Я - Рэкхем Д. Энн, дрожи Мир!

      — Здесь ошиваются все охранники Импел Даун что ли? — тихо шепчу я, выглядывая из-за ствола ели. Почти весь периметр был заполнен работниками тюрьмы.       — А что ты ожидала, это неприступная тюрьма, а не дешевый ночной клуб, — так же тихо отвечает Лёва. Я смотрю на него, он на меня и в его глазах вспыхивает ужас — знает, о чём я думаю.       — Лёвочка, я приказываю… — ласково протягиваю я, делая драматичную паузу. — Ты должен отвлечь их, — его лицо вытянулось в немом вопросе «как?». — Что-нибудь про кота в сапогах знаешь?       — Откуда мне знать ваши человеческие штучки? И сапоги я надевать не стану! — возмутился мелкий. Я недовольно вздохнула.       — Подходишь к солдатам и любыми способами перетягиваешь их внимание на себя. Хоть джигу станцуй, главное результат, — животное запротестовало.       — Это получается я приманка! — зло прошипел мой фамильяр. Не кот, а змея настоящая!       — Да не волнуйся, в тебя же не будут стрелять…наверное? — ну по сути не должны, может они вообще в обществе зоозащитников состоят. В этом мире все возможно, я больше ничего не отрицаю. Острова на которых идет дождь из молний — есть, острова на которых живут динозавры — есть, небесные острова тоже есть, так почему бы не быть дозорным защитниками прав братьев наших меньших.       — Ни за что! — громко крикнул кот, и на нас обратили внимание. Прошу заметить, не только стражники и солдаты, но еще и голодные волки, снующие туда-сюда!       — Твою мать, Лева! Почему я не назвала тебя Азраэль — глупый кот! — удирая со всех ног от преследователей сетовала я. Кот, сидящий у меня на руках, матюгнулся. — Выберемся, я твоей дрессировкой займусь!       Безумный вой хищников пробудил во мне марафонца. Волки сто процентов непривитые, если меня укусят, точно заражусь бешенством. Лестница, где же лестница?! Минуя очередную группу солдат, которые бросались за мной в погоню, я хаотично оглядывала местность. Самое большое скопление солдат должно быть у двери. Волки, все еще гнавшиеся за мной, никак не хотели отставать. Когда впереди показались огромные двери, я уже обрадовалась, но они были закрыты. Если так, то придется выбивать их. Покрыв руки волей вооружения, я неслась на деревянное сооружение. Волки позади громко и задорно выли, предвкушая отличную трапезу, уверенные в том, что загнали меня в тупик. Я была наготове, но на мое удивление выбивать ничего не понадобилось. Фортуна была на моей стороне. В открытом проёме показалось лицо полуголого заместителя начальника тюрьмы. Зрелище так себе, но эстетическую сторону этого события у опущу.       Заметив меня, Ханнябал расплылся в блаженной улыбке. Раскинув свои руки, он вытянул их вперед и прикрыл глаза. Я воспользовалась этой возможностью и проскочила мимо него. Волки, бежавшие за мной, вцепились острыми клыками в тело заместителя начальника. Он завопил как резанный, попутно обливая семиэтажным матом весь пятый уровень. Я не смогла сдержать злорадствующего смешка, на что Лёва настороженно на меня покосился.       — Наконец-то, шестой этаж… — радости не было придела, пока я спускалась по лестнице к заветной цели. Я не думала, что так далеко заберусь… Мне даже не верится, что все так просто.       — Спешишь? — я замерла, теряя дар речи. Весь тот ужас, что я пережила на третьем этаже вновь напал на меня. Не говори «гоп» пока не перепрыгнешь! Чтобы удостовериться в своих догадках, я повернула голову налево. Там в тени углубления стены, стоял огромный мужской силуэт. Словно выстрел в голове пролетело его имя «Дождь Ширью». — Ты… — его голос вывел меня из транса, ноги машинально начали бежать с максимальной скоростью.       — Да, спешу, простите дядя! — в сознании осел туман, не давая ни единой мысли проявить себя. Был только животный страх. Инстинкт самосохранения трубил тревогу, и тело само действовало, обращаясь к генетической памяти.       — Невоспитанная девчонка! Ты опять меня не дослушала! — громко кричал тюремщик. Он следовал за мной и пытался схватить, но в этот раз не использовал оружие. Мне не показалось это странным, ведь у моего мозга совершенно не было времени проанализировать всю ситуацию.       