Месть

Постукивая каблуком по каменному полу, девушка довольно критично осмотрела местность, её взгляд прошёлся по достаточно мрачной местности «Острова заключённых». Внешне довольно жуткое строение несло с собой исключительно боль и страдания для грешников. И совсем не важно, кто ты: Чистокровный или маглорождёный, полукровка или сквиб. Всем, абсолютно всем грешникам тут было место. И это не могло не радовать. Прокручивая в голове всевозможные плюсы данного места, девушка с довольной улыбкой на лице продолжила неспешно продвигаться в сторону громоздкого здания, всё так же постукивая по каменной дорожке, что вела аж к самому входу. Решение прийти было отнюдь не спонтанным, даже больше, казалось, будто её планы должны были вспыхнуть ярким огоньком и наконец спустя годы привести к своему законному началу. Потому немедля, девушка подошла к массивным воротам, давая себе последнюю возможность. Пред ней был выбор: либо дать своему гневу в кои-то веки потухнуть и дать себе жизнь, тихую и спокойную, обеспеченную и без каких-либо проблем, либо. Либо что? Разве не об этом многие мечтают? Разве не за такой жизнью гоняются миллионы магов и волшебников? Так почему же ты продолжаешь эту бессмысленную войну со своей совестью и той праведностью? Девушке, стоявшая пред вратами, уже давно дала себе ответ на эти вопросы. Но от чего-то остатки прошлого, её прошлого настойчиво тарабанили по её голове, напоминая ей о её прежней личности. О том, каким правильным и справедливым человеком она была, о том, как сильно она готова была защищать всех и каждого, порой прощая им ту самую несправедливость к ней. Так почему же она не может прекратить эту самую борьбу с совестью и наконец зажить обыденной… жизнью?

***

— Мисс Грейнджер! Как же я рад вас здесь видеть. Чрезмерно яркая улыбка озарилась на лице тюремного губернатора Азкабана, которая почти моментально оказалась на тыльной стороне руки девушки. Мужчина учтиво коснулся губами её руки, проявляя качество любого человека, желающего нажиться на такой, как она. Этому человеку было всё равно, как много и как часто ему придётся склонять свою голову. Главное для таких, как он, было держать ту позицию, в которой он сможет извлечь максимум пользы для себя. Довольно хмыкнув, Гермиона направилась вслед за мужчиной что галантно указал на дверь своего кабинета. Действия губернатора были учтивы, но не настойчивы. Лишь лёгкие постукивания по кафелю отремонтированного коридора Азкабана давали этому месту хоть какой-то шум сквозь эту безмолвную и гулкую тишину. — Итак мисс Грейнджер, чем я могу помочь вам? Спустя время проговорил мужчина, предварительно дав указания помощнику принести им чашечку чая, для дальнейшего разговора. Однако Гермиона не спешила переходить сразу к сути, её глаза хаотично разглядывали кабинет, не упуская не единой детали, что твердили о хорошей дружбе мистера Салемона с другими предпринимателями. Наткнувшись на взгляд, что пытался прочесть её, она довольна улыбнулась. Ей было нужно как можно сильнее поднять интерес губернатора к её персоне. И лишь после кинуть кость в бесконечный круговорот махинаций, который ей предстоит ему предложить. — Мистер Салемон, вы когда-нибудь задумывались, почему именно вас выбрали быть главой столь опасного и ужасного места? — улыбаясь, проговорила Гермиона, пока сама улыбке скрывалась за чашечкой довольно неприятного на вкус чая. Тем не менее улыбка не сходила с её лица, заставляя мужчину таять от столь очаровательно продемонстрированного жеста. — Н… нет…? Ах-ах, признаться ваш вопрос застал меня врасплох. Могу я узнать, к чему такие вопросы? — потирая ладони, проговорил Салемон, искренне недоумевая о том, что творится в голове у этой дамочки. — Ну как же. Немногие способны столь стоически проводить время в таком опасном и… довольно жутком месте так долго. Уверена, в вас сокрыто не одна доля мужества. Раз вы так долго храните наш покой, удерживая этих, — немного переминаясь, спустя секунду проговорила Гермиона: — монстров. Которые отравляли наши жизни и жизнь целого мира так долго! Намеренно повышая тон, Грейнджер в очередной раз поражалась тому, как всё-таки легко можно добиться желаемого, всего лишь парочкой лестных слов в адрес самоуверенного человека. Видя, как мужчину буквально распаляют эти слова, она продолжила: — Думаю вы и сами прекрасно понимаете всю важность и всю серьёзность