Травник

      Тэхён обиженно поджимает губы, гремя склянками. Он всё чаще думает о том, что какой-то не такой: неправильный, не самый лучший, некрасивый…       С Чонгуком они стали меньше видеться, потому что того зачислили на государственную службу стражем границ. Всё так, как Тэхён бессознательно и предсказал.       У него, если признаться честно, слабый дар ясновидения, но иногда, по совершенной случайности, удаётся увидеть будущее. Правда, без понимания того, что это будущее, а не его сумасшедшие фантазии. И, если Тэхёну удалось увидеть будущее Чонгука, то своё…       Он по-прежнему ведьма невостребованная. Сидит в своих зельях, варит в поте корня мандрагоры, да горюет. Какую вообще ценность он имеет? Ведьма из него по всем параметрам никчёмная.       Он плохо владеет тёмной магией, порчу всегда наводит криво, потому что не умеет переводить своё желание в конкретику, в его сердце отсутствует злоба (почти), и он среди своих — посмешище.       После случая с наведённой на него скверной, больше не поступало ни одного приглашения на шабаш. Его официально признали слабым. Это слишком сильно ударило по и так нестабильной самооценке.       Да, Тэхён признаётся в том, что у него вагон и маленькая тележка комплексов, несоизмеримое чувство ревности из-за этого и отвратительный характер. Ситуацию спасает только его красивое и милое лицо в зеркале, но остальным он не блещет совершенно.       Так ему кажется. И это так… больно.       Он ведьма. Он не должен испытывать боль, сочувствие, сострадание. Сильные ведьмы чёрствые, как заплесневевший кусок хлеба, живущий под дыркой в полу веками. Они озлобленные, и именно агрессия — источник их силы. Даже когда они творят добро. Ведь ведьмам, чтобы творить правосудие, нужно разозлиться на того, кто пошатнул чашу весов и сделал подлость.       Именно по этой причине Тэхён работает с травами. Это самый непримечательный вид деятельности у ведьм, для зелий зачастую не нужно иметь каменное сердце и оскал вместо искренней улыбки.       Тэхён не был плохим, будучи ребёнком. И это делало его плохой ведьмой.       Он не любит вспоминать родителей. Те подарили ему несоответствующий силам характер. Потому что, на самом деле, ведьмой был его папа. А мать — доброй колдуньей.       Вот и получился несбалансированный он: с колдуньим сердцем и злобной ведьминской магией. Все эти «злые» привороты, ухищрения, гадкое поведение были лишь для того, чтобы понять, кто он такой.       Каков он есть и для чего. Всё было для того, чтобы узнать, значим ли он, будучи тем, кто не вписывается в картину магического мира. Ведь он не такой добрый, как колдуны и колдуньи. И не такой злой, как ведьмы.       Он — просто несуразный он.       За спиной вжикает воздух — Чонгук вернулся. После повышения он был удостоен чести владеть артефактами, способными открывать ему порталы в места, в которые необходимо прибыть.       Правда, у него всё ещё не всегда с первого раза получается попасть туда, куда нужно. Но Тэхён над ним даже не смеётся и не принижает, потому что у самого… Ничего такого нет. Так, амулеты проклятые, да браслетики…       Много времени прошло, а ведьму всё ещё мучает совесть и снедает чувство ненужности из-за того, что Чонгук весь в работе и хлопотах, и там нет-нет, а проскользнёт мысль, что найдётся среди его коллег человек, который понравится в разы больше какого-то несчастного Тэхёна из глуши.       Огневик пышет жаром, даже стоя в паре метров, так сильно, что припекает спину. Приятное чувство.       Чонгук обнимает неожиданно, но так тепло и нежно, скрестив руки на животе Тэхёна, что тот расплывается в улыбке, замерев. От мага пахнет гарью и немного копотью, но этот запах ему так подходит. Ведьма прикрывает глаза, вдыхая чужую энергию через нос. Она обжигает слизистые, но как будто именно этого не хватало для того, чтобы привести мысли в порядок.        — Соскучился? — шаловливо спрашивает Чонгук, стискивая в объятиях плотнее. Тэхён аморфной куклой повисает у него в руках, позволяя тормошить себя так, как тому вздумается.        — Нет, — в своей привычной манере фыркает, но без былого яда. Чонгук чувствует странные вибрации, исходящие от чужого тела, и отходит от ведьмы на полшага, поднимая ладони в оборонительном жесте.       