Шуханская пленница

      Алине снился сон, в котором жаркое солнце опаляло ее лицо, когда она бегала по зеленным лугам расставив обе руки широко-широко, чтоб лепестки крошечных васильков скользили по кончикам ее пальцев. Разнотравье щекотало голые лодыжки и легкое, хлопковое платице ходило по ветру, как те паруса из сказок, которые читал ее отец на ночь перед сном. В ее снах мать пекла лепешки и Алина обжигала пальцы пытаясь украсть их прямо со сковородки. Боли, как таковой, она, конечно, не чувствовала - это ведь был всего лишь сон. Но было даже приятно на мгновенье оказаться в месте, где самой ужасной вещью были дети, которым не нравились ее глаза. И почему она так сильно убивалась из-за такого пустяка? Лила слезы ночи на пролет, отказывалась есть и страдала так, словно следующий день никогда не должен был наступить. Да, когда-то она была лишь невинным ребенком, не представляющем, что такое настоящие страдания. Хотелось бы ей знать, что произойдет в будущем, если не для его предотвращения, то хотя бы для того чтобы не тратить время на подобные пустяки и наслаждаться временем со своими родителями.       Алина никогда не забывала свою прошлую жизнь, как бы из нее ее не пытались выбить, выжечь или выпытать. Даже после изнурительных дней, после нескончаемых тренировок и экспериментов, она находила в себе силы думать о них и о своей прошлой жизни. Не столько из сентиментальности, сколько из подпитки для своей праведной ярости. Дело было в том, что сломаться было до непостижимого легко. Когда она была сломанной и податливой с ней лучше обращались, не били без надобности, когда она хорошо выполняла свою работу даже хвалили. Было так соблазнительно быть послушной, не сопротивляться свету, давать им его когда они хотели. Хватало и укола булавки, чтобы солнечные лучи рассеивались с кончиков ее пальцев. Люди в белых халатах были так счастливы, так счастливы! Они кормили ее вкусной едой, позволяли спать с подушкой и одеялом и так мягко разговаривали. Но после таких мгновений блаженства приходили страшные кошмары - ее отец, ее любимый папа - самый сильный человек на свете! Рыдал, в голос, навзрыд, из его перерезанного горла текло море крови, и все никак не останавливалось. Он плакал, потому что она сдалась людям, с такими же, как у нее глазами. Эти люди убили маму.       После таких снов, она не отдавала людям в белых халатах свет, больше не слушалась приказов, пока ее не изобьют в кровь. Иногда ей казалось, что ее страдания лишены смысла, потому что и люди в форме, и люди в белых халатах всегда получали, то чего хотели. Правда, теперь в погоне за светом, им приходилось кромсать в мясо ее руки, а она вбирала его до тех пор, пока хватало сил.       Это все не напрасно, это все ради мамы и папы.       Напоминал тоненький голосок, на языке, на котором раньше разговаривали обижавшие ее дети, на котором очень хорошо говорил ее отец. Она совсем позабыла этот язык, но смутно понимала, что тихий, нежный голос принадлежал ей. Когда-то она могла болтать без умолку, теперь-же единственные, редкие звуки, которые срываются из глубин ее глотки это крики и яростное рычание. Она прекрасно понимает язык на котором здесь говорят, но редко им пользуется, а язык ее отца кажется канул в небытие. - Посмотри на меня Алина, ты должна бежать и никогда не оглядываться, ты слышишь меня? Беги до тех пор, пока не найдешь безопасное место. Пообещай мне, что будешь в безопасности.       Последние слова ее матери навсегда отпечатались в голове сначала перемазанной сажей, десятилетней девочки, которая должна была бежать в страшную темноту леса, а теперь уже семнадцатилетней девушки, которая стремилась выполнить обещание данное матери и найти безопасность. Но казалось, после того, как люди с такими же, как у нее глазами спалили ее деревню и привезли сюда, "безопасность" стала несбыточной легендой. Той сказкой, которую когда-то рассказывал отец перед сном.