Глава 1. Вы счастливы, лейтенант?
1 июля 2022 г., 00:01
Примечания:
Коллаж к главе: https://ibb.co/2N029BV
Если бы раньше кто-то сказал Хэнку, что его спокойная жизнь превратится в борьбу за выживание, он лишь покрутил бы пальцем у виска, называя таких комментаторов паникерами. Ну что плохого может случиться от одного-единственного андроида, поселившегося в его доме?
И ведь ещё буквально месяц назад ничего не предвещало беды.
Лежащее перед андроидом распростёртое на кровати тело не подавало никаких признаков жизни. Сканирующий взгляд скрупулезно изучал каждую мельчайшую деталь: домашние трикотажные штаны с растянутыми коленками, майка с принтом известной рок-группы и пятном от разлитого пива, расслабленное выражение лица, словно Хэнку снится что-то довольно приятное. Голые ступни. Хэнк никогда не любил ходить по дому в обуви, предпочитая чувствовать текстуру деревянного паркета. Как и не любил всевозможные пледы, покрывала и декоративные подушки. Если кресло, то плетёное из лозы, а стол — из древесины. Без каких-либо женских штучек, призванных создать уют или собрать лишнюю пыль. Тело должно чувствовать текстуру. Должно осязать и дышать. И оно дышало. Протяжно, с храпом, кажется, слышимым даже соседской собаке, и бессвязным бормотанием на выдохе. Сон Хэнка — это святое. И Коннор это знал. Точнее, его в этом в ультимативной форме убедили, когда однажды Коннор заявился к нему домой, чтобы с энтузиазмом вытащить разомлевшего от сна Хэнка на очередное безумно увлекательное расследование. По мнению Коннора, разумеется.
Хэнк в корне с этим был не согласен. Пролежавшее пять суток разлагающееся тело Майкла Файера тоже особо не возражало полежать ещё часик-другой. Могло и до утра подождать. Энтузиазм Коннора разделён не был. Ни во время экстренной побудки, ни во время презентации его лабораторных способностей. Майклу было уже безразлично, а Хэнк кроме отвращения ничего больше не испытал.
Красное пятно на подбородке Андерсона вынудило Коннора напрячься. Всё-таки Хэнку уже перевалило за пятьдесят. Любит и выпивкой побаловаться, и холестериновыми бомбами в виде двойных чизбургеров с клубничным коктейлем. В комплект к этому шли и периодически возникающая тахикардия, и скачущее давление, и впервые дёрнувшийся у Коннора глаз, когда у Хэнка пошла кровь из носа. Воспоминания о прошедшем вынуждают Коннора решительно подойти и опуститься перед диваном на колени. Нужно удостовериться, что с Хэнком всё в порядке. Вперившись в лицо мирно посапывающего Андерсона анализирующим взглядом и замеряя все его биоритмы, Коннор уверенно провёл двумя пальцами по красной субстанции.
Первая положительная. С гемоглобином чуть ниже нормы и повышенным уровнем холестерина. С постоянным, уже въевшимся в ДНК небольшим процентом алкоголя в крови. И это в лучшие времена. Всё это Коннор знал. Переживал, конечно, за ухудшающееся здоровье напарника, старался приучить к здоровому образу жизни, чтобы продлить и так недолгую человеческую жизнь, но с особой регулярностью игнорировался или посылался куда подальше.
Багровые кончики пальцев аккуратно прикоснулись к чуть показавшемуся языку. Обычный для андроида процесс. Привычный и, по его мнению, весьма практичный. Удобный.
— Какого хрена? — Хэнк к практичности относился довольно двояко. Это тебе не отсутствие пылесобирающей диванной подушечки или очередного снежного шара на запылившейся полке. — Ты зачем меня облизываешь?
— По сути, я облизываю свои пальцы, лейтенант, — Коннор продемонстрировал кристально чистую руку, следы предполагаемой крови уже находились во встроенной лаборатории. — Вам не о чем беспокоиться.
— Какого хрена ты тут вообще делаешь? Я, кажется, говорил с тобой по поводу моего сна. Ты в мою комнату не заходишь и меня не будишь.