А потом из Тэхёна вяло выходит пару зелёных энергетических лепестков. Он начинает источать их беспрерывно, а те рассеиваются в воздухе, что сотрясается с каждой секундой от чужой магии всё больше.        — Хэй, — окликает Чонгук, заглядывая Тэхёну в лицо, когда тот поворачивается к нему. — Что с настроением?        — Ты меня любишь? — огорошивает вопросом, поднимая свой уставший взгляд на огневика. — Ты бы полюбил меня, если бы не приворотное зелье?        — Тэхён, — обращается Чонгук серьёзно, и все живые искринки в его глазах в момент потухают. — Это всё к чему? Что-то случилось?        — Понятно, — вяло отвечает ведьма, отмахнувшись. Делает вывод заранее о том, что Чонгуку не хочется озвучивать правды, и направляется к выходу из комнаты. Маг хватает его за руку.        — Что происходит, объяснишь?       Тэхён вздыхает.        — Не знаю. Чувствую себя ненужным и бесполезным. Раньше я подпитывал свою самооценку за счёт других, влюбляя их в себя, слушая, как они меня расхваливают. Я считал себя очень красивым, но в глубине души как будто понимал, что если я так отчаянно пытаюсь себе это доказать и найти этому подтверждение, значит, я не такой уж и красивый на самом деле. А мысль, что я с тобой вместе только из-за того, что я насильно заставил испытать тебя к себе чувства, морально давит на меня и заставляет усомниться в искренности происходящего. Я чувствую себя неподходящим тебе и…        — Совсем сбрендил?       Тэхён морщится. Чонгук придвигает его к себе мягко за талию, целуя в сморщенный нос.        — Что за вопросы, м? — маг осуждающе сдвигает брови к переносице. — Я тут его люблю, а он сомневаться надумал.       Тэхён слабо пихает Чонгука ладонью в грудь.        — Отстань, — бурчит. — Я просто начинаю грустить, когда думаю, что вся твоя любовь — это всего лишь последствия приворота. И на деле меня не за что любить. Ты бы посмотрел на меня, будь не под действием приворота? — спрашивает словно с надеждой, но так тоскливо, что становится понятно, какой ответ на свой вопрос он заведомо представил.       Чонгук вздыхает, выпуская ведьму из своей хватки. И признаётся:        — Ладно, ты прав. Я бы не полюбил тебя без приворота.       Это становится сильным ударом. Цветы в саду в момент чернеют, дом тускнеет, зелья в склянках становятся мутными. С Тэхёна сходит зелёная энергия, растворяясь в полу. Изумрудные глаза теряют магию, приобретая тёмно-карий цвет.       Чонгук осознаёт, что должен был начать объясняться не с этой фразы, но уже поздно: Тэхён ссутуливается, побледневшим призраком направляясь к лестнице на второй этаж.       Маг хватает ведьму за руку снова.       — Я не договорил.       — Я уже всё услышал.       Лепестки цветов трухой осыпаются в саду на землю. Казалось, ранее ясный солнечный день стал пасмурным и серым.       — Я имел в виду, что благодаря тому, что ты обратил на меня внимание — благодаря твоему привороту — я стою сейчас здесь, перед тобой, сильно влюблённый и счастливый. Это мои настоящие чувства. Я говорю про само обстоятельство, соединившее нас, а не про то, что мне в тебе ничего бы не понравилось без зелья. Ты же должен понимать, что снял с меня приворот. Отчего же ты так грустишь?       Чонгук намеренно игнорирует то, что сад завял. Это становится очевидным даже из окна и, по правде, маг сталкивается с этим впервые. Даже когда Тэхён болел скверной, он старался поддерживать растения, которые его окружают.       — Почему-то разбитое сердце ощущается хуже, чем энергетическое истощение.       — Тэхён.       Чонгук притягивает Тэхёна к себе, и тот зарывается ему в ворот государственного плаща, шитый золотыми нитями, и всхлипывает, изнемождённый теми мыслями, что кружили в его голове последние дни.       — Цветочек, перестань, пожалуйста, — ласково зовёт в критический момент. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверил, что я люблю тебя?       — Не ходи на работу, не бросай меня здесь одного, люби меня и ухаживай за мной.       — Я слышу здесь: делай мне больше комплиментов, уложи меня в кровать, приготовь еды и чмокни в лобик?       Тэхён молчаливо кивает.       — И ты перестанешь грустить?       — Может быть.       