Тёмный артефакт

Серые глаза заставляли ноги Гермионы подкашиваться, но касание запечатывало её тело удовольствием, лишая возможности двигаться, в то время, как слова разделяли её молнией надвое. - Не сможешь? – голос сорвался на хриплый шепот, она часто заморгала, пытаясь избавиться от кома в горле. Тело разрывалось надвое от желания и плача. Гермиона хотела окунуться в объятья, почувствовать себя полностью скрытой, будто она могла найти в сердце Драко место для себя и свернуться там – крошечной и бессознательной. - Я не могу быть твоим другом, потому что мне сложно… смотреть на тебя больше трёх секунд. И не смогу быть кем-то еще, потому что… ты не будешь счастлива. Мы просто раздерём друг друга на части, как уже случилось, потом вернёмся, и снова… снова… будем ходить по кругу. Я хотел бы позволить себе быть кем-то другим, но… Малфой был прав. И Гермиона знала об этом. Он был прав. Эмоциональные качели, проблемы с доверием, внутренняя нестабильность у двоих на фоне травм прошлого в куче с дурацкой созависимостью и влечением. Они будут медленно разрушать друг друга. Драко – жадный, самоуверенный и злой - рано или поздно сорвётся, Гермиона – слишком сильная и свободолюбивая, чтобы стерпеть. Это была сухая логика, лишенная романтизма. И всё равно она бунтовала против разума, отрицая. Обычно холодные и острые глаза Драко сейчас смотрели с сожалением. Грейнджер хотела что-то сказать, возразить, привести доводы, пойти на торг. Но она молчала, пока Малфой говорил: - Ты должна сейчас отпустить мою руку и уйти. Просто живи своей жизнью, зная, что я не тот человек, которого все видят во мне. Этого достаточно. - Гермиона чуть сильнее сжала свою ладонь, вцепившись в предплечье Малфоя пальцами. По спине прошёлся холодок. Без Драко. Когда эмоции улеглись, Грейнджер ждала его. Со стыдом, болью и нарастающей тоской - но бессовестно ждала его белые волосы и высокомерную ухмылку. Ей было недостаточно. Внутренняя гордость соперничала с чувством необходимости. Она бы не стала умолять, не стала бы просить. Это уже было слишком. Гермиона могла лишь ухватиться за последнюю возможность – безопасную шалость, как последний глоток утопающего. Грейнджер знала, что пожалеет, знает, что после приёма опиатов наступает болезненная жестокая лихорадка и ломка, но ей было это нужно. Она придвинулась ближе к его лицу, застыв в нескольких сантиметрах от губ. - Только на один вечер. Как же ей хотелось жить без оглядок на последствия, импульсивно, без планирования будущего и страха. Как делал Малфой - впутываться во что-то просто потому что так получилось. Секунда, момент, сейчас, здесь. Будто это было не её решение, будто «после» совершенно безразлично. И Драко тоже не желал думать, что это был его выбор легко прикоснуться к губам Грейнджер, отвечая взаимностью. Но они были лгунами. Предоставляя друг другу свободу воли, они выбирали одно и то же – друг друга. Нежное касание распаляло. Сначала просто соприкасаясь и водя по нижней губе, щекоча горячим дыханием, поцелуй становился требовательнее. Драко запустил руку в рыжие волосы, слегка задевая шею. Гермиона льнула к нему, превращаясь в бесформенное определение желания. Так хорошо, так правильно, когда его язык проникает в рот и ласкает, когда она отвечает, забывая, как дышать. Всё тело подчинялось древней магии. Вожделение играло ею, замыкаясь в области сердца и опадая комом внизу живота. Малфой отстранился, придерживая лицо Гермионы и гладя по щеке: - Ты меня уничтожаешь, - его расширенные зрачки едва оставляли место для яркой серебряной радужки. Обвинение было мольбой остановиться, но руки Гермионы обнимали его сквозь черную рубашку, пальцы Драко очерчивали линию её челюсти. Всё уже было уничтожено – расстояние, доводы, трезвый рассудок. - Это взаимно, - Гермиона слегка наклонила голову к его ладони. - Но я хочу ещё. Жадность и алчность, желание владеть, разделять и подчинять, умирая в экстазе – проклятый круг первых духов, в котором они