— Вы в гостиной, лейтенант.
Хэнк осмотрелся по сторонам и обречённо выдохнул:
— И не будишь!
— Я помню, Хэнк. И я не будил. Вы сами проснулись, — лучезарно улыбнувшись, Коннор показал идеально белую эмаль, перепачканную красным. — Я соблюдаю все ваши условия.
— Ну, конечно, проснулся, — Андерсон возмущённо шлёпнул ладонями по дивану. — Ты меня практически лизал. Ты зачем кетчуп жрёшь?
— Я подумал, у вас пошла кровь из носа.
— Так, ясно, — трещавшее по швам терпение стоически пыталось держаться в рамках здоровой нормы. — Ещё одно правило! Не лижешь!
Радостная улыбка на лице Коннора не изменилась ни на йоту.
— Не могу ничего обещать, Хэнк.
— Не понял, — это что-то новенькое. Обычно пластиковый дружок слушал Андерсона как преданный щенок и принимал все правила, которые Хэнк с завидным постоянством сочинял по мере того, как Коннор обживался в его доме и творил всякую андроидскую дичь.
— Вы в курсе, что в этом кетчупе содержится смесь из шести азокрасителей синтетического происхождения с хлоридом натрия?
— Эээ, чего? — химию Хэнк не знал. Разве что формулу красного льда.
Поделиться новой информацией, будь то детали расследования или повседневные темы, новоиспеченный девиант любил. Количество калорий в бургере? Пожалуйста! Лишние килограммы у Хэнка? Скажет до последнего грамма. Ещё и с укоризной глянет. Будто это вынудит Андерсона наброситься на сельдерей в вегетарианском порыве или начать неистово отжиматься. Чем больше наседал Коннор, тем активнее сопротивлялся Хэнк. Запасливо купленные чипсы с любимым сырным вкусом безапелляционно выкидывались Коннором в урну. Что вынуждало наученного жизнью Хэнка доставать из-под раковины заначку и есть её под шум льющейся воды.
***
— Хэнк, вы двадцать минут принимаете душ. Это скажется на счетах за воду. — Я снимаю стресс, Коннор! Горячий душ расслабляет, — активно жуя очередную хрустящую чипсину, Андерсон для конспирации подсунул голову под струю тёплой воды. Чтоб уж наверняка обмануть Коннора. — Отличная идея, Хэнк! — восклицание, радостно прозвучавшее с той стороны двери, заставило Хэнка напрячься. Не к добру это. Ведь Коннор эту идею обязательно извратит с точностью да наоборот. — Только душ должен быть холодным. Собственно, о чём Андерсон и подумал. — Дерьмо, — влип. И ведь проконтролирует: отсканирует своим супер задравшим Хэнка взглядом все его биоритмы. И не дай Камски, Хэнк схалтурит, трёхчасовой лекции об очередной полезности для его здоровья ему не избежать. — Рад слышать, лейтенант, что вы сами начали проявлять инициативу по укреплению своего иммунитета. Хэнк обречённо засунул под раковину полупустой пакет чипсов. Лезть под холодный душ желания так и не возникло. Черт. И ведь не отстанет теперь. — Холодное обливание понижает уровень мочевой кислоты в теле и повышает показатели глутатиона — трипептида, вырабатываемого телом и ответственного за восстановление антиоксидантов, — от этой информации, радостно прозвучавшей под самой дверью, Хэнку было ни холодно, ни жарко. Хотя холодно всё же было. Причём, пипец, как холодно. Андерсон обречённо зашёл в душевую кабину, прижавшись к самой её стенке, морально настраиваясь на экзекуцию. — Интенсивное глубокое дыхание и повышение частоты сердечного ритма под холодным душем приводят к усилению кровообращения. Да что ж он не уймётся-то?! Хэнк понуро подставил под холодную струю большой палец левой ноги. Чёрт, дубарина какая. — Если принимать холодный душ ежедневно, то в скором времени вы заметите улучшение общего состояния организма: повысится познавательная способность, появится больше сил, укрепится иммунитет и будут меньше мёрзнуть руки и ноги, — за дверью вещало не переставая. — Я с радостью проконтролирую процесс вашего