Мой разум постепенно возвращался в норму. С каждой ступенькой уходил и ужас. Хватит убегать как трусишка, чтобы побороть свой страх надо встретиться с ним лицом к лицу. Резко остановившись и скинув Лёву с рук, я повернулась. В секунду покрыла руки волей и ударила в живот, — во всяком случае, планировала — но не рассчитала рост надзирателя, поэтому удар пришелся в более мягкое и уязвимое для мужчин место. Он не успел защититься. Его отбросило назад и придавило обломками стены, но он все еще был жив…и ранен не только физически, но и морально.       — Мяу! — скривился в ужасе кот и отвернулся. Что сказать, мужская солидарность.       — Прости, но ты заслужил. — победно произнесла я и побежала дальше. Он оказался не таким и страшным, скорее я сама дорисовала его образ в своей голове. И теперь он разлетелся тысячей осколков, возвращая мне уверенность.       — Ты меня скинула, Энн! — негодовал кот, догоняя меня.       — Лапы есть — беги сам! Я и так тебя весь пятый этаж таскала на руках! — возмущению моему не было предела. Этот демон не просто был бесполезным, но еще и умудрялся меня тормозить и подставлять. И теперь он мне еще какие-то претензии кидает.       Дальше мы бежали в тишине. Заветная дверца показалась после пяти минут непрерывного бега. Моей радости не было предела. Меня даже не огорчало наличие людей с базуками, заряженными сеткой, рядом с ней. Пока они пытались попасть по мне, я успела вплотную подойти к ним. Первый удар ногой, укрепленной волей, и пару солдат отлетают к стенке. Схватив выроненную базуку, я обстреливаю оставшихся, заключая их в плен сетей. Лёва, стараясь доказать свою полезность, грозно шипит, расцарапывая лицо одного из стражников, и я бью того по ногам. Он теряет равновесие и получает прикладом по шее, а после без сознания падает на пол.       Я с трепетным благоговением открываю заветные дверцы.       — Шестой этаж! Я это сделала! — радостно кричу в пустоту. Наконец этот Ад закончится!       — Мы! — поправляя меня, кот высоко задирает подбородок и проходит вперед меня. Счастье от достигнутого перекрывает все мои возмущения, и я спокойно следую за фамильяром.       Вот только Гарп не появился из ниоткуда, как я представляла, поэтому пришлось его ждать. На шестом этаже было темно, хоть глаз выкалывай, и гнетущая обстановка заставляла меня нервно сжимать ногтевую пластину на указательном пальце.       У меня такое чувство, что я попала в хоррор фильм и сейчас из-за угла выйдет чувак с пилой, в костюме клоуна, на лице которого будет маска приведения. Он, конечно, побежит за мной, а я буду убегать с криками «о нет, спасите!».       Лева, гад эдакий, решил подлить масла в огонь и прыгнул мне на спину. После этого он услышал такое, что не каждый сапожник или строитель сможет сформулировать. Вдобавок получил под хвост пинка и шишку на башке.       Коротая время до прихода Гарпа, я бродила вдоль камер, иногда всматриваясь в лица заключенных. Ну нет здесь красивых мужчин, а я все не сдаюсь! Многих заключенных рассмотреть я не могла, оценивала лишь тех, кто подходил вплотную к решетке своей темницы. Как только я приближалась к новой камере, из неё вытягивались чужие руки, лились просьбы открыть замок, а, когда я игнорировала их вслед кричали всякие пошлости и угрозы. Все тут по случайности в тюрьму загремели, родители у них больные, дети сироты, они кардинально переосмыслили свою жизнь и прочая чушь, не внушающая доверия.       Некоторые камеры поражали своим размером. Я удивленно смотрела на людей по ту сторону решетки. Самым огромным, кого я здесь видела, был Сан-Хуан Вульф, он в будущем станет членом пиратов Черной Бороды. Для великана я была не значительнее букашки под ногами, не достойной его внимания.       У меня такое чувство, будто я сейчас в зоопарке. Эти монстры наблюдают за мной, и фиг знает, какие мысли крутятся у них в голове. Мне надо было как-то поторопить Гарпа.       — Эй вы! — взгляды заключенных, и так прикованные ко мне, заблестели заинтересованностью, в попытке побороть скуку годов, проведенных в полной тишине. — Бесхребетные куски дерьма! — ответом мне были оскорбления, посыпавшиеся со всех сторон. Разрывая связки, я пыталась перекричать гул голосов. — Вас здесь заперли, как животных в клетке, и вы с этим смирились! Где ваша гордость?! Разве ради этого вы поднимали над своими кораблями знаменитый черный флаг — символ анархии?! Вы ведь хотите сбежать отсюда?! — я кричала так громко, насколько была способна.       Лозунги свержения тирании и захвата тюрьмы посыпались со всех сторон. Заключенные пролизали вперед и пихались у решетки, борясь за «место под солнцем». Решетка даже не скрипнула от их действий, оправдывая свою стоимость. Правительство не поскупилось на материалах для тюрьмы.       Почему-то все вдруг уверовали, что я пришла их освободить, и начали вслух проговаривать план дальнейших действий. Я не спешила их обламывать, с интересом слушая идеи по выведению Магеллана и его фрукта из игры. Кто-то предложил заманить его и затопить шестой этаж, кому-то нравилась идея сговориться с Ханнябалом, предложив ему избавиться от начальника. В общем, фантазия работала на полную.       Я почувствовала у лестницы чужое присутствие. Заключенные разом затихли. От человека веяло жаждой крови. По спине пробежали мурашки, а улыбка сползла с губ. Я догадываюсь, кто это может быть, но почему раньше Гарпа?       Ширью двигался в мою сторону. В наступившей тишине каждый шаг отчетливо слышался из любой части этажа. Я вскочила с насиженного места, убегая как можно дальше. Стараясь через хаки наблюдать за мужчиной, я петляла по коридорам вдоль клеток. Чувствовать его присутствие было просто, от него веяло смертью больше, чем от других на этом этаже. Он не отставал.       Где носит этого чертового Гарпа?! Такое ощущение, что я вернулась в детство, когда стоишь у кассы в магазине. Продавщица пробивает товары, и тут мама отходит, чтобы что-то взять, а ты стоишь и смотришь, как постепенно продукты заканчиваются. И внутри такая тревога, что плакать хочется. Только в этот раз всё гораздо серьезнее. Опоздай Гарп на минуту и будет забирать внучку по частям.       Лёва понял, что угроза следует за мной, поэтому бросился в сторону огромной клетки, через прутья которой прошла бы и я без усилий. Только делать это было самоубийственно, ведь её обитатели не были настроены дружелюбно. Кота тут же поднял за шкирку какой-то огромный мужчина в тюремной робе. Да, Лёва был бесполезен, но я не могла его просто бросить. Мы в ответе за тех, кого приручили.       Я проскочила в клетку и в последний момент успела спасти кота от участи перекуса великана. Извиваясь как змея, я увернулась от цепких рук его сокамерников, высвобождая нас из плена.       Я начала оглядываться в поисках укрытия, но было уже поздно. Я потеряла контроль и не заметила, как ОН уже был у нас за спинами. Холодок пробежался по телу. Я отчетливо чувствовала его позади, но повернуть голову так и не решалась. Руки неосознанно сжались в кулаки с такой силой, что острые ногти врезались в кожу и прорвали ее. Пару капель крови упали на пол и с оглушительным стуком, для этой тишины, разбились о него, превращаясь в красную кляксу. Лёва, не уяснив урок, снова бросился наутек, и тут мне пришло видение, как моего кота разрезает на части ударной волной. Две его ровные половинки раздвигаются и падают на пол, окрашивая его единственным цветом, который даже в видениях не терял своей выразительности и яркости — красным. Органы, совсем не плюшевые, вываливаются из тела, превращая кота в кровавую похлебку, а металлический привкус застывает на языке, раздражая вкусовые рецепторы.       — Нет! — я бросаюсь вперед, хватая кота. Как и было предсказано, проходит режущий удар, оставляя на каменном полу тонкую полосу от лезвия. — Зачем я тебя только нашла…       Я поворачиваю голову к тюремщику. Он потрепан и зол. Одежда запачкана и кое-где порвана. Сигара, обычно зажата между зубов, отсутствует. Губы изогнуты в кривой ухмылке. Глаза источают холод и презрение. Он с удовольствием отмечает мой страх. Подходя ближе, он снова заносит катану для удара. Ну вот и все…       В этот момент страх ушел, была только пустота. Хочу ли я жить вообще или цепляюсь за жизнь из страха перед неизвестностью? Ради чего? В этом мире у меня нет никого. Даже Гарп, который стал мне как родной, бросил меня на произвол судьбы. Сколько бы друзей и родственником человек не имел при жизни, умрет он в одиночестве, поэтому не стоит так зацикливаться на других.       