Виктория Поттер и наследник Слизерина

Как только шок от первого дня семестра прошел, Виктория с удивительной легкостью вернулась к рутине жизни Хогвартса. За несколько дней она привыкла просыпаться рано, и довольно скоро ее вечера были заполнены суматошной смесью подготовки (которая теперь проходила на четвертом этаже), внеклассного чтения и отдыха в общей комнате со слизеринскими девочками. Их группа быстро заняла два дивана рядом с граммофоном, и Виктория вернулась к своей привычке сидеть на большой подушке между диванами, где она могла читать или присоединиться к беседе на досуге. Хотя часть ее скучала по непринужденному подходу к жизни в доме Сьюзен, волнение от изучения новой магии было более, чем адекватной компенсацией. На ее первом курсе учителям потребовались месяцы прежде, чем разрешить им использовать магию, но на второкурсников такое ограничение не распространялось, для которых фраза «палочки наготове» становилась все более частым наставлением. Они колдовали с самых первых занятий, начиная работать над заклинаниями иллюзии с профессором Флитвиком, разжижением с профессором МакГонагалл и вечнозеленением с профессором Стебль на травологии. Было, однако, одно нововведение, с которым распорядок дня Виктории изменился. В прошлом ее вечера были бы проведены в совершенно сидячей манере, лениво поглаживая Дамблдора, когда она читала о заклинании изменения цвета или о правильном способе сжигания опавших листьев, чтобы защитить семена от мороза. Но все изменилось после ее впечатляющего провала на дуэли. В эти дни ее можно было застать с палочкой в руке так же часто, как и с книгой на коленях, и она проводила целые вечера, раз за разом отрабатывая базовый блок. Пэнси не была поклонницей всего этого размахивания палочками в ее окрестностях, но Трейси и Драко были очарованы ее практикой, сетуя на тот факт, что они были вынуждены выбирать между квиддичем и дуэлями. Чаще всего Драко приходил и присоединялся к ней, приводя с собой темнокожего Блейза Забини и Теодора Нотта с крысиным лицом, который был настолько же худым, насколько Блейз был красив. Это была удобная рутина, и Виктория была довольна почти всеми своими занятиями. Единственным занятием, которое ей не нравилось в полной мере, была защита от Темных Искусств, где она продолжала испытывать смутное беспокойство по поводу профессора Локонса. Она решила, что источником ее беспокойства было не то, что его описания магглов были настолько неточными. В то время как Джастин Финч-Флетчли часто возмущался заявлениями Локонса, Виктория всегда находила волшебное незнание маггловской жизни более забавным, чем что-либо другое, и она регулярно развлекала себя мыслью о возможной реакции дяди Вернона на некоторые из самых нелепых идей Локонса. Нет, в глубине ее сознания было что-то еще, что-то, что не совсем сходилось. Истинная причина ее беспокойства стала ясна на второй неделе занятий. Они начали работу над заклинанием отталкивания, которое можно было использовать, чтобы отклонить траекторию любого снаряда, и профессор объяснял его полезность против магглов. - Их использование лука и стрел хорошо известно волшебникам, - говорил он, - и заклинание отталкивания, конечно, защитит вас от любых стрел, которые могут попасть в вас. Но будьте осторожны! Магглы дьявольски умны, и в их распоряжении есть нечто большее, чем просто стрелы. - он повернулся к большому предмету в передней части класса, который был накрыт белой простыней. - Смотрите! Новейшее маггловское оружие! Он с размаху снял простыню, обнажив сверкающую пушку. Она была размером с небольшой автомобиль, и, несмотря на хорошее состояние, ей должно было быть не менее двухсот лет. Виктория взглянула на Джастина, который сидел рядом с ней, и когда она увидела его недоверчивое лицо, она не смогла удержаться от короткого приступа смеха. Пристальный взгляд Локонса остановился на них двоих. - Вы хотите что-то добавить, Финч-Флетчли? - Джастин