Я - Рэкхем Д. Энн, дрожи Мир!

      — Ничего из тебя так и не вышло! Разве мы тебя для этого воспитывали?       — Убийца, убийца!       — Ты настоящий монстр!       — Ты никому не нужна!       — Исчезни! Исчезни! Исчезни!

      ***

      — А-А-А-А! — резко проснувшись, я стала лихорадочно оглядываться. Вокруг никого не было, это был просто кошмар.       До моего затуманенного сознания не сразу дошло, что я проснулась не в комнате с розовыми обоями. Здесь были серые стены, а кровать, на которой я лежала, была очень жесткой. В углу стоял шкаф, а по всему помещению разносился запах лекарств. Мое плечо и голень были перевязаны бинтами, и, скорее всего, обработаны. Рядом на тумбочке стоял таз с окровавленной водой, неподалеку валялись использованные салфетки и ватки. На самом краю лежала мисочка, в которой была пуля. Вместо формы Кимуры на мне была длинная блузка, значит меня кто-то переодел.       Крепко же я спала, раз не заметила, как меня перенесли, вытащили пулю и переодели. Память начала подбрасывать картинки вчерашнего дня. Меня затрясло, тело покрылось холодным потом, и белая туника неприятно липла к нему. Из горла вырвался хрип, и я закашлялась. Голова была будто свинцовой, и я не смогла связать все события воедино, вспоминая лишь отельные эпизоды. Дверь аккуратно распахнулась. В комнату кто-то зашел.       — Уже проснулась! — радостно проголосило фиолетовое нечто. Я лишь прикрыла уши руками, чтобы ослабить головную боль. Мне протянули стакан с чистой водой. — На, выпей, у тебя обезвоживание, — даже если это отрава, я готова была на риск, лишь бы избавиться от гудения в голове и сухости в горле.       Залпом я опустошила весь стакан, подавившись. Иванков похлопал меня по спине, забирая пустой стакан. Живот призывно заурчал. Во мне проснулся дикий зверь, готовый есть хоть сырое мясо, лишь бы усмирить этот всепоглощающий голод. Теперь я понимаю обжорство Луффи. Иванков лишь похвалил мою волю к жизни и попросил принести мне еды.       Через пару минут передо мной лежал скромный ужин: буханка хлеба, пару кусочков вяленного мяса и стакан воды. Но за это я была искренне благодарна ньюкамам. Они могли просто оставить меня умирать, но не стали. Я старалась есть не слишком быстро, чтобы не вызвать рвотный рефлекс, каждый кусочек я тщательно пережевывала, наслаждаясь одним из самых вкусных приемов пищи в моей жизни. Правильно говорят, голод — лучшая приправа к еде.       После еды мне стало легче. Голова перестала гудеть, наверное, в воде был растворен анальгетик. Я старалась не забивать голову мыслями о вчерашнем дне, наслаждаясь желанным отдыхом. На вопрос о ванне, мне выдали тряпку, мыло и ведро с теплой водой. Я не стала привередничать. Когда я закончила вытираться, надела белые штаны и рубашку, оставленные Иванковым. Я выглядела полностью здоровой, выдавали меня лишь бинты на шее и большой синяк на руке, не прикрытые одеждой. На ноги надела черные сланцы, ведь моя обувь уже не годилась к использованию. Эх, мои кроссовочки, я буду по вам скучать. Вы сослужили мне хорошую службу.       — Ты про меня забыла? — от неожиданности, я дернулась и свалилась с кровати, больно ударившись о каменный пол. Знакомый голос, чувство, словно, я что-то пропустила из вчерашнего дня. Посмотрев наверх, я заметила моего маленького бесполезного друга.       — Лёва... — сухо произнесла я. — Всё-таки это не сон, — поднявшись, я снова присела на кушетку. — Скажи, почему я вижу красные нити у всех, кроме себя? — этот вопрос волновал меня со дня пробуждения моего дара. Как бы я ни силилась, свои раны я заживлять мгновенно не могла.       — Я что, энциклопедия, откуда я знаю, — грубо ответил фамильяр.       — А на кой ты мне такой бесполезный нужен, возвращайся в Ад, — прикрикнула я, бросая в кошака подушкой. — Я требую поменять мне демона! — поднявшись на ноги, я обиженно кричала в пол.       — Бесполезно, твои просьбы никто не услышит, — пофигистично выдал мелкий. Я схватила его за горлышко свитера и начала трясти, при этом вспоминая всю его семью. Лёва офигел. — Па…постой! У меня есть теория! Возможно, в этом есть философия: не познав боли — не исцелишь раненного, не чувствуя страха за свою жизнь — не будешь испытывать жалости к больным. Это всё, что я знаю! — запуганно прогорланил мелкий. Я поставила его рядом с собой на кушетку.       — Так бы и сразу сказал…прости, вспылила, — успокоившись произнесла я.       — Ну… Я очень великодушен, поэтому прощаю. Разрешаю восхвалять меня за это, — я встала ногами на кровать и подняла мелкого, вытянув руки.       — Симба — это теперь твое королевство! — мелкий прикола не вкурил, а я, как припадочная, стала угорать и с ситуации, и с его лица. В дверь зашел Иванков.       — Вижу вы здесь развлекаетесь. Я недоволен… — сделав грозное лицо, сказала королева окам. — …или нет! — забавно перекинувшись назад, рассмеялся Иванков. Биполярочка у мужика.       — Спасибо Ива-сама, что позаботились о моих ранах и приютили. — вежливо поблагодарила мужчину, он был сейчас в мужском облике.       — Ты потеряла много крови, поэтому отдыхай пока, — добродушно протянул революционер. Я смотрела на него и думала, что чем-то он напоминает мою мать. Наверное, макияжем, если бы только помада была красной и ресницы чуть поменьше, то точь-в-точь. Улыбки тоже одинаковые и ровный ряд зубов. И этот ядерный запах цветочных духов. В остальном они были совершенно разными. Как бы строга не была моя мать, я все равно ее люблю. Пусть и всячески отрицала это, но мне одиноко. Я скучаю по своей, пускай не идеальной, зато моей семье.       — Извините, Иванков-сама, можно у вас попросить одолжение… — королева окам выгнула бровь и выжидающе уставилась на меня. — …обнимите меня...пожалуйста, — тихо прошептала я, сверля глазами пол. Мои плечи тряслись от страха. Меня наверняка сейчас высмеют. Глупо было просить о таком.       — Зачем? — с непониманием уставилось на меня фиолетовое чудо. Я собрала всю волю в кулак и подняла глаза. Когда встретилась со взглядом собеседника, я не увидела в нем насмешки, лишь искреннее недоумение, поэтому решила идти до конца.       — Просто, я читала, что, когда тебе плохо, можно обняться и станет лучше, — в эту чушь я никогда не верила, но новая жизнь — новые ощущения. В фильмах обычно после объятий становится все слишком радужно, неправдоподобно, одним словом. Но есть доля истины: человеку необходим социум и поддержка, традиционно выражающаяся в прикосновениях. А кто еще лучше подойдет для этой цели, если не окама, который пользуется одним ароматом духов с моей мамой?       — Хорошо. Я помогу тебе… — запнулся мужчина в БДСМ костюме.       — Энн. Меня зовут Энн. Только перед этим, не могли бы вы наряд сменить, на что-то менее…броское, — как можно вежливее выразилась я.       — Не стесняйся, Энн-тян, иди обнимемся! — протянул ко мне руки фиолетовый вихрь, а я начала отползать. Нет, это конечно я предложила, но что-то мне страшновато и как-то уже не хочется!       — Я переду… — меня заключили в медвежьи объятья. Хватка была настолько сильной, что я боялась, как бы не задохнуться или сломать ребра. Я висела на руках Иванкова, мои ноги до пола совершенно не доставали. Теперь я понимаю, как чувствует себя Лева, когда я его поднимаю. После того, как меня отпустили, я стала прислушиваться к своим ощущениям. Было ли мне приятно? Не думаю. Видно, все же не того человека выбрала. Вот так всегда, какая-то фигня в голову взбредет, и я бегу ее в жизнь воплощать.       — Пха-ха-ха-ха-ха! — этот мелкий дьяволёнок заливался от смеха, пока я страдала. Ну раз страдать, то вместе.       — Ива-сан, Леву тоже надо обнять, а то ему обидно! — уверенно произнесла я. Мелкий перестал смеяться.       — Ну что ты котик! Я тебя тоже люблю! Иди ко мне, Лёва-бой! — раскинув руки Иванков приближался к моему фамильяру, мордочка которого застыла в ужасе.       — Живым не дамся! — спрыгнув с кровати, истерично крикнул дьяволёнок и притопил, что есть сил. Огибая ловкие руки королевы окам, он пытался вырваться на свободу. Ему удалось выбежать из комнаты, пробежав под ногами, но я не я, если не поймаю его! Выбегая из своей палаты, я накинула на себя светло коричневый кардиган, ведь в коридорах было холодновато.       — Лёва! Стой! Я тебе приказываю, как твоя хозяйка! — кричала я, следуя за прытким существо по плохо освещенным коридорам, полностью игнорируя боль в теле.       — Иди ты! — кричал он мне в ответ. Вот маленькая зараза! Я тебя точно поймаю и Иванкову в жертву принесу!       Лева забежал в первую открытую дверь. Я побежала следом. Когда зашла, закрыла дверь, лишая демона ходов отступления, и стала звать своего дружочка.       — Лева, ты где? Прятаться бесполез… — все слова застряли в горле, когда мой взгляд зацепился за огромный комок красных нитей. Я подошла ближе, стараясь не касаться их. На кровати лежал очень бледный парень. Выглядел он молодо, может даже мой ровесник. Его лицо было искривленно в болезненной гримасе и покрыто испариной. Отросшие пурпурно-розовые волосы разметались по подушке. Прислонив руку ко лбу, я поняла, что он был мертвецки холодным. Сразу видно, что ему осталось недолго. Новая нить появилась на его теле. Понятно, значит он не доживет до завтра.       — Так вы здесь, — раздался позади строгий голос Иванкова. Я подскочила на месте от неожиданности. Во мне было чувство, что я вторгаюсь во что-то личное. Хотелось просто убежать отсюда, но я застыла, как вкопанная.       — Ива-сан, кто он? — спокойно спросила я. Королева окам подошла к нам поближе и выпустила иглы из рук. Я напряглась, готовая защищаться от любой атаки. Мужчина приближался, от чего мое напряжение возрастало, но он просто прошел мимо. Вколов феромоны мальчишке, он, не поворачиваясь, начал свой рассказ.       — Его зовут Хару, и он мой племянник, — от этого я просто впала в каплю. У Иванкова есть племянник? Хотя это возможно, ведь о нем не раскрыли всю информацию. — Как ты заметила, он болен. Это настолько редкая и неизлечимая болезнь, что я со своим фруктом могу лишь временно ослабить его муки. Она у него с самого рождения и по мере взросления прогрессировала. С малых лет он был частью революционной армии, пока нас не поймали. С помощью туннелей, мы сбежали из своих камер и поселились здесь. Но этот год был для него самым тяжелым, он уже несколько месяцев не может встать с кровати. Мои феромоны позволяют уменьшить боль и замедлить развитие болезни, но мне кажется, что он не доживет и до конца этого месяца…моя бедная сестра, она доверила мне его, а я… — я была уверенна, что Иве-сану тяжело это рассказывать. Кажется, он даже расплакался. За добро, нужно платить добром и плевать на канон. Я решила изменить эту историю и это в моих силах!       — Ива-сан, я могу вылечить его. — уверенно произнесла я. Иванков вскочил на ноги и с сомнением посмотрел на меня.       — Не стоит так шутить! — разгневался мужчина. Он явно не верил в мои слова.       — Я не шучу, но у меня будет условие, — решительно произнесла я. Иванков задумался, а после кивнул, разрешая мне продолжить. — Никогда, никому и ни при каких обстоятельствах Вы не расскажете про мои способности.       — Хорошо, если ты сможешь, это станет нашей тайной, — поняв, что ему нечего терять, он согласился. — Но учти, я слежу за каждым твоим движением и всегда наготове. — предостерегающе произнес Иванков. Я кивнула.       Я присела на край кровати пересчитывая нити. У него тринадцать нитей на груди и животе. По четыре на руках. И семь на ногах. Всего двадцать восемь толстых нитей. Протянув руку к первой ниточки, я схватила ее, забравшись под майку парня. Она тут же исчезла. Я сжалась от резкой боли, а мой глаз приобрел золотой оттенок. И это всего одна, а у парня их еще много. Сразу обхватив несколько нитей, я порвала их и почувствовала в теле непередаваемую боль, не сдержав стона. Перед глазами встала пелена из слез, но боль исчезла так же быстро, как и появилась.       Я резко рвала нити, а после несколько секунд корчилась от боли. Со стороны это выглядело очень странно, и поначалу Иванков даже пытался меня выпроводить, но заметив, что лицо его племянника приобрело более румяный вид, и температура тела уже не была, как у мертвеца, он перестал возмущаться.       Работа была окончена, из-под кровати вылез Лёва, давая мне себя поднять на руки, чтобы я успокоилась. Этот проказник, видимо, под кроватью нашел бинты и решил меня закосплеить. Теперь это был не дьяволенок, а мумий-кот. Я погладила его по шерстке. В полном обличие кота он выглядел достаточно мило.       — Вот ты и попался, мелкий! Обнимашки, Ива-сан! — кинув кота радостному мужчине, который сдавил его так, что был слышен хруст костей, я наконец расслабилась. Но долго мне отдыхать не дали. На меня бросился Иванков, благодаря за помощь. Нас двоих сдавили с нечеловеческой силой, а кот глянул на меня насмешливо, будто бы говоря: «это карма, детка!».       — Я умер? — донеслось со стороны кровати. Мы все вместе подбежали к Хару.       — Хару! — обняв парня и разрыдавшись, как ребенок, крикнул Ива-сан.       — Дядя! — не сдержавшись, мальчик стал заливаться крокодильими слезами. — Я так рад! Я так рад, что жив! Спасибо! Спасибо!        Это и вправду удивительно. Кажется, мне начинает нравиться моя сила.       — Глупый Хару, я ничего не сделал, тебе стоит поблагодарить эту девушку. Она тебя вылечила, — Иванков кивнул в мою сторону, растирая по лицу потекшую тушь, и мальчик посмотрел на меня.       — Иванков, ты мне обещал! — обиженно прокричала я, пока королева окам с ужасом закрывала себе рот. Потом полились заверения, что племянник будет нем как рыба, уж дядя проследит.       — Привет, я — Хару, — неловко произнес племянник Иванкова. — Спасибо, что спасла меня. Я никогда не забуду твой поступок, — искренне улыбнулся парень. Я не успела утереть слез, поэтому была не в лучшей форме, но хотя бы лучше Иванкова, чья тушь размазалась по лицу, и придавала ему вайб одного из десяти негритят.       — Привет, я — Энн, а это — Лева. Приятно познакомиться, — я улыбнулась ему в ответ, приподняв своего кота.       — Мяу. — видимо мой друг не хотел шокировать парня, поэтому говорить не стал.       Я была настолько никакая, что сразу отправилась в лазарет и заснула на кушетке. Проснулась через пару часов и решила повеселиться. Захватив Леву, я побежала в главный зал, где находилось большое скопление окам. Здесь летала непринужденная и праздничная атмосфера. Вкусно пахло едой и выпивкой. На сцене были какие-то музыканты. Меня приняли как вип-гостя в пятизвездочном отеле. Лучшее вино, лучшие закуски лучшей подружке королевы окам.       — Как бы мне хотелось тоже спеть. Жаль только я не могу играть на музыкальных инструментах, — обреченно вздохнула я.       — Я могу воспроизвести музыку, если ты ее вспомнишь, — снизу раздался голос Левы. Я ошеломленно на него уставилась. Мое лицо так и говорило: «так ты, Лёва, не такой уж и бесполезный, хоть как колонка сгодишься». — Не делай такое лицо, я ведь говорил, что мы теперь связаны. Ну или не говорил…       — Тогда вперед! — пробежав по помещению и вскарабкавшись на сцену, я вытолкала музыкантов. Выхватив микрофон, я начала привлекать к себе внимание. — Дорогие друзья, вам не надоела эта скука? Хватит сидеть, давайте оторвемся по полной! — на меня обратили внимание, как я и хотела.       — Эй, ты кто такая? — крикнул кто-то из тех, кого я вытолкала. Я лишь улыбнулась и тихо извинилась перед ними.       — Перед вами… — сделав паузу, я решила заинтересовать зрителей еще больше, перед тем, как назвать гениальное имя нашей группы. — Ведьмин Дуэт! Давай, Лёва! — вспоминая мелодию песни "Грех", я молилась, чтобы кот не обманул меня, а то стыдно будет. В ту же секунду, мелодия из головы начала разноситься по помещению, она исходила от кота. Звук был сильный и качественный, как из огромных колонок.       — Жги, Энн-тян! — с трибуны я заметила фиолетовое афро Иванкова и помахала ему.       — Я сразу понял, она — это та       Которую я искал       От бабочек вздутие живота       Хоть я их и не впускал       Глаза её серые глубиной       Как два Байкала       Понять не могу, что со мной       Но мне всё мало — окамы вышли в центр зала и начали танцевать. Со стороны это выглядело уморительно (гей-парады нервно курят в сторонке). Я подтанцовывала песне, когда заметила Хару. Поманив к себе, я вытащила его на сцену. Мы закружились в неумелом, но таком веселом, танце. Музыканты, которых я выгнала, тоже поднялись на сцену и решили подпевать. Никто особо не вслушивался в текст. От мелодии ноги сами бросались в пляс.       Я сам себе       Заламываю руки       Сердце мое       В груди огнём горит       Но в голове       Я снова слышу звуки       И это голос мой       И голос говорит:       Остановись, мудила!       Это чужая баба!       Остановись, мудила!       Это чужая баба! — зал уже вовсю мне подпевал. Когда я закончила петь, а музыка из кота перестала играть, меня одарили кучей оваций.       — На бис! — хором кричали ньюкамы. И я повторяла эту песню около пяти раз, пока не выдохлась.       Спустившись со сцены, я начала знакомиться с здешними обитателями. Я в живую трансвеститов никогда не видела. Как сказал сам Иванков, каждая женщина здесь раньше была мужчиной, а каждый мужчина раньше был женщиной. То есть мне тут в любом случае ничего не светит. Ну ничего, в связи с последними событиями, я еще больше стала подходить под вкусы Айсберга.       Всех окам интересовал мой кот и его музыкальный талант, я отшучивалась фразой: «он записывающую ракушу проглотил» и мы весело посмеивались над этим. Вообще люди здесь чудаковатые, но отзывчивые. Мне было комфортно с ними, если опустить смущение от развратной одежды. Главный модельер Джей, — я сама удивилась, что здесь есть эта профессия, вот кто причастен ко всему этому разврату, он мне сразу понравился — предложил мне примерить один из его нарядов. Это было короткое зимние платье с длинными рукавами. Сверху оно было похоже на черный свитер, а ниже было серым в вертикальную полосочку. На стыке двух частей был декоративный шнур. Для дополнения образа на ногах были темные чулки, а на голове шапочка в виде мордочки черного кота. В жестоком бою было выиграно право надеть черные закрытые туфли без каблука.       