закаливания. И буду напоминать вам о здоровом образе жизни! Каждый день! Хэнк, смирившись со своей участью, обречённо шагнул под душ. Прямо в одежде. Ну а вдруг проканает, и ткань хоть немного защитит от холода. — С завтрашнего дня в программу по укреплению вашего иммунитета я включу и холодный душ. Начнём с малого и постепенно увеличим время до десяти минут. Это принесет только пользу. Вы рады, лейтенант? Закручивать вентиль с холодной водой было единственным приятным моментом в этом вечере. Поедание чипсов и рядом не стояло. — Охренеть, как счастлив, блин, — сарказм в голосе у Андерсона выходил потрясающе. Даже Рид то и дело впадал в прострацию от идеально выверенной тональности, с которой саркастические слова лились из уст Хэнка. Выходил, обычно. Но не в этот раз: пробравший всё тело озноб снизил градус сарказма до абсолютно незаметного, предательски заменив его на возбуждённо-восторженный из-за радости от прекращения пытки. Как мало, оказывается, человеку нужно для счастья. — Вот и договорились! — счастье за дверью так и пёрло, пролезая во все имеющиеся щели и окутывая уже вяло сопротивляющегося Хэнка коконом из заботы и опеки. — Пристрелите меня, — сокрушённо взглянув на своё изображение в зеркале, Андерсон начал стягивать промокшую одежду, помощи от которой было ноль. Предательница. — Ура! Вы собираетесь играть в онлайн шутер?! Я составлю вам компанию. Но предлагаю сначала совершить небольшую пробежку для закрепления результата. Просто прекрасное завершение дня. Пожрал чипсов, называется.***
С наигранным энтузиазмом поедая очередной супер-мега полезный овощной салат с застревающими между зубами семенами чиа, Хэнк с тоской смотрел на рекламу Макдональдса, что издевательски крутилась уже второй раз за последние пятнадцать минут. — Как же я докатился до такой жизни? — мысленно представив кусок стейка средней прожарки, он мрачно прожевал лист салата, попавшийся из всего многообразия овощей, которые Коннор с методичной чёткостью нашинковал для ужина. Дражайше любимый сельдерей выжидательно лежал на самом краю тарелки, обрекая Хэнка на растягивание ужина до неприлично долгих посиделок за столом. — Лейтенант, сочетание продуктов в вашем салате идеально сбалансировано для укрепления сердечно-сосудистой системы. Что со временем снизит уровень холестерина и повысит уровень эритроцитов до необходимой для вашего возраста нормы, — очередная лекция, предназначенная усилить мотивацию несчастного, началась так же незапланированно, как и остальные три за прошедший день. — И сельдерей всё же нужно съесть. Он необходим для полноценного восполнения дефицита поступающих в ваш организм витаминов и клетчатки. — Раз он такой охрененный, то чего уж там мелочиться, неси ещё порцию! — жаль, Рид не слышал эту идеально прозвучавшую в сарказме фразу. У Андерсона, однозначно, появился бы фанат. — Как чувствовал, что вы прислушаетесь к моим советам и оцените всю прелесть свежих овощей и зелени, — перед взором Хэнка возникло зелёное нечто, налитое в небольшой стеклянный стакан и прикрытое салфеткой. Чтоб не воняло что ли? Хэнк аккуратно принюхался. Хорошо, хоть не супница. Сделав глубокий вдох, потом медленный выдох, затем снова ещё более глубокий вдох, Хэнк, в конце концов, осознал, что перед смертью не надышишься, и залпом выпил склизкую дрянь, с блаженством зажевав её вдруг показавшимся вкуснейшей амброзией листом вышеупомянутого салата. Дальнейшее истязание салата, или своего организма — Хэнк однозначно считал эти действия аналогичными — он благоразумно решил провести в гробовой тишине, прерываемой лишь хрустом прожёвываемого сельдерея. Тоска по запрятанной под раковиной полупустой пачке чипсов с каждым днём усиливалась.***
