Травник

О том, как хитрость с адекватностью боролись

      К удивлению Чонгука, никакого расстройства желудка по приезде домой у него не было. Было кое-что другое, что заставило активно есть сливы… Ведьминские проклятия не всегда исполняются так, как того ожидаешь. Чимин по телефону жужжал о том, что в прошлый раз, когда он ездил в ту лавку, его в жопу укусила оса. Ну, запор — это не укус, так что… Жить можно. Чонгук и живёт, доделывает потихоньку свой проект и без конца ноет всем вокруг о том, что не знает, кого можно экспериментально приворожить. Он снимать ворожение не умеет, а пробовать на домашних животных будет как-то неправильно с точки зрения этики и вообще… Брать этот проект было плохой идеей.       Тем не менее, через месяц огневик снова едет уже в знакомую лавку, но на этот раз с целью узнать, что испытывает человек, когда на нём используют приворот, и что чувствует, когда его снимают. Видел огонь, что терпеть злосчастного проклинателя придётся дольше, чем одну встречу из-за любитрава. Знакомый волшебный магазинчик виднеется недалеко от тропинки, и маг довольно уверенно движется в его сторону, пока не останавливается: разглядывает высаженные вокруг кучками цветы, словно это сад, но без всяких ограждений. В прошлый раз Чонгук слишком устал от дороги, чтобы заметить такую красивую деталь.       Цветы вокруг выглядят обычными, в них не чувствуется магии или заговора, а потому удивительно, что они, такие простые, растут вокруг магической лавки, дополняя это место и делая его более презентабельным. Сама лавка даже снаружи обвешана травами: некоторые находятся на просушке, некоторые, по догадкам огневика, висят с прошлой ночи, напитанные светом луны. Ведьминские делишки — довольно тонкое искусство, Чонгук читал. Он ведь любопытен.       Висят, к слову, не только травы: различные амулеты, серьги, браслеты и драгоценные камни, словно украшение или прекрасное обрамление деревянному зданию. Будет неудивительно, если данные артефакты делались полностью вручную — многим ведьмам приходится совмещать свою деятельность с ювелирным делом, дабы обереги или накопители различной энергии были более сильными и качественными.       Чонгук заходит в лавку, сопровождаемый знакомым звоном колокольчиков и скрипом половиц, и встречается с хитрыми глазами напротив. Ведьма закрывает книгу, в которой сушатся какие-то растения — а, может, это просто гербарий или личный справочник по травам, издалека не особо удаётся разглядеть — и идёт к прилавку, наливая себе душистый чай. Или просто растительную и полезную настойку, хрен разберёшь.        — Знакомые лица, — нараспев тянет травник, присаживаясь на край стойки: болтает ногами и бесцеремонно отпивает горячий напиток из кружки, вызывая своим поведением смущение у клиента. Чонгук несколько мгновений пронзительно смотрит на неусидчивую ведьму и вздыхает, взъерошивая свои волосы на голове: жёсткие, с выжженными кончиками из-за постоянных тренировок и игр с огнём. В буквальном смысле. — Что привело тебя сюда на этот раз, маг?        — За консультацией пришёл, — без утайки говорит огневик, пожимая плечами. Достаёт свои тетради и ручку, дабы быть готовым конспектировать чужие слова. Ведьма склоняет голову к плечу, а в глазах её плещется интерес. Привычные зелёные всполохи в радужке волшебных очей Чонгука немного пугают, но изменчивый цвет — норма среди тех, кто обладает магическими способностями. У огневика во время академических практик тоже цвет глаз меняется — становится ярко-рыжим, периодически отливая красным. — Готов платить.        — Да мне не жаль поделиться мудростью, маг, — ведьма выглядит довольной, когда снова делает глоток своего напитка из фарфоровой кружки, что украшена прелестной зелёной росписью: различные листья складываются в причудливые завитушки, украшая тонкий материал — под стать настоящим травяным ведьмам. — Решил, всё-таки, приворожить кого? — не без интереса спрашивает травник, наблюдая за потерянным магом, который смотрит на него нечитаемым взглядом.        — Проблема в том, что ворожить ни на кого не хочется, да и снимать привороты я не умею, — Чонгук оглаживает пальцами подбородок, о чём-то крепко задумываясь. — Что испытывает приворожённый человек? — спрашивает отстранённо, чуть позже поднимая взгляд на владельца лавки. У того озорно блестят глаза — явно заинтересован какой-то своей авантюрой.        — Хочешь, проверим? — хохочет ведьма весело, когда огневик хмурится, немного озлобленно смотря на нерадивую нечисть. — Я приворожу тебя, а ты напишешь, что почувствовал. А потом я так же легко сниму с тебя ворожение? — позеленевшие глаза излучали хитрость. — Если обману, то тебе другая ведьма поможет. Что скажешь? — звучит довольно, спрыгивая с прилавка. — Плату только вперёд.        — Ещё и плату ему вперёд, — Чонгук нервно усмехается. Ему совершенно не нравятся ведьмы, а тем более не нравятся их предложения. — Не обгорел ли ты, уголёк? — огневик качает головой, приподнимая брови в излишнем возмущении. Ведьма лишь давит усмешку, но очередное бесящее выражение не комментирует. — И сколько я буду ворожён?        — А это по ситуации решим, — весело лепечет ведьма, явно что-то планируя в своей голове. Чонгук недоверчиво фыркает: может он и студент, но то, что ведьмам ни в коем случае нельзя доверять — уяснил давно. — В любом случае, приворот будет действовать постепенно. Если ты, конечно, решишься испробовать на себе именно из огненной стихии проклятие, — травник откровенно подначивает и знает, что огневиками из-за их пылкой натуры частенько легко манипулировать.        — Я-то решусь, но хорошая ли это идея… — Чонгук кидает в ведьму презрительный взгляд, заранее зная, что нет — не хорошая.        — Всё, что не растёт, всё к лучшему, — травник пожимает плечами, наливая себе ещё из чайника напиток: пахнет он, надо сказать, приятно. Маг даже принюхивается, прикрывая глаза. Надо же ведь как-то отвлечься от мыслей о проекте, от которого зависит твоя квалификация в академии. Чонгук в прошлый раз взял специально много проклятого любитрава, потому что понимал, что с первой попытки наполнить траву изнутри волшебным огнём, чтобы она не сгорела — дело не из простых. Вонь от этого сгоревшего растения, конечно, что надо была…        — Не всё, — ворчит маг, но думает, что, в целом, самым безопасным и этически-правильным решением будет испробовать огненный приворот на себе. Любому привороту можно сделать отворот, всё нормально.        — Какой-то ты вялый огневик, — скучающе произносит ведьма, ища в этот момент взглядом любитрав — знает, что выйдет победителем в данной «сделке». Чонгук закатывает глаза, пока что не ведясь на чужие уловки. Ведьмы — те ещё чертовки, пепел на уши похлеще русалок иногда вешают. — И огонь слабый, небось… А говорят, что от интенсивности магии напрямую зависит либидо. У тебя там тоже всё на полшестого, да? — ведьма беззастенчиво, но красноречиво опускает свои глаза на чужой пах, откровенно выводя на агрессию. Эти проклинатели со всеми такие невозможные?        — У меня там, — выделяет Чонгук, смотря на ведьму в упор. — Всё замечательно. К тому же, мой росток не в твоей компетенции, — возвращает без зазрения совести маг, наблюдая за тем, как травник чуть ли не задыхается от возмущения — не ожидал такой отпор. — Я думал, что в твоих обязанностях — изучение сорняков.        — А в твоих, как я погляжу, быть интеллектуально таким же, как сорняки, — какие обидчивые, вы поглядите. Чонгук сверкает глазами, что начинают отливать рыжиной, и улыбается довольно, пытаясь сдержать смех над нежной ведьмой. — Вот прокляну — имени не вспомнишь своего!        — Спасибо, я и без тебя периодически его забываю, — огневик пожимает плечами и всё же тихо смеётся, пока травник дует свои губы-сердечко. — Что, переиграл и уничтожил?        — Доволен, сорняк злоколючий? — бурчит ведьма, уже не настолько уверенная в своём успехе по поводу выигрыша в уламывании на приворот. — Конечно, доволен, лыба-то какая на половину рожи… — огневик подходит после этих слов ближе к ведьме, заглядывая в её злючие зелёные глаза.        — А что, нравится то, что видишь? — Чонгук игриво щурится, запихивая свои опасения по поводу этих нечистивых на время подальше. Потом можно будет достать их обратно. Когда уже будет поздно.        — Пока ты не открыл рот, ты нравился мне больше, — совершенно честно признаётся травник, фыркая. Маг слегка обомлел от чужой прямолинейности, выражая это нервным подхихикиванием. Огневик качает головой, всё же забавляясь с ситуации. Ведьмы достаточно смешны, да не обделены чувством юмора. — Мне моя травка больше нравится, мы с ней породнились лет так… С рождения.        — Звучит, как нечто нелегальное, улавливаешь дым? — Чонгук тихо смеётся со своей не шибко смешной и немного неловкой шутки.        — Засохни, корешок, — деловито бросает ведьма, утомившись от их «прелюдий» перед «горяченьким». — Тащи свой зад сюда, называй имя и давай огненный любитрав, — маг на это закатывает глаза.        — Церемониться ты не любишь, — безапелляционно припечатывает маг, создавая от нечего делать пару светящихся шариков, больше похожих на маленьких светлячков. Травник на эту выходку поднимает злобный взгляд светящихся зелёных глаз; щёлкает пальцами, и чужая магия рассеивается, удивляя этим огневика.        — Как ты это сделал? — Чонгук оглядывает воздух, в котором ни следа от его огня.        — Я убил твою энергию, — ведьма пожимает плечами, натягивая на лицо дружелюбную улыбку. Вкупе с ранее сказанными словами она выглядит больше жуткой, нежели милой и позитивной. — Навёл порчу на твои огоньки, потому они рассеялись. Я могу так делать только с очень маленьким количеством энергии.        — Миленько, — огневик поднимает брови и давит улыбку, явно не согласный с тем, что это сейчас было мило. Как угодно, но не мило. — Говоришь, несколько дней приворот в силу будет вступать? — травник кивает, под нос же шепча всякие проклятия. — Ну, что уж там, давай, приворачивай меня куда-то там надо…        — Можно наложить проклятие с помощью настойки, можно словами тебя заворожить, — говорит ведьма, и Чонгук задумчиво мычит, пару минут думая, каким способом ставить на себе эксперимент.        — Настойкой. Я не могу ворожить словами, а настойкой получилось бы. Я буду записывать, раз не сам накладываю приворот, — маг достает несколько маркеров и чёрную ручку. — Главное не сдохнуть.        — Сдался без боя, — шепчет под нос ведьма, больше удивляясь чужой беспечности. — Имя, маг.        — Ведьмы вперёд, — не без удовольствия отвечает огневик, упираясь локтём в стол, укладывая свой подбородок на руку. Тянет флиртующую лыбу и раздражает этим несчастного травника, который периодически пошипивает на него, аки злая змея. Он она и есть, по сути.        — А говорил, что ведьмы невыносимы, — тихо произносит владелец лавки, заканчивая ворожение над водой. — Тэхён, неприятно познакомиться.        — Чонгук, взаимно, — кивает огневик, протягивая руку. Ведьма это игнорирует и лишь фыркает, про себя усмехаясь — глупый студентик. — А как снимать эту радость? — спрашивает маг не без любопытства.        — Снимает тот, кто накладывал, — пробалтывается ведьма, зажимая секундой позже свой болтливый рот. Чонгук выгибает бровь, мол, что, серьёзно, ты хотел меня надуть? — Другие ведьмы в силах снять приворот, если есть фотография того, кто его накладывал… — признаётся травник, расстраиваясь из-за того, что его маленькая шалость провалилась в самом начале.        — Не проблема! Если надо, устрою тебе фотосессию, — Чонгук подмигивает.        — Не для тебя кактус рос, чтобы ты об него кололся, — нахально тянет Тэхён, пугаясь, когда любитрав в чаше воспламеняется, вставая огненным столбом, что потухает в ту же секунду. По столу рассыпалась копоть, а в воздухе остался пепел. — Вау… — ведьма восторженно смотрит на растворившееся в воде растение. Чуть погодя добавляет в получившуюся жидкость несколько трав, чтобы вкус настойки стал приятным. Чонгук недоверчиво прищуривается.        — Ты реагируешь на это приворотное зелье так, словно никогда его не делал…        — А я и не делал, — тянет нараспев ведьма, смеясь задорно. — Я работал с водной и воздушной стихиями, а с огненной первый раз взаимодействую. Очень яркая магия, но слишком плохо сочетается с растительным миром. К слову, — травник что-то вспоминает, пока растирает ступкой несколько корешков, заливая их так же водой. — В долгу не останешься, говоришь? — зелёные глаза зловеще сверкают, поглощая слабый свет в лавке. — Я хочу вывести новый сорт одного растения. Слышал же наверняка про волшебные огненные розы? — вкрадчивый и тихий голос интригует даже мага. — Я хочу придумать новую разновидность этого цветка. Что скажешь? — завлекающе понижает тембр, прищуривая хитро глаза — настоящая пронырливая ведьма, что постепенно опутывает своими чарующими нитями проклятий.        — Если я смогу помочь — нет проблем, — Чонгук пожимает плечами, а травник тем временем добавляет последние ингредиенты и посыпает настойку сахаром — для вкуса.        — Приворот к твоим услугам, маг, — несмотря на то, что Тэхён узнал чужое имя, всё равно обращается по статусу. Ведьма элегантно смахивает белые кудри со своих почерневших глаз, более магию не излучающих, и улыбается в ожидании, когда же огневик попробует зелье и проклянётся.       Чонгук без задней мысли отпивает густую настойку, раскатывая сладкий вкус на языке — весь процесс ворожения записан в тетрадь и даже заиллюстрирован. За такой качественный проект ему определённо должны повысить квалификацию.        — Вкусная херня, — кивает маг, приподнимая плошку с заговорённой жидкостью. Ведьма фыркает.        — Херня у тебя в штанах, а это приворотное зелье.        — Тебя так интересует мой росток? — насмешливо спрашивает Чонгук, допивая настойку до конца. — Особых изменений не чувствую, — пожимает плечами, натыкаясь на довольный ведьминский взгляд. Любуется, чертовка, тем, что проклясть кого-то получилось.        — Ну, когда почувствуешь, сам ко мне приедешь, — деловито кидает Тэхён, радуясь своей работе сегодня. — Такие привороты ведь сильные, сладкие и томящие, как сам огонь, — травник нагло оглаживает пальцем чужой подбородок, сладко улыбаясь. А потом выражение его лица становится озлобленным и лавка наполняется жутким смехом. — Чтоб стручок отсох моим зельям на радость.        — Какая изменчивость, — маг качает головой, цыкая. — Нечестивая дрянь, — ласковым тоном проговаривает Чонгук, собирая свою сумку. — Всего горячего, — и уходит, махнув рукой на прощание. Тэхён тянет елейную улыбку, провожая чужую спину взглядом.        — Желаю травануться, — повторяет прошлое пожелание, сверкнув напоследок зелёными глазами.