Чонгук вздыхает. Он смотрит на уставшее и осунувшееся лицо своей ведьмы, чувствуя укол вины в районе сердца. С этой службой он совсем забыл, что Тэхён подобен растению. Ухаживаешь за ним — оно растёт, благоухает, приковывает взгляды, светится. Упускаешь какой-либо день — листья необратимо сгибаются в коричневую жухлую трубочку, осыпаясь после под ногами беспомощным мусором.       Как же он это допустил. Ни одна служба не должна была приводить вот к этому.       — Как давно ты в таком состоянии? — без тени улыбки, шутки и нежности спрашивает Чонгук, всерьёз обеспокоенный происходящим.       — О, так ты, наконец-то, заметил.       В сердце колет сильнее.       Глаза Тэхёна загораются изумрудом от ярости.       — Я не знаю, что со мной происходит! Я ненавижу тебя, себя и всё, что меня окружает! — его голос ломается и к нему добавляется магическая сила, напоминающая помехи из телевизора. — Ты двигаешься дальше, растёшь, а я становлюсь заложником этой лавки и чувств к тебе. Ненавижу. Мне так больно, а я даже не знаю, в чём…       — Ну не плачь, — Чонгук ласково стирает с его щеки солёную каплю. Тэхён даже не заметил, что начал плакать. Огонь постепенно начинает окутывать его согревающим потоком, по ощущениям так напоминающим плед уютной зимой. — Я довёл тебя до такого?       — Я… — ярость сходит на нет. Ведьма поджимает иссохшие от истощения из-за резкого всплеска энергии, губы, отворачиваясь. — Мне нужно отдохнуть. Мне очень плохо.       Чонгук подхватывает его на руки. Тэхёна он усыпляет моментально простейшим заклинанием (которое не обошло его стороной при обучении на новой должности), и после, уложив того на мягкие перины, залезает ему энергией под кожу, пытаясь выяснить причину происходящего. Его огонь рыжим светом блуждает по чужим венам, пока в какой-то момент световые потоки не освещают изнутри сердце.       У него болит сердце.       Чонгук вздыхает. С одной стороны — причина чужого состояния не порча. С другой — причина он. Что хуже ещё неизвестно.       Тэхён медленно дышит. Его белые ресницы дёргаются во сне. Волосы же жемчугом рассыпаются на подушках, и Чонгук любовно пропускает их шёлковые пряди сквозь пальцы, любуясь очаровательным лицом.       Тэхён неистово красив.       — Прости меня, — искренне просит маг, целуя тыльную сторону чужой ладони. — Мне нужно было уделить тебе больше внимания. Нашему дому. Ты бы одобрил идею преобразить немного лавку, может, осовременить её?       — Только попробуй что-то здесь сжечь, — открывает Тэхён глаза, зашипев. Не спал, получается? Или проснулся, услышав возмутительные для него вещи? Хитрый. — Преобразить дам только второй этаж, лавку запрещаю трогать. Если перестраивать её, то она потеряет своё энергетическое значение.       — Ладно-ладно, — покорно улыбается Чонгук. — Тебе уже лучше?       — Не так уж сильно. Хочу есть, пить и…       — Ворчать?       — Проклинать, — поправляет ведьма, смахивая деловито волосы с глаз рукой. — Чувствую, что покупатель пришёл.       — Как ты это делаешь, не пойму.       — Я всегда чувствую, когда кто-то заходит на мою территорию. Всё-таки знаешь, как в сказках у глупых принцесс: то растения нашепчут, то чутьё подскажет.       — Вот и как не любить тебя, м?       — Не знаю. У тебя же как-то получается, — фыркает, вставая с постели. Чонгук хмурит брови, а после отвечает:       — Не перегибай. Знаешь же, что люблю тебя.       — Подозреваю, но доказательств мало.       — Мало? — Чонгук внезапно облизывает губы. По глазам становится понятно, что в его голову проникли шаловливые мысли весьма интересного содержания, из-за чего Тэхён спешит удалиться, пытаясь сделать вид, что он не услышал ту самую особенную интонацию, но маг тянет его за руку назад, опрокидывая на кровать. Сам же нависает сверху, ухмыльнувшись.       — Там гость…       — Я уже сделал предупреждение ему.       — Только не говори, что подпалил его волосы.       — Как догадался?       — Чонгук! А если репутация плохая будет, кто придёт покупать ко мне…       Договорить ему огневик не даёт, опускаясь нежным касанием на чужие розовые губы. Тэхён сдаётся. Он очень слабый в моменты, когда всё движется к сексу, Чонгук буквально может делать с ним всё, чего пожелает, но он этим не пользуется во зло.       Лишь во благо, чтобы сделать друг другу приятно.       