В городе, где гаснут фонари

      Дождь барабанил по парапету за потрёпанной временем оконной рамой. Догоравшие в камине поленья издали треск, когда комната погрузилась в молчание. Гермиона вытерла губы рукавом от оставленной сливочным пивом пены. Краем глаза наблюдая, как подруга, не отрываясь, следит за движениями наливающего вино Малфоя, Джинни нарезала свежие овощи.       — Так что ты будешь делать после увольнения? — спросила Уизли после того, как поняла, что прошлая тема себя исчерпала.       Драко изогнул губы в подобии усмешки прежде, чем поднял глаза на девушку.       — Забуду обо всём. — Он отсалютовал бокалом и сделал глоток. — О чёртовом Поттере, о бумажной волоките, о своих провалах. В общем, — Драко вздохнул, опёрся о подоконник и скрестил руки на груди. Рукава его рубашки были закатаны, открывая цветную татуировку. От фаланг пальцев она тянулась по предплечью, скрываясь под белоснежной тканью, — обо всём забуду.       Гермиона подавила вздох разочарования, чувствуя, как сердце колотится в груди — обычная реакция на присутствие Малфоя. Глупый орган реагировал так только на него. Ускорял биение, стоило увидеть белую макушку в толпе авроров.       В этом году победе во второй магической войне исполнялось пять лет, и всё это время Гермиона чувствовала себя не на своём месте. Постоянно скиталась, ища пристанище в обновлённом мире. Поступление в Академию авроров на трёхлетнее обучение не было ошибкой. Возможно. Однако после выпуска девушка перевелась в отдел регулирования магических популяций, чтобы после несчастного случая с одним из кентавров вновь перешагнуть порог Аврората и повстречать там Драко Малфоя. Того Драко Малфоя, который исчез после войны, скрывшись в стенах французской Академии, и вновь объявился в Британии, чтобы вернуть себе имя.       Увидев его в коридоре в первый рабочий день, Гермиона изумилась. Это больше был не тот запуганный мальчик, которого она видела во время Битвы за Хогвартс. Малфой изменился. Чёрные брюки, водолазку и пиджак он сменил на светлые джинсы и рубашку, три последние пуговицы которой никогда не застёгивал. Его тело покрывали цветные и чёрно-белые татуировки, а в зубах часто можно было заметить магловскую сигарету, зажжённую тоже по-магловски. Походка его стала более расслабленной, если сравнивать с подростковым периодом. В спину уже не вставлены железные прутья, удерживающие его фигуру неестественно прямо. Наверное, единственным элементом облика Малфоя, не изменившимся со временем, осталась причёска. Он всё так же аккуратно, волосок к волоску, зачёсывал волосы, но даже так непослушные пряди часто падали на лоб, и Драко смахивал их двумя пальцами. Расслабленно, легко и мягко.       Гермиона проработала с ним бок о бок без малого два месяца, а потом в один день заметила, как её тело реагирует на него. Совсем не расслабленно, легко и мягко. А страстно. Жаждуще.       Она смотрела, как его длинные пальцы перебирают бумаги во время подготовки к рейду, и представляла, как эти пальцы смыкаются вокруг её запястья. Как глубокий голос, которым Малфой просил Джинни подменить его, зовёт её по имени, чтобы назначить встречу вне стен Аврората. Смотрела и представляла, как сама убирает с его лба светлые пряди волос. После перемещения через камин подходит ближе и лёгким движением руки смахивает с плеча пыль, которую он не увидел, когда выходил из-за ограждения.       В какой-то неуловимый момент каждая мысль, пролетавшая в её голове, необъяснимым образом складывалась в профиль лица Драко. И Гермиона не знала, что с этим делать.       Новый Малфой изменился не только внешне, но и внутренне. Грейнджер лишь за последнюю неделю слышала его искренний смех больше раз, чем за всё время учёбы в Хогвартсе. Он раздавался в стенах её тела подобно грому и молнии. Гермиона часто видела, как Драко здоровается с сотрудниками Министерства, когда они проходят компанией через Косую Аллею. Он по-доброму шутил и с радостью собирался на их встречи у неё в квартире раз в неделю.       Что-то изменило его. И Гермиона отчаянно хотела узнать что, но Малфой никогда не говорил.       Он флиртовал. Много. С Джинни, с Чжоу, с другими девушками из Аврората. В конце концов, с ней самой, но Гермиона не могла сказать, что он подразумевал под своими словами.       — Ты истероид. Тебе важно внимание к своей персоне. Равнодушие — самое ужасное, что может произойти с тобой, — сказала она ему как-то раз, когда они стояли вместе на балконе.       — Ты уже составила мысленный список, да? Как это в твоём стиле, — Драко сделал паузу, улыбнувшись. — А я не вижу в тебе недостатков, Грейнджер. — Он достал пачку сигарет из кармана. — Смотрю и не вижу.       — Гермиона.       Драко поднял брови в недоумении.       — Что?       — Моё имя. — Она вздохнула. — Меня зовут Гермионой.       Усмехнувшись, Малфой поджёг кончик сигареты зажигалкой.       — Но Грейнджер тоже твоё имя. Я называю тебя по имени.       — Но я прошу тебя называть меня по настоящему имени. — Она резко выдохнула и недовольно надула губы.       Пару мгновений Гермиона чувствовала, как Драко гулял взглядом по её лицу, прежде чем тихо и свободно спросил:       — Ты знаешь, каково это — смотреть на губы, которые не можешь поцеловать? — Он приподнял светлую бровь.       Гермиона задержала дыхание, а потом тихо ответила:       — Знаю.       — А часто ли у тебя такое? — задумчиво продолжил он, посмотрев куда-то позади неё.       Сглотнув, Гермиона отвела взгляд от его лица. Луна ярким диском расположилась на небосводе, а внизу, на тротуаре у соседнего дома, мигнул фонарь.       — Иногда бывает.       Затем последовала тишина, которая с каждой секундой становилась всё более неловкой, но, казалось, не для Малфоя.       — У меня в последнее время всё чаще и чаще. Вот и думай, о ком я. — Он потушил сигарету о перила балкона и вышел за дверь.       На следующий день он сказал, что его пригласили во Францию на более высокую должность в местный Аврорат.       Спустя ещё сутки он подписал заявление об увольнении и договорился о последних рабочих днях, которые истекли час назад, когда он открыл бутылку вина в квартире Гермионы.       — И нас забудешь? — громко спросила Джинни, чтобы вырвать Гермиону из заточения своих мыслей.       — Всех забуду. Заживу новой жизнью, как только сегодня вечером выйду за дверь. — Драко потянулся за бокалом и покрутил его между пальцев. — Хотя тебя, Джиневра, Поттера и Кингсли ещё буду помнить некоторое время.       Гермиона пыталась подавить отголоски боли в груди, но безуспешно. Не её имя он назвал. Хотя почему вообще должен был? Наверное, потому что за короткое время они стали друзьями, ведь так? Когда дело касалось Малфоя, ни в чём нельзя было быть уверенной. Он был вспышкой на её радарах, но не маяком в темноте бушующего океана.       Гермиона натянуто улыбнулась, когда Драко посмотрел на неё. Их разговор прервал звонок в дверь.       