вашего присутствия здесь. А потому я уверена, что эта работёнка отнимает у вас все силы… Отпустив ручку дешёвой и явно поддельной чашки, Гермиона медленно опустила руки к ремешку своей сумки, подтягивая и кладя мягкий материал к себе на колени. Деловито, не замечая взгляда мистера Салемона, она всё так же медленно достала небольшой конверт из сумки, а после выложила его на стол, подтягивая кончиками пальцев конверт чуточку ближе к собеседнику. — Я понимаю, что эта сумма не сравнится с тем, что вам приходится испытывать ежедневно. Однако… прошу, примите эту скромную сумму в качестве благодарности за… все ваши труды и старания, во благо покоя жителей Британии. — Мисс Грейнджер… ну что вы… как я смею… Начиная свою старую-добрую шарманку, мистер Салемон нервно улыбался, пока руки то и дело, по его взгляду, наровили потянуться к конверту. Но спокойное: «Я настаиваю» стали для мужчины явно зелёным флагом. Быстро потянувшись к конверту, он жадно прошёлся по нему взглядом, пока руки судорожно сжимали его всё сильнее и сильнее. Открыв конверт, глаза Салемона заблестели с ещё большей жадностью. Улыбка на лице мужчины становилась всё шире, как и лицо женщины напротив вместе с ним. Стоило всего лишь ещё немного разговориться, как добиться желаемого не составит никакого труда. — Вижу для вас столь небольшая сумма стала радостью, понимаю. Нынче слишком сильно министерство обделяет поистине достойных и важных для государства людей. — Именно так, к сожалению министерство очень часто забывают про их скромных и добросовестных жителей. И какое же счастье в таких случаях видеть вас! На этом месте, мисс Грейнджер. Широко улыбаясь очевидной лести, Гермиона доброжелательно посмотрела на собеседника, борясь с желанием вырвать на ровном месте. — Я рада это слышать, мистер Салемон. Полагаю ваши дела на сегодня явно удались? Шутя, проговорила Грейнджер, дожидаясь, когда этот червяк включит голову, свою жадность или что-то ещё, что было близко к нему. И на удивление мистер Салемон действительно не заставил себя долго ждать. — К сожалению, несмотря на все свои старания, я не смогу отблагодарить вас такой же монетой… однако возможно я могу вас отблагодарить как-то… иначе? — уклончиво проговорил он. — К примеру? Не скрывая интереса и очевидного желания получить желаемое, спросила Грейнджер. Что уж скрывать, у них обоих были цели, они о них знали, так что строить из себя недотрогу Грейнджер перестала, так же быстро как и Салемон, чьи глаза заблестели при виде приятной суммы. — Ха-ха-ха… вы только скажите, мисс Грейнджер. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Опустив конверт, что до этого он держал крепко в руке, мистер Салемон удобно устроился на кресле напротив, чувствуя своеобразную власть и радость получить новые связи и деловые отношения, особенно с такой важной и дорогой шишкой как Гермиона Грейнджер. — Хм-м-м, если так то… Я бы хотела, чтобы вы дали мне возможность посещать любого заключённого, которого я захочу, в любой день и в любое время. Ну а так же…

***

— Прошу сюда, мисс Грейнджер, присаживайтесь. Заключённая скоро прибудет, — басистым голосом заговорил мужчина, когда спустя тысячи прошедших пролётов они наконец-то добрались до заветной комнаты. Своеобразная сделка, которую Грейнджер заключила накануне, была приведена в действия лишь через недельку, а то и другую. «— Так ведь нужно, да? — Ты о чём? — А ты о чём? — Ха-а-а… вот вечно ты так делаешь… — Делаю как? — Ты знаешь! — Нет! — Заткнитесь, чёрт вас подери. Вы оба сейчас абсолютно ни к месту.» Проворачивать голоса в голове Грейнджер никогда не нравилось, они как всегда могли оспорить… или как-то заставить её сомневаться в себе или своих решениях. Раньше этих голосов у неё не было, они стали появляться после войны. В один из дней, когда в чертогах её ещё юной подростковой головы крутилась каждая жертва, и каждый бзик, который напоминал ей о желании мести. Пытаться как-то избавиться от них Грейнджер не стала, напротив, лишь подобно наблюдателю в своей же собственной голове, смотрела за тем, как один голос пытался вбить ей что-то, а второй делал всё то же самое, но с ещё пущей силой. Временами это сильно раздражало, тогда ей как назло больше всего хотелось того, что люди избегают больше всего после войны. Одиночества и покоя. Её разум будто издевался над ней, а всё, что она могла сделать против этих звуков