какая нелепость — сад без цветов

Саня.

Прошедшие два месяца дались нелегко. В мыслях каждый божий день всплывало лицо человека, которого Саня старался забыть, выкинуть из своей головы. Он старался переключиться. Ушёл в плавание, выматывал себя на тренировках, глушил алкоголем, надеясь, что все не напрасно. Когда лицо парня стало мерещится ему везде, а со всех сторон звучало его имя: «Тёмыч, Артем, Ливанов, Артемий, Тёма» Саша подумал, что сходит с ума. В тот же день он и принял решение отстранится от банды. Долго обдумывал, как об этом сказать, может что-то выдумать: отмазка? Заболел? Переезжает? Умирает? – Ну это уже совсем бред. «Я как тряпка» — проносилась мысль каждый раз, когда он думал об этом. Новый всплеск силы духа — шаг навстречу старой банде. Схватил рюкзак — чисто по привычке, а не потому что надо. Руки содрогало мелкой дрожью, но он тут же увел взгляд от них. Пару кварталов позади, и вот перед глазами ржавая дверь гаража бросает вызов войти внутрь. Из-за нее доносился приглушённый говор. Дверь отворяется с тошнотворным скрипом, и голоса утихают — никто не ждал гостей. Все взгляды устремлены на него. И вот ком в горле, казалось он уже был готов выложить все, но мешкался, обводя глазами присутствующих. — Здорова, пацаны. Разговор есть. Я в общем решил отстраниться от банды... Перерыв взять так сказать. — остановился, пробегаясь по лицам, отслеживая реакцию. Ничего хорошего она не предвещала. Почти у всех брови взметнулись вверх в гримасе непонимания. — Углублюсь в плавание, отвлекусь. Казалось эта фраза сделала еще хуже— посыпались смешки: «Плаванье...ахахах». — Чувак, своих кинуть решил? – спросил главарь банды. — Да у него тёлка просто появилась – с насмешкой добавил парень, держащий в руках бутылку крепкого пива. «Если бы телка...» — подумалось ему, но он тут же выкинул мысль из головы, словно те могли прочитать ее. — Мне незачем врать вам. Я не хочу с вами плохих отношений. — сказал Саша, почесав нос. Моисеенко развернулся, уже хватаясь за ручку двери, в след еще доносились фразы, но он их уже не слышал. Снег хрустит под кроссовками, шаги ускоряются и так же быстро перед глазами проносятся кварталы, подъезд, лестничная клетка, квартира. И в чувство тогда его привела только теплота собственной квартиры. Прошло чуть больше двух месяцев. Он действительно углубился в плавание. Почти каждый день в бассейне подтянули его тело. Мышцы накачались, выразительно подчёркивая внешность. На фоне темно-голубых глаз, русые волосы казались совсем светлыми. Мысли об Артеме заметно стати рассеиваться. Контур лица не такой четкий; карие... или зеленые глаза, больше не преследовали его нигде. К сожалению, до сегодняшнего дня. «Возможно вы знакомы: Артемий Ливанов; добавить в друзья» Курсор мышки сам потянулся к иконке и открыл страницу. Ничем не примечательная страница гопника, на удивление даже фотографий с лицом нет. Все таки черты его лица все ещё отчётливо сидели в голове Моисеенко. Карие, почти черные глаза, родинки россыпью разбросанные по лицу, короткие, сбритые почти налысо, темные волосы. Глаза бегали по монитору, разглядывая фотографию, словно пытаясь найти что-то такое, что оттолкнет. Жаль, что от этого наоборот только тянет. Как он принял решение пойти в клуб, Саша уже не помнит. Четвертый шот водки подряд затуманил сознание и перед глазами уже понемногу плыло, смешивая координацию. Пятый, шестой, седьмой... Счет уже потерялся. Опять его глаза перед ним. Смотрят так чертовски упрямо, будто в самую глубину. Но... кажется уже , что это не плот фантазий, слишком реальными и четкими казались черты его лица – он точно смотрел на него, прямо в глаза, в метрах пяти, за соседним столиком. Кивал, мол, спрашивая: «Что?». Саня увел взгляд, чувствуя подступающий ком к горлу. Прямо как два месяца назад перед публикой его банды... только уже по-настоящему. В миг он слетел со стула и побежал к туалету, чувствуя на себе осязаемый взгляд карих глаз. Толи он перепил, толи действительно сходит с ума. «В обнимку с унитазом» так и отключился... В сознание его привела ледяная вода, омывающая пьяное лицо. Руки с холодной водой, с осторожностью и некой грубостью прошлись ещё пару раз, окончательно приведя Моисеенко в сознание. Опять он. — Эй. Слышь. Легкий удар по щекам и лицо "спасателя" пришло в фокус. — Не отрубайся. Скажи свой адрес. — не отступая, настаивает брюнет, хлопая его по щекам. Невнятная речь, словно под гипнозом вышла из уст Саши. Почему он вообще выдал ему такую информацию? Он его совершенно не знает. Артемий Ливанов. Кто он? В груди разливалось необъяснимое чувство страха к своим чувствам, ведь когда крепкие руки Тёмыча держали его за шиворот, отмывая лицо от блевоты, он не чувствовал себя в опасности; не чувствовал, что может получить по лицу. Он чувствовал только тепло, зарождающееся где-то внутри. Видимо Ливанов всё-таки расслышал адрес, и закинув руку Сани к себе на плечо, перетащил его в свою белую девятку. Для Сани это длилось несколько секунд, но судя по запыхавшемуся парню, сидящего за рулем машины, далось ему это явно не легко. В зеркало заднего вида, он вновь видел пристальный взгляд темных, глубоких глаз. Они провожали его, отдаляясь и постепенно темнея все сильнее. Он отключился, находясь на заднем сидении пьяным в стельку, но с улыбкой на лице. Улыбкой влюблённого идиота.