Коннор был искренне счастлив, что со временем лейтенант Андерсон и детектив Рид смогли прийти к некоему соглашению, перестав быть непримиримыми врагами и даже найдя несколько общих тем для разговора. И периодически выпивали по чашке кофе, встречаясь в обеденный перерыв за столиком в кафетерии департамента. Коннор и сам любил в такие моменты незримо присутствовать при их разговоре, изучая человеческое общение в качестве стороннего наблюдателя. Набрав полный стакан обжигающего капучино, Хэнк аккуратно лавировал между круглыми столиками, целенаправленно двигаясь к крайнему справа столу, который предусмотрительно занял детектив Рид. — Фух, еле донёс, — горячий стаканчик был аккуратно поставлен на столешницу. — Коннор, будь другом, сгоняй к автомату за пончиками. А то обеденное время скоро закончится. — Конечно, лейтенант, — вежливо кивнув, Коннор направился в сторону выхода из кафетерия. — Эй, захвати мне батончик, — второй голос догнал его уже на выходе. — Позавтракать не успел. — Хорошо, детектив. Довольный, оттого, что его коллеги, наконец-то, нашли общий язык, Коннор даже снисходительно отнёсся к просьбе Хэнка принести пончики. Лишние калории, не предусмотренные его программой по оздоровлению напарника, с лёгкостью уйдут благодаря дополнительным физическим нагрузкам. Нужно только придумать, что может заинтересовать лейтенанта. В любом случае, а Коннор был в этом абсолютно уверен, Хэнк будет рад возникшей идее. Возвращаясь обратно, аккуратно придерживая коробку с пончиками, политыми клубничной глазурью с тонкой сеточкой молочного шоколада, и злаковым батончиком, Коннор выхватил часть диалога, который был начат, видимо, после его недавнего ухода. — … поэтому и не успел позавтракать, — Гэвин активно размахивал руками, пытаясь показать что-то круглое и, судя по щупающим движением пальцев, мягкое. Коробка с пончиками и злаковый батончик аккуратно разместились между двумя стаканчиками с кофе, привлекая внимание полицейских. На автомате проговорённое чуть ли не хором «спасибо» подняло настроение Коннору, казалось, ещё на несколько ступеней. Всё же приятно наблюдать, как вечно нелюдимый и недовольный жизнью Хэнк социализируется. Благоразумно отойдя в сторону, чтобы насладиться общением коллег и не привлекать излишнего внимания, Коннор погрузился в изучение человеческого взаимодействия. — Хех, и что потом? Как прошло твоё утро? — Да запарился я. Бегал, бегал. О-о-очень много бегал. Жесть просто какая-то, — Рид показательно вытер со лба невидимый глазу пот, будто только сейчас вернулся с упомянутой «пробежки». — Ого. Знатно они тебя с утра потрепали, — вид у Гэвина действительно был взмыленный. Тут даже всегда пофигистичный Хэнк прочувствовался. — А потом секс! — победоносно подмигнув, Гэвин потянулся к чашке с недопитым кофе. О как он! Андерсон даже прифигел. Весь пофигизм с лица как рукой сняло. Крут-крут, всё же, несмотря на зародившуюся дружбу, удовольствия похвастаться Гэвин лишить себя не мог. Шанс! Коннор прям чувствовал, это его шанс поучаствовать в диалоге. Проанализировав неформальное человеческое взаимодействие, наблюдая за своим напарником, или детективом Ридом, или офицером Чень, Коннор, наконец, осмелился вмешаться. Плавно вплыть в разговор, непринуждённо продолжить беседу, становясь её непосредственным участником, таким образом влиться в коллектив и обрести новых друзей. Эта была идеальная возможность завести дружеские отношения с детективом Ридом. — Вас догнали-таки?! Судя по вытянувшейся физиономии Рида, влиться в разговор у Коннора на этот раз не удалось.***