застряли… или простая человеческая любовь. Никто не знал. Они смотрели друг на друга, будто в отражение, видя хаос, обломки руин и тёмную холодную ночь, связывающую вместе. Драко провёл большим пальцем по губам Гермионы – гипнотично медленно, сминая, и тут же оттягивая нижнюю вниз, проникая в рот. Неумолимая зависимость наркотиком проходила по венам. Не отрывая взгляда, она обволокла его палец губами. Глаза Малфоя вспыхнули от желания. Он млел. Гермиона ощутила, как что-то предательски ёкнуло внизу живота. Это была точка невозврата. В секунду руки Драко сместились на талию, притягивая ближе. Он снова нашёл её губы, толкая куда-то назад. Гермиона впечаталась в стеллаж, ощущая тепло его тела и растворяясь в касаниях. Пальцы Малфоя прошлись по животу, поднимая ткань тонкого свитера и двинулись к рёбрам и спине. Нежность была единственным сопротивлением безумию, но она лишь подбрасывала дров в костёр. Грейнджер помогла стянуть с себя кофту, задевая несколько книг, упавших вслед за одеждой. Она потянулась к Драко за очередным необходимым касанием губ, проворно расстегивая пуговицу на воротнике, но тот остановил её. Он неотрывно разглядывал что-то холодным взглядом. Это была причина всего - жуткая белая полоса, оставленная заклинанием. Гермиона смирилась с ней, но как-то инстинктивно повела рукой, пытаясь закрыть. Ей почему-то было стыдно, словно её уличили в страшном преступлении. Драко заметил её испуганный взгляд, но лишь перехватил кисть, мягко отводя в сторону. В следующую секунду она почувствовала его губы под своей ключицей, мягко целующие шрам. Она откинула голову назад, почти забываясь, когда язык мягко лизал кожу, тут же засасывая. Грейнджер не сдержала громкого стона. Ради Мерлина, это было запрещенное удовольствие! Малфой подхватил её за бедра, подсаживая на себя и поднимая выше. Гермиона схватилась за его плечи, сцепляя ноги за спиной. Он снова вернулся губами к шраму и повторил манёвр, вырывая еще один всхлип. Самообладание покинуло девушку. Она распадалась на части, пропуская в ладонях белые пряди волос. Тело уже не пропускало ток, оно стало электричеством, проводником для которого были касания. - Драко, - прошептала Гермиона, когда новые поцелуи и засосы оседали на изгибе плеча и шеи. Она ощущала, что еще немного и просто закончится. - Прости, - проговорил он, опаляя дыханием кожу. – Не мог удержаться. - Нет, я… - она прерывисто вздохнула. Ей было слишком хорошо, чтобы думать и говорить. Гермиона лишь поёрзала бёдрами, намекая на продолжение. Она безмолвно заглянула в серые глаза Малфоя. Растрёпанный, горячий и жаждущий её, настоящий, без всего напускного и искусственного, любимый ею. Эта мысль ударила в голову, как внезапная молния. Она охватила его лицо двумя руками и поцеловала. Ей было нужно больше, до края своей души быть ближе. Драко переместил её на стол, нежно усадив на край. Гермиона тут же бросилась к его поясу, лихорадочно расстёгивая ремень. Но тёплые мужские руки остановили её, охватывая и разводя ладони. Малфой припечатал их к столу, накрывая своими, и немного поддался вперёд. - Скажи мне, что не пожалеешь потом. Гермиона припала к его шее губами, буквально облизав. Её наградой стал приглушённый стон Драко. - Ни за что. В следующую секунду Малфой отстранился, отчего Гермионе захотелось завыть. Он присел напротив, охватывая её лодыжку и слегка приподнимая штанину брюк, принялся расстёгивать обувь. Молния легко поддалась. - У тебя красивые щиколотки, - его ладонь тут же охватила ногу, слегка поглаживая. Грейнджер не могла отвести взгляда, чувствуя, как внутри снова всё обрывается и тянет внизу живота. Она и представить не могла, что что-то настолько странное может так её взволновать. Это было настолько интимно… - Никогда не подумала бы, - взволнованным от дыхания голосом выдавила из себя Гермиона. - Зря. Я заметил в первый же день. Он так же просто избавил от обуви и вторую ногу. Грейнджер пыталась запечатлеть это ощущение, как