покачал головой. - Я так и думал, - сказал профессор прежде, чем повернуться к Виктории. - И Вы, возможно, перестанете смеяться, когда увидите это в действии, мисс Поттер. Да... Возможно, желаете демонстрацию? - он подозвал Викторию к передней части класса и поставил ее прямо на линию с пушкой, откуда она могла видеть ее длинный, нависающий ствол. - Теперь Виктория собирается наложить чары на себя, точно так же, как мы практиковались, - произнес Локонс. - А затем мы выстрелим в нее бладжером, и если все пройдет правильно, он должен отклониться в сторону прежде, чем попасть в нее. Она нервно посмотрела на пушку. - А что, если все пойдет не так, как надо? - Не волнуйся! - ответил Локонс. - Если что-то пойдет не так, я уверен, что смогу исправить тебя в мгновение ока. - Исправить меня? - Виктория отодвинулась от пушки, которая казалась слишком близко. - Вы знаете, я, эм, никогда на самом деле не произносила это заклинание раньше. Но профессор уже поднял свою палочку. - Нет лучшего времени, чем настоящее! - весело воскликнул он и поджег фитиль. Класс наклонился вперед в предвкушении. Больше не имея выбора, Виктория быстро приложила палочку ко лбу. - Импервус! Бах! Пушка выстрелила с оглушительным грохотом, выплевывая огонь и дым - Виктория съежилась, ее сердце подпрыгнуло к горлу, в ушах зазвенело - и когда дым рассеялся, она увидела Локонса, указывающего налево от нее, его рот шевелился, но его слова заглушал звон в ушах. Ошеломленная, она проследила за его указательным пальцем и увидела сцену полного разрушения. Пушечное ядро пробило насквозь его прочный дубовый стол, расколов его надвое и разбросав его содержимое по полу, прежде, чем вонзиться в стену, где оно оставило значительную вмятину в каменной кладке. Звук постепенно возвращался. - Браво! - говорил Локонс, восторженно хлопая в ладоши. Класс последовал его примеру. - Прекрасное шоу! Продолжайте в том же духе, и однажды Вы, возможно, даже заставите меня побегать за моими деньгами! - он усмехнулся, как будто сама мысль об этом была абсурдной. - Теперь, давайте поправим это... Репаро! Две стороны сломанного стола столкнулись, грубо сцепившись друг с другом, так что их концы не были выровнены должным образом; рассеянное содержимое стола полетело обратно к нему, но приземлилось на его поверхность беспорядочной кучей; пушечное ядро с глухим стуком выпало из стены, оставив паутину из потрескавшегося камня позади. Локонс кашлянул. - Да, хорошо, на данный момент этого достаточно. Итак, кто хочет пойти следующим? Не нужно спешить, до всех дойдет очередь... Но Виктория не слушала. Она с ужасом смотрела на плохо отреставрированный письменный стол. Что, если бы это была она? Локонс сказал, что может ее починить, но его ремонтное заклинание явно оставляло желать лучшего. Если он не мог починить стол, то никак не смог бы собрать человека обратно. И теперь, когда она подумала об этом, разве он не испортил свое заклинание вызова на их первом уроке? В голову Виктории пришла мысль, осознание которой приходило медленно, но неотвратимо. Это была абсурдная мысль, но в тот момент, когда она обдумала ее, она поняла, что это правда. Несмотря на все свои достижения и подвиги храбрости, Златопуст Локонс был бесполезен в магии. Когда урок закончился, Сьюзен потащила ее в Большой зал на обед. - Здесь что-то странное, - сказала Виктория, пока они шли, стараясь говорить непринужденно. Ей придется быть очень осторожной со своими словами - Сьюзен обожала Локонса. - Ты когда-нибудь на самом деле видел, как профессор Локонс колдует? - Конечно, видела, - произнесла Сьюзен. - Он все время колдует. - Нет, я имею в виду... например, настоящую магию. Успешную магию. Сьюзен нахмурилась. - Что ты пытаешься сказать? - Это просто... - она подыскивала нужные слова. - Он не похож на того, за кого себя выдает, не так ли? - Я не понимаю, о чем ты говоришь, - ответила Сьюзен немного слишком быстро. - Это потому, что он