в голове, лишь забивать их чем-то, что заглушало любую трезвость и ясность ума. Алкоголь. Воспоминания об алкоголе набатом бились в её голове, заставляя и так взвинченное за последние дни лицо скривиться. Уж больно горький опыт алкоголизма пришлось испытать «Юной Героине Войны», от которого её чудом вытащили друзья и наставница. «— А что мне ещё оставалось делать? Слушать эти бесконечные разговоры и крики? Ты хоть знаешь, как сильно эти голоса долбят мне в черепушку своим трёпом?! Она истерично кричала, кричала так громко, что слово за словом её голос разительно походил на нечеловеческие крики, параллельно не забывая раскидывать вдребезги очередную безделушку на её пути. Ей было больно. Ей было ужасно от каждого проклятого слова, проговариваемого в её голове этими голосами. А что она ещё могла делать? Действительно, что же? Что же, если не это? Она каждый день пыталась избавиться от этих звуков. И каждый день приводил её к всё тому же результату. Алкоголь. — Что угодно, Мия. Что угодно но не эти твои жалкие попытки превратится в безмозглое и тупорылое создание, на которое и смотреть противно, не то что разговаривать, — презрительно морщась, проговорила наставница. Её взгляд был наполнен одним лишь отвращение, но наступать она не прекращала, желая вырвать в своей ученице каждую крупицу той слабости, которая её преследовала. Наставница желала превратить её в совершенство, и не важно, сколько и как часто она будет выбивать дурь из неё.» Из горе-воспоминаний её вырвал набасистый голос охранника, мужчина тихо промычал что-то. Было видно, что он только недавно приступил к работе, и участь вести столь важного гостя выпала на его плечи. — Как тебя зовут? — вяло спросила Гермиона Её не волновало имя мужчины, как и то, что он скажет после, ей лишь нужно было установить с ним контакт. — Д-девид, мэм! — пропищал он. От чего Гермиона звонко рассмеялась. Её забавляло то, как столь крупный и массивный мужчина мнётся перед ней из-за её статуса и денег. Поразительно, как несколько лет назад она боролась с теми, на чьём месте оказалась сейчас. — Девид, м-м-м, красивое имя, — протянула Гермиона, пока взгляд проходил по массивной мускулатуре мужчины перед ней. Наконец улыбнувшись, она похлопала Девида по плечу. — Надеюсь ты позаботишься о моей безопасности, за дверью. Жёстко отрезав последние слова, Гермиона наконец-то села на предложенное ей место и, не слушая не одного слова вырывающегося из рта спутника, продолжила рассматривать комнату, в которую её привели. После перестройки Азкабана, множество комнат, включая приёмные, были значительно переделаны. Тем не менее, встречи, о которых она договорилась с мистером Салемоном, будут проводиться в других комнатах. По своему строению комната была достаточно большой для здешних мест. Тусклый свет проходил из окон, освещая помещение, наполненное небольшим количеством мебели. Несколько книжных полок по бокам, два красных дивана с отвратительного цвета обивкой напротив друг друга, небольшой столик между ними и пара картин для приличия. Всё это наполнялось мрачными картинами за окном. «Неплохо, похоже настаивать на встречи вне комнат для встречи было правильным решением». Наконец-то спустя продолжительное время двери напротив отворились, впуская небольшой луч света в тусклую комнату. Заключённая и пара охранников по бокам шли ровным шагом по направлению к ней, пока Гермиона всё так же расслабленно сидела на одном из диванов. — Благодарю вас за проделанную работу, джентльмены, — спустя какие-то пару секунд проговорила Грейнджер, пока мужчины усаживали заключённую на второй диван. — Желаете ли что-то ещё, мисс Грейнджер? — Нет-нет, спасибо. Я бы хотела дальше поговорить с заключённой наедине. — Н-но… Жестом Гермиона прекратила в очередной раз желающий вырваться на волю поток ненужного «волнения» в её сторону. С одной стороны она могла их понять, но с другой… порой это сильно раздражало. Потерев глаза, Гермиона лишь попросила оставить предмет, позволяющий ей позвать их в любое время, и всё. Нехотя мужчины выполняли указ и скрылись за дверью кабинета. Проследив за тем, как дверь захлопнулась, Гермиона медленно повернула голову по направлению к заключённой. Широкая улыбка озарила её лицо, когда на и так отвратительных лицах напротив появилось отвращение и неверие в происходящее, судя по всему. — Выглядите омерзительно, дорогие Керроу.