Его руки заискивающе проникают под рубашку Тэхёна. Из-под неё видно, как светятся подушечки указательных пальцев, которыми Чонгук и прикасается к выпуклым, аккуратным и красивым соскам, прижигая их теплом.       Тэхён вскрикивает, заметавшись по подушке. Чонгук в буквальном смысле любит его жарить в постели. Играет с температурой, горячими ладонями оставляет следы тепла, обхватывает член губами, пуская по нему не только голосовые вибрации, но и энергетические. Оранжевые лепестки магии опускаются по всему стволу, рассеиваясь на лобке.       И Тэхён всегда от этого в экстазе. Часто он позволяет Чонгуку завладеть своим телом, залезть его энергии себе под кожу, но иногда не прочь и оказать сопротивление. В такие моменты он обхватывает огневика всем телом, впиваясь в него эфемерными иголками. Чтобы знал своё место и не думал, что всегда так запросто сможет получить желаемое и блуждать по венам внутри чужого тела.       — Может, кое-кто был очень угрюмым, потому что у него давно не было секса? — шепчет Чонгук Тэхёну на ушко, а тот, покраснев, бьёт его пяткой по ягодице, выказывая слабый протест и недовольство.       — В этом мире не всё решается сексом.       — Согласен. Но иногда он очень кстати, да? Хотя, если ты так не думаешь, то я могу уйти и…       — Я тебе щас уйду! — рычит Тэхён, разозлённый не на шутку. Он похож на маленькую бомбу. Если её неправильно потрогать, то она непременно взорвётся. Не то чтобы Чонгук от этого не в восторге.       Ему нравится разрушение. Огонь — далеко не восстанавливающая стихия.       Воздух в их доме напоён ароматом свежей зелени и цветущих трав. Тэхён никогда не позволяет Чонгуку завладеть своей территорией, поэтому обычно от его энергии ничего не остаётся. Ведь аромат гари и зелени сочетается не лучшим образом.       Тэхён всегда всю энергию, неугодную ему, поглощает и перерабатывает.       Это не касается только их спальни.       Чонгук откидывает плащ из ярких оттенков красного и оранжевого на пол, туда же отправляя свою служебную форму. От него исходит запах страстного желания, от которого Тэхёна ведёт. Он чувствует, как по спине стекает пот, ведь из-за огневика их кровать по температуре теперь действительно напоминает печку. Хотя желания бороться с этим совершенно нет.       Тэхён очень любит игры с температурой.       Глаза Чонгука опасно сверкают, как угли в костре, и его движения полны уверенности и жадности. Он создает вокруг себя мягкое свечение, которое придаёт ему волшебный вид. Тэхён стонет громче, чувствуя, как его соски начинают ласкать мягким языком вместо шершавых подушечек на пальцах.       Чонгук обжигает поцелуями кожу, спускаясь к животу, а ещё ниже — более заветное. С него стягивают штаны, надавливая на член языком сквозь ткань боксеров. Тэхён не любит дразнилки, потому хватает мага за волосы, вжимая в свой пах. Его зелёные злые глаза так и твердят: «Только попробуй оторваться от меня, тогда я самолично оторву тебе кое-что».       Растягивая Тэхёна пальцами изнутри, Чонгук думает лишь о том, как тот красив. Он движется с лёгкостью и грацией, словно танцует под музыку леса. Его кожа будто покрыта лёгким налётом росы: такая чистая, мягкая, прохладная. Касаться её — одно удовольствие.       Вокруг них начинают танцевать искры огня и заплетаться травяные узоры, создавая завораживающее зрелище. Их энергия смешивается в воздухе. Это приводит к дисгармонии, всё колеблется, но именно в этом хаосе получается обрести истинное спокойствие.       Чонгук медленно сбрасывает с себя боксеры и встаёт на колени, подув на головку розового члена. Тэхён смотрит на него с безумием, намекая, что если его продолжат дразнить, он взорвёт здесь всё к чертям.       Маг на такое усмехается, лизнув уретру.       Он проводит ладонью вдоль изящной ноги Тэхёна, нежно оставляя за собой сладкую дорожку поцелуев, останавливаясь у ямочки под его коленом. Жаждущий взгляд огневика, вскинутый из-под ресниц, говорит о многом: например, о том, что прелюдия скоро подойдёт к концу.       И произойдёт сладкий момент единения.       А до того момента Чонгук проводит пальцами по бледным коленкам Тэхёна, неспеша продолжая исследовать его эрогенные зоны в качестве завершающего аккорда перед самым вкусным, и после погружается в безбрежное море его тела.       