дразнил тебя в классе? В любом случае, ты видела, как он использовал кучу магии в пьесе, не так ли? Виктория прикусила губу. Она не хотела спорить об этом. - Видела. - Давай, - сказала Сьюзен. - Сегодня тушеная говядина, и Эрни заберет все, если ты его не опередишь. Виктория поняла, что разговор бесполезен, когда увидела его - в конце концов, она дружила с Пэнси Паркинсон. Поэтому она оставила это дело в покое и пошла вместе со Сьюзен к столу Пуффендуя на обед, где Эрни действительно съел больше положенной ему порции. Однако она не задержалась надолго, быстро съев свой обед, потому что во время перерыва ей нужно было выполнить еще одно задание. Прошло почти две недели с начала семестра, и, к ее большому разочарованию, ей все еще не удалось осмотреть запретную секцию. До того, как Драко придет за пропуском, оставалось всего несколько дней, и она была полна решимости найти книгу по алхимии прежде, чем передаст ему доступ. Итак, проглотив рагу с рекордной скоростью, она попрощалась со Сьюзен и направилась в библиотеку. Запретная секция была отделена от основной библиотеки с помощью возрастной границы, светящейся золотой нити, проходящей через каменный пол, которая не позволяла никому младше шестого курса проникать на территорию. Барьер пересекал всю ширину похожей на собор комнаты слева от главного входа - по логике Виктории, это означало, что половина коллекции Хогвартса была спрятана за линией, защищенной от любопытных глаз тех, кто еще не сдал экзамены С.О.В. Она не могла сосчитать, сколько раз задерживалась на краю, заглядывая в эти запретные стопки, представляя тайное знание, лежащее за ними. В прошлом ей всегда приходилось отворачиваться и довольствоваться главной библиотекой. Но не сегодня. Сегодня Виктория повернула налево. - Поттер! - едва переступив светящуюся черту, она замерла при звуке голоса мадам Пинс. Невысокая, коренастая женщина, мадам Пинс постоянно хмурилась и носила крошечные очки-полумесяцы. То, как она смотрела поверх этих очков, всегда заставляло Викторию чувствовать себя так, словно ее рассматривают под микроскопом. - Куда, по-Вашему, Вы направляетесь, мисс? Виктория полезла в карман. - У меня есть разрешение, - сказала она, протягивая пропуск. - Вот, видите? Мне его дал профессор Снейп. - Я хорошо знакома с маленькой традицией профессора Снейпа, спасибо, - ответила мадам Пинс. - Но есть пропуск или нет, Вы не можете войти в запретную секцию без соответствующего оборудования. Она отвела Викторию к стойке регистрации, где та порылась под стойкой в поисках лампы, свистка, мотка красной бечевки и пары поношенных перчаток из драконьей шкуры. - Не прикасайтесь к незнакомым книгам без перчаток, - посоветовала мадам Пинс. - На самом деле, лучше вообще не прикасаться к незнакомым книгам - некоторые из них прокляты, и не заставляйте меня начинать с тех, которые могут прочитать Вас в ответ. Вы знакомы со сказкой о Тесее? - Виктория кивнула. - Хорошо. Используйте веревку, если Вам нужно отклониться от центральных путей. А если Вы все-таки заблудитесь, свистните в свисток и ждите. Что бы Вы ни делали, не продолжайте блуждать вокруг да около; Вы только еще больше заблудитесь. Нам потребовалось пять дней, чтобы найти Монтегю, глупого мальчишку. Помня о совете мадам Пинс, Виктория вошла в запретную секцию с гораздо большим трепетом, чем ожидала. Сначала, когда она шла по широкому проходу, серьезные предупреждения казались неуместными. Она не так уж сильно отличалась от главной библиотеки, с ярким светом, струящимся через высокие витражные окна, и лестницами, расположенными напротив высоких книжных шкафов, с их бесконечными полками, аккуратно расставленными по темам. В воздухе царила определенная тишина, как в пыльной комнате, которую давно не открывали, но Виктория была далеко не одна, за столами для чтения тут и там сидели старшие ученики, без сомнения, работающие над проектами уровня Ж.А.Б.