Невероятная адвенчура Жоры Крыжовникова

      Как и говорил Житомир Крыжовников, на следующий день, рано утром, собрав свои немногочисленные пожитки и предупредив всех кого надо, он сам, его внук и Мухаббат Абдураимов отправились на поезде в Санкт-Петербург, чтобы найти Камисаму вместе со способом вылечить мать Джоджо.       По прибытии в город, к компании путешественников сразу же начали приставать таксисты и торгаши.       — Господа, куда вы направляетесь? Я подвезу вас хоть на край Петербурга, и это обойдётся вам в сущие копейки!       — Хотите птичку-свистульку?       — Заходите к нам в столовую! Лучшие цены для туристов!       Джоджо со своими товарищами попытался протолкнуться меж всех этих людей. Пиарщики были так надоедливы, что Мухаббат даже попытался пояснить кому-то из них что-то на воровском жаргоне, но Житомир его остановил. У всей троицы возникло ощущение, что они прибыли не в культурную столицу России, а в самый бедный город Индии, где разовая оплата услуги одного туриста сможет послужить месячным бюджетом для многодетной семьи. Отойдя как можно дальше от вокзала, поев и сняв три номера в дешёвой гостинице, путешественники собрались в комнате Мухаббата.       — А наш кровосос довольно умён. Петербург — идеальное место для убийств, ведь здесь никому нет дела до расчленённых трупов в мусорке, не то что до закопанных в лесу.       — Я оценил твою оригинальную шутку и уже не могу дождаться второй: про закладки, но боюсь, что ты не представляешь себе масштабы происшествия, Жора. Каждую ночь в этом городе убивают десяток, а то и больше, людей. Камисама не пытается даже подстроить нападение, он просто берёт пьяницу или бомжа за голову и вгрызается бедняге в горло. Труп остаётся на месте преступления.       — Ну и ну… Дед, ты часом не прикалываешься?       — Нет. Если бы хоть иногда читал новости — был бы в курсе…       — Житомир, давай перетрём, чё нам дальше делать.       — Конечно, Мухаббат. И так, по сути, всё что у нас есть — это способность Кваера рисовать Доицева в реальный момент времени и информация о местах, где было совершено очередное убийство. Благодаря пейзажу с рисунка моего стенда и новостям, мы можем примерно предположить, где Камисама находится прямо сейчас.       — Но мы же не можем лезть к нему не зная ничего ни о его стенде, ни даже о моём?       — Ты прав. Поэтому нам стоит сначала понять способности твоего стенда, а затем отправиться на поиски Доицева.       — И что ты мне предлагаешь делать? Сильно-сильно захотеть, чтобы мой стенд меня слушался и сам всё рассказал?       — Жора, ты такой нетерпеливый! Для начала просто призови свой стенд, я надеюсь, что ты помнишь, как это делается.       Жора на удивление быстро и уверенно призвал перед собой Ругевита, богатыря размером в шкаф в золотистой броне.       — Хорошо, ты уже запомнил, как делать это. Теперь попробуй подумать о том, чтобы, скажем, поднять руку. Ты должен находиться в стадии до «делаю», но после «просто думаю». Можешь приподнять руку, если так удобнее.       После пары неудачных попыток, призванный Жорой гигант поднял свою правую руку вверх. Его броня оказалась намного более эластичной, чем казалось на первый взгляд.       — У тебя отлично получается, молодец! Теперь самое интересное. Попробуй вообразить то, что ты больше всего хотел бы уметь. Может быть, это — управление людьми, может — чтение мыслей, возможно, что для тебя такая способность — передвигаться тихо и быстро, прямо как мышь. Тебе не нужно выбирать между чем-то таким, твой стенд уже такой какой он есть, его способности не изменить. Тебе лишь нужно найти эту самую способность, пускай это может быть затруднительно.       Жора задумался. Способность, которой он хотел бы обладать? Что ж, заставлять людей уважать себя — необходимая вещь, только о ней порой Джоджо и думал. Это было его базовой потребностью на уровне потребления пищи. Обычно Жора боялся осуждения настолько сильно, что вёл себя будто по учебнику. А когда этого не получалось и кто-то едва начинал не то что смеяться, но шептать о маленькой неудаче Джоджо, тот человек сразу же получал по лицу. Была вещь, которая пугала Жору больше чего-либо на свете. Это не то, что он окажется на смеху, не то, что его будут считать недостойным любви или уважения. По сути, всё что беспокоило Джоджо — факт того, что однажды он не сможет дать достойный отпор. Под достойным отпором он понимал лишь насилие. Жора не особо любил причинять вред людям, но по его мнению это был единственный способ переубедить кого-либо. Насилие же, в свою очередь, заставляло людей вокруг Джоджо уважать его, чем Жора и упивался. Насилие?..       