Между нами игра

— Повтори еще раз, пока я поднимаю с пола свою челюсть. — Кажется, мы с Керемом вместе, — повторяю я, сама пытаясь в это поверить. Я отодвигаю телефон от уха, рукой прикрывая динамик, чтобы заглушить громкий писк. Взяв со стола чашку с кофе, я присаживаюсь на кресло, улыбаясь, как настоящая идиотка. — Гамзе, я даже не знаю, как это произошло, честно. Он отвез меня утром на завтрак, а после съемок я поцеловала его в машине. Это было словно наваждение. — И как он в постели? — Любопытства у тебя не отнять, — смеюсь я, — Мы еще не спали. Я выставила его вчера за дверь. — Моя милая Мий, какой же глупой ты порой бываешь. Надо было брать все, что тебе дают. — Просто я посчитала, что это слишком быстро, — отпив кофе, я продолжаю, — Или я просто была слишком уставшей. Не знаю. Вчера в моей голове разразился целый ураган чувств и эмоций. А еще вопрос: почему сейчас? — Значит так было нужно…- слышу слегка различимую горечь в ее словах. Меня так просто не проведешь. — Я чего-то не знаю, Гамзе? — подталкиваю ее я. — Я желаю тебе счастья, сестренка. Ты права, я должна признаться. Руки холодеют, сильнее обхватывая чашку. — Мы с Керемом общаемся, — выдавливает она спустя минуту, — Но нет, это не то, что ты думаешь. Просто после того, как он провел весь день с Мави и тобой, я подумала, что должна помочь вам сдвинуться с этой мертвой точки. Я нашла его номер телефона и написала ему. Он без ума от тебя, Мий. Он сказал мне, что будет ждать, сколько потребуется, что уважает твои границы. — Продолжай. — После нашего девичника я написала ему, что ты готова к большему. Чтобы он попробовал снова. И теперь ты мне рассказываешь, как провела вчерашний день, и я слышу улыбку в твоем голосе. Я лишь хотела помочь. Голос сестры прерывает детский плач, который я слышу в трубке. — Кажется, Мави решила закончить наш разговор на самом интересном месте. Я побегу, Мий. Жду от тебя новостей и твоего скорого приезда. Устроим ужин. Ты позовешь Керема. И это не обсуждается, ясно? — Я не знаю, чего я хочу больше: убить тебя или боготворить. Я подумаю об этом до приезда. Об ужине тоже подумаю, — из меня вырывается нервный смех, — Гамзе, ты точно моя личная сваха. Я даже не смогу на тебя злиться. — Вот и славно! До встречи. Целую. А ты иди и целуй своего парня. — Целую. Пока-пока. Я откладываю телефон, выпивая остатки из кружки. Тепло разливается по груди, и я даже не знаю, виной ли тому горячий напиток. До начала съемок у меня еще пару часов, и я начинаю рассуждать, как лучше их провести: наедине с собой, или в компании Керема. Все вопросы закрылись. Гамзе — мой личный ангел-хранитель и одновременно прислужник ада. Концентрируюсь на своих эмоциях: у меня все хорошо. Я…счастлива? Как же давно я не ощущала этого прекрасного чувства — влюбленности. Чувствую себя пьяной и на все готовой. Хочется быть с ним каждую секунду: узнавать, любоваться, целовать. Сердце бьется чуть быстрее обычного только от одной мысли о нем. И я наслаждаюсь этими ощущениями, погрузившись в них с головой. Я подхожу к зеркалу, рассматривая себя: рассыпавшиеся локоны спадают на плечи, порозовевшие естественным путем щеки, и огромный халат, прикрывающий мои голые ноги. Под халатом лишь нижнее белье, одно из моих любимых. Хорошо, что я решила взять его с собой в командировку. Недолго думая, я решаюсь пойти к нему. Прямо в таком виде. Почему бы и нет? Крадущимися шагами я приближаюсь к двери его номера, и прислушиваюсь. За дверью — абсолютная тишина. Тихо стучу. Дверь открывается не сразу. Глаза Керема одобрительно смотрят на меня, и в них загорается огонек. — Доброе утро, Хандемий. Я совру, если скажу, что не чувствую порхание бабочек в моем животе. — Привет, — кратко отвечаю я, — Могу я войти? Он отступает в сторону, пропуская