Мне так понравился мой образ, что я напялила и на Леву шапочку. Он, конечно, сопротивлялся, но я была настойчивее. После примерки я хотела вернуть одежду, но Джей настаивал меня принять её как подарок. По его словам: «счастье каждого модельера, когда его одежда находит законного хозяина». Поблагодарив мужчину, я уместилась за один из столиков. У меня на коленях мирно отдыхал бедный кот, которого я загоняла, рядом сидел Хару, воодушевленно рассказывая мне, что он так никогда не веселился.       — Хару-чан, держись меня, и я найду нам приключения на задницу! — весело пропела я. Кот недовольно мяукнул, явно негодуя моей легкомысленности.       — Разве проблемы — это весело? — непонимающе спросил парень, протягивая мне кусок мяса.       — Смотря насколько ты сильный, — взяв кусок, я зажевала его, запивая все бокалом вина. А что? Мне уже в этом году исполнится шестнадцать. Чуть-чуть же можно. Да и, впрочем, кто мне запретит? В этом мире и семилетние и десятилетние дети саке распивают, а мне нельзя? — Хару, а сколько тебе лет?       — Четырнадцать. Я родился пятого апреля, поэтому мне в этом году уже пятнадцать. — застенчиво поведал мне парень.       — А я родилась четырнадцатого декабря. Получается мы идеально совместимы! Стрелец и овен! — я не фанатик гороскопов, но для шуток использую. Хару смутился и приложил свою ладонь тыльной стороной к губам.       — С-совместимы? — заикаясь, спросил мой собеседник, стремительно краснея. Меня перекосило, обычно у людей реакцией на такое был смех или ярое сопротивление, что тоже было смешно. А то, что парень всерьез воспринял мои слова, сбивало настрой.       — Кстати, ты стал революционером в раннем возрасте. Может ты еще и фруктовик? — переводя тему, заинтересованно спросила я, локтем прислонившись к столу, и положив подбородок на ладонь. Парень постарался сделать серьезное лицо, но у него не получилось. Убрав ладонь ото рта, он все же решил ответить на мой вопрос.       — Ты права. Еще в детстве я съел мифический зоан Нэко Нэко но Ми, модель: Пантера. — я стала удивляться и ерзать на стуле, от чего проснулся Лёва. Он недовольно фыркнул и спрыгнул с моих колен на стол.       — Покажи! — сделав щенячьи глазки, я упрашивала Хару показать мне на что способен его фрукт. Парень не долго ломался и быстро перекинулся в зверя. Вокруг нас собрались и другие жители этого места.       — И это… — смотря на животное, я неосознанно вспомнила песню «The Pink Panther». Лёва тут же начал воспроизводить ее. — …розовая пантера, — отличие от мультяшной было в том, что у этой были белоснежные крылья за спиной. Я попросила Лёву отключить музыку.       — Можешь погладить, — подходя ко мне сказала пантера. Я протянула руку к его голове. Как только я соприкоснулась с животным, Хару стал человеком. — Глаз… — завороженно произнес парень, пока я держала руку на его голове. Я выжидающе уставилась на него, ожидая продолжения, но тут мне на руку прыгнул Лёва, отодвигая её от головы парня, и перед нами снова возникла пантера.       — Понятно, значит вот твоя вторая сила, — задумчиво протянул Лёва. — А ну обмотай ладонь рукавом и притронься к нему через ткань. — я выполнила просьбу. В этот раз Хару не вернулся в человеческое тело. Но как только я снова попробовала тронуть его голой кожей, он превратился в человека. Сам парень был шокирