Невероятная адвенчура Жоры Крыжовникова

      С событий произошедших в Петербурге прошло десять лет. Джоджо успел отучиться в университете на инженера, хотя на самом деле всегда мечтал быть морским биологом, отслужить в армии и даже жениться. Именно жениться. Джоджо всё также презирал женщин и никогда не хотел встречаться с ними, а тем более — вступать в брак. Но со слов его матери, «часики тикали», на эксперименты времени не было. У Жоры появилась дочь по имени Джолин. Получила она его благодаря своей матери, которая очень любила культуру Франции. И даже после того, как Джоджо завёл ребёнка, он не почувствовал себя ближе к своей жене. У них постоянно случались недопонимания, которые бы превращались в конфликты, если бы Ругевит не помогал Джоджо всегда знать, что ответить.       Однажды, когда Джоджо вернулся домой с работы, он сразу же пошёл в душ. Он так устал от ежедневной рутины, что после смены больше всего на свете хотел уединиться и послушать шум воды. Джоджо вспомнил, как впервые взял за руку своего первого и последнего парня. Его глаза, губы, тонкие ноги. Коля часто всплывал в воспоминаниях Жоры, хотел он того или нет. Те короткие дни, которые они провели вместе, Джоджо уже никогда не забудет. Эти считанные часы даже сейчас, спустя десяток лет, казались Георгию такими важными и прекрасными, что он отдал бы всё, чтобы вновь ощутить те эмоции хотя бы на день. Задумавшись о своей нынешней жизни, Джоджо начал внутренний монолог.       Зачем мне всё это? Зачем мне жена, которая вызывает у меня отвращение? Зачем мне работа на заводе у чёрта на куличиках? Я никогда в своей жизни даже не пытался познакомиться с другим мужчиной, чему меня вообще научил опыт с Колей? А я ведь мог бы сейчас неспеша встречаться с тем, кого я люблю и снимать вместе с ним жильё, а не платить за эту ебучую ипотеку напару с человеком, на которого смотреть ото дня в день лишь противней. Когда я в последний раз чувствовал себя счастливым? Наверное, когда заканчивал школу и мать ещё не ебала мозги женитьбой или чем-то ещё. Я был наивен и глуп, полагая, что смерть Бориса Доицева изменит в моём существовании хотя бы что-то. Я всё ещё скучаю по своему бывшему и наверняка скучал бы ровно также, если бы Камисама всё ещё был жив. Какая вообще разница? В этом городе я никогда бы не стал счастливым. Здесь люди никогда бы не признали моих увлечений: любая профессия, кроме грязной, вроде инженера, тут была бы задаром не нужна. С одной стороны, было бы неплохо переехать, но… Спасибо, мама, времени на это ты мне не давала, так что ребёнок у меня появился раньше, чем я стал из себя что-то представлять. Пытался ещё заработать денег как фокусник, но, несмотря на усилия Ругевита, всё было тщетно. После всего этого я просто хочу отдохнуть.       Джоджо взял в руки одноразовую бритву и нанёс на лицо пенку. Пока он избавлялся от щетины, в ванную неожиданно постучали.       — Что такое? — крикнул Джоджо сквозь шум воды.       — Жора, у тебя есть семь тысяч?       — Зачем тебе? — Жора заранее знал ответ, но по привычке хотел услышать его своими ушами.       — У меня в гардеробе нет ни одной шубы на зиму, а мои подруги…       Джоджо просто перестал слушать. Он в край заебался. Всё, чего он сейчас хотел — покоя. Но семь тысяч для его жены были важнее его спокойствия. Когда с Жорой внезапно заговорили, он случайно порезал щёку. Джоджо посмотрел на себя в зеркало и увидел на своём лице слёзы, которые взялись будто бы из ниоткуда. Он лишь хотел любить и быть любимым. Такое было наивное время десять лет назад… Сейчас всё сложней. Сейчас уже ничего не имеет смысла.       — Возьми у меня из кошелька, он в куртке у входа.       — Спасибо, милый. Я пойду с дочкой по делам, вернёмся через часа три. — Жора понял, что «через часа три» превратятся в «следующим утром». Джоджо догадывался, что ему изменяют, но ему было всё равно.       Щелчок закрывающейся двери. Джоджо остался в квартире один. Он выключил воду и протёр слёзы. Уже год он проводил вечера именно так. В последние несколько дней ему было тяжело даже встать с кровати. Ничего из того, что нравилось Жоре раньше, не приносило ему сейчас никакого удовольствия. Жизнь стала серой грязью, в которой смешались в беспрерывную ленту последние пару лет. Джоджо тонул в рутине, не имея ни малейшей возможности вспомнить то, что он делал позавчера.       В голове Жоры всплыло единственное яркое воспоминание последних лет: около недели назад он посещал могилу Коли, о которой Джоджо вспоминал минуту назад. В его мозг успела въесться печальная картина надгробья, на котором лежал букет тлеющих цветов. Он бы отдал всё что имеет, лишь бы этот семнадцатилетний парень был бы сейчас жив. Но его лицо осталось лишь на фотографиях. И в памяти близких ему людей.       — Хватит. — сказал Жора себе под нос. Рядом с ним появился Ругевит. — Всё кончено. Я проиграл в этой лотерее под названием «жизнь». Если я открыто буду говорить всем о том, какой я есть, меня назовут фриком. Этому миру не нужен я. Этот мир не нужен мне. Что вообще измениться, если меня не станет? Кто-то, вероятно, придёт на похороны, чтобы показаться вежливым. Ведь это правильно — провожать близких людей малознакомых лично тебе людей в последний путь. Так принято. Ругевит… — на лице стенда возникла уставшая мордочка, напоминавшая грустный эмоджи. — Ты уже и так понял, чего я хочу. Ты чувствовал это на протяжении долгих лет.       Ругевит и правда знал, чего от него хочет владелец. Джоджо лёг на пол ванной и открыл дверь. Стук его сердца начал замедляться. Перед глазами Жоры пролетали все моменты его жизни, которые он успел испытать. Эта трещина на стене напротив него будет последним из них. Что он успел дать этому миру? Вдову и её ребёнка, несколько трупов и, скорее всего, сломанных жизней. Он часто думал о судьбе той женщины в морге, которую он запугивал и даже пытал. Он мог поступить иначе. Но пошёл по пути, который ему предложил сам дьявол в человеческом обличии. Ведь это казалось правильным. Или, скорее, единственно возможным путём.       Всё окончательно перестанет иметь смысл с минуты на минуту. Сердце Джоджо отбивало свой финальный реквием, который подходил к концу. Количество сокращений сердечной мышцы в секунду успело упасть до сорока. У Жоры закрывались глаза. Он уже не успеет запомнить свой заключительный миг. Но в этом предсмертном состоянии, подобному опьянению, Жора всё же смог произнести свои последние слова: «Простите меня».