Даже осознание того, что всем плевать на меня, не заставляет желать умереть. Определенно, я хочу жить. Не ради других, а ради себя! Мне не нужно чье-то одобрение или любовь, чтобы желать жить! Я люблю свою жизнь и хочу прожить ее счастливо, делая то, что мне нравится! Прости мама, но ты была неправа. Чтобы понимать, нужно быть взрослой, а я всего лишь эгоистичный маленький ребенок. Я буду свободной! Я обойду весь этот мир! Я буду свободной пираткой! А сейчас…        — Не смей! — волна уверенности, захлестнувшая меня изнутри, вылилась наружу, когда катана находилась в опасной близости от меня.       В сердце будто зажглось пламя. Охватив все мое тело, оно придавало мне сил. Я в упор смотрела на Ширью, замершего на месте. Заключенные в камерах начали один за другим падать. Везде слышался грохот железных цепей, сталкивающихся с каменными плитами. Главный тюремщик рухнул на колени, из последних сил цепляясь за меня затуманенным взглядом. Я увеличивала давление, и постепенно даже великаны начали падать с оглушительным грохотом. Волны вокруг меня были продолжением моей решимости. В конечном итоге Ширью не выдержал и без сознания повалился на пол.       В своем ликовании я неосознанно довела давление до апогея и мгновенно оно исчезло. Муши наблюдения попадали со стен самыми первыми, поэтому, я была уверенна, что сейчас за нами никто не следит. Лёва мирно посапывал у меня на руках, и я устало присела на пол. Голова гудела, а тело, словно почуяв спокойствие, стало ныть, напоминая о каждой полученной ранее царапине. От нервов и напряжения я начала отключаться…

***

      В глаза бил свет, что уже было хорошо, значит я не на шестом этаже. Осмотревшись, узнала лазарет по эмблемам тюрьмы на белых медицинских шкафах. Мне поставили капельницу, скорее всего, с физраствором. В нескольких кушетках от меня, валялся подозрительно знакомый мужчина. Он был присоединен к аппарату жизнеобеспечения, а из груди торчали пять толстых нитей. Его лицо я не могла забыть, последние сутки оно вставало передо мной в кошмарах. Впавший в кому был никем иным, как проткнутым мной солдатом.       Поднявшись, я вынула катетер из руки, и, прихрамывая на раненную ногу, подошла к его кушетке. Когда концентрация адреналина в моем организме уменьшилась, я всем телом прочувствовала, как болели мои мышцы. Сцепив зубы, я резко оборвала три нити, чувствуя пронизывающую боль. Легкие в болезненной судороге сжались, и с губ слетел слабый стон. Придерживаясь за изголовье кушетки, я удержала равновесие. Теперь жизнь мужчины находилась вне опасности, у него остались лишь две самые тонкие нити. Моя совесть была чиста.       У палаты дежурили два стражника.       — Где Гарп? — я удивилась, как хрипло звучал мой голос.       — Вице-адмирал в кабинете начальника, — ответил солдат, пытаясь помочь мне удержаться на ногах, но я отказалась.       Четвертый этаж на этот раз ощущался еще болезненней, чем в прошлый. Прихрамывая, я с титаническим усилием дошла до кабинета Магеллана. В этот раз я была здесь на законных правах. Даже закрытые двери не могли приглушить голос скандалившего Гарпа. Старик требовал записи ден-ден муши с шестого этажа, которых у начальника, по-видимому, не было, кто-то отключил их сразу после моего спуска. Я не сомневалась, что это был главный надзиратель. Он спустился с целью убить меня, и следов оставлять не хотел.       Гарп возмущался, говорил, что доложит о провале проверки в штаб, по звукам, кажется, даже кого-то ударил. Из его криков я узнала, что кто-то мощным выбросом королевской воли уложил всю тюрьму спать. Начальник счел, что, возможно, это был один из заключенных шестого этажа. Не став более стоять под дверью, я распахнула её, заходя в кабинет. Мужчины затихли, поворачиваясь в мою сторону.       — Разрешите представиться, юнга — Рэкхем Д. Энн, — отдав честь, я обвела кабинет взглядом. Стандартный набор: начальник, заместитель, главный надзиратель и дед. У стены стояли еще солдаты, но мне они были незнакомы. — Личное секретное поручение вице-адмирала выполнила!       Я поймала хмурый взгляд главного надзирателя. На его напряженном лице так и читалось волнение, что я всё расскажу. Было бы приятно, но не в моих интересах. Если будут глубоко копать это дело, то вскроется моя пробудившаяся королевская хаки. Тогда никакое заявление на увольнения меня не освободит от дозора.       Гарп надвигался на меня. Я рефлекторно прикрыла голову руками, но, вопреки моим ожиданиям, удара не последовало. Мужчина опустился передо мной на корточки и обнял.       — Прости меня… — виновато произнес Гарп.       На мое плечо упала скупая мужская слеза. Я не поняла, когда тоже начала плакать, но почувствовала, как по моим щекам стекает влага. Боль, обида, страх, я вспомнила всё, через что прошла. Я не сдерживала эмоций, колотила руками по широкой груди Гарпа, громко рыдая, периодически выкрикивая оскорбления. Он лишь крепче прижимал меня к себе, пока я не успокоилась. Втянув сопли, я утерла рукавом лицо. Я, конечно, не прощу его вот так вот сразу после раскаяния, но от кастрации он спасся. Мужчины вокруг нас залились брутальными — хотя это было больше похоже на рев младенцев — слезами. Все, кроме Ширью, он сидел на диванчике всё с тем же бесстрастным лицом.       Магеллан даже потек ядом от этой трогательной картины воссоединения. И каким-то чудом, одна из его жидкостей, не буду называть из какого места, попала мне прямо на лицо. Нет, это не то что вы подумали, я говорила про нос! Я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Вокруг меня закопошились люди, с ужасом смотря на мою руку.       — Плюнь каку! — громко крикнул Гарп, оттирая платком мой рот от яда.       — Антидот! Тащите антидот! — орал Магеллан, бегая по кабинету. Ханнябал выглядел в этой ситуации счастливее всех. Он с хитренькой улыбочкой встал рядом с Гарпом, наклоняясь к его уху.       — Передайте там в штаб, если что, я готов, с тяжестью в сердце, заменить нашего любимого начальника на его посту. Я, в отличии от него, ядовитыми соплями не кидаюсь, — заговор Ханнябала деда совершенно не интересовал, да и не собирался никто Магеллана с должности снимать, по крайней мере, пока. Но заместитель был другого мнения.       Радужка левого глаз начала менять цвет, а зрачок приобретать более вытянутую форму, как у кошек, со скорость, пропорциональной впитыванию яда в кожу. Симптомов отравления я не чувствовала, значит Никого не удивило это, они даже не заметили, настолько были взволнованы этой ситуацией, а я быстро прикрыла глаз челкой. Интересно, могу ли я как-то развивать эту способность? Пока я была занята своими мыслями, прибежал солдат с флакончиками противоядия. Мне тут же промыли лицо этой жижей.       — Как ты себя чувствуешь? Все нормально? — медленно и четко спросила доктор, пришедшая вместе с солдатом. Все, что она говорила, она сопровождала жестами.       — Да, — спокойно ответила я.       — Ни криков, ни слез — никаких симптомов отравления. Подозрительно это, — вынес свою точку зрения Ширью. Я отправила ему улыбку, выставляя средний палец. Одними губами я произнесла: «пошел ты». Увидев это, Ширью дернулся как от удара током. Что это с ним? Побочка от королевской хаки?       — У некоторых людей защитной реакцией служит полное абстрагирование от окружающей среды и ее раздражителей. Своего рода психологическая защита, — пояснила доктор. Я кивнула, соглашаясь с её версией, на что главный надзиратель скривил губы. Гарп нежно, я аж вздрогнула, погладил меня по голове и поднял на руки. Я повисла на нем, хватаясь за плечи. Усталость снова начала давить на веки. На прощание я послала воздушный поцелуй, отчего Ширью вновь вздрогнул. Он чуть было не достал катану, но ядовитое дыхание Магеллана усмирило его пыл.       Я облокотила голову на плечо Гарпа и сама не заметила, как заснула, пока меня несли.       