***

             После трёх бутылок вина и двух стаканов сливочного пива, любезно принесённого Роном специально для Гермионы, вся компания решила, что пора расходиться. Несмотря на то, что Драко уволился, остальным на следующий день нужно было на работу.       Гермиона слышала, как Гарри, Рон и Джинни прощаются с Малфоем в коридоре, пока собирала пустые стаканы. Слёзы собрались в уголках глаз, норовя пролиться на раскрасневшиеся от алкоголя щёки, но она держалась. Она заплачет, когда все уйдут. Заплачет об упущенных возможностях, о своей боязни признаться в чувствах из-за страха быть отвергнутой со словами: «Это был просто флирт, Грейнджер, не более». Из-за того, что её влюблённость в Драко Малфоя должна испариться, как только через несколько часов взойдёт солнце и погаснут фонари. Из-за того, что он уезжает от неё.       Развернувшись, Гермиона замерла. В дверном проёме стоял Драко, скрестив руки на груди. Он задумчиво смотрел куда-то за её плечо. Снова. Он всегда так делал, прежде чем сказать нечто, что заставит её сердце биться быстрее и разгонять кровь по венам в ожидании продолжения фразы.       Но в этот раз это она прервала молчание:       — Хочешь попрощаться?       Малфой поднял взгляд к её лицу.       — Ты же знаешь, что мы ещё увидимся утром. Я должен забрать у Кингсли подписанные бумаги о переводе. — Он сделал шаг вперёд. А Гермиона мысленно додумала: просто вперёд, не навстречу ей.       — А, да, — она запнулась, — ты прав.       Поставив стаканы в мойку, Гермиона вернулась в гостиную. Малфой разглядывал фолианты на её книжной полке, проводя пальцами по старым корешкам, но обернулся, услышав, что она появилась.       Поджав губы, Гермиона думала, что сказать. Снова. Она всегда думает о том, что сказать ему, чтобы он открылся ей так, как открывался Джинни, Гарри или даже Рону. Казалось, что у него со всеми налажен контакт. Только не с ней.       — Знаешь, каково это — смотреть на губы, которые не можешь поцеловать?       В комнате стало душно, и Гермиона пожалела, что закрыла окно, перед тем как отнести посуду на кухню. Кровь прилила к шее и медленно начала окрашивать щёки. Гермиона посмотрела в окно, где бледнела луна, говоря о том, что ночь заканчивается. Наступало утро.       Грейнджер устало вздохнула. Малфой снова творит с её сердцем немыслимые вещи.       — Ты уже спрашивал. — Гермиона заправила прядь за ухо, не зная, куда деть руки.       — Но ты плохо ответила. — В его голосе слышалась улыбка, поэтому Грейнджер посмотрела на него. Каким бы красивым он ни был сейчас для неё — сейчас, когда свет от одинокого торшера в углу падал на его прекрасное, словно высеченное из камня лицо, — ей нужно было заканчивать с этой выдуманной реальностью.       — Тогда знаю. Знаю, — увереннее. — Но ничего не предпринимаю, потому что боюсь быть отвергнутой. — Она сцепила руки на груди в попытках спрятаться от сорвавшихся с собственных губ слов.       Мгновение Малфой молчал и не двигался, и это только больше разозлило Гермиону. Он снова хотел уйти от разговора. Просто скрыться после всего, что было. Если вообще было. Поэтому, наверное, она спросила то, что должна была ещё в первый раз.       — А почему ты не можешь? — Она встретилась со взглядом, который никогда не могла прочитать. Драко молчал, явно раздумывая, но о чём…       — А ведь и правда. Почему же я не могу? Могу.       Он пересёк разделявшее их расстояние и, обхватив ладонями её лицо, прижался губами к губам.       Вспышка.       Он был вспышкой.       Белым пятном перед её закрытыми глазами, когда их губы встретились. На вкус он был как магловские сигареты, выкуренные несколько минут назад, когда Гарри, Джинни и Рон ещё не ушли. А сейчас они вдвоём стояли посреди гостиной, и Гермиона не могла осознать произошедшее.       Первый поцелуй с тем, кто тебе так долго нравился, но ты наблюдал за этим человеком лишь со стороны, ощущается, как дрожь на кончиках пальцев. Гермиона помнит, как задрожала в его руках. Помнит, как его язык мягко прикоснулся к её закрытым губам в просьбе пустить. Помнит, как поддалась ему, отбросив мысль о том, что это станет её самой большой ошибкой. Помнит, как его руки запутались в локонах на её затылке, когда Драко углубил поцелуй, распаляющий жар внутри тела Гермионы. Помнит, как ответила ему. Неуверенно. Будто Малфоя можно было бы испугать и заставить отпрянуть.       Когда всё закончилось и Драко мягко оторвался от её губ, лишь один вопрос вертелся в её голове:       — Забудешь меня?       Она смотрела на его припухшие от поцелуя губы. Видела, как их краешек вспорхнул вверх. Как они разомкнулись, и Малфой тихо, но уверенно ответил:       — Как только уйду.       

***

             На следующий день Гермиона спешила в Аврорат. Что-то должно было измениться со вчерашней ночи. Она чувствовала. Нет, конечно, он бы не остался в Британии, но они могли бы общаться дальше. Общаться и прийти к обоюдному решению, что хотели бы узнать друг друга ближе. Что их тянет друг к другу, и всё не просто так.       Она пробежала мимо зала собраний и остановилась у кабинета Драко.       Переведя дыхание после внезапной утренней пробежки по Аврорату, Гермиона стряхнула с мантии невидимые пылинки и медленно постучала в дверь.       Тишина.       — О, Гермиона, ты сегодня рано. — Раздался из-за спины голос Гарри, оглядывающего дверь. — Драко ищешь? Он уже ушёл. Пару минут назад сработал его портключ во Францию.       Внутри Гермионы что-то рухнуло.       

***

             Она написала ему письмо, состоящее из «если ты хочешь, мы можем продолжить общение» и «или я могу тебя забыть».       Написала и отправила. Неделю назад.       Но не получила ответа.       И не поцелуй стал её ошибкой, а мысль, что за ним что-то последует.