А. Однако по мере того, как она продвигалась все глубже в стеллажи, характер запретной секции начал меняться. Центральный проход разветвлялся и снова разветвлялся, и с каждым разом путь становился все уже, книжные шкафы давили друг на друга, как небоскребы, заслоняющие солнце. Здесь не было учеников, и какая бы тайная система не использовалась для размещения книг, она оставалась непроницаемой тайной. Один книжный шкаф был занят исключительно томами в синих обложках; в другом были только авторы, чьи имена представляли собой каламбур по отношению к их предмету. - Люмос, - сказала Виктория, поднимая лампу. Ее ставни скользнули в сторону, выпуская горячее белое сияние магического огня. Она продолжала исследовать. Запретная секция была явно намного больше, чем она думала, и она хотела получить представление о географии этого места. Внешние стены библиотеки были вне поля зрения, их закрывали книжные шкафы, поэтому было трудно понять, как далеко тянется лабиринт или даже где она находится в нем. Конечно, казалось, что это может быть бесконечно: если центральный проход когда-то был похож на широкую улицу, то теперь путь был похож на переулок, петляющий туда-сюда, с темными и неприветливыми проулками с каждой стороны. Как раз в тот момент, когда она начала беспокоиться, что заблудится, она услышала звук приближающихся шагов. Невысокая рыжеволосая девушка повернула за угол с лампой в руке. Виктория не узнала ее, но она выглядела слишком юной, чтобы находиться в запретной секции - она тоже, должно быть, получила пропуск от одного из учителей. Девушка никак не отреагировала на появление Виктории и продемонстрировала полное намерение пройти мимо нее, не сказав ни слова. - Извините меня! - позвала Виктория, вставая на пути девушки. - Извините, Вы не знаете, где находятся полки с алхимией? Девушка остановилась и оглядела ее с ног до головы. - Первый раз в запретной секции? - Виктория кивнула. - Ну, я не знаю насчет раздела алхимии, - сказала девушка, - но немного дальше есть несколько книг по алхимии. - она указала вглубь библиотеки. - Идите в ту сторону, пока не увидите невидимые книги, затем продолжайте поворачивать налево, пока не окажетесь там, откуда начали. Сделайте этот цикл трижды, прыгайте прямо вперед некоторое время, и Вы должны найти несколько книг по алхимии. Виктория не могла понять, шутит она или нет. - Как Вы видите невидимые книги? Девушка только ухмыльнулась. - Вы увидите. Несколько сомневаясь, Виктория продолжила путь. И действительно, вскоре она подошла к книжному шкафу, который оказался совершенно пустым. Она сунула руку в перчатку из драконьей шкуры и протянула руку: как и сказала девушка, полки были полны невидимых книг, форму корешков которых безошибочно можно было узнать под ее пальцами в перчатках. Теперь, убедившись, что она не стала объектом розыгрыша, она продолжила следовать остальным инструкциям, трижды пройдясь по кругу, а затем, убедившись, что никто не смотрит, прыгнула по проходу. С каждым прыжком ей казалось, что она все глубже погружается в библиотеку, темнота сгущалась, книги вокруг нее смещались и деформировались. На полках появился толстый слой пыли, а количество книг, написанных на английском языке, стало уменьшаться, их заменили корешки, исписанные рунами. Именно здесь она нашла это: «Природная магия» Томаса Воана. Книга по алхимии. Она взяла ее с полки руками в перчатках и открыла введение. Она была написана на архаичном языке, но, по крайней мере, на английском, а не на рунах: От имени благородного Визенгамота, восстановившего свое законное правление после изгнания вероломных Сванов, я, Томас Воан, здесь честно и правдиво описываю свои исследования тайн естественной магии, продолжая, насколько это возможно, прекрасный пример итальянца Иоанна Баптиста Порта и охватывая главным образом область алхимии и его сестер астрономии и травологии, которые не являются ни колдовством, ни волшебством, но магией самих земли и небес. Виктории потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться от соблазна продолжить чтение прямо здесь и сейчас. Это было именно то, что она искала, ответ на вопросы, над которыми она размышляла с тех пор, как провела лето в мире магглов. Где кончается естественное и начинается сверхъестественное? Если ее магия была сверхъестественной, почему вокруг нее росли немагические растения? Разве «естественная магия» не была противоречием в терминах? Алхимия, казалось, содержала ответы. Довольная своим открытием и горя желанием поделиться им со Сьюзен, она попрыгала обратно тем же путем, каким пришла, но ничего не произошло. Коридор не двигался вокруг нее, и она не чувствовала легкого головокружения от магического перемещения. Она просто прыгала по проходу, и каждый ее шаг громким эхом отражался от каменного пола. Виктория попыталась не обращать внимания на зачатки беспокойства, укоренившиеся на краю ее сознания. Она не заблудилась. Ещё нет. Возможно, прыжки были просто коротким путем - если она продолжит идти прямо вперед, может быть, она вернется к невидимым книгам? Проклиная себя за то, что не воспользовалась веревкой, она начала пробираться обратно к главной библиотеке. Почему рыжеволосая девушка не предупредила ее, что она не сможет вернуться тем же способом? Неужели она намеренно обманула ее? Именно тогда, когда тропинка разветвлялась, ее чувство тревоги вернулось с новой силой, изгнав всякую надежду на то, что может быть простой путь назад. На пути туда не было никакой развилки на тропинке. Это означало, что маршрут прыжка, который она выбрала, был не просто коротким путем, как она надеялась, - это был настоящий магический телепорт. Он мог привести ее куда угодно. Она прекрасно помнила о свистке в своем кармане, подаренном ей мадам Пинс для точно такой же ситуации. Если она воспользуется им, сколько времени им потребуется, чтобы найти ее? Очевидно, потребовалось несколько дней, чтобы найти Монтегю. А когда они ее найдут, конфискуют ли они пропуск? Она не могла представить, что они позволят ей оставить его себе, если ее нужно будет спасать в самый первый раз, когда она войдет в запретную секцию. Нет, ее единственным выбором было попытаться выбраться самостоятельно. Она шла по извилистой дорожке вокруг книжного шкафа за книжным шкафом, всегда выбирая более широкий проход, когда путь разветвлялся, пока - с огромным чувством облегчения - не наткнулась на один из широких центральных проходов. Однако ее облегчение было недолгим, потому что дорожка в конечном итоге привела ее прямо в тупик. Она открыла для себя грани библиотеки. В стену была вделана большая тяжелая дверь из ржавого железа, идентичная двери с выгравированными рунами рядом со столом мадам Пинс. Может быть, это была задняя дверь из библиотеки? Или... может быть, это привело к запретным книгам, тем, которые разрешалось читать только учителям? К сожалению, ее вопросам было суждено остаться без ответа. Как бы Виктория ни старалась, ничто из того, что она делала, не могло заставить дверь открыться. Пришло время взглянуть правде в глаза: она совершенно заблудилась. Мысль о том, чтобы вернуться по своим следам, привела ее в уныние, и она начала играть со свистком в кармане. Ей удалось найти книгу по алхимии, так что не было бы полной потерей, если бы они забрали у нее пропуск. И, конечно же, им не потребовалось бы так много времени, чтобы найти ее, расположенную рядом с дверью на внешнем краю библиотеки? Да ведь она может даже успеть на травологию! Ее решимость воспользоваться свистком окрепла. Но как только она потянулась, чтобы прижать его к губам, она почувствовала нечто очень странное: внезапное ощущение, что она делала это раньше. Это было самое сильное дежавю, которое она когда-либо испытывала, более конкретное, чем любое простое мимолетное чувство, но все же обладающее той сюрреалистической нереальностью, которая отделяла его от истинной памяти. Вместо того чтобы исчезнуть, как