***

      — Да воздастся душа покойного на небеса. Аминь. — стоящий у скромно украшенного катафалка священник перекрестился и отошёл в сторону.       — Говорят, он умер как-то необычно. Вроде — сердечный приступ, а с другой стороны — не останавливается сердце вот так. В его сосудах не было никаких тромбов… — шептал один из гостей на похоронах.       — Да, слышал. Возможно, объелся таблеток каких. — ответил ему другой посетитель траурного мероприятия.       — Не думаю, что парень наркоманил. Таким работягой был — от стресса мог на себя руки наложить.       — Ну, этого мы не узнаем… Ладно, гроб уже собираются закапывать. Ты принёс букет?       В паре метров от сплетников стояла женщина с ребёнком. Мать пыталась успокоить плачущую дочь. Когда могильщики подняли гроб, последний тусклый луч солнца зашёл за чёрную тучу. Скоро начнётся гроза.       — Мама! Почему он так поступил? Я что-то не так сделала? Это всё из-за меня? — Джолин залилась слезами и едва ли сдерживала крик.       — Нет, доченька… — женщина проглотила слезу. — Твой папа бы никогда на тебя так не обиделся. И на меня, наверное, тоже. Да и вообще… — мать сделала очень длинную паузу, пытаясь взять себя в руки. — Кто знает, может это и правда сердечный приступ? Папе просто не повезло…       У будущей могилы скопилась толпа людей. Все бросили на гроб по цветку и разошлись. Из всех гостей один подошёл к матери Джолин и сказал ей несколько добрых слов. Вдали послышался гром.       — Мама… Он ведь любил нас, правда?       — Джолин… Да. Конечно, он нас любил. — женщина не смогла подавить всхлип.       — Мама, ты тоже плачешь?       — Да. Я… Мне тоже тяжело, солнышко. — с щеки матери пролились на землю несколько капель горьких слёз.       Джолин со своей мамой так и оставалась у могилы Джоджо до тех пор, пока не начался сильный ливень. В небе утихли крики ворон. Стало холодать. Прямо перед маленьким личиком девочки упал красный лист клёна, напоминавший звезду.