Бдительно сканируя физические показатели Хэнка, Коннор мысленно продумывал план по избавлению его от съеденных за день калорий. Памятуя об обеденных пончиках, которые Коннор благосклонно позволил Хэнку съесть, Коннор скрупулезно высматривал в сети самый оптимальный вариант для Хэнка. Помочь сжечь съеденные калории, не навредив стареющим суставам, и в то же время поддерживая сердечно-сосудистую систему, для Коннора было вполне реализуемой посильной задачей. Отрегулировать температуру воды до десяти градусов Цельсия, проследить взглядом за обречённо ступающим в сторону душа Хэнком, выйти из ванной комнаты, дождаться, пока Хэнк зайдет под струи воды и, услышав заветное «дерьмо», проскочившее сквозь сжатые от холода зубы, начать двухминутный отсчёт. Прекрасный вечер! С каждым днём Хэнк всё ближе к здоровому образу жизни. Коннор расплылся в широчайшей улыбке, предвкушая, как обрадуется Хэнк, когда узнает, что ещё тот ему приготовил. Осталось только придумать, какие физические нагрузки благоприятнее всего скажутся на организме лейтенанта. Погрузившись в изучение популярных в США видов спорта, Коннор с интересом стал изучать найденные варианты. Соккер? Всё же это командный вид спорта. А их всего двое. Стоит поискать что-то ещё. Хоккей? Весьма занимательный вариант. Коннору и самому было бы интересно получить новый опыт. Каково это, обуть не классические туфли, выделенные ему Киберлайф, а проскользить по гладкому льду, маневрируя лишь на двух тонких лезвиях? Воодушевлённый реконструируемой в искусственном сознании картиной, Коннор тотчас нашёл сайт городского катка и записал себя и Андерсона на вечер пятницы. Однозначно, это занятие будет куда интереснее похода в бар «У Джимми». Лейтенанту понравится. Непременно. Звук льющейся воды прекратился. Две минуты. Гордость за Хэнка разлилась вместе с тириумом, что протекал по трубкам, имитирующим вены. Хэнк медленно, но верно движется к здоровому образу жизни. Хочет он того или нет. — Вы молодец, лейтенант, — Коннор искренне был счастлив оттого, что тоже делал своего человека счастливым. Здоровым и счастливым, если быть точным. — Скоро процесс закаливания войдёт в вашу повседневную жизнь, и вы даже не заметите, что сами в нетерпении ждёте эти драгоценные минуты удовольствия, когда холодный душ оздоравливает ваше тело. За дверью тоскливо прозвучало что-то, отдалённо напоминающее «утопите меня, пожалуйста». А это идея! Бинго! — Лейтенант, мы идём в бассейн! Плавание идеально подходит для укрепления вашего физического состояния и отрабатывания съеденных калорий. Открывшаяся дверь привлекла внимание одухотворённого своими идеями Коннора и заодно выпустила пышущего здоровьем, по его скромному мнению, Хэнка. — К бессмертию я всё ближе. Такими темпами, — нервный взгляд Андерсона зацепился за улыбающегося в тридцать два зуба Коннора. — Если до этого коньки не отброшу с твоими идеями по моему оздоровлению. — Кстати, о коньках…. — О Господи, — очередная идея Коннора была встречена с непрекращающимся энтузиазмом.***
Собственно говоря, идея провести вечер пятницы на городском катке была встречена на ура. Всё же погода располагала для вечернего променада и приятного времяпровождения. Наслаждаться жизнью, плавно рассекая на коньках свежий морозный воздух, хотелось как никогда. Только восторг от этой идеи изъявил совсем не лейтенант Андерсон. Вальяжно развалившись на близстоящей лавочке и попивая вторую бутылку пенного напитка, Рид откровенно получал удовольствие от жизни. Вид скользящего по льду Хэнка был лучшей наградой за прошедшие годы вражды. — У вас прекрасно получается, лейтенант, — аккуратно поддерживая Андерсона за локти, Коннор неторопливо скользил назад, филигранно объезжая препятствия в виде таких же приверженцев фигурного катания. Хмурый взгляд из-под всклокоченных бровей говорил об обратном. Но Хэнк стоически старался справляться