обычно бывает с дежавю, это чувство только усилилось. Виктория неуверенно сделала несколько шагов в новом направлении, останавливаясь после каждого, склонив голову набок от сказочного тумана, окутавшего ее разум. С каждым шагом ощущение сверхъестественного охватывало ее заново. Она уже проходила этот путь раньше. Взволнованная, она зашагала быстрее, новая цель наполнила ее. Когда она двигалась, она заметила покалывание во лбу, легкое давление, парящее прямо над кожей, и каждый раз, когда она подходила к перекрестку, она следовала этому давлению, позволяя ему направлять ее, как компас. Странное чувство вело ее всю дорогу к книжному шкафу в конце очень узкого переулка. Все еще руководствуясь этим чуждым чувством уверенности, взгляд Виктории упал на книгу на полке перед ней. Она была переплетена в зеленую ткань, а на корешке, который в остальном был пустым, была напечатана длинная змея. Это была совершенно ничем не примечательная книга, всего лишь одна среди тысяч других, и все же она сразу поняла, что делать. Не раздумывая, не надевая перчаток, она потянулась за книгой. Она скользнула вперед, как рычаг, и со звуком точильного камня книжный шкаф распахнулся. Сначала она подумала, что потайная дверь просто завела ее еще глубже в библиотеку. Портал, казалось, просто вел к еще большему количеству книжных шкафов. Но потом она увидела это: книжный шкаф с книгами в синих обложках, тот самый, мимо которого она прошла в первые несколько минут своего исследования. Облегчение затопило ее сознание, прогоняя дежавю, которое привело ее сюда. Она была не более чем в пяти минутах ходьбы от входа в запретную секцию, где безошибочный свет высоких витражных окон все еще проникал в пыльный воздух. На ее лице появилась ухмылка. Какая удача! Она не только сбежала из лабиринта, но и сумела обнаружить секретный проход между стеллажами. Но каково было происхождение странного чувства, которое привело ее туда? Было ли это частью магии Хогвартса, защищающей ее? Однако это казалось маловероятным - если бы такая магия существовала, то, несомненно, она также спасла бы Монтегю, когда он заблудился. Может быть, тогда она совершила какую-то форму гадания? Но это тоже казалось неадекватным объяснением. Она никогда не проявляла никакого таланта к прорицанию, и ее единственная попытка овладеть этим искусством полностью провалилась. И хотя случайная магия все еще была возможна до того, как ей исполнилось тринадцать, это было крайне маловероятно. Если бы у нее было время, она могла бы найти ответы в книге. Однако ее вопросы были прерваны отдаленным звоном колокола, объявляющим конец ее обеденного перерыва. Виктория вздохнула. Она собиралась опоздать на травологию. В последующие недели Виктория каждую свободную минуту посвящала расшифровке «Природной магии». Это была, безусловно, самая сложная книга, которую она когда-либо читала, и ей потребовалось все ее внимание, чтобы понять архаичный стиль автора. Она переходила от темы к теме, лишенная какой-либо разумной структуры, с предложениями, которые иногда длились больше страницы. Действительно, не было ничего необычного в том, чтобы начать читать одно из этих предложений и к тому времени, когда оно заканчивалось, полностью забыть, с чего оно началось. Что еще хуже, автор часто скрывал свой смысл за метафорой и кодом, как будто на самом деле он не хотел, чтобы читатель узнал что-то полезное. Для стороннего наблюдателя она, должно быть, выглядела совершенно безумной, когда она склонилась над книгой в общей комнате, бормоча что-то себе под нос и в полной мере используя красочный словарный запас дяди Вернона, чтобы выразить свои немилосердные чувства к Томасу Воану. Это зрелище стало чем-то вроде шоу, и Трейси и Дафна с нетерпением ожидали ужасных взглядов Пэнси при каждом ее все более скандальном ругательстве. К счастью, Драко не было рядом, чтобы услышать их: в тот момент, когда она дала ему пропуск, он отправился в свое