Ведьма принимает его в себя со стоном, опрокидывая голову на подушки.       — Господи, у тебя самый… очаровательный член на свете, — бредит Чонгук, заполошно шепча это покрасневшему Тэхёну на ухо. Тот возмущается:       — Кто говорит такой абсурд в постели?!       — Но он правда красивый. Я думал, что такие гладкие и розовые бывают только в мечтах. Но посмотри на свой, — Чонгук отстраняется от Тэхёна, раздвигая его ноги в стороны.       Ведьма закрывает от смущения ладонями лицо, пока маг рассматривает его сочащееся великолепие, измазавшее прозрачными каплями жемчуга живот.       — Кончил потому, что похвалил твой член? — хмыкает Чонгук, зализывая ладонью волосы назад, открывая потный лоб. — Да ты извращенец, ведьма.       — Двигайся, твою ж мне палочку в зад! — ругается Тэхён, а в уголках глаз от возбуждения блестят слёзы.       — Только мою тебе и в зад, — не сдерживается Чонгук, резко толкаясь внутрь. Тэхёна прошивает чужая энергия до самого мозга: он чувствует, как превращается изнутри в пластилин, под кожей бурлит магия, передающая чувства, и это самое лучшее, что только можно испытать.       Чонгук разделяет его точку зрения, невольно поджигая в их спальне шторы. Десятые за месяц.       Тэхён отвлекается на то, чтобы потушить их своей энергией, но маг тут же перетягивает на себя внимание, впиваясь в его губы остервенелым поцелуем. С них под ритмичные толчки начинают срываться стоны.       Тэхён воспламенял страсть Чонгука. Тот от безудержного желания прикусывал один из сосков и нежно игрался с ним языком, втягивая его в рот и мягко облизывая, вызывая у ведьмы новую порцию мелодичных возгласов.       Второго пика он достиг в момент, когда Чонгук пробежался пальцами по его животу, обхватив член в тугое кольцо, выудив очередную порцию семенной жидкости, растёкшейся по белоснежной мягкой ведьминской коже.       Сам же оргазма огневик достиг, будучи внутри Тэхёна. Тот сжал его от собственного экстаза, доводя невольно до того самого приятного предела.       Иногда секс это не только страсть, но ещё и прекрасный способ донести свою любовь. Чонгук старался доказать Тэхёну реальность того, что он к нему ощущал, и сейчас надеется, что у него получилось.       А, судя по лицу ведьмы, очень даже получилось.       — Иди мыть меня, — отдышавшись, капризничает Тэхён, морща нос. — Не помню, чтобы разрешал кончать в моё безупречное тело.       — Ох, уже всё-таки безупречное? — весело улыбается Чонгук, укладываясь набок. — Как поживают твои комплексы и твоё настроение?       — Я подумал, что мысли о том, что я некрасивый — ерунда.       — Узнаю своего любимого Тэхёна.       — Очень рад, что ты не страдаешь деменцией, и ещё способен узнавать меня. А то твоя служба эта…       — Не обижаешься больше?       — Ведьмы не обижаются, — пауза. — Они мстят.       — Боюсь-боюсь, — закатывает глаза Чонгук, обнимая Тэхёна. — Теперь осталось приготовить тебе поесть, и сад восстановится?       — Он уже.       Чонгук выглядывает в окно. От жухлых лепестков не осталось ни следа — только благоухающие лозы и клумбы с цветами, искрящимися на солнце.       Как мало некоторым нужно для счастья. Тэхёну, вот, достаточно просто напоминать, что он любим.       И иногда выполнять капризы. Тогда в ответ будешь получать столько же, если не в разы больше.       Цветущий сад стал ключевым моментом в росте популярности его лавки. Тот самый бедолага, которого Чонгук припугнул заклинанием, наблюдал за изменениями в саду.       Те настолько его впечатлили, что он выкатил статью в городской газете. Жизнь Тэхёна перестала быть спокойной, зато он впервые за много лет получил признание. И много денег.       Вывод: любовь, если направить её в нужное русло, сможет привести к исполнению мечты.       Даже если придётся жертвовать выходными, лишь бы приготовить больше зелий и амулетов. Чонгук, правда, не давал заработаться, забирая в своё логово — постель, где дарил безграничное количество заботы и любви, заставляя забыть о причине их знакомства.       К чему вспоминать все эти привороты.       Тэхён уже уверился в том, что его любят за то, какой он есть.       Не совсем злой и не совсем добрый.       Но зато стопроцентно родной и драгоценный.