с возникающими трудностями. За последние полчаса, растянувшихся в издевательскую бесконечность, они смогли проехать примерно четверть круга. И то где-то на подкорке сознания Хэнк отчётливо понимал, что если бы не Коннор, этот путь он проделал бы исключительно на четвереньках. Так что в какой-то степени он был благодарен Коннору. Если бы тот и не являлся причиной данного истязания стареющего организма. — Жги, Андерсон, — группа поддержки в лице неизменного детектива активно поддерживала коллегу, стараясь не особо расплываться в издевательской усмешке. — Ещё полкруга, и тебя можно отправлять на Олимпийские игры. Сил ругаться у Хэнка не оставалось. Вся энергия была направлена на поддержание тела в вертикальном положении. Но бросить испепеляющий взгляд на ухмыляющегося Рида — это дело святое. Никаких сил не жалко. Коннор с лейтенантом в этом вопросе был абсолютно солидарен. Всё же Хэнк хоть что-то делает со своей жизнью, в отличие от Рида, который в свои тридцать семь единственным развлечением считает алкоголь и беспорядочные связи. — Детектив Рид, — осуждение во взгляде пробрало даже Хэнка, который в панике проехал два метра, едва выкрутившись из цепкой хватки Коннора, — прежде, чем ехидничать, попробовали бы сами показать мастер-класс. — Вот-вот, — укоризненно прозвучало где-то внизу: пройденные в таком вдохновении два метра были роковыми, и теперь Хэнк бесстыдно использовал блаженные минуты так удачно подвернувшейся передышки, раскинувшись на льду в позе морской звёзды. — Сам-то давно вставал на коньки? Винсент Чжоу, блин, нашёлся. Гэвин Рид, повидавший в жизни всякое, особенно со зрительской скамьи, мог пропустить мимо ушей многое. Кроме откровенной тупости, непунктуальности, непрофессионализма, галстуков и провокации. Как раз на последнее он вёлся охотнее всего. Будь то тычок в плечо от подвыпившего клиента бара или упрёк в том, что он чего-то не умеет. Сразу же кулаки чешутся доказать, что умеет. Причем доказать как раз таки при помощи этих самых кулаков. — Думаешь, я ни черта не умею, жестянка? — отставив бутылку, Рид молниеносно подошёл к самой кромке катка и, выставив вперёд указательный палец, горделиво продолжил. — Между прочим, в колледже я занимался в юниорской хоккейной команде. Гэвин ожидал какой-угодно реакции на выданную в гневе информацию, вплоть до удивления или очередной провокации, но поднятая левая бровь на лице Коннора не шла ни в какое сравнение. — Ах, ты ушлепок пластиковый, думаешь, я вру?! Сейчас ответишь за свои слова! — Гэвин суетливо подтянул рукава, готовясь навалять нахальному андроиду по первое число. Коннор явно был удивлен. Слова? Но он же ничего не говорил. От неожиданной вспышки гнева со стороны детектива он неосознанно поднял и вторую бровь. — Пфек, за бровь… брови свои ответишь, жестянка! Хэнк не без интереса наблюдал за разгорающейся ссорой с самого комфортного места, вольготно разместившись на пятой точке и вытянув трясущиеся после получасовых мытарств ноги. К великому сожалению воспылавшего праведным гневом детектива, его коллеги находились слишком далеко от него. И претворить сказанное в жизнь было проблематичным. — Сюда иди! — Не уверен, что это хорошая идея, детектив. И Хэнк был с Коннором в этом полностью солидарен. Если ещё в вопросах выбора меню для очередного ужина он пытался спорить с Коннором, отстаивая законное право на картошку фри и гамбургер хотя бы раз в неделю, то мнение о Гэвине Риде у них совпадало единогласно и бескомпромиссно. — К тому же, даже если вы и когда-то стояли на коньках, то с возрастом могли и подрастерять свои навыки, — под аккомпанемент воплей багровеющего Рида Коннор незаметно подмигнул главному зрителю сего действа, всё ещё вольготно