меня внутрь. В отличии от меня, на нем уже свободная футболка и джинсы. Слишком много преград. Я слегка зависаю, рассматривая россыпь надутых вен на его предплечьях, и после прохожу вперед, сразу направляясь к креслу. В моих мыслях я сексуально закидываю ногу на ногу, слегка оголив колено. Керем же прячет усмешку за широкой ладонью. Наверное, я выгляжу нелепо. — Чем ты занимался, пока я не пришла? — произношу я, все же оставив обнаженную ногу на виду. Бюрсин, к моему удивлению, не садится, а ложится на кровать, поближе к изголовью, чтобы быть в полусидячем положении. Кровать снова со скрипом прогибается под тяжестью его тела. Он скрещивает руки на груди, подтягивая одну ногу к себе. — Сидел на том самом кресле, — он указывает пальцем на место подо мной. — Просто сидел? — я поглаживаю оставшийся свободный край сиденья кресла, как бы проверяя, осталось ли тепло его тела. — Зависал в твиттере. Нашел твой аккаунт, и не мог остановиться, — признается он. — И что же там интересного? Осмелев, я встаю с кресла, и движусь в его сторону. — У тебя очень интересные мысли. Иногда так хочется заглянуть в твою голову, и узнать, что ты думаешь, но мне не удается это сделать. Приходится искать помощь извне. — Могу я? — проведя рукой по одеялу, я стучу по месту, куда собираюсь примоститься. — Ты можешь делать все, что захочешь, — отвечает он, и я гадаю, был ли в этом заложен какой-то пошлый подтекст. Я сажусь также, как и он, у изголовья, оставляя между нами расстояние вытянутой руки. Его запах окутывает меня. Даже здесь, вдалеке от дома, он пахнет также прекрасно. Я морщу носом, втягивая аромат поглубже. Любопытство берет верх: — Что за парфюм ты используешь? — Это мыло, которое присылает мне в посылках моя сестра. Оно с ароматом цитруса и мяты. Я всегда думал, что это странное сочетание, но привык к нему. Запах ассоциируется у меня с моментом, когда я приезжал гостить к сестре. У нее чудный дом. Рассказывая мне об этом с особой нежностью в голосе, Керем расслабляется, и берет меня за руку, подползая ближе. Теперь между нами и яблоку негде упасть. — У тебя такой милый нос, когда ты принюхиваешься. Выглядишь, как ребенок, — продолжает он. — Самый странный комплимент, который мне довелось слышать. Кстати, на счет сестер. Моя ждет нас на ужин после нашего возвращения домой. — Я с радостью приму приглашение. Очень хочу увидеться с ней. Я решаю умолчать о том, что знаю о их общении. Я сжимаю его руку в ответ, но он убирает ее, и начинает вести кончиками пальцев по плечу вверх, задевая чувствительные точки: ключицу, шею, скулы. Хочется замурчать от удовольствия. Притягиваю ноги к животу, и халат снова проделывает фокус, спадая с колен. Глаза Керема сразу падают вниз. — Помимо сестры на ужине будет присутствовать ее муж — Джанер, и конечно же, Мави. Я думаю, она будет рада тебя увидеть вновь. Ты ей понравился. — Твоя кожа как шелк, — резко меняя тему, он перемещает свою руку с лица на мою щиколотку, и снова проводит, едва касаясь, вверх, не задерживаясь на коленке, а сразу поднимаясь выше, к бедрам. Я прикрываю глаза от наслаждения. Его ладони слегка шершавые и грубые от мозолей, но меня это не смущает. — Зачем ты пришла ко мне в одном лишь халате? Решила соблазнить? — Я…Нет. Просто захотела тебя увидеть, а надевать одежду было лень, — лгу я. — Так сильно хотела? — он надавливает на ногу, и перемещает руку на внутреннюю часть бедра. Я слегка развожу ноги из-за давления. — Да, — почти писком выдаю я. От напряжения между нами искрит, как от статического электричества. Свободной рукой Керем отодвигает плечо халата, оголив мое плечо. Лямка черного бюстгальтера выделяется на моей коже, и он спускает и ее. Я почти не дышу. Наклоняя голову, он прижимается губами к моему плечу и смеется. От поцелуя все