Виктория Поттер и наследник Слизерина

Когда Виктория очнулась, ее разбудил солнечный свет и аромат лаванды, она снова была в больничном крыле. Вид его высоких окон, каменного пола и идеально белых простыней был слишком знакомым. В кабинете мадам Помфри играло радио, время от времени прерываемое неким стуком, и единственным другим признаком жизни был комочек черного меха, свернувшийся калачиком в ногах ее кровати. - Привет, Дамблдор, - пробормотала она, садясь так, чтобы она могла посадить его к себе на колени и погладить его. Он сонно посмотрел на нее, но в остальном не возражал против этого грубого обращения. Он был теплым и мягким, его медленное, ритмичное дыхание помогало Виктории успокоиться, когда воспоминания нахлынули на нее. Она чуть не умерла. Когда Локонс сбросил ее со скалы, она была уверена, что это конец. Воспоминание о том падении всплыло в ее сознании, как будто она пережила его в замедленной съемке, зубчатые скалы на берегу озера становились все ближе и ближе, когда она с ужасающей уверенностью поняла, что вот-вот умрет. Она зажмурилась и покачала головой, пытаясь изгнать этот образ из головы. Она не умерла, ее магия защитила ее. Ее раны исчезли, как и боль. Все было в порядке. Кроме одного... где была Сьюзен? Разве она тоже не должна была быть в больничном крыле? - Мадам Помфри! - позвала Виктория. - Я проснулась! Целительница вышла из своего кабинета мгновение спустя. - Ну, Вы определенно говорите лучше, - ответила она, подходя, чтобы положить руку на лоб Виктории. - Похоже, никакой инфекции. Это хорошо. Я смогу выписать Вас сегодня. - Где Сьюзен? - спросила Виктория, стараясь оставаться неподвижной, пока мадам Помфри приподнимала простыни и тыкала палочкой в ее пальцы. - Вы уже выписали ее? Мадам Помфри вздохнула. - Боюсь, она все еще в больнице Святого Мунго. Бедная девочка... Со сломанными костями я прекрасно справлюсь, но заклинания памяти - это другое дело. - Но... с ней все будет в порядке, верно? Разве нет контрзаклятий? Тот факт, что мадам Помфри ответила не сразу, вызывал беспокойство. - Чары памяти можно обратить вспять, - сказала она наконец, тщательно выговаривая слова. - Но это непростая задача даже в лучшие времена. А еще есть темная магия... Виктория нахмурилась. - Темная магия? Мадам Помфри теперь выглядела очень неловко, избегая взгляда Виктории. - Возможно, будет лучше, если профессор Дамблдор Вам все объяснит. Он уже в пути. Она провела еще несколько проверок, заставив Викторию пожать плечами, пошевелить пальцами и задержать дыхание прежде, чем объявить, что она полностью здорова. Именно тогда появился Дамблдор, одетый, как обычно, в цветастую мантию, дубовая дверь в больничное крыло громко заскрипела, возвещая о его появлении. - Спасибо, Поппи, - обратился он с серьезным выражением лица. - Я позову Вас, если возникнет необходимость. Это было необычно резкое заявление со стороны Дамблдора, но смысл был ясен. Мадам Помфри склонила голову. - Как скажете, директор. - она исчезла в своем кабинете, закрыв за собой дверь и оставив Викторию наедине с профессором Дамблдором. Он подошел к ее кровати и одним взмахом волшебной палочки вызвал мягкое кресло с прямой спинкой. Виктория не могла не восхититься цветочными деталями обивки, когда Дамблдор сел, молча наблюдая за ней. Она вдруг почувствовала себя довольно неловко, осознав, что не привела в порядок волосы и даже не ополоснула лицо водой. Должно быть, она выглядела ужасно, но сейчас у нее были другие приоритеты. - Профессор? - произнесла она, нарушая молчание. - Со Сьюзен все в порядке? Дамблдор вздохнул. - Боюсь, на этот вопрос нет простого ответа. Будьте уверены, ей ничего не угрожает. Однако ее долгосрочные перспективы менее определенны. Заклинания памяти - довольно хитрая штука. - Но она в больнице Святого Мунго, верно? - спросила Виктория. - Разве целители не могут что-нибудь сделать для нее? - Не в том смысле, в каком Вы думаете. Нет никакого заклинания или зелья, чтобы просто разблокировать забытые воспоминания, - ответил директор. - Увы, даже для волшебников разум хранит много тайн. Я не могу обещать, что она когда-нибудь полностью восстановит свои воспоминания о событиях прошлой ночи. Виктория колебалась. - Возможно, так будет лучше. Возможно, было бы лучше забыть... Даже когда она говорила, она знала, что это неправда. В конце концов, она, наконец, наложила правильное заклинание движения, и она не хотела бы забывать об этом. - Если бы это было так просто, - сказал Дамблдор. - Златопуст не только стирал воспоминания. Он пытался заменить истинные воспоминания Сьюзен, но работа была сделана только наполовину, когда его прервала мадам