рассевшемуся на льду. Провоцирует. Он же реально провоцирует. Поелозив по льду и устроившись ещё поудобнее — хотя куда уж удобнее — Хэнк стал наблюдать. Кульминация не заставила себя ждать: абсолютно забыв, что скользкая подошва найков совсем не подходила для наматывания кругов по льду, Рид с воплем разъярённого бизона рванул за перегородку, с грациозностью того же бизона неожиданно проехал несколько метров и растянулся в итоге рядом с Хэнком. — Ну, привет, мы тебя заждались, — усмешка Андерсона сказала Гэвину куда больше, чем любая часовая лекция: он повёлся, как самый настоящий сопливый подросток. — Каким же я был дураком! — вспышка ярости сменилась обречённой усмешкой. Развели как ребёнка. — Да вы оптимист, детектив. Рид не понял. Где он, а где оптимизм? Да и Хэнк изумлённо уставился на Коннора, весело улыбающегося всеми тридцатью двумя керамическими зубами. — Потому что думаете, что с тех пор изменились… Секунда, две, три…. Слова постепенно дошли до пункта их переваривания. — Ах ты ж пластиковая паскуда, — а вот и исчезнувшая ярость. Вернулась, родимая. — Я тебе сейчас покажу, как провоцировать. Бросив бешеный взгляд на зрителя, всё ещё занимающего вип место, Гэвин угрожающе прорычал: — И тебе. Однозначно, идея с катком оказалась продуктивной.***
Быт, разделённый теперь на двоих, оказался не таким уж и плохим. Хэнк явно оценил все прелести пребывания Коннора в своей холостяцкой берлоге. И уже через два дня, как нога Коннора впервые переступила порог, эта самая берлога преобразилась и стала походить на вполне себе уютное жилище. Милые сердцу диванные подушечки заняли почётное место на единственном в гостиной диване, нагло вытесняя Сумо с насиженного места. Морозилка подверглась тотальному пересмотру и резкому похудению. Под тоскливый взгляд Андерсона и лекции Коннора о здоровом питании в урну полетели любимые Хэнком полуфабрикаты. На их место пришли куриные грудки и замороженные овощи. Полезно? Полезно. Аргументов против у Хэнка не было, поэтому он ещё усерднее стал прятать под раковиной последние хрустящие радости жизни, спасённые им от тотального геноцида. Хэнк выживал. Становился мрачнее, злее, голоднее. Язвить по поводу салата, правда, больше не пытался, так как ещё помнил вкус той зелёной склизкой субстанции, предусмотрительно прикрытой салфеточкой. Больше так глупо рисковать он не хотел. Штаны и рубашки, которые были кропотливо разложены по всей квартире Хэнком, резко куда-то исчезли. И Андерсон, проделывая путь от спальни до ванной комнаты, на автомате мог подобрать лежащий на полу свой дневной наряд. До сегодняшнего дня. — Конно-ор, где вся моя одежда? Звук открывающейся дверцы стиральной машинки выдал расположение Коннора. Да и сам он спустя секунду выглянул из ванной комнаты, лучезарно улыбаясь. — В шкафу. Его ведь для этого и держат в доме. — И не поспоришь, — да, спорить себе дороже. Хэнк понял эту истину ещё в первую неделю жизни с Коннором. — А куда подевался кусок пиццы? Он лежал на диване! — В урне. На диване он пролежал три дня и более не являлся безопасным для вашего здоровья. — Блин, Коннор, что ещё ты успел сделать, пока я спал?! — Ничего такого, Хэнк. Вытер пыль, подмёл пол… — На нём был корм для Сумо! — Он уже в урне. Корм должен храниться в предназначенной для него упаковке, — Коннор объяснял очевидные вещи, словно беседовал с несмышлёным младенцем, не забывая счастливо улыбаться. Ведь он делал быт лейтенанта лучше, уютнее. Хэнк должен оценить. Иначе и быть не может. — Ещё перебрал на кухне полки с продуктами. Вот тут уже Хэнк не выдержал. И рысью рванул на кухню, забыв и об одежде, и о ванной. — Где, Коннор, где мои хлопья? – судорожно передвигая изрядно поредевшие коробки, Андерсон