фотокарточку. Драко держал её за лодыжку, но насколько уверенным и властным было это движение… Черт! Малфой привстал для поцелуя и принялся за её джинсы. Гермиона слегка приподнялась на руках, помогая стянуть с себя ткань. Она чувствовала себя странно, сидя на столе практически голой, в то время, как Драко был одет. Но это тянущее ощущение удовольствия и всепоглощающего трепета убило любой стыд и неловкость. Всё казалось правильным. Нижнее белье вместе с бюстгальтером так же покинули её тело, после чего Драко снова опустился вниз. Его рука мерила путь от щиколотки и вверх под колено, разводя ноги шире. Губы крались выше к бедру, останавливаясь для поцелуев, пока не подступили к влагалищу. Малфой придвинул её ближе, схватив за ягодицу. Грейнджер рефлекторно накрыла его руку своей, изнывая от ласки, ощущая мягкие покусывания около тазовых косточек. Но Драко не стал долго ждать, опустившись ниже и прильнув к клитору. Он задвигал языком, отчего Гермиона едва не лишилась чувств. Она и представить не могла, что… - Ох, - удовольствие прошивало насквозь. Затуманенным взглядом она смотрела на усмехающиеся серые глаза. Грейнджер уже была на пределе. И это только на один вечер. Она сама так сказала. На один вечер. И больше ничего. Малфой продолжал ласкать её, и Гермиона стремительно приближалась к оргазму, когда душа завыла от подступающей утраты. Не в силах держаться, она откинулась на спину, позволяя чувству полностью захватить контроль. Еще одно стимулирующее движение – Грейнджер выгнулась и перестала дышать, отдавшись неге и чувствуя расходящуюся по нервам волну. Когда она снова сделала вздох, то это был всхлип. Из глаз тихо полились слёзы. - Гермиона, - Малфой резко поднялся, нависая сверху и охватывая её лицо ладонями. – Что случилось? – Драко стирал слёзы, пока она беззвучно плакала и пыталась успокоиться, взяв себя в руки. – Гермиона, что с тобой? Я что-то сделал не… - Я просто… - Реветь во время секса – это будет её первым местом в топе худших провалов, когда она об этом подумает. Но сейчас ей было мучительно больно от того, как пиздецки хорошо. Она не совладала с таким количеством эмоций. Подавив очередной всхлип, она возвращала самообладание. – Я… Мне… очень хорошо. Ледяные глаза растаяли, в них кричало неподдельное беспокойство: - Тогда почему ты плачешь? Потому что это должен был быть просто секс, как максимум – сохраняющий взаимное уважение. А это было настоящим выворачиванием изнанки, с которым психика не справлялась, подталкивая к пропасти. - Я так сильно тебя люблю, Драко, - Гермиона скомкано водила пальцами по его кистям и черной рубашке, пытаясь ухватиться хоть за что-то. – Так сильно люблю… - Знаю, я знаю, - хаотично целуя лицо, он приподнял Грейнджер. Драко стёр последние слёзы и крепко обнял, Гермиона обхватила его руками, прижимаясь к груди. – Не плачь, я знаю… И она успокаивалась, понимая, что её далёкое и глубокое желание сбылось. Она упала и оказалась в безопасном и надёжном месте из объятий Малфоя. Они будут так стоять, пока очередной нежный поцелуй не вернёт их обратно и снова не повалит на постель. И оба будут знать, что только на один вечер. Один вечер, когда Малфой станет щедрым, а Гермиона откроет в себе жадность. Один вечер шепота и трепета, когда две души забыли про границы, любили, пили и ели друг друга до изнеможения, по кругу теряя рассудок. - Я бесконечно предан тебе. - Ты уничтожаешь меня. На следующее утро они разойдутся, разорвут касание, чтобы снова встретиться спустя долгое время, снова столкнуть две галактики, погибая и становясь цельными. Заострённые скорбью осколки впиваются больнее, но разве не кровью платят за кровь, разве эти двое не стерпели достаточно, чтобы не бояться? Всё начинается «на один вечер», в то время как будущее уносит вперёд, бросая в круговорот новых дней, решений и последствий – дальше от себя и от того, за что мы держимся. Личность приобретает и теряет в бесконечном стремлении духа, глотающего собственный хвост.