Ругевит неожиданно накинулся на стол в нескольких метрах от него и за пару секунд превратил мебель в ничто. Вернее, в разбросанные по полу дрова и щепки. Всё произошло настолько быстро, что никто кроме хозяина стенда сначала ничего и не понял.       — Джоджо, какого хуя?! Ты в край е…       — Эй, потише, Житомир! Жора не виноват по понятиям. Он пока не настолько хорошо управляет своим стендом, чтобы сделать это намеренно. Но Джоджо, неужели ты реально можешь только херачить всё вокруг? Может быть, у твоего стенда просто это хорошо получается, но это не его основная способность? Должно же быть что-то более конкретное…       — Простите, я… Я не хотел этого и правда не знаю как так вышло. Но когда мой стенд разрушал этот стол, я чувствовал себя так, будто это и есть мой талант. Мне стыдно…       — Ого, у Жоры есть понятие о стыде! Вот это да!       — Не слушай его, Жорик. Ты не виноват. Бывает. И если тебя это успокоит — возможно, твой стенд раскроет свой потенциал в момент большого спокойствия или стресса. Пока что просто попробуй освоиться с новым, так сказать, телом. Судя по этому происшествию, у твоего стенда огромный потенциал к боевым способностям, а у тебя — к его обучению. О столе не волнуйся, я заплачу, всё равно недавно моя бабка отки…       — Мухаббат, давай без подробностей.       — Возможно, стоило бы проводить это испытание в чистом поле, где нет возможности нанести материальный ущерб…       — Никто не ожидал от твоего стенда агрессии. Я думал, что он будет контролировать разумом или чё-нить в этом духе. Но как я уже сказал, это не твоя вина, Жорик, не ссы.       Житомир имел способность в течение минуты переходить от слепой ярости к сожалению и спокойствию, так что в то время, когда Мухаббат убеждал Джоджо, что всё нормально и пытался объяснить что произошло, дед уже успел охладить свой пыл.       — Ладно, проехали. Мухаббат, давай расплатимся за уничтоженный стол и, раз Джоджо так быстро учится, сразу же приступим к поискам приключений на наши задницы.       — Забей, брат, я расплачусь. А насчёт приключений — предлагаю для начала прогуляться по тёмному переулку часиков так в двенадцать. В худшем случае наткнёмся на вооружённых заточкой быдланов, это не будет проблемой для Джоджо — в самый раз для тренировки.       — Я конечно ценю, что ты возлагаешь на меня такие надежды, но ты правда уверен, что я к этому готов?       Житомир резко метнул в Жору книгу, лежащую под рукой. Парень моментально призвал стенд и отбросил её отправителю.       — Как видишь, с твоими рефлексами — да.

***

      Хотя это на первый взгляд было очень сомнительной затеей, тем не менее, чтобы Джоджо смог достойно потренироваться в использовании стенда, наша компания и правда дождалась ночи и, находясь на некотором расстоянии друг от друга, решила прогуляться по опасным районам Петербурга.       Вдруг, лишь зайдя в какую-то подворотню, Жора услышал свист.       — Эй, паренёк, иди-ка сюда! Ох, да ты у нас качок. Но ничего, похер уже. Что, ссышь что ли? Ты качался, чтобы баб защищать или чтобы перед педиками красоваться? Пиздуй сюда, побазарим по-мужски!       За время его жизни в средней школе, у Джоджо выработался своего рода рефлекс отвечать на упрёки в гомосексуализме ударом в челюсть. Несмотря на то, что в этот раз этот упрёк доносился из тени в переулке, реакция Жоры была всё той же.       — Ты кого там петушком обозвал? — басом произнёс Жора.       — Я, я! Ахахаха! Ну что, ударить меня хочешь? Ну иди сюда!       — Головка от хуя. Пиздец тебе.       