      ***

             Удивительно, что проснулась я не от ведра ледяной воды, а от пения птичек за окном. За дверью лазарета копошились люди. Жизнь кипела. Из окна было видно небо, значит мы уже покинули тюрьму. Но уже и не на корабле. Наш корабельный лазарет я всегда узнаю, сколько раз там отлеживалась со всевозможными травмами после тренировок, поэтому у меня кончились догадки. На мне была стандартная больничная одежда, к руке была присоединена капельница. Я машинально вытянула иглу из своей вены, повесив трубку на штатив. Попыталась подняться, но удалось мне с трудом: тело будто задеревенело, пока я лежала. Подойдя к окну, я отодвинула шторы и распахнула его, высунув голову наружу. Первое, что бросилось в глаза, это бухта в виде полумесяца. Значит, Маринфорд — главная база Морского Дозора.       Моей ноги коснулось что-то мохнатое, и я дернулась, чуть не упав вниз. Засунув голову обратно, я посмотрела на пол. Там, как ни в чем небывало, стоял Лёва.       — Долго же ты дрыхла. Три дня почти, — неторопливо протянул кот и залез на кровать, устраиваясь поудобнее. Я ахнула от удивления, что так долго провалялась.       — Имею право, свои травмы я получила выполняя поручение начальника. Кстати, где Гарп? — разминая затекшие мышцы, поинтересовалась я. Лёва потянулся и лениво перекатился на спину.       — Гарпу за эту инспекцию месячный отпуск обещали, поэтому он все три дня с документами возился. Регулярно, кстати, к нам заходил. Апельсины там, фрукты приносил, вон, смотри, они на тумбочке, — потягиваясь, почти мяукая неспешно рассказывал кот. Я начала делать приседания, разминая ноги.       Если Гарп взял отпуск, значит он определенно поплывет навестить Луффи. Блин, я тоже хочу встретить главного героя. Может мне напроситься с ним? Буду жаловаться на психическое здоровье. Я потерпевшая, мне отдых и покой нужны, а нет моря спокойнее, чем Ист Блю!       — Кстати, мне все же интересно, как тебе удалось пройти внутрь и выйти так просто? — было что-то подозрительное в его коротком пояснении. Кот мне что-то явно не договаривал.       — Проплыл, там люк на втором этаже был открытый. Я же из расы морских демонов, вода — моя стихия, — он говорил это так, будто я должна была знать об этом. Я задумалась.       — А демоны делятся на расы? — на мой вопрос Лёва обреченно вздохнул и начал просвещать меня.       — Рас, как и элементов — четыре. Воздушные или летуны, занимают западные горы. Земные или землеройки, предпочитаю почву, преимущественно на востоке. Огненные или саламандры живут в южных вулканах. И водные, самая могучая раса, такие как я. Наша территория самая большая. Мы живем в северном океане. — с особым теплом дьяволенок вспоминал свою родину.       — А где у вас наказывают грешников? — на мой вопрос кот раздраженно цокнул.       — Люди всегда любили преувеличивают. Ад или Тьма — это среда обитания демоны, но никак не место заключения мертвых душ грешников. У людей вообще расплывчатые понятия зла и добра. Они считают, что есть Бог, а есть Дьявол, но на самом деле, нет всемогущих повелителей. Есть Тьма, в которой живут демоны, а есть Свет, в котором живут ангелы, и эти две сущности сохраняют баланс наших миров. К примеру, от Света, ты получила силу исцелять всех, кроме себя. Каждый раз, когда ты лечишь кого-то, ты чувствуешь ту же боль, что и этот человек. Это нужно для того, чтобы ты не злоупотребляла силой. Тьма же дает тебе способность поглощать силу дьявольских фруктов и в отличие от исцеления, ты не чувствуешь в процессе боль или слабость. У этой способности нет побочки. Ты можешь использовать ее как хочешь и для чего хочешь. И ты можешь развивать эту силу. Проще говоря, Тьма даёт больше автономности, когда а Свет любит устанавливать рамки дозволенного. — после этого монолога многое в моем понимании мира изменилось. Эх, вся эта очень серьезная тема вызвала во мне болезнь «не-хочу-напрягать-мозги».       — Эй мелкий, врубай музыку, сейчас мы всему острову караоке день устроим! — крикнула я, раскрыв окно нараспашку и вспоминая мелодию. Из Левы тут же полился звук.       — Самый лучший день заходил вчера.       Ночью ехать лень, пробыл до утра.       Но пришла пора, и собрался в путь.       «Ну и ладно, будь!» — стараясь парадировать голос Лепса, я пела стоя на кровати.       Самый лучший день заходил вчера.       Ночью ехать лень, пробыл до утра.       Но пришла пора, и собрался в путь.       «Ну и ладно, будь!» — в палату вбежали медсестры с доктором, у которого в руках был какой-то шприц с непонятной жидкостью. Медсестры не успели ничего сделать, как я залезла на подоконник, прихватив за собой Леву, и прыгнула.       Ну все, концерт по заявкам окончен! Кот недовольно шипит и скалится, а я заливисто смеюсь. Продолжая петь, я усиливаю ноги Хаки, стараясь приземлиться на них. Мое падение смягчает человек, проходивший мимо окон. Я приземляюсь прямо ему на спину, сбивая с ног. Ха-ха-ха, знакомая кепка и плащ с надписью «Справедливость», которую я заслонила ступнями… Под ногами становилось очень горячо. Черт! Спрыгивая со спины мужчины, я со всех ног бегу подальше от него. Это же надо было упасть на магмового адмирала Акайну! Почему именно он? Истерично кричу про себя.       — Сто-о-ой! — грубый мужской голос доносится сзади. Я поворачиваю голову. Лучше бы я этого не делала. За мной несется магмовая волна с головой Адмирала.       — А-А-А! — заливаясь предсмертными слезами, я искала Гарпа. Прибавляя скорости, я начинаю молиться, чтобы здесь оказался Кузан. Он точно остановит эту волну. В голову так не вовремя приходит песня и Лёва на моих руках ее припевает.       — Я волна, новая волна,       Подо мной будет вся страна       Подожди, скоро навсегда,       Затоплю ваши города. — совсем не весело усмехается Лёва.       — Еще один такой выкедон и полетишь в объятия к адмиралу! — предупредила я кота. Недалеко я почувствовала знакомую ауру своего наставника. Уворачиваясь от летящего в меня магмового кулака, я на полной скорости прыгаю на руки дедули. — Гарп-сан! Вы не представляете, что сейчас было! — тяжело дыша, громко сообщаю я. Акайну, поубавив пыл, подходит ближе, с хмурым лицом рассматривая мою скромную персону.       — Энн, что происходит?! — с кулаком наготове, грозно спрашивает Гарп. Я сглатываю ком слюны и нервно оглядываюсь. Позади стоит главнокомандующий Сенгоку, а рядом с ним адмирал Кизару.       — Ой-ёй~ Кто это тут у нас? — протянул в своей манере Борсалино. Сенгоку вопросительно вскидывает бровь и смотрит на Гарпа.       — Чистая случайность, — невинно смотрю на наставника. Он опускает меня на землю, внимательно осматривая на наличие повреждений.       — Ты почему не в палате? — строго спрашивает Гарп.       — Я проснулась, решила воздухом подышать. Открыла окошко, а у меня голова закружилась. Я и упала…на адмирала…случайно, — упомянутый адмирал недоверчиво сверлит меня взглядом.       — Она пыталась меня убила! Надо допросить её, она может быть засланкой от ревармии, — возразил Адмирал, а я недовольно развела руками.       — Хотела бы убить, с ножом из кайросеки прыгала бы! Вроде взрослый дядя адмирал, а гнев контролировать совсем не умеете. Он Вам глаза застилает, и Вы ни хрена не анализируете ситуацию, бросаясь на первого встречного как бешеный пес! Сходите там, не знаю, на курсы управления гневом или, на крайний случай, успокоительное пейте! — гневно обругала Адмирала я. Борсалино залился смехом, а Сакадзуки снова бросился на меня, схватив за грудки. — Я же говорю! — смотря на своего учителя подтвердила свои слова.       Гарп устало потер переносицу, пока Сенгоку кричал на адмирала, что я раненная и меня нельзя так трясти. В конечном итоге, старик увел меня подальше от бешеного Акайну, которого продолжал отчитывать Сенгоку.       Ну что, сейчас будем получать звездюлей?