Боунс. В результате Сьюзен теперь обладает двумя наборами противоречивых воспоминаний, каждый из которых неполон... естественно, она очень расстроена. - Разве целители ничего не смогут сделать? - вновь спросила Виктория. Профессор медленно кивнул. - Существует определенная терапия. Однако успех не гарантирован. Многое будет зависеть от самой Сьюзен - в конце концов, это ее разум. Целители могут направлять ее, но в конечном счете она должна восстановить свои собственные воспоминания. И я предупреждаю Вас, это займет время, если это вообще сработает. - Она сделает это, - убежденно сказала Виктория. Сьюзен могла быть очень решительной, когда хотела. Но улыбка Дамблдора была натянутой, вымученной, как будто он не верил в это. Она вспомнила, что сказала мадам Помфри. - Вы мне чего-то не договариваете. Что-то о темной магии. Дамблдор поднял кустистую бровь прежде, чем бросить взгляд на закрытую дверь в кабинет мадам Помфри. - Ах. Да, это правда, что здесь замешана какая-то темная магия. Однако целители были вынуждены гадать о ее природе. В то время как Министерству удалось собрать воедино некоторые вчерашние события, другие детали остаются неуловимыми. По очевидным причинам Сьюзен не смогла дать показания, и рассказу Локонса нельзя доверять. Вы остаетесь единственным надежным свидетелем, и именно поэтому я так быстро прервал Ваше выздоровление. Я хотел бы услышать Вашу версию событий. Итак, Виктория рассказала ему все. Она рассказала о своих подозрениях в отношении Хагрида, обнаружив, что его исключили за укрывательство опасного существа, о том, как Сьюзен хотела исследовать палатки учителей в поисках улик, и как Локонс поймал их на месте преступления. Она описала, как он отвел их в свою фальшивую Тайную Комнату и признался во всем своем плане прежде, чем натравить на них акромантула. Ее голос почти подвел ее, когда она рассказывала об их побеге, ее описание несколько раз сбивалось, когда она заново переживала ужас нападения акромантула. Дамблдор молчал, терпеливо слушая, пока она не перешла к описанию попыток Сьюзен проклясть гигантского паука. - Это ключ к разгадке. Вы можете вспомнить заклинания, которые она произносила? Не только их названия, но и их последствия. Виктория крепко задумалась. - Я была немного рассеяна. Но... я думаю, это было проклятие железных ног? И танцующее заклятие? - Которые, без сомнения, были неудачными, - произнес директор. - Она попробовала что-то еще, не так ли? Что-то более мощное? Виктория нервно сглотнула и кивнула. Заклинание врезалось в ее память, как рана, она сомневалась, что кто-нибудь, услышавший эти слова, когда-нибудь забудет их. - Это не то заклинание, которое я знаю. Это заклинание... - она огляделась вокруг, будто обсуждала что-то очень личное, и понизила голос. - Авада Кедавра. Свет в комнате потускнел от ее слов, как будто солнце скрылось за облаком, но мгновение спустя мрак рассеялся. Выражение лица Дамблдора было действительно серьезным. - И что произошло дальше? - Там был... зеленый свет, стремительный звук. Акромантул был ранен, но и Сьюзен тоже. У нее текла кровь из глаз и ушей. Дамблдор ответил не сразу. Он был погружен в свои мысли, лениво поглаживая бороду, а его взгляд был устремлен куда-то в другое место. - Это многое объясняет. - Что это было за заклинание? - поинтересовалась Виктория. - Сьюзен сказала, что подслушала, как ее тетя говорила о нем. Взгляд профессора снова сфокусировался на Виктории. - Обычно я бы об этом не рассказал. Но в данных обстоятельствах... хорошо. С этим ничего не поделаешь. Проклятие, произнесенное Сьюзен, многие считают самым могущественным заклинанием из существующих, это проклятие настолько опасное, что его название скрыто в большинстве книг. Это темная магия самого серьезного вида - смертельное проклятие. Виктория нахмурилась. - Если это было смертельное проклятие, тогда почему акромантул не умер? - Простите меня, я не все сказал, - ответил Дамблдор. - Я должен был сказать, что это было покушение на убийство. Видите ли, смертельное проклятие должно быть наложено мощью, чтобы успешно сработать, что требует больше силы, чем может собрать большинство волшебников, и, конечно, больше, чем может иметь любой второкурсник. Против такого страшного темного существа, как акромантул, у проклятия будет еще меньше шансов на успех. Очень немногие взрослые волшебники смогли бы достичь такого подвига. Я не удивлен, что заклинание не сработало, когда Сьюзен попыталась его применить. - Итак... в чем проблема? - спросила Виктория. - Я не понимаю, какое отношение все это имеет к заклинанию памяти Локонса. Дамблдор посмотрел на нее поверх своих очков-полумесяцев. Это