собственное приключение по запретной секции. Она почти не видела его вне занятий, а потом, однажды в пятницу вечером, он вообще исчез. По мере того как проходили выходные, его продолжающееся отсутствие не давало ей покоя. Во всяком случае, Сьюзен была обеспокоена еще больше, особенно после того, как услышала о собственном опыте Виктории в библиотеке. - Что, если его съел минотавр? - произнесла Сьюзен за обедом в воскресенье, - Или его мог схватить домовой. Или какая-то проклятая книга. Мы должны рассказать учителям! К тому времени, когда подошло время ужина, Сьюзен была почти готова собрать спасательный отряд, и Виктория набралась смелости посетить кабинет профессора Снейпа, чтобы поделиться своими опасениями. - Позвольте мне убедиться, что я правильно Вас понял, - медленно произнес Снейп, сцепив руки перед собой. - Мистер Малфой, у которого есть пропуск, подписанный мной, проводит исследовательский проект в запретной секции. Он не нарушал никаких правил и отсутствовал не более двух дней. И Вы считаете, что это вопрос, достойный моего внимания? Виктория заерзала под пристальным взглядом Снейпа. - Но что, если он заблудился? - Он уже свистнул в свой свисток? - Ну, нет, я полагаю, что нет, но, может быть... - Тогда он не хочет, чтобы его нашли. Не трать мое время на подобную ерунду снова, Поттер. К счастью, Драко вышел из запретной секции несколько дней спустя с ошеломленным выражением лица и большим фолиантом в кожаном переплете, прижатым к груди. Он был покрыт множеством странных царапин, некоторые из которых кровоточили, но в его глазах также был блеск успеха, и как только он вырвался из-под опеки мадам Помфри, его тоже можно было найти склонившимся над книгой в общей комнате, присоединившись к Виктории в ее вечернем чтении. - О, только не ты, - простонала Пэнси, впервые увидев, как он достает книгу. - Клянусь, вы все становитесь очень скучными. Здесь начинает казаться, что это общежитие Когтеврана. - По крайней мере, ты можешь сказать своим родителям, что проводишь больше времени с книгами, - подшутила Дафна с ухмылкой. - Они все еще заставляют тебя отправлять все свои оценки домой? Виктория навострила уши и с интересом посмотрела вверх. Были ли родители Пэнси недовольны ее оценками? Судя по взгляду, который Пэнси бросила в сторону Дафны, эта информация не должна была быть передана группе. - Они просто заинтересованы в моей успеваемости, - сказала Пэнси защитным тоном прежде, чем снова повернуться к Драко. - Кстати, что ты читаешь? Но Драко отказался рассказывать им что-либо о своей книге, и всякий раз, когда кто-то пытался заглянуть в нее, он с хмурым видом захлопывал ее. Все это было очень таинственно. - Может быть, это книга заклинаний? - предположила Пэнси, вытягивая шею, чтобы попытаться заглянуть поверх. - Я надеюсь на это, - сказала Виктория, потирая синяк на локте. - Мне бы не помешало что-нибудь особенное для Захарии. Дафна послала ей сочувственный взгляд. - Он все еще выигрывает? - Однажды я преодолею его блок, - сказала Виктория. Она проигнорировала неуверенный смешок Пэнси. - В любом случае, это не могут быть проклятия, - сказала Трейси. - Не потребовалось бы нескольких дней, чтобы найти подобную книгу в запретной секции. Держу пари, их там целая куча. - Верно, - сказала Пэнси, кивая. - Это должно быть что-то действительно темное, вроде некромантии. Дафна скривила лицо от отвращения. - Фу! Драко не хочет иметь ничего общего с трупами. - она сделала паузу, как будто передумывая. - Верно, Драко? Драко не ответил. Что бы ни содержалось в книге, он явно нашел ее увлекательной, став верным, но молчаливым спутником Виктории в общей комнате. Пока он листал ее страницы, она продолжала изучать «Природную магию». Это происходило медленно, и она была вынуждена делать заметки, просто чтобы следить за тем, что пытался сказать автор. Если бы она была менее заинтересована в предмете, она, конечно, отложила бы книгу в сторону от