Герои и зимние сказки

Женщину на пороге звали Хайде. — Я сестра твоей матери, Альбрехт, — объяснила она им. — То есть я твоя тетя. А последние несколько лет я заботилась о своей маме, твоей бабушке, которую ты хотел навестить. Но сейчас я живу здесь с двумя детьми. Хочешь встретиться с ними? Она назвала их имена. К кухне, спотыкаясь, подошли мальчик и девочка, лет трех-четырех. Они застенчиво стояли на пороге. — А теперь не будь такими робкими! — сказала им Хайде, — идите-ка сюда! Дети, представившиеся Альбрехту и Фридриху, имели точно такой же акцент, как и их мать. Всегда вызывало чувство удивления, когда ребенок так естественно говорил на иностранном языке. Хайде заботилась о бабушке Альбрехта до самой ее смерти. В своем последнем завещании пожилая женщина оставила в знак благодарности этот дом небольшой семье из трех человек. — Нам не повезло в последние несколько лет, — вздохнула женщина. Теперь было слышно, как ее дети бегают и играют в гостиной. — Мой муж умер в прошлом году, а теперь умерла и моя мама. Кроме этого дома и последних заработков мужа, у меня почти ничего нет. Я стараюсь делать как можно больше, убирая дома соседей, иногда присматривая за их детьми... Хайде была моложе матери Альбрехта, хотя он не мог не заметить сходства между ними. То, как Хайде двигалась по комнате, и черты ее лица, особенно глаза и брови, сильно напомнили ему его собственную мать. Может быть, дело было и в том, что она так открыто и радушно принимала их обоих, готовя больше обеда для двух дополнительных гостей; как будто она решила отныне проявить свою материнскую природу по отношению к четырем детям, а не двум. — Теперь мы можем помочь вам финансово, не так ли? — предложил ей Альбрехт. — Вы знаете, где мы могли бы работать? — спросил Фридрих, уже загоревшийся энтузиазмом. Это было ошеломляюще, как незнакомка приняла его с такой любовью, как будто Фридрих тоже был частью семьи. — Конечно, — тетя Альбрехта словно бы удивилась, что эта идея еще не пришла ей в голову. — Завтра я познакомлю вас обоих с некоторыми людьми, которые, возможно, будут рады получить помощь. Помогая Хайде убраться на кухне, Фридрих писал письмо своим родителям, а Альбрехт помогал ему, сидя напротив за кухонным столом, пробуя с Фридрихом различные формулировки фраз, чтобы выяснить, какие из них звучат лучше всего. Его глаза просмотрели не более половины страницы книги, которую он читал, пока Фридриху снова не понадобилась помощь. Из-за кухонного стола можно было любоваться садом. Слой снега покрыл траву, за исключением некоторых редких мест, где земля была защищена крышей, скамейкой или деревом. Еще падал снег. Сидеть внутри было невероятно комфортно и так тепло. Вскоре юные друзья допили чай, который заварила им Хайде. Затем Фридрих закончил свое письмо, и Альбрехт, казалось, ждал этого. — Хочешь прогуляться? — спросил его друг, закрывая книгу. Фридрих в этот момент нашел его порозовевшее лицо очаровательным; светло-голубые глаза смотрели на него с удивлением и некоторым нетерпением. — Конечно. Ты тоже хочешь увидеть Аарвааге? Со стопкой книг в обеих руках Хайде вышла из подвала дома. Она сразу приняла участие в разговоре. — Кажется, иностранцам всегда нравится Aарваге, — начала она, — и вот эти книги, о которых я говорила, Альбрехт. У меня никогда не было времени их читать. Скажешь ли ты мне, о чем эти книги, после того, как закончишь? — Конечно, — с благодарностью ответил Альбрехт, помогая ей положить книги на стол. — Ну Аарвааге, — начала женщина снова, — я лично ничего особенного в нем не вижу, если быть до конца откровенной. Вода все течет и течет, кружит и кружит, только и всего. Но вы наслаждайтесь видом. Она помогла разнежившимся после обеда юношам подняться со своих стульев и легонько, но с энтузиазмом подтолкнула их к выходу, где лежала их теплая одежда. Перед тем, как они ушли, Хайде лукаво подмигнула Фридриху. Озадаченный, он рассматривал ее лицо, а мгновение спустя и закрытую дверь перед ними. — Ты это видел? — спросил Фридрих, когда Альбрехт уже подошел к низкой калитке. — Видел что? — Альбрехт огляделся по сторонам. — Ничего, — пробормотал Фридрих, выдыхая белый пар в зимний воздух. — Тогда идем.