было знакомое зрелище с их ужинов, взгляд, которым он смотрел на нее, когда ожидал, что она сама что-нибудь придумает. - Вы изучали особенности темной магии, не так ли? - Конечно, - сказала Виктория, сосредоточившись на проблеме, как будто это было домашнее задание. Она продекламировала стишок, который вбил в них профессор Квиррелл еще на первом курсе, - Узнаю тебя, темный, по пяти лицам, под их пристальным взглядом опасность будет процветать, первое в тени, скрытое от глаз, второе гротеск, искаженный злобой, третье по красоте, с губ которой капает ложь, четвертое предающее мудрых, последнее, их лидер, бросает вызов в восторге с глазами, полными гнева и необузданной мощи. Они провели месяц на занятиях по защите, изучая каждую строчку этого стихотворения, узнавая все о признаках темной магии, одним из которых была способность противостоять обращению. Неужели Дамблдор предполагал, что какая-то темная магия сопротивляется восстановлению воспоминаний Сьюзен? - Это вообще возможно? - удивилась Виктория, размышляя вслух. - Темная магия из одного заклинания перетекает в другое? Несмотря на то, что она ничего не объяснила, у Дамблдора явно не было проблем с тем, чтобы следить за ходом ее мыслей. - Я бы не стал думать о нем просто, как о заклинании, - ответил он ободряющим голосом. - Вы помните наш разговор о силе воли? Пришло осознание. - Действия имеют значение, - сказала Виктория. - Когда Сьюзен произнесла это заклинание, ее магия... каким-то образом изменилась? - Наша магия постоянно меняется, - произнес директор. - Каждое наше слово, поступок и даже наши самые сокровенные мысли и чувства... все они формируют то, кем мы являемся как личность. Это, в свою очередь, формирует нашу магию, характер которой является не чем иным, как выражением всего нашего «я». Конечно, большинство изменений происходят постепенно и становятся заметными только после многих лет принятия решений, каждое из которых само по себе совершенно несущественно. Но некоторые действия - некоторые заклинания - не так уж и несущественны. - Итак, Сьюзен наложила самое сильное проклятие, какое только существует, - сказала Виктория. - Или, по крайней мере, пыталась. И что, это сделало ее темной ведьмой? Вы это хотите сказать? Дамблдор покачал головой. - Ничего такого грубого. Это правда, что наложение мощного темного проклятия наложит отпечаток на магию Сьюзен, но меня это не касается. Такие следы недолговечны, если только они не подкреплены последующими действиями. Нет, проблема здесь в обратной реакции темной магии, которая произошла, когда заклинание провалилось. Это чудо, что Сьюзен не погибла от этого. - Ответная реакция каким-то образом заразила магию Сьюзен? - спросила Виктория. Дамблдор кивнул, жестом предлагая ей продолжать. - И как только она была заражена темной магией... Ну, такая темная магия пыталась бы навредить Сьюзен. Затем, когда Локонс наложил это заклинание памяти, темная магия будет иметь... она усилит его? - Именно так я и думаю, - подтвердил профессор. - Может, мы сделаем из Вас целителя, моя дорогая. Да, затянувшаяся реакция смертельного проклятия, похоже, исказила заклинание памяти Златопуста и превратила его в заклинание забвения. Это сделает задачу Сьюзен еще более сложной. И все же... всегда есть надежда. Проклятия могут быть разрушены. Выздоровление остается возможным, если на Сьюзен хорошо подействует необходимая терапия. Его слова звучали не слишком оптимистично, мрачно подумала Виктория. Она надеялась, что эффект на Сьюзен пройдет, даже если она не сможет снять заклятие. В конце концов, это была всего лишь одна ночь воспоминаний... это не было похоже на то, что вся ее личность изменилась. Дамблдор выпрямился и посмотрел на свои карманные часы. - Мы отклонились от темы, - произнес он. - Не безосновательно, я мог бы добавить. Но я полагаю, Вы собирались рассказать мне, как вы сбежали из комнаты Златопуста. Она закончила рассказ, почти не прерываясь. Глаза Дамблдора светились нескрываемым интересом, когда она описывала магический портал, который она открыла из пещеры во внешний мир, возможно, вдаваясь в подробности больше, чем было строго необходимо, когда она объясняла ход мыслей, лежащих в основе ее работы по трансфигурации и заклинаниям. - Невероятно, - пробормотал он. - Профессора Флитвик и МакГонагалл гордились бы Вами. Но, пожалуйста, продолжайте. Затем последовали события на вершине утеса. Она быстро прошла эту часть с минимальными подробностями, не желая задерживаться на своем падении, но тут Дамблдор потребовал детальных разъяснений. - Вы говорите, что поднялись обратно на вершину утеса, - сказал он, нетерпеливо наклоняясь вперед. Будто это была та часть, которую он ждал. - Скажите мне, какое заклинание Вы использовали? - Заклинание движения, - ответила Виктория. Директор поднял одну бровь, она никогда не видела, чтобы он так близко подходил к выражению удивления. - Я наложила его на скалу, и скала подняла меня. - Я понимаю. И Вы не изменили свой тотем с тех пор, как мы говорили в последний раз? Виктория нахмурилась. Почему он так подумал? - Нет, это все еще ястреб-тетеревятник. - Тогда поздравляю, - сказал он, улыбаясь ей. - Это могущественный тотем, которым трудно овладеть. Профессор Флитвик будет в восторге. И я полагаю, что заклинание произвело довольно впечатляющий эффект? - Ну, да, - произнесла она, опустив голову, хотя и не знала, почему вдруг застеснялась. Возможно, она понимала, что бесполезно хвастаться магическими достижениями перед таким человеком, как Дамблдор, чьи собственные достижения были намного больше. - Хотя это не помешало Локонсу легко противостоять ему. Он отменил заклинание с помощью основного контрзаклятия. - Действительно, - сказал Дамблдор. - Это одна из самых любопытных особенностей магии... удивительная слабость силы. Конечно, любое заклинание может быть произнесено мощно, но некоторые заклинания воспринимаются лучше, чем другие. Заклинание движения не склонно к демонстрации силы, чем больше Вы вкладываете в него силы, тем более хрупким оно становится, что делает его уязвимым для противодействия. И, конечно, давайте не будем забывать, что, несмотря на все недостатки, Златопуст все еще взрослый волшебник. - Виктория кивнула. Мадам Помфри рассказала им об этом во время одной из своих неловких бесед о половом созревании. Магия Виктории не начнет приобретать взрослые качества, пока ей не исполнится тринадцать, а до тех пор ее заклинаниям будет трудно оказывать сильное воздействие. - И поэтому он отменил Ваше заклинание, - продолжил директор, возвращаясь к рассказу. - Это случилось, когда прибыла помощь, я так понимаю? - Да. Локонс собирался проклясть меня, но мадам Боунс трансгрессировала и прервала его. Хотя я понятия не имею, как она узнала, что нужно прийти... как Вы думаете, это было проклятие Сьюзен? Дамблдор улыбнулся. - Я подозреваю, что мы жили бы в совершенно другом мире, если бы Министерство могло отслеживать темную магию с такой точностью. Но на этом твоя история заканчивается, а моя начинается. - он сцепил пальцы, как часто делал, рассказывая историю, и на мгновение собрался с мыслями. - Прошлой ночью, как это обычно бывает, мадам Боунс допоздна работала в своем офисе. Я так понимаю, Вы никогда не посещали Департамент Магического Правопорядка? - Виктория покачала головой. - Это большой офис, но по ночам он в основном пустует. Мадам Боунс, однако, известна тем, что остается там до рассвета, - объяснил он. - В девять часов вечера там было бы мало людей. Возможно, главный мракоборец и несколько других на ночном дежурстве. Итак, мадам Боунс работала одна в своем кабинете, свет был приглушен, и не было слышно ни звука... и вот тогда-то и прозвенел звонок. - Колокольчик? - спросила Виктория. - Этот звонок? - Колокольчик, который не звонил уже двенадцать лет. Колокольчик, который висит прямо перед кабинетом мадам Боунс, прямо в центре отдела. Колокольчик, в создании которого Ваши родители сыграли важную роль и подделка которого стоила нескольких жизней. Видите ли, он заколдован, чтобы звонить каждый раз, когда лорд Волан-де-Морт творит темную магию в открытую. - Виктория нахмурилась. Так вот почему Скримджер спрашивал о Темном Лорде. Но в этом не было никакого смысла - лорд Волан-де-Морт был мертв, не так ли? - Это действительно счастье, что мадам Боунс была там, чтобы услышать его, - продолжил Дамблдор. - Более мелкий чиновник мог бы заколебаться или предположить, что это лишь неисправность. Но не Амелия Боунс. В тот момент, когда она услышала его, она вызвала мракоборцев Министерства и приказала им охранять Министра. Затем она использовала свой камин, чтобы связаться со всеми сотрудниками правоохранительных органов по всей стране, появляясь в сотнях каминов одновременно. Время поджимало, и ее послание было простым: «Звонит колокольчик. Все палочки мне». По спине Виктории пробежал холодок. Она все еще могла слышать эхо сотен волшебников, трансгрессирующих через лес, спускающихся на территорию лагеря, как будто для встречи с армией. Но это была не та армия, с которой они ожидали столкнуться там... а ожидали они самого лорда Волан-де-Морта. - Вау... - Сообщение доставлено, Амелия Боунс затем использовала колокольчик, чтобы трансгрессировать к местоположению лорда Волан-де-Морта, - сказал директор. - И там, конечно, не