в отчаянии уставился на Коннора. — Лейтенант, срок годности вашего сухого завтрака вышел неделю назад, — с укоризной прилетело со стороны ванной. — Там было пять пачек, Коннор, пять! Это была последняя партия. Их сняли с производства. — Всё утилизировано, — как нож в сердце. Где только совесть у жестянки? Стоит себе спокойно и даже бровью не ведёт, пока у Хэнка вся жизнь перед глазами пролетает. Обречённо усевшись на кухонный стул — хоть тот не выкинул — Хэнк обхватил голову руками и на последнем издыхании прошелестел: — Что-то ещё? — Полил цветы, заказал деталь для посудомоечной машины… Озвученное немного успокоило Андерсона. По крайней мере, ничего больше «не утилизировано». И Андерсон позволил себе расслабленно выдохнуть. Как оказалось, зря. — У вас в гараже я нашел старую форму для кэндо. Блииин. Впервые в своей жизни Хэнк пожалел, что никогда за последние пятнадцать лет не занимался генеральной уборкой. Вся его хозяйственность сводилась к элементарному. Лежит вещь на полу, не мешает, ну так зачем её тогда трогать?! Мешает? А если ещё и попахивать начала, то в урну. Или в стирку. В зависимости от назначения воняющей вещицы. И третий вариант, как оказалось, самый распространённый, за что теперь и придётся расплачиваться: вроде и не нужно, а выбросить жалко. Для такого случая у Хэнка был отстроен целый гараж. Раритетная старушка, прозябающая свою ржавеющую старость на лужайке у дома, кажется, смирилась со своей бездомной участью. — И решил, что записать вас на секцию по кэндо будет отличнейшей идеей! Вы счастливы? — и взгляд, полный оптимизма и такой участливости, на секунду выглянувшего из-за двери Коннора, что Хэнку стало тошно. Спокойная старость на промятом диване теперь казалась чем-то далёким и до глубины души притягательным. — Зашибись, Коннор! Стёр зубы, радуясь твоей инициативе. — Я рад, что вы так охотно переходите на здоровый образ жизни, — приглушённый голос Коннора, доносящийся из глубины ванной комнаты, казалось, бесил ещё сильнее. Хотелось простого человеческого «ничего не делать» и чипсов, которые на данный момент находились в опасной близости от обнаружения и утилизации. — О, у вас три лишних носка! — выглянувший из-за двери Коннор с интересом разглядывал оказавшиеся без пары предметы одежды. — Чёрт, мои любимые. О том, что носки не лишние, а потерявшие пару, Хэнк уже был не в состоянии спорить. Хотя те, что с собаками, были его любимые. Ко дню рождения Сумо специально приобрёл. О любимых носках можно было забыть. — Ещё нашёл гири. Лежали в гараже в ящике, спрятанном на верхней полке шкафа. Даже странно, будто вы специально постарались запрятать спортинвентарь как можно дальше, прикрыв его старыми простынями, сломанным электрочайником, кстати, я его починил, и моделью первой Теслы. Откуда у вас такой раритет?! А вот и минусы жизни с андроидом-детективом. — Просканировал? — упрёк был очевиден. Виноватое «да» смущённо прошелестело из уст стушевавшегося Коннора. — Ладно, кэндо так кэндо. — А гири? — К-э-н-д-о, — отчеканил, как отрезал. Сам пусть гири таскает. Не для них спина Хэнка хрустит. И через секунду понял, что, вообще-то, и на кэндо он соглашаться не собирался. Радостно мигнув жёлтым, Коннор торжественно выдал: — Готово. Я вас записал. С завтрашнего дня первое занятие. Охренеть, скорость. Да Хэнк чипсы в магазине дольше выбирает. То есть выбирал. Когда-то. В счастливом безмятежном доконноровском прошлом. Обречённо вздохнув, мысленно твердя девиз всех спортсменов, веганов, сыроедов и прочей нечести — «Mens sana in corpore sano», Андерсон поплёлся в спальню отлёживаться перед вынужденным «оздоровлением». Счастливая безмятежная жизнь с девиантом-оптимистом не сулила ничего прекрасного.