тело вибрирует. Окидываю взглядом гостиничный номер: он залит солнечным светом, и от яркости начинает рябить в глазах. Мне хочется остаться здесь, и никогда не возвращаться в свой. — Знаешь, чем пахнешь ты? Его вопросы отвлекают, но я вступаю в эту игру. В итоге сил хватает лишь на вопросительное мычание. Его губы отрываются от моей ключицы, и я слегка надуваю губы в знак недовольства. — Океаном. Солнцем. И шоколадом. — Странное сочетание, — все же выдавливаю я. — А по мне, так самое лучшее. Я поднимаю глаза, и неотрывно смотрю на его губы, моля о поцелуе. Моля о большем. И почему я выгнала его вчера? — О чем ты думаешь? — спрашиваю я. — О том, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас. Поцеловать. Повалить на спину, скинув этот несчастный халат на пол. Услышать твой стон, — его рука поглаживает внутреннюю сторону бедер, то подходя к краю нижнего белья, то удаляясь от нее, — Как я прижму тебя спиной к этому самому матрасу, он заскрипит, и сделаю так, что ты попросишь отгул от съемок на сегодняшний день. Я судорожно всхлипываю, ярко представляя все то, что он описывает. Мое белье давно намокло. Я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него. — Зачем думать об этом, если можно сделать? — Я решил сменить тактику игры, Хандемий. Вчера ты отправила меня в свой номер, и я долго не мог уснуть, пытаясь успокоиться. Мне понадобилась разрядка, чтобы хоть как-то прийти в себя. Краска приливает к моим щекам еще сильнее, и я чувствую жар. Он удовлетворял себя вчера, думая обо мне. Интересно, делал ли он это раньше? После нашего первого поцелуя? Как это делала я. — Поэтому, — продолжает он, — Я хочу, чтобы ты умоляла меня. И чтобы я тебе поверил. — Я хочу тебя, — хриплю я, целуя его в краешек губ. — Нет-нет, маленькая Мий, — я таю от этого обращения ко мне, — Не сегодня. Он убирает руку с моей ноги, и я решаю взять все в свои руки. Резко перекидываю через него ногу, оказываясь сидя на его бедрах. Я цепляю его за волосы на макушке, и подвожу лицо в дюйме от своего. Бедром чувствую его твердый член сквозь ткань джинс и радуюсь. Мое эго не задето. Он сам на пределе, но держится, чтобы позлить меня. — Тебе не понравится эта игра, Керем Бюрсин. Умолять в итоге будешь ты, — шепчу ему в губы. Его руки ложатся на мою талию, прижимая к себе, и мне почти больно. Осмелев, облизываю его нижнюю губу, слегка закусывая, и он раскрывает рот, чтобы поцеловать меня. Сдается. Это не ленивый и не медленный поцелуй. Сначала мы ловим дыхание друг друга, после чего давление губ переходит в скольжение языков. Грубо, рвано, расковано. Я отрываюсь от него первой. — Считай это спойлером. — Ненавижу спойлеры, — чуть ли не с рыком отвечает он. Я кладу свои руки на его твердые мышцы груди, создавая между нами расстояние. Нужно остановиться. — Я зайду за тобой через час. Выезжаем на съемки вместе, — выдыхает он. Это не вопрос, поэтому я киваю и слажу с него. Тело ноет, предательски выпрашивая о разрядке. Я запахиваю халат потуже, затягивая пояс. — Тогда, до встречи? — робко спрашиваю я, стараясь не скользить взглядом по выпуклости на его штанах. Встав с кровати, он провожает меня до двери, оставив на щеке легкий поцелуй. Пока я тянусь к ручке двери, он шепчет мне на ухо: — Обещай не кончать без меня. Мои ноги почти подкашиваются. — Сможешь ли ты обещать того же? — Мы следуем одним правилам. Поверь, ожидание будет того стоить. Глупо кивнув, я все же убегаю в свой номер, тяжело выдохнув из груди весь воздух. Я сойду с ума. Нет. Мы сойдем с ума вместе. Весь час я посвящаю повторению текста на сегодняшний день. Сначала у нас будут съемки в одном из кафе Анталии, а потом в ресторане с панорамным видом на море. Керем заходит за мной ровно через час, словно по таймеру (я тоже успела засечь время), и