было найдено никакого Темного Лорда. Звонок привел ее к тебе. В его словах сквозил подтекст, но Виктория не могла понять, какой вывод он хотел от нее услышать. - О чем Вы говорите? - спросила она. - Для меня это звучит так, будто колокольчик сломался. - Я думаю, что нет, - произнес Дамблдор. - Теперь, услышав Вашу историю, мне ясно, что это было Ваше заклинание движения, которое вызвало звонок. - Но... Я не Темный Лорд. - Нет, - согласился с ней профессор. - Но так же, как проклятие Сьюзен оставило на ней след, похоже, что лорд Волан-де-Морт оставил свой след на Вас. Есть определенное... сходство с Вашей магией. Оно не так сильно, чтобы каждое Ваше заклинание приводило Министерство в замешательство, но когда Вы применяете весьма мощную магию, оно становится достаточно сильным. Рука Виктории скользнула ко лбу, ее палец провел по коже над правым глазом. - Да, он оставил свой след... И точно так же шрам в виде молнии вернулся, как будто она никогда не прятала его. Из всех трансформаций, которым она подверглась, только шрам сопротивлялся изменениям, всегда скрываясь под поверхностью, ожидая подходящего момента, чтобы появиться снова. Глаза Дамблдора были прикованы к шраму, но он не выглядел шокированным его появлением. По какой-то причине Виктория не была удивлена, что он уже знал о ее способностях мага-метаморфа. - Я действительно задавался вопросом, что с ним случилось, - размышлял он. - Да, отметина, которую он оставил, - это больше, чем физический шрам. Я не уверен, что понимаю это, но каким-то образом Вы были наделены частью сил Волан-де-Морта. Виктории не понравилось, как это прозвучало. Это звучало так, как будто ее силы не были ее собственными, как будто ее способности были даны ей Темным Лордом. Она сжала челюсть и преобразила шрам, гладкая кожа снова скрыла его. Она отказывалась в это верить. Она усердно работала над своей магией, и Волан-де-Морт не мог приписать это себе. - Что будет с Локонсом? - спросила она, стремясь сменить тему. Дамблдор, казалось, почувствовал ее настроение и не стал настаивать. - Он находится в Азкабане, ожидая суда. Учитывая, что его поймали с палочкой наготове, обвинительный приговор кажется наиболее вероятным. Как бы то ни было, его репутация погублена. Я сомневаюсь, что он теперь продаст много книг. Он извлек из воздуха номер «Ежедневного пророка» и передал его Виктории, которая взяла его, чтобы взглянуть на заголовок. Как обычно, в нем предпочли некоторую игру слов: Ужин с дементорами. Локонс заперт. - Министерство также арестовало мистера Обскуруса, издателя Златопуста, - объяснил директор, пока Виктория просматривала статью. Ее имя всплывало несколько раз, но Сьюзен почти не упоминалась. Она подняла глаза. - Локонс упоминал о нем. Сказал, что он помогал во всем... все для того, чтобы продавать книги. - она фыркнула. - Ну, это определенно имело неприятные последствия. Дамблдор усмехнулся. - Именно так. И все же... Я чувствую больший заговор. Речь шла не только о продаже книг. Я не думаю, что это совпадение, что Лонос был навязан мне попечительским советом. Кто-то влиятельный хотел, чтобы он был в Хогвартсе. Это влияние, которого не хватает мистеру Обскурусу. Виктория опустила газету. - Но почему кто-то хотел, чтобы все это, - она неопределенно махнула рукой в воздухе, - произошло? Все это кажется таким бессмысленным. - Возможно, Вы знакомы с законом о защите магглов? - спросил он. Виктория кивнула: это была причина, по которой она чуть не пропустила Хогвартс-экспресс после Рождества. - Вы помните, кто был ответственен за его внедрение? Она пожала плечами. Без сомнения, Драко мог бы ответить, но это было не то, что ее интересовало. - Артур Уизли? - Хорошая догадка, но неверная, - ответил директор. - Артур действительно был ответственен за реализацию многих положений закона, но первоначально он был введен Эммелиной Вэнс, главным стирателем памяти. Эммелина Вэнс... это имя было определенно ей знакомо. - Но она была на Вашем дне рождения! - воскликнула Виктория, вспомнив. - Действительно, - ответил Дамблдор. - Эммелина - хорошая подруга и часто приходит ко мне за советом. Глаза Виктории сузились. Возможно, у нее нет таких знаний о политике, как у Драко, но даже она могла понять, к чему клонит Дамблдор. - Вы говорите, что это была Ваша идея. Вы придумали закон о защите магглов. - Я бы не был настолько смел, чтобы приписывать это себе, - произнес он. - Прошло много лет с тех пор, как я активно участвовал в политике, если не считать моего неохотного участия в Визенгамоте. Но... да, есть определенные люди, которые часто обращаются ко мне за советом, и ни для кого не секрет, кто эти люди. Я