Джоджо призвал свой стенд у себя за спиной и, разминая пальцы как на своих руках, так и на принадлежащих Ругевиту, грозно начал идти к источнику звука…       — Житомир, как думаешь, ему нужна помощь? Omsk Bird нормально так зырит в темноте, там не просто пьяный мужик с ножом. Там целая шайка каких-то чуваков, а спиртом от них даже не пахнет. — шёпотом решил посоветоваться Мухаббат.       — Посмотрим. Мне кажется, что помощь сейчас будет нужна этим бедным парням…       …И на него одновременно вылетели четыре бандита, вооружённых различными ножами. После лязга «бабочек» и «перьев», Жора услышал голос мужчины, спровоцировавшего его.       — Ладно, парень, ты конечно забавный, но давай лучше сюда побыстрее свой кошелёк и мобилу. Потом можешь настучать ментам, но они, если что, уже в курсе и имеют неплохой процент с нашей выручки. Стой, ты что-то не выглядишь испуганным. Я думал, что ты не дурак, но, видимо, все твои мозги в мышцы ушли. Перед тобой, если считать вместе со мной, пять чуваков, все они держат в руках лезвие, способное превратить тебя в калеку. Отдавай. Кошелёк. И. Телефон. Быстро.       Вместо ответа, главарь банды получил оплеуху Ругевита между глаз. Все вокруг услышали что-то вроде хлюпанья, донёсшегося из носа парня. Мужик тут же отлетел от Джоджо на метр.       — Ну и ну. Уже обожаю свой стенд. — ухмыляясь, произнёс себе под нос Жора.       — Шиш, пацан, потише. Я не знаю о каких стендах ты говоришь, да и знать не хочу, но вот мой ножичек, я его уберу и мы все об этом забу…       Под боевой клич, слышимый лишь Джоджо, Житомиром и Мухаббатом, Ругевит начал ломать рёбра всем, кто попадался ему под руку. Вместе с рёбрами бандиты лишились четверти своих зубов, а шрамы от побоев на их лицах остались с ними до конца жизни. Руки Ругевита двигались не вполне естественно, то вращаясь ровным кругом вокруг плеча, то вообще сжимаясь до диаметра двух человеческих пальцев и удлиняясь обратно. Броня стенда сверкала в свете стоящего вблизи фонаря и мгновенно принимала менее упругую, но более прочную форму, когда кто-то из гопников пытался давать Джоджо отпор. На созданном из геометрических фигур лице Ругевита появлялись разнообразные символы от пародийных изображений трупов в виде двух крестиков и слэша до ехидной ухмылки, являющейся главной эмоцией на лике главного защитника и оружия Жоры, дающей понять то, что избиение людей приносит духу радость. Жора так же искренне наслаждался беспомощностью людей, только что угрожавших ему оружием. Хруст костей, вопли и всхлипы его жалких противников казались Джоджо необыкновенной симфонией. Жоре вдруг стало плевать, умеет ли его стенд что-либо кроме нанесения увечий людям или нет. Он, хотя ему до этого момента это было несвойственно, наслаждался каждой секундой драки, если это побоище вообще можно было так назвать, и был благодарен Ругевиту за эти моменты.       Когда Джоджо уже хотел уходить, он вдруг услышал аплодисменты сзади. Разумеется, это был его дед и Мухаббат.       — Ха-ха, ты молодец, внук! Вот это я понимаю мощь! Серьёзно, ты красавчик, горжусь тобой! Пускай ты пока не нашёл способность своего стенда, ты, на мой взгляд, очень близок к этому.       — Нормально так ты им всем прописал! Красава, Жорик! Я думаю, завтра ты можешь погулять по Питеру и расслабиться. Нам с Житомиром всё равно нужно договорится о паре встреч с важными людьми, да и к тому же, учитывая работу некоторых из этих людей, стоит убедится в том, что те знакомые, которых мы хотим навестить, ещё живы. А послезавтра мы отправимся искать Доицева, ты уже к этому по-любасу готов.       — Я полностью согласен с Мухаббатом, ты заслужил отдых, молоток! У меня есть к тебе только одна просьба: не сломай никому лицо. Ну, хотя бы постарайся.       — Спасибо. Я, наверное, пойду спать. Слишком много впечатлений для одного дня. Удачи вам.       — Уже? А как насчёт выпить немного?       — Мухаббат, ему же едва шестнадцать исполнилось!       — Ну и пускай. К выпивке вообще надо привыкать с детства. Не будь занудой, Житомир, давай я намучу пацану своего фирменного самогончика!       — Ладно, как хочешь.       — Вот это я понимаю! Omsk Bird, сделай нам литра полтора моей бадяги. Поверь, Жора, это будет просто нечто, самогончик просто конфетка!       Всё что произошло после первых двух рюмок Джоджо запомнил очень смутно, а очнулся он уже у себя в номере за полдень…