Травник

Закон пакости или как обеспечить себе головную боль

      Чонгук устало вздыхает, откидываясь на спинку стула. От скуки создаёт меж ладоней огненный шарик, рассеивая его секундами позже на множество маленьких искорок: те красиво светятся, опадая мелкими угольками на страницы раскрытой тетради с большим количеством конспектов, но по итогу совсем рассеиваются, словно их и не было. Проект по приворотам огненных стихий зашёл в тупик, потому что кое-каких ингредиентов не хватает для того, чтобы завершить расследование и подвести итоги эксперименту.        — Злосчастный любитрав… — ворчит маг, от досады создавая ещё одну небольшую огненную вспышку, что на мгновение освещает всю комнату. — Даже нежитьё от досады в гробу перевернулось некромагам на радость, — уж очень не хочется ехать на окраину города в ведьминскую лавку — не жалуют этих сквернословных, вдруг порчу наведут. Чонгук не то чтобы не любил их, таких нечистивых, но опасения те всё же вызывают.       Но любитрав, тем не менее, очень нужен. Желательно заранее зачарованный ведьминским приворотом, потому что Чонгуку вряд ли удастся вложить в порченные слова магический смысл так, как у него выходит с огненными заклинаниями. Магам не даются обычные тёмные проклятия, привороты или ещё что-то в этом духе: им под силу заклинания стихий, коими управлять ведьмы уже, увы, не могут. Баланс магического мира заключается в «дружбе» между различными видами существ. Некоторые заклинания невозможно задействовать без сторонней помощи от кого-то, чья сила и умения отличаются от твоих.       Но, несмотря на это, маги и ведьмы редко приходят к взаимодействию или взаимовыгодной помощи. Сейчас попросту не так интересуются сдвоенными заклинаниями, ведь и обычных полно в любой сфере, которую ещё нужно хорошо освоить. Чонгука нельзя назвать превосходным огневиком, но вот любопытным — вполне. Не зря же он взял на себя проект по огненным приворотам. Данный вид «очаровывания» более сильный, нацеленный на глубинные чувства, нежели чем классический приворот, когда тот, на кого ворожили, становится попросту слеп и околдован. Огненные заклинания часто либо ускоряют процесс чего-то, либо подталкивают и вызывают более-менее искренние чувства, а не магические и навязанные без причин.       Чонгук вздыхает и убирает свои конспекты со стола, обещая себе вернуться к ним позже. Ноутбук маг небрежно захлопывает, и в комнате становится совсем темно. Лёгкий ночной ветер из приоткрытого окна освежает помещение, выветривая природный жар огневика. Тот стряхивает мешающую чёлку со лба, элегантно взмахивая рукой позже: зажигает ароматические свечи, обеспечивая себя слабым источником света. Вокруг сразу начинает витать сладковатый и мягкий аромат яблока: свечи, что надо. Атмосфера располагает ко сну, потому Чонгук без зазрений совести ныряет под одеяло, в надежде быстро погрузиться в небытие, где нет проблем и проектов по огненным приворотам.       Сон, конечно же, не идёт — закон жанра, когда голову переполняют разного рода мысли. Можно было бы заварить себе настойку из сон-травы, была б она только в скромном ассортименте мага… Чонгук вздыхает безумно тяжело, подтягивая одеяло ближе к носу; смотрит из-под полуприкрытых век на пляшущие огоньки ароматных свечей, чувствуя внутри себя гармонию. Всё-таки, породниться со своей стихией — приятное чувство. Огонь умиротворяет и успокаивает. Интересно, как ведьмы с магами взаимодействуют?.. Эта мысль последней ускользает от сознания, когда маг начинает сладко сопеть, унося с собой в сонное царство и свой огонь тоже — тот затухает, и в комнате поселяется ночной, но приятный мрак.