осмелюсь сказать, что они часто торгуют этим фактом, чтобы придать больший вес своим предложениям. Виктория фыркнула. - Значит, это была Ваша идея, но Вы просто хотите, чтобы на ней было чье-то имя. - Думаю, Вы совершаете ошибку, полагая, что моя скромность ложна, - сказал Дамблдор. - По правде говоря, у закона о защите магглов было много сторонников, и некоторые из них были моими самыми яростными критиками в прошлом. Нужно сказать, что дело защиты магглов путем ограничения торговли маггловскими товарами объединило довольно необычный альянс. Однако я признаю, что многие видные люди считают этот акт результатом моего вмешательства. Я не сомневаюсь, что они искали способ отомстить мне. Мысли Виктории вернулись к разговору, который она подслушала между Люциусом Малфоем и Сквотом. Разве они не упоминали что-то о скандале, чтобы дискредитировать Дамблдора? Может быть, это оно и есть? Но, конечно, Люциус не зашел бы так далеко, чтобы участвовать в плане Локонса... не в той же самой школе, которую посещал его собственный сын. - Нет... Взгляд Дамблдора был пронзительным. - Я думаю, Вы лучше, чем большинство, знаете, что у меня много политических противников. Некоторые из них - Ваши друзья. Виктория облизнула губы. Ей придется быть очень осторожной. - Вы говорите о Малфоях. - Да, - просто сказал директор. - На этом участке повсюду отпечатки пальцев Люциуса. Он является членом попечительского совета и решительно выступал за назначение Локонса. Кроме того, его часто видят общающимся с мистером Обскурусом, с которым у него давняя дружба, я думаю, он присутствовал на их святочном балу. Виктория колебалась. - Мистер Малфой дружит со многими людьми. - Действительно, это так, - ответил Дамблдор. - И все же странно, не правда ли, что так много из них оказываются тухлыми яйцами? - Не такое уж большое совпадение, - тихо произнесла Виктория. Она не могла встретиться с ним взглядом. - Вы были правы. Мистер Малфой был Пожирателем Смерти. Дамблдор вздохнул. - Я рад слышать, что Вы признаете этот факт. Но, к сожалению, это откровение не является для меня новостью. Малфои долгое время ассоциировались с темными элементами нашего общества. Виктория резко подняла голову. - Но погодите. Я сказала, мистер Малфой. С Нарциссой или Драко все в порядке! - внезапно она почувствовала себя оскорбленной за своих друзей. - Кроме того, это не значит, что Вы такой уж другой, не так ли? Я слышала разговоры в общей комнате, Вы дружите с оборотнями, не так ли? И Вы держите Хагрида при себе, хотя его исключили за то, что он натравил зверя на девушку. Она почти сразу же пожалела о своих словах. Не потому, что они были неправдой, а из-за того, как Дамблдор смотрел на нее с таким глубоким разочарованием. - Прискорбно, что Вы придаете такое значение сплетням и предрассудкам Ваших сверстников, - тихо сказал он. Это было хуже, чем если бы он накричал на нее. - Оборотни - одни из самых оклеветанных и подвергающихся жестокому обращению членов нашего общества, это ниже Вашего интеллекта - относиться к ним так плохо. Что касается Хагрида, то он прекрасный человек и добрая душа. Я думаю, Вы сами в этом убедились. Общеизвестно, что его исключили за то, что он воспитал в школе зверя, но бедную мисс Уоррен убил не его зверь. Она была удивлена тем, насколько болезненной была его критика, одной мысли о том, чтобы подвести Дамблдора, было достаточно, чтобы ее желудок перевернулся, а губы задрожали. Но под кипящим стыдом бушевало неповиновение. Разве на берегу озера она не решила перестать просто соглашаться с ожиданиями других людей? Чего Дамблдор не знал, так это того, что она видела воспоминание о поимке Хагрида. Может быть, Хагрид и не был наследником Слизерина, но он вырастил в школе настоящего монстра. Акромантул не был мелочью, от которой можно было просто отмахнуться; по мнению Виктории, приведение его в школу само по себе было достаточной причиной для исключения. Не в первый раз она почувствовала гнев из-за необоснованных ожиданий Дамблдора. Перед зеркалом Еиналеж он предостерег ее от поиска силы, чтобы защитить себя от троллей. Во время их ужинов он посоветовал ей переключиться на менее могущественный тотем вместо того, чтобы подчинить ястреба-тетеревятника. Почему он постоянно пытался помешать ей пойти по тому же пути, по которому шел он? Как бы то ни было, теперь она знала, что Дамблдор не всегда был прав. Если бы только она была более могущественной, Локонс никогда бы не представлял для нее угрозы. Насчет ястреба-тетеревятника он тоже ошибался - она овладела им вопреки его советам и предупреждениям. И теперь он хотел, чтобы она согласилась с ним насчет Малфоев и