разочарования, но, глава за главой, она, наконец, начала понимать. Оказалось, что магия - это гораздо больше, чем просто колдовство и волшебство. Оглядываясь назад, это казалось очевидным: само существование волшебных растений и других волшебных существ наводило на мысль, что в окружающем ее мире действует магия. Но Виктория никогда не обращала на это особого внимания, у нее было полно забот о том, как использовать свои собственные силы. Хотя она никогда особо об этом не задумывалась, если бы вы спросили ее, она, вероятно, догадалась бы, что волшебные растения и существа изначально были созданы волшебниками. Однако теперь она начинала понимать, что практически все, что она могла назвать, имело какое-то врожденное магическое значение. Магия - это не просто действие, которое совершают волшебники. Была магия в движении планет, в жизни животных и растений, и даже в камне под ее ногами. И хотя волшебники действительно могли использовать эти силы, они делали это совсем не так, как при произнесении заклинаний и приготовлении зелий. Анатомия заклинания была составлена из человеческих идей - теория здесь, символ там, все вместе взятое в определенном порядке для выполнения определенной цели. Это была не магия в ее естественной форме, а скорее искусственная конструкция, лоскутное одеяло из сил, сшитых вместе человеческой изобретательностью и волей. Мир без волшебников был бы миром без заклинаний. Естественная магия была другой - чем-то, что открыли волшебники, а не чем-то, что они изобрели. В Хогвартсе, по крайней мере, преподавали немного естественной магии, хотя это никогда не описывалось в таких терминах. На уроках травологии Виктория уже была знакома с концепцией жизненной силы, которая оживляет все живое, а уроки астрономии научили ее связям между лунным циклом и темной магией. Однако алхимии в Хогвартсе учили мало. Согласно Томасу Воану, это была магия самой субстанции, и алхимики занимались исследованием странных связей между физическим и эфирным, или, выражаясь терминами, которые чаще использовал Воан, между земным и небесным. Когда дело доходило до земной стороны вещей, Виктория находилась на относительно безопасной почве. Как только она перевела цветистую прозу книги на нормальный язык, она обнаружила, что может понять основную идею представленных концепций. Действительно, чем больше она читала, тем больше ей казалось, что она может видеть параллели между теорией трансфигурации и алхимической трансформацией, учитывая определенное сходство в том, как они описывали акт трансформации. Гораздо более запутанными, однако, были разделы книги, которые касались эфирной субстанции, о которой профессор МакГонагалл упомянула только для того, чтобы отмахнуться как от не относящейся к магии трансфигурации. Но, согласно «Природной магии», эфирное и физическое были тесно взаимосвязаны: что наиболее важно, у людей элементы объединились, чтобы создать эфирную душу, которая, по-видимому, состояла из баланса серы, ртути и соли - трех простых чисел. Именно здесь Виктория полностью потерялась, потому что, по ее мнению, ни в одном из простых чисел не было ничего эфирного. Разве ртуть не была просто жидким металлом? Как это можно найти в душе? Было очевидно, что ее изучение алхимии должно было стать долгосрочным проектом. Чем больше она читала, тем больше понимала, как мало она понимает, и каждый ответ приводил к новым вопросам. В идеальном мире она могла бы обратиться с этими вопросами к профессору Фламелю, но вся цель этого упражнения состояла в том, чтобы доказать, что она достойна его наставлений. Нет, ей просто нужно проявить настойчивость и разобраться во всем самой. Только тогда она сможет снова обратиться к профессору Фламелю, как только убедится, что у нее есть базовое представление об этом искусстве. Как только она это сделает, у профессора Фламеля, несомненно, не останется иного выбора, кроме как признать ее достижение и взять ее к себе в ученики.