***

Год спустя. Больно ударившись, Нарцисса невольно пискнула. Голова гудела, а тело покрывала волна мурашек, стоило её телу припечататься к холодной и сырой стене их камеры. — Ну что же ты, дорогая. Я ведь совсем легонечко толкнула тебя, чего же сразу слёзки выпускать, м? Больно сжимая тонкую женскую шею, Алекто омерзительно захихикала своим грязным и дурно пахнущим ртом прямо в лицо женщине. Её волосы, похожие на ломкие веточки, стали обвисать по бокам, создавая некий барьер. Сморщившись не то от боли, не то от отвращения, Нарцисса попыталась вырваться из-под захвата. Однако к её сожалению, её и так худощавое тело никак не могло противостоять женщине, которая даже с годами в Азкабане никак не потеряла свою… «массу». — Алекто… прошу. Корчась от очередного сжатия, Нарцисса сжала ноги в попытках удержаться на месте, чувствуя, как с каждой секундой сознание постепенно угасает. К её счастью, через секунды две женщина всё же удосужилась отпустить её. Моментально упав на пол, Нарцисса стала судорожно вдыхать воздух, отчаянно пытаясь вдохнуть как можно больше. Будто это хоть как-то могло ей помочь. Цокнув на вид под собой, Алекто схватила Нарциссу за волосы, вызывая очередную вспышку боли в теле своей «сокарменицы». Пару шагов, и всё ещё трясущиеся тело Нарциссы Малфой упало на жёсткий матрас одной из кроватей их камеры. — Ай! Удар моментально прошёлся по щеке Нарциссы, вызывая жжение на том месте. Схватившись за щёку, Нарцисса со страхом в глазах посмотрела на свою мученицу, та буквально впало в ярость от крика женщины под ней. — Эй… Безмозглая ты девка, решила привлечь к себе внимание своим криком? Думаешь, кому-то нет дело до того, что тут происходит? А? Отвечай, сучка! Яростно крича, Алекто вновь ударила Нарциссу по лицу, а потом ещё, ещё и ещё. Продолжая серию ударов, она остановилась, только когда тело под ней покрылось синяками и ссадиной. — Фуух, а ведь всего этого не было бы, прикрой ты свой писклявый рот и дай ты мне как следует поразвлечься, — раздражённо сказала Алекто. Продолжая ворчать ещё какое-то время, она, не испытывая ни грамма страха или сожаления за содеянное, вновь посмотрела на неё. Нежные черты лица Нарциссы Малфой теперь покрылись ужасными синяками, тело исхудало, а не зажившие ранее ушибы так и продолжали раскрашивать нежную плоть всевозможными цветами. Но даже так… отнять природную красоту этой женщины не могли ни тысячи ударов, ни годы жизни в Азкабане. Это и радовало Алекто, ведь как бы та не срывалась не ней, её тело всё так же вызывало приятную волну внизу. Черты на лице мучительницы сменились. Минутой ранее злость и раздражение сменилось извращённой улыбкой, а руки, что били несчастную, стали нежно поглаживать её пусть и ломкие, но всё такие же прекрасные волосы. — Ох, что же мне с тобой делать-то, м? Ты же понимаешь, моя дорогая, я не хотела тебя зла… просто твой нежный голосок, мог привлечь ненужное нам внимание, понимаешь? Продолжая свои манипуляции, Алекто паралельно опускала вторую руку всё ниже и ниже, к тому самому месту. Тишину в камере прерывали лишь лёгкие всхлипы Нарциссы и в очередной раз стекающие капли воды с потолка. — Вот умница. Довольно промурлыкала Алекто, пока пальцы уже наглее продолжали блуждать по тюремному одеянию. Нижнего белья на Нарциссе не было, тут его благополучно «забывали» выдавать, а на просьбы заключённых разве станет кто-то откликаться? Она подняла подол тюремного одеяния, взгляд упал на чуть заросшую мелкими волосками киску. Удовлетворительно хихикая, Алекто довольно грубо провела огрубевшей кожей по внутреннему бедру Нарциссы, наслаждаясь мягкостью «шёрстки» и плоти, что дрожала от прикосновения. Не желая довольствоваться лишь малым, Алекто, не убирая правую руку с внутреннего бедра Нарциссы, грубо стащила верхнюю часть «одежды», выпячивая на обозрение объёмную грудь с застывшими от холода сосками. — О-хо-хо, ты только посмотри, как твоё тело дрожит. Неужели было так сложно просто не сопротивляться раньше? Мы бы обе… получили массу удовольствия от подобных утех. Хихикая, она буквально накинулась на одну из грудей, захватывая в плен своего гнила рта. Вылизывая и отвратительно причмокивая каждый раз. А что же до Нарциссы…? А что с ней? Разве она не должна