* * * * * *

      Новый костёр старого сильнее, а потому на следующий день Чонгук проснулся отдохнувшим, посвежевшим и… И ничего подобного и близко нет. Огневик, как и обычно, понуро собирает сумки — для новых трав и, возможно, зелий — осознавая, что жизнь неимоверно тяжела: вот тебе и ранний подъём, и утренние пташки, и длинный, просто максимально длинный, маршрут до окраины города и дурацкой лавки, в которой продают этот чёртов любитрав. Разочарования тушат даже огненную натуру Чонгука, заставляя того только охать, как старый дедушка, пока он в пути.       Положительного от поездки маг испытывает ровное ничего, а потому периодически пишет своему другу, чтобы скрасить скукоту пейзажа, который лениво мельтешит перед глазами. Но, даже несмотря на головную боль от длительного путешествия, огневик иногда любуется всё более поросшими травой дорогами, отмечая про себя, что укромное местечко в отдалении от суеты идеально подходит для проклинателей. Ведьм правда не любят, и Чонгук исключением не стал, с некой настороженностью относясь к ним.       Лавка ничем не примечательна — скромный домик не так далеко от поросшей тропинки, с выложенной неровными камнями дорожкой, ведущей к самому входу в небольшой магический магазинчик. Чонгук даже издалека чувствует нечистую энергетику, а потому хмурит брови, явно недовольный каким-либо предстоящим взаимодействием с ведьмой. Колокольчики над дверью звонко переливаются нежным звуком, оповещая о новом посетителе. Огневик презрительно оглядывается, пытаясь взглядом на прилавках и полках отыскать нужную траву.        — Здравствуйте, маг, — довольно уважительно и дружелюбно кидает ведьма за прилавком, лишь чуть щуря глаза, шёпотом произнося защитное заклинание, чтобы заранее отвадить недруга, если тот пришёл с плохими намерениями. Маг тихо фыркает под нос и закатывает глаза — нашёл, кого бояться, нечисть. — Чувствую, за растительным пришли, — владелец лавки кивает, кажется, сам себе, разговаривая вкрадчиво.        — Да, буду благодарен, если в этой конуре найдётся любитрав, потому что я заколебался его искать, а доставка эту траву не возит, — Чонгук говорит небрежно, но лишь из-за того, что устал от дороги и бессмысленных поисков — хочется ведь завершить проект и со спокойной душой переключиться на более приятные вещи, нежели чем изучение огненных приворотов.        — Ещё раз назовёшь мою лавку конурой — прокляну, — с напускной дружелюбностью произносит ведьма, пусть и на дне волшебных глаз плещется задетая гордость и злость за своё место. — Что, говоришь, нужно? — переключается владелец лавки, перестав хмурить брови. — Любитрав, да? Для чего, маг? — спрашивает нейтрально, проявляя лишь каплю интереса к посетителю.        — Проект по огненным приворотам, ведьма, — в такой же манере возвращает Чонгук и тут же спотыкается на ровном месте, едва не улетев носом в рядом стоящий стеллаж с магическими колбами, напитанными разной энергией. Владелец лавки незаинтересованно скользит взглядом по огневику, позволяя себе скупой смешок.        — Предпочитаю обращение по имени, либо по деятельности. Ведьмой позволяю называть себя только более-менее знакомым людям, иначе… — ведьма делает паузу, приподнимая уголок губ вверх, пока достаёт что-то с верхних полок. — Разобьёшь себе нос, дружок. Будь осторожен, ведь я на тебя даже не злился, — маг делает шаг назад, хмуря брови. Энергия внутри него взъерепенилась, порываясь вырваться наружу от негодования. Вот, почему ведьм недолюбливают — грёбаные проклинатели.        — Специально ведь потраву на меня навёл, да? — огневик щурит глаза, получая в ответ лишь тихую усмешку. — Мне сон-траву ещё. И… — Чонгук обводит лавку взглядом. — Есть просьба.        — Услуги бесплатно не оказываю, — ведьма пожимает плечами, раскладывая ранее названные травы перед магом. — Хочешь кого-то приворожить? — вскидывает взгляд из-под чёлки, и огневик убеждается в ещё одной вещи — ведьминской красоте. Светлые пряди лёгкими кудрями обрамляют выразительные глаза, что хитро поблёскивают во время непринуждённых диалогов. Губы привлекательно складываются в слабой улыбке, что таит в себе нечто порочное, пусть и невинная форма сердца, в которой образуются два розовых лепестка, пытается скрыть нечестивость.        — Не дай потухнуть огню, — поспешно отнекивается маг, с неким презрением пропуская через себя мысль о возможности такой любовной утехи, как приворот. Ведьма считывает это с чужого лица и остаётся довольна — благочестивый клиент. — Ворожить ещё на кого-то, — отмахивается от данной идеи, как от назойливой мухи. — Но заговорить кое-что всё же надо, — ведьма приподнимает вопросительно бровь, стараясь скрыть игривый интерес.        — К сожалению, твой росток не в моей компетенции, — владелец лавки пожимает плечами, замечая ошарашенный взгляд огневика. Ведьма сначала не понимает, что с клиентом такое, а потом закатывает глаза. — О каком ростке ты подумал, маг? — с неким осуждением спрашивает, натыкаясь на недоверие в глазах напротив. — Твоя проблема не в моей компетенции, — поясняет, пока маг мимолётно смотрит на свои штаны.        — Кто вообще так выражается…        — Я, — ставит точку в диалоге ведьма, устав от бесполезной болтовни. Чонгук всё ещё смотрит подозрительно, разглядывая на чужом лице лишь скепсис. Ни хитринки, ни смешинки. Значит, правда про другой росток говорил…        — Ну, — огневик решает сменить тему. — Короче, любитрав нужно заговорить. С твоего позволения, мистер не-знаю-как-к-тебе-обращаться, я заплачу или что там тебе нужно от меня за такие услуги, — ведьма фыркает, поражаясь наглости этого студента.        — Можешь называть меня травником, — владелец лавки снисходительно улыбается, но дружелюбно, тем не менее, не выглядит. Чонгук оглядывает лавку, о чём-то раздумывая.        — Да, по количеству сорняков здесь тебе подходит, — без обидного умысла кивает огневик своим же словам, бегая глазами по различным полкам. Ведьма на этот раз не скрывает смешок.        — Травник… — владелец волшебного магазинчика упирается локтями на прилавок, складывая подбородок на свои сцепленные между собой ладони, и улыбается загадочно. — От слова травить, — признаётся ведьма с игривой усмешкой на губах.        — Невероятно, — Чонгук приподнимает брови, упирая руки в бока. Нервный смешок сам слетает с губ мага. — Вы более невыносимые существа, чем я думал. Какой абзацио… И всё же, окажи услугу, м? По-маговски, в долгу не останусь.        — Ты сейчас по-маговски летящей походкой выйдешь отсюда вон, — вредничает ведьма, пускай совсем не против прочитать парочку проклятий, чтобы заворожить студенту травы.        — Тьфу ты, — отплёвывается огневик, недовольно двигая желваками — слегка зол. — Тогда просто заверни мне эту херню, и я пойду.        — Советую взять для твоих приворотов ещё несколько трав, — ведьма выкладывает несколько на прилавке, показывая их магу. — Вот эта сгладит эффект от приворота. Жертва будет влюбляться постепенно, потому проклятие не долбанёт репейником по голове.        — Проклятие? — переспрашивает Чонгук, доставая из дорожной сумки тетрадь для записей: конспектирует слова ведьмы, чтобы добавить в свою исследовательскую работу.        — Ворожить на кого-то — нечистое занятие, а потому в ведьминском кругу все эти привороты и отвороты называют проклятием, — травник пожимает плечами, переходя к следующим растениям. — Вот эти необязательны, но вкус настойки станет приятным и не вызовет подозрений, если захочешь кого-то напоить.        — Сколько тонкостей, — бурчит огневик, покупая всё, что советует ему ведьма. В тетради появляются рисунки и описания нужных трав, а следом за этим и их применение в огненных приворотах. — А ты не такой противный, как мне казалось, — делится Чонгук своими выводами.        — Не взаимно, сорняк злоколючий, — легко прилетает от ведьмы, что сверкает своими хитрыми глазами.        — А ты дружелюбный, — ворчит маг, складывая покупки в сумку. Чонгук кидает напоследок взгляд на травника-отравника, подмигивая. — Приятно было тебя не иметь, цветочек, я по-маговски летящей походкой тебя покидаю, — ведьма на эти слова отводит взгляд в сторону, складывая руки за спиной.        — Совершенно никаких манер, — констатирует факт травник, так и не озвучив своё имя вслух. — А ворожение тебе уже не нужно? — хлопает невинно ресницами, интересуясь наигранно обеспокоенно.        — А что, готов для меня травку заговорить? — огневик резко разворачивается. — Огонёк от переутомления не потухнет? — поддевает Чонгук, пусть ведьма никак не реагирует.        — Если у меня потухнет, то у тебя в жопе загорится, — безразлично произносит владелец лавки, наливая в деревянную чашу воду, заговаривая её, чтобы позже в ней вымочить любитрав, посыпав сверху проклятием. Чонгук выглядит несколько преувеличенно обиженным ранее сказанными словами. — Не кипятись, чайничек.        — Не жалься, крапивка, — возвращает Чонгук, улыбаясь на чужой тихий смех. Ведьма облизывает пересохшие губы, привлекая к ним взгляд. Маг без стеснения разглядывает родинку на кончике чужого носа. Такая же есть на губе. Ну настоящая нечисть, так ещё и красивая! Чего только стоит гладкая кожа, что так завораживающе поблёскивает в свете разноцветных волшебных колб.        — Проклятый любитрав к твоим услугам, — самодовольно протягивает товар, забирая деньги. — А ты молодец, ни разу имени своего не сказал, — ведьма зловеще улыбается, когда глаза её вспыхивают, наполняясь зелёными всполохами. — Не прокляну тебя этим же вечером.        — Я же не хочу в первый день посещения твоей лавки сломать себе что-нибудь, — Чонгук пожимает плечами, довольный тем, что закупился всем нужным для проекта. Сегодня его и доделает! — Ну, желаю потухнуть, — огневик взмахивает рукой и отправляется на выход, спотыкаясь на пороге. Ведьма смотрит полностью позеленевшими глазами со злобной усмешкой на губах, когда маг оборачивается с возмущением на лице.        — Желаю отравиться, — произносит травник и тихо смеётся, провожая взглядом чужую спину. Чонгук чувствует, как по ней ползут мурашки. Будет неудивительно, если сегодня дома его встретит расстройство желудка.