Хагрида, просто поверив ему на слово. Ну, она бы этого не сделала. Не то, чтобы ей нужно было говорить ему это, конечно. - Может, мистер Малфой виноват, а может, и нет, - сказала она. - Я не пойду на их рождественскую вечеринку в следующем году, если это то, о чем Вы беспокоитесь. Но я не собираюсь прекращать дружить с Драко. - И Вы совершенно правы в этом, - ответил директор. - Я бы никогда не попросил Вас о таком. Дружбой нужно дорожить, а не пренебрегать. Действия Люциуса и Нарциссы Малфой, какими бы они ни были, никак не отражаются на их ребенке. Я просто прошу Вас сохранять непредвзятость и самим решать, во что верить. Вам не идет на пользу просто принимать все, что говорят Вам Ваши друзья. Виктория улыбнулась и кивнула. На самом деле он всего лишь просил ее сделать то, что она уже для себя решила делать. Конечно, она сомневалась, что Дамблдор хотел, чтобы она применила свой скептицизм в равной степени к его убеждениям. - Я могу это сделать, - сказала она. Дамблдор повторил ее улыбку. - Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы мы спорили. - он сунул руку под мантию, достал пакетик лимонных долек и отправил одну в рот. - А теперь, если у Вас нет ко мне никаких вопросов, я полагаю, что на этом наши дела на сегодня завершены. - Виктория кивнула. - Очень хорошо, - сказал Дамблдор. - Если Вы простите меня, я должен отправиться в больницу Святого Мунго, чтобы обсудить новую информацию с целителями Сьюзен. Вскоре после этого Викторию выписали из больничного крыла, и, вернувшись в школу, она обнаружила, что занятия на сегодня отменены. Второй раз за этот год замок кишел серьезными фигурами в официальных черных мантиях, чиновниками Министерства, которые прочесывали каждый этаж в поисках доказательств преступлений Локонса. Все студенты должны быть в своих общих комнатах, пока продолжались поиски, и было странно тревожно видеть коридоры такими пустыми и тихими при свете дня. Она быстро спустилась в подземелья. Когда она вошла в общую комнату, воцарилась тишина, стена раздвинулась, открывая зал таким оживленным, каким она его никогда не видела. Старшие ученики заняли все хорошие места для себя, заставив младшекурсников найти любое свободное место, которое они могли, взгромоздившись на подлокотники и разделив подушки. Все они с любопытством рассматривали Викторию. - Поттер! - тишину нарушил Джозеф Деверилл, сидевший, как обычно, в кругу стульев вокруг самого большого камина. Он не был главным старостой - ею была Полли Холмвуд, семикурсница, - но он был достаточно популярен, чтобы все относились к нему так, как если бы он был старостой школы. Он размахивал экземпляром «Ежедневного пророка», держа его так, чтобы все могли видеть. - Это правда? Виктория огляделась вокруг, скорее наслаждаясь тем, как все выжидающе смотрели на нее, ожидая, что она заговорит. Она старалась, чтобы это не отразилось на ее лице, но не смогла сдержать легкой улыбки. - Более или менее, - ответила она. Деверилл выглядел почти разочарованным, как будто надеялся на что-то большее, и Виктория почувствовала внезапное желание поддержать его интерес. Подумав, что немного таинственности заинтригует его, она добавила, - По крайней мере, это то, что Министерство готово опубликовать. Все пробормотали это замечание, и она поняла, что только что запустила новый раунд спекуляций, поскольку все задавались вопросом, чем Министерство не хотело делиться. Они будут умолять ее поделиться с ними подробностями в течение нескольких недель. Джозеф кивнул. - Я так и думал. Почему бы тебе не подойти и не посидеть с нами? - он указал на тех, кто был вокруг него, на самых популярных учеников в Слизерине. - Мы хотели бы услышать всю историю. Это было заманчивое предложение. Она легко могла себе представить, как бы завидовала Пэнси, если бы Виктория провела день со старшекурсниками, но она не была уверена, что действительно хочет поделиться с кем-либо всей историей. Было достаточно тяжело снова проходить через все это с Дамблдором. И кроме того, она вряд ли могла ожидать, что их интерес продлится долго, если она расскажет им все сейчас. Гораздо лучше оставить их желать большего. - Боюсь, это совершенно секретно, - ответила она, перекидывая волосы через плечо. - В конце концов, ты же знаешь, насколько чувствительным становится Министерство, когда речь идет о смертельных проклятиях. Ее заявление встретили вздохи, за которыми быстро последовали призывы из всех уголков комнаты рассказать больше, но она уже двигалась. Игнорируя всех, она направилась к диванам второкурсников, где ее друзья собрались на своих обычных местах: Пэнси в центре одного дивана, Дафна и Трейси по обе стороны