планы на это лето

Пак Чонсон разлепляет глаза. В его обшарпанной однушке, на которую кое-как хватает денег с оклада обычного бариста, холодно даже летом. С родителями он не общается уже второй год из-за, до банального глупой, ссоры, подростковое упрямство со временем сошло на нет, но написать что-то было уже просто страшно. За окном как обычно кто-то ругается, плачет и решает свои пьяные вопросы. Джей так устал. На часах мигает неоновым зеленым 5:03. Парень громко вздыхает и падает обратно на подушку — будильник прозвенит только через 2 часа и 2 минуты ровно. Солнце уже подбирается по стенам с пожелтевшими обоями, забирается по полкам с книгами, альбомами любимых исполнителей, перебирается на шкаф. Маленькие частички пыли крутятся и сверкают, танцуют и пляшут в солнечном свете. Машины гудят и шумят, спешат в недра города. Сон с каждой секундой улетучивался и распадался на атомы, растворялся в воздухе. Чонсон открыл глаза, они болели и слезились, спать хотелось жутко, но вот засыпаться обратно мозг не планировал. Только слал какие-то абстрактные, странные и непонятные мысли. Стало душно, липко и нечем дышать. Джей резко злобно скинул с себя одеяло и сел в кровати. Потер ладошками лицо и уставился в одну точку. — Дабл фак, — Чонсон поднялся и поплелся на кухню, злобно пить воду, проклинать работу и всех, кто в 7:56 придет и будет просить кофе, когда они открываются с 8. А Чонсон даже не успел открыть молоко. Он пришел минуту назад. До работы от его квартирки добираться добрых сорок минут, двадцать три из которых на метро, а остальное время уйдет на то, чтобы от метро добежать до кофейни. Джей медленно собирается, натягивает свои штаны в мелкую клетку и черную гигантскую футболку, которая пропахла кофе. Проверяет бейджик в сумке, ключи и пакетики чая. Надевает наушники и полностью забивает на то, что на голове какой-то непонятный взрыв на макаронной фабрике. Так всегда говорила его бабушка. Она много чего говорила, Чонсон часто вспоминал ее фразочки и улыбался слегка уголками губ. Дверь подъезда с грохотом закрывается. Джей как обычно подумал, что она обязательно когда-нибудь его прибьет. Автобус уже открыл свои двери и люди гурьбой повалили из него и в него. Придется побегать. Двери закрываются прямиком за спиной Пака, людей как килек в металлической банке и так потно, душно, что кажется что все коптятся в томатном соусе на медленном огне. В наушниках инди, мелодичный спокойный голос уносит в другую вселенную, немного поднимает настроение.

«Никого не осталось кроме тебя, меня Мы устроились там, где у неба есть край, где сны поют»