мы направляемся на первую локацию. Как обычно, время на съемках пролетает незаметно. Нам осталось снять последнюю сцену: как мы вдвоем сидим в ресторане. Всего одна реплика. Наши партнеры на сегодня уже покинули площадку, «отстрелявшись». На мне белое платье с голым плечом, а вторую руку окутывает рукав. Талия оголена, и я поправляю верх, одергивая его вниз. На Кереме голубая рубашка, которая оттеняет оттенок его глаз, делая их синими. Цвет морской волны. Во мне просыпается озорство, и я достаю из сумочки свой телефон. У нас есть всего три минуты. — Иди ко мне, сделаем снимок на память, — зову я Керема. Он уже сел напротив, поэтому снова встает, и пересаживается на стул рядом. Закат оттеняет наши лица, и кожа кажется золотистой. Я выставляю руку вперед, и нажимаю на кнопку. — Сыыыр, — произносит Керем, и я взрываюсь смехом, успев заснять пару приличных кадров. — Надеюсь, там что-нибудь получится, — говорю я, пряча телефон. — Готовность номер один! — командует Алтан, и мы рассаживаемся на свои позиции. — Скинешь мне все до единой. И еще одну свою личную. — Ты просишь меня об интимных фотографиях? — отшучиваюсь я. — А я ведь этого не говорил. — Тишина на площадке! — кричит кто-то, и мы замолкаем, давясь смехом, — Камера! Мотор! — трещит кадр, и мы снова возвращаемся к своим персонажам. Камера стоит за моими плечами, снимая Бюрсина. — Что ж, Эда Йылдыз… — я подергиваю плечами, вопросительно взглядывая, отвечая на его прекрасную улыбку, — Получилось! — Получилось, Серкан Болат, — отвечаю я. — Снято! Теперь с другой стороны, и отпускаем вас. Камеры передвигают за спину Керема, чтобы заснять мое лицо. Мы повторяем реплику еще раз, и вокруг раздаются хлопки, как обычно это бывает после окончания очередного съемочного дня. Нас отпускают на отдых, пожелав спокойной ночи. Завтра нас ждут вечерние съемки, перетекающие в ночь, поэтому нужно хорошенько выспаться днем. Пока мы едем с Керемом в гостиницу, я скидываю ему фотки, и присылаю одну личную: на ней я лежу на диване дома, а на мне лежит Ниебла. Я улыбаюсь, вспоминая своих питомцев. Они сейчас в гостинице для животных, так как Гамзе не смогла бы присматривать за ними так долго. — Керем, а с кем ты оставил Гектора? — интересуюсь я. Не открывая глаз от дороги, он отвечает: — С Гюнфер. Она обожает его, а сама заводить собаку не хочет. Боится, что не сможет уделить ей должного внимания. Он в надежных руках. — А я оставила своих в гостинице для животных. Я уже пользовалась их услугами несколько раз, и мне все нравится. Мне присылают каждодневный отчет о их состоянии. — Удобно. Если бы у меня было три здоровенные собаки, я бы подумал о том же варианте. Листаю фотографии и выбираю одну, которая мне понравилась: Керем и я улыбаемся, глаза горят. Я слегка обрабатываю кадр, подбирая фильтр. — Я скинула тебе фотки. Хочу выложить в инстаграм одну. Ты не против? — Конечно нет. Я тоже выложу, как только зайду в номер. — Ты их даже не видел. Вдруг ты там не получился? — Там есть ты. А ты всегда прекрасна, — он все же мимолетно отводит взгляд с дороги на меня, хищно улыбнувшись, — И свою фотку выслала? — Да. Хочешь поставить ее на обои телефона? — снова провоцирую я. — Так и сделаю. Допросишься. — Напоминаю, что я тебя не боюсь. Он убирает одну руку с руля и перекладывает мне на бедро, обхватывая ногу. Сжимая. — Я знаю. Я не убираю его руку, утопая в мурашках. Подходя к дверям наших номеров, я мнусь. Не знаю, что делать дальше. Жду действий от него. — Увидимся завтра? — предлагает он. — Да, — соглашаюсь я. Я не сдамся первой. Когда он начинает открывать дверь своего номера, я все же окликаю его: — Керем! — Да? — вопросительный взгляд падает на меня. — Может, посмотрим кино вместе? — А потом это перетечет в «нечто большее»? — Нет. Только если