от нее, а Драко сидел напротив, а остальные мальчики теснились друг к другу, где только могли получить место. На кофейном столике был разложен номер «Ежедневного пророка», а на третьей странице трепетало лицо Виктории с ресницами - та же фотография, которая использовалась, когда ее отравили. Пэнси скрестила руки на груди, когда Виктория села на свою любимую подушку. - Я вижу, тебе снова удалось попасть в газету. Это было так типично для Пэнси, что ее первой мыслью было не поинтересоваться здоровьем Виктории, а скорее прокомментировать то внимание, которое она привлекла. В прошлом Виктория преуменьшила бы это, отрицая любое намерение затмить Пэнси, но такой подход, похоже, не ослабил ее постоянного негатива. Возможно, требовался другой подход. Она сделала вид, что изучает статью в газете. - Завидуешь, Пэнси? Дафна рассмеялась. - Конечно, это так, - сказала она, вызвав острый взгляд подруги. Она ответила на этот взгляд ухмылкой. - Хорошо, что зеленый цвет ей идет. - Я не завидую, - ответила Пэнси. Она наклонилась вперед и перевернула газету на следующую страницу, прогнав изображение Виктории. - Я просто не понимаю, почему Вики привлекает ко всему этому так много внимания. Не похоже, что она поймала Локонса, не так ли? Министерство это сделало. Драко покачал головой, глядя на Пэнси. - Это очевидно, не так ли? В газетах всегда будут упоминать Викторию, если она замешана в каком-то деле. Она же девушка, которая выжила. - Но что на самом деле произошло? - спросила Трейси. - Только что ты была с нами, направляясь в лагерь Терри. Потом ты ушла, и Сьюзен тоже. Мы подумали, что вы просто ушли на какую-то другую вечеринку, но... Я думаю, что нет. Следующее, что мы узнали, это то, что прибыло Министерство. - Чертовски громко, - проворчал Блейз рядом с Драко. - Терпин облила меня вином, она так сильно подпрыгнула. Испортила отличную мантию. - Ты выживешь, - сухо сказал Драко. - Хотя... это была немного чрезмерная реакция, вам не кажется? Я думаю, Боунс придется встретиться лицом к лицу с последствиями. Смотрите. - он отодвинул «Ежедневный пророк» в сторону, открыв под ним экземпляр «Хогсмидский вестник». «Паника в Министерстве», гласил заголовок. - Фаджу это не понравится, во всяком случае, при выборе глав департаментов в следующем году. Виктория прикусила губу. Ей и в голову не приходило, что у тети Сьюзен могут быть неприятности из-за того, что она пришла им на помощь. - Но что еще она могла сделать? Она думала, что Темный Лорд вернулся. - И если бы это было так, тогда все называли бы ее героем, - произнес Драко, пожимая плечами. - Но он не вернулся, значит, и она не герой. Фадж ни за что не оставит ее на следующий год. - Ну, я думаю, она была героиней, - заявила Виктория. - Она все равно спасла меня и Сьюзен от Локонса, даже если не было никакого Темного Лорда. - Я просто не могу поверить, что Локонс мошенник, - ответила Трейси. - Эта пьеса была такой реальной, мы все ее видели. Но я думаю, мы не можем доверять воспоминаниям. - Это и есть причина, по которой они не используются в суде, - сказала Пэнси. - Я всегда говорила, что в этой пьесе нет ничего особенного. Разве я не говорила этого, Дафни? Дафна закатила глаза. - Раз ты так говоришь. - Я это делала, - твердо настаивала Пэнси. - И теперь он отправляется в Азкабан. Скатертью дорога, говорю я. Если он действительно сотворил непростительное, то он отправится туда на всю жизнь. Виктория нахмурилась. - Непростительное? - Смертельное проклятие, - объяснила Дафна. - Это то, что ты сказала, не так ли? - Э-э... да. - Виктория проклинала свою беспечность. Конечно, они предположили бы, что Локонс был тем, кто наложил проклятие, и объяснение им сейчас заставило бы ее рассказать, что на самом деле это была Сьюзен. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что Сьюзен не хотела бы, чтобы подобные вещи распространялись, а Виктория просто намеренно распустила об этом слух. Теперь она надеялась, что Сьюзен никогда не узнает. - Я действительно больше ничего не могу сказать. Поклялась хранить тайну, вы же знаете. Хор одобрительных возгласов встретил ее заявление, но это был слишком удобный предлог, чтобы отказаться. Сначала остальные восприняли это как своего рода вызов - что, если они будут достаточно ее уговаривать, она сдастся и расскажет им все, - но чем дольше она отказывалась говорить, тем больше они, казалось, понимали, что она серьезно относится к тому, чтобы держать рот на замке. - Хорошо, - наконец сказала Пэнси. - Пусть так. Все равно все всплывет на суде, так что я не понимаю, почему ты такая упрямая. Пойдем, Дафни, ты обещала помочь мне с домашним заданием по зельеварению.