испытать унижение и разочарование от жизни? Разве она не должна гореть от обиды и несправедливости? Конечно, должна. Почему же она молчит тогда? Продолжая смеяться, подобно гиене, Алекто совершенно не обращала внимания на тело под собой, ей было плевать, ей всего лишь нужно было выполнить свою работу и получить горсть удовольствия с этого в придачу. Чувства в этом случае разве важны? Выпуская одну из грудей, Алекто помяла какое-то время другую, после чего правой рукой она приподняла ногу Нарциссы, запрокидывая ту себе на плечо. Тело в подобном положении у той было приподнято, а значит проводить свои манипуляции Алекто было в разы удобнее. Чуть надувая губы, Алекто собрала вязкую жидкость во рту, после чего характерно выплюнула её со рта на женский лобок. Грубо потирая слюну меж складок, Алекто ещё пару раз провела подобную «процедуру», прежде чем довольно хмыкнуть. Удерживая ногу на своём плече, она закинула уже свою ногу к бедру Нарциссы, удостоверившись, что их тела соприкасаются в нужном месте. Алекто приподняла свою одежду и стала тереться об партнёршу. Трение вызывало в теле садистки приятные ощущения, пока тело под ней лишь лежало подобно трупу, безвольно и без единой толики эмоций на лице. Нарцисса была убита, а может и вовсе уничтожена, как знать. В любом случае Алекто это мало парило, ведь свою работу она выполнила на ура. А значит Она останется довольна. Кончив спустя минуты три-четыре «секса», Алекто отпустила ногу Нарциссы. Довольная своей работой, она поправила свою одежду и направилась к двери, активно стуча в неё. Спустя какое-то время на крики заключённой подошёл раздражённый охранник, на вопрос «что тебе опять нужно?», Алекто спокойно ответила, что её сокамернице кажется требуется помощь. — Агх, что ты опять с ней… Ох чёрт, чё ты натворила, идиотка??? Раздражено выкрикивая ругательство одно за другим, охранник подошёл всё же к заключённой. Раздражёно осматривая шедевральные навыки Алекто на лице Нарциссы, охранник лишь цокнул, после чего велел той ждать у стены и не трогать пострадавшую. На подобное заявление Алекто лишь весело усмехнулась. Покинув камеру, охранник запер заключённых, после чего медленно поплёлся за лекарствами. Прислушиваясь к шагам, Алекто дождалась, когда охранник отойдёт на приличное расстояние. Отойдя от стены, она осмотрела Нарциссу с ног до головы. Сама Нарцисса лежала безвольно на кровати, почти вся одежда всё так же не прикрывала её тело. Грудь выпячивалась, изредка поблёскивая от слюны на сосках. А с внутреннего бедра в отличие от груди обильно стекала жидкость. — Сядь. Скоро придёт Уилл, он обработает твои синяки. Холодно отдав приказ, Алекто какое-то время наблюдала за безучастным телом Нарциссы. Пока степень раздражения вновь не достигла своего апагея и она вновь не натворила дел, Алекто сама подняла свою жертву, не желая вновь проверять свой уровень везения, в случае если она переборщит, то Она от неё мокрого места не оставит. Да… ни от кого не оставит… Два дня спустя. — Цисси? Милая, ты в порядке? — взволнованно спросила её Беллатриса. Видеть подобное выражение на лице своей младшей сестры она стала всё чаще и чаще. Она прекрасно знала, что жизнь в Азкабане не лёгкая, однако её младшая сестра всегда отличалась своей оптимистичностью несмотря ни на что. В ответ на вопросы сестры Нарцисса ответила лишь лёгким кивком. Прошло два дня с того очередного раза, как Алекто решила повеселиться. Сказать, что Нарцисса привыкла к насилию со стороны сокамерницы, было бы верхом лжи. Уже почти как год Алекто проявляет к ней исключительное насилие и издевательства. В тот день ей было очень больно, ей было страшно и одиноко. Страх, что это повторится, вновь стал катализатором, за который ухватилась Алекто. Пригрозив той расправой пострашнее чем в тот раз, она навсегда перекрыла возможность Нарциссе спастись от неё, если та расскажет всё сестре. С тех пор её жизнь поменялась в куда более ужасное русло чем когда-либо. Одно радовало, её сестра не попадёт под раздачу, и хотя бы одна из них сможет более-менее спокойно прожить остаток своей жизни тут. К несчастью для младшей сестры, старшая сестра… хранила не менее болезненные воспоминания и ощущения, навсегда истоптавшие остатки гордости в ней.