В метро тоже ужасно многолюдно, хочется домой, хочется в постель и лежать, лежать, лежать. Линзы немного щиплют глаза, из-за чего хочется спать еще сильнее. Вагон метро монотонно качается, уносит в пустоту, несётся будто сквозь пространство и время. И в этой сонной пелене, сознание, уставшее от сотен переработок, замен и бесконечной варки кофе, закручивается, делает петлю, затуманивает зрение и дереализация незаметно подкрадывается. Но вот уже станция и вот двери открываются, выпускают уставших людей на платформу и они бегут по своим людским делам. Работать свои людские работы, самые разные. Эскалатор, магическая живая лестница, уносит всех высоко вверх из глубин земли на поверхность, к голубому чистому небу и еще холодному утреннему ветру. Чонсон выходит из метро и устремляется во дворы, в кофейню. Солнце уже пытается своими только проснувшимися лучиками испепелить всех бедолаг. А господин Пак Чонсон еще и весь в черном. (Будь проклят основатель, решивший, что униформа должна быть чисто черной) Кофейня, что удивительно, не сгорела за ночь и ее не утащили, все так же стоит и ждет своих любимых бариста. Джей включает свет, и переключает инди из наушников на колонку, включает кофемашину, печку и открывает смену. Сегодня он даже рано, на часах 7:35. Неужели сегодня получится отстроить эспрессо до прихода утренней толпы за флэт уайтами. Достает свою пеструю кружку, маленькую кружечку для эспрессо и весы. Первое эспрессо на вкус, как обычно, как смерть. Но уже через пару минут, уменьшения помола и еще некоторых манипуляций, соотношение вкуса и выхода идеально. В принципе, совершенно неудивительно, Пак Чонсон варил лучший кофе в округе. — Здравствуйте, а кофе можно? — Джей дергается от неожиданности, смотрит на время. Без восемнадцати минут восемь. — Простите, мы с восьми, — самым вежливым голосом сообщает Чонсон, разворачиваясь, полностью уверенный, что там гость. — Боже, Шим, напугал. Джейк разразился хохотом на весь зал и убежал в подсобку переодеваться, пока в него не запустили холдером. — Круассаны поставь, — кричит Джей через зал, темперуя параллельно таблетку. Спустя пятнадцать минут они на пару сделали все открытие и спокойно наслаждались бесплатным кофеём. — Не понимаю, как ты можешь пить американо. Он кошмаро-мерзкий, — Джеюн похлебывает свой капуч. — Ох, богиня, я так люблю, когда ты отстраиваешь эспрессо. Самый лучший кофан, который я пил, я серьезно! Я твой фанат номер один. Джей смеется уставше. — С моим эспрессо и американо самый лучший, — Чонсон улыбнулся уголками гуд, слегка приподняв брови и многозначительно покачал головой, соглашаясь сам с собой. Джейк закатил глаза и цокнул. А возле кассы уже началось шевеление и он моментально переключился на бодрое: «С добрым утречком! Что для вас сегодня сделать?» Первые пару часов самые сложные, тягомотные и выматывающие — непрерывные потоки людей. Даже присесть времени нет. К одиннадцати людей становится меньше, можно отвлечься на соц. сети, почитать рабочую конфу, где Нишимура снова кидает странные тиктоки, а Сонхун отчитывает его за плохое закрытие. В час снова толпа — начался обед. Одни и те же вопросы, заученные ответы и кофе рекой, взбитое молоко и латте-арт. Джейк уходит к пяти, а Чонсон спокойно начинает закрываться - помыть резинки, питчеры, протереть кофемашину. Поставить стаканчики, проверить списанку, переклеить маркировки и ещё куча разной работы. — Простите, — Джей моментально разгибается от холодильника и быстренько идет к кассе, параллельно убирая маркиратор. — Здравствуйте! — самым дружелюбным голосом говорит Джей. И видит перед собой паренька, чуть младше, с большущей папкой на плече — тут во дворах художественная школа. — Что я могу для вас сделать? И улыбается, как обычно, так улыбаются все бариста. Парень немного обомлел и забыл, что хотел заказать. Его глаза немного в панике забегали по меню, пухленькие щечки — Джей отметил в голове, что они очень милые — слегка порозовели. — Можно, пожалуйста, американо со сливками 0,4, оплата по карте, — парень как будто рэп зачитал. Но Чонсон был готов его расцеловать за такой заказ, искренне. Он и размер назвал и напиток, еще и способ оплаты сразу — ангел во плоти, не иначе. — Конечно, с радостью, — Джей засветился изнутри. — Вы можете оплачивать, заказ будет скоро готов. Пак Чонсон в эту минуту подумал, что обязан сделать самый лучший американо для этого милого гостя. Почему? Он сам не знал. — Американо готов, — самым ласковым голосом объявил Джей, ставя стаканчик в зоне выдачи. — Большое вам спасибо, — парень неловко поклонился и схватился за стаканчик до того, как Чонсон убрал руку, из-за чего они соприкоснулись пальцами. Холод его рук обжигал, но был очень приятный. Ко всему прочему, они были просто невероятно мягкими, что нельзя было сказать про руки Джея — все в ссадинах, ожогах и мелких ранках. Такова уж работа бариста. — Хорошего вам дня, — Джей улыбнулся так, как не улыбался ни одному гостю и ему стало неловко, уши загорелись. Но в ответ он услышал такой же ответ и увидел, что у паренька улыбка еще более светлая. Чарующая, слепящая. Будто бы уже зашедшее солнце показалось из-за горизонта. И эти ямочки на щеках. После этого Чонсон закрывался такой радостный, счастливый, как будто завтра ему не нужно просыпаться на смену и не варить кофе еще 13 часов. Он не заметил, как все замыл, сдал смену и закрыл дверь. Не заметил, как добрался до метро, как вечерний холодный воздух освежал разгоряченную кожу. И как добрался до дома тоже не заметил. Этой ночью Чонсон почему-то совсем не мог заснуть, он все думал и думал, все удивлялся, что такие светлые люди существуют. В глазах того парня разливался космос, светились звезды. А может завтра он его тоже увидит? Закрутившись в мириадах мыслей, Джей провалился в сон. Самый расслабляющий и успокаивающий. И он проснулся самым отдохнувшим, с самым хорошим настроением. Казалось, эта смена будет самой лучшей. Пак неторопливо собрался и отправился на работу, по своему обычному расписанию.