ты не попросишь, — ухмыляюсь я. — Просить будешь ты, забыла? Если ничего не будет, то я откажусь. Я недоуменно смотрю на него, но он взрывается смехом, взлохмачивая волосы рукой. — Я шучу, Мий. Давай у тебя, через 20 минут. Чтобы скрип кровати не мешал. Мне нужно принять душ, и думаю, что тебе тоже. Чур фильм выбираю я. — Хорошо. Я оставлю дверь открытой. — Дверь в ванную, надеюсь, тоже? — все еще пуская сальные шуточки, он прячется за дверью своего номера. Я тоже смеюсь, и захлопываю дверь в свой номер. Смыв с себя сегодняшний день, я быстро просушиваю волосы феном. Выбор в одежде для безопасного просмотра фильма падает на пижаму с короткими шортами лилового цвета. Я выхожу из ванной комнаты, и натыкаюсь на Керема, который уже по-хозяйски расположился на моей кровати, выбрав правую сторону. — Милая пижама, — с улыбкой произносит он. — Спасибо. Твоя тоже. На нем серые пижамные штаны и майка, открывающая вид на развитые мышцы плеч. Ноги босые, и я задерживаю на них взгляд. Даже они идеальны. — Какое кино мы будем смотреть? — Я думаю на счет Пятидесяти оттенков серого. — Ты шутишь? — я забираюсь с ногами, пристраиваясь рядом с ним. Пледом укрываю свои голые ноги, а подушку подкладываю под спину, чтобы было мягче. — Да. Давай посмотрим Интерстеллар. Видела его раньше? — Нет, но очень хотела посмотреть. — Отлично. Тогда включаю, — он нажимает какие-то кнопки на пульте, и небольшой плазменный телевизор на стене напротив оживает. — Подожди! Я же хотела выложить фотографию в инстаграм, — прерываю его я, и жестом прошу поставить фильм на паузу. — А я уже выставил, — хвастается он. — И когда ты успел? — спрашиваю я, а сама беру телефон с прикроватной тумбочки и захожу в его профиль, чтобы посмотреть какую фотографию он выбрал. Но удивленно ахаю, поняв, что это не те фотографии, что высылала ему я. Кадр сделан сбоку, пока я держала телефон в руках. Нас кто-то подснял, а я даже не успела этого заметить. Фотография просто прекрасна, но я решаюсь выложить ту, что выбрала я. Пусть будет «за кадром», и «в объективе». — Кто нас заснял? — Чичек. Она действительно все успевает. Я заметил ее краем глаза, и попросил выслать фотографию мне. — В тайне от меня? — Я не хотел тебя расстраивать. — Скинь ее мне. На память, — прошу я. Я смотрю на подпись под фото: «Скажи СЫЫЫР ;)», и отметка двух аккаунтов: моего и сериала. В скобках информация о трейлере к серии. Выложив свой вариант фотографии, я подписываю ее простыми смайликами с сыром, и откладываю телефон, откидываясь обратно на подушку. Керем молча нажимает плей, и фильм продолжается. Проходит от силы пять минут, и я решаюсь лечь в более удобную позу — на его плечо. Бюрсин не против, даже наоборот, сгребает меня в объятья одной рукой, очерчивая пальцами круги на моем плече. Я расслабляюсь, погружаясь в кино. В какой-то момент я думала, что просмотр действительно не закончится ничем хорошим, но мы просто лежим, обнявшись, и я плавно качаюсь на его груди, которая взымается под каждым вздохом. Душераздирающая музыка Ханса Циммера убаюкивает. Просыпаюсь от невероятной жары, словно меня окунули в адский котел. Приоткрыв один глаз, я пытаюсь сдернуть с себя одеяло, но понимаю, что оно слишком тяжелое. Это вовсе не одеяло. Руки Керема прижимают меня к себе, образуя кокон. Я должна испугаться, но события вчерашнего вечера вихрем проносятся в голове: кажется, мы уснули за просмотром фильма. Невинные, ленивые поцелуи в середине фильма, которые не завели нас за грань. Смотрю на спящего человека напротив: умиротворенное дыхание, разглаженные морщинки на лбу, взлохмаченные волосы. Лучи проникают сквозь плотные шторы, проводя дорожку по его щеке, но он не просыпается. Я вновь закрываю глаза, отдавшись Морфею. Мне нужно выспаться, чтобы пережить этот день.