«Дальше лететь За малиновым солнцем Пока не вернется ночь За малиновым солнцем Подождёшь со мной Пока не вернется ночь?»

Сону как обычно сделал все открытие к приходу Джея и сидел пил чай, листая тиктоки Рики в рабочей конфе. — Доброе утро, — Сону поднял голову с кружкой у верхней губы. Пару раз закивал, отпил чай. — Утречка, — проговорил он, съежился и высунул язык, потому что чая хлебнул еще температуры кипятка. Чонсон рассмеялся звонко. И Ким испуганно посмотрел на него, такое случалось, целое никогда. Пока Джей ушел в подсобку, Сону настрачивал сотое сообщение Сонхуну, о том, что Чонсон-хёна подменили или он сошел с ума. А вдруг он его прибьет случайно! Сонхун только отправлял смеющийся до слез смайлик. И Ким ответил, что он ему совсем не помогает. На что получил еще один смайлик. — Пошел нафик блин, — Сону закатил глаза и выключил телефон. Уже через пару минут пошел поток. И уже было не до телефона. Усталость немного поставила Джея на место, но настроение все равно было слишком хорошим. Он обсуждал с постоянниками какие-то будничные проблемы. Много смеялся. А Сону писал Сонхуну: «Хен, он даже ни разу за смену не сказал, что хочет подохнуть. Я отвечаю, его подменили где-то или по башке ударили, мозги промыли». Смена была самой обычной, все те же постоянники, все тот же кофе. И Джей не заметил, что за ним уже как час наблюдают из уголка, который за баром был слепой точкой. Сону пихает его в бок, хихикает. Джей вопросительно смотрит. — Ты знаешь, нет ни одного человека в районе, кто не был бы твоим фанатом, — Сону хохочет, говорит шепотом, и слегка машет в сторону того закуточка. В уголке сидит вчерашний парень с американо, он увлеченно что-то рисует в своем скетчбуке. И.... совершенно не смотрит в сторону бара. У Джея глаза светятся. Берет кружечку чистую, белую и делает американо. Крема на поверхности воды невероятные, завораживающие. Сону хмыкает, утыкается в телефон. А Чонсон самой уверенной походкой относит кружечку на столик в углу. Парень сначала даже не заметил. Обе странички были в просто невероятных рисунках. Джей сначала не рассмотрел, но потом до него дошло что там целый разворот с ним. Ему показалось, что он даже в реальности не такой красивый. Художник вздрогнул и испуганно поднял голову, инстинктивно закрывая скетчбук. — Ох, простите, — Джей аккуратно поставил кружку. — Я не хотел вас пугать. — Н-но, я не заказывал, — парень немного заикнулся из-за испуга. — За счёт заведения, — Джей улыбнулся самой яркой своей улыбкой и развернулся на пятках, убегая обратно за бар. Сону перевешивался через кассу и наблюдал за всей ситуацией, пока Чонсон не надавил ладошкой ему на лоб и не вернул обратно. — Влюбиился, — протянул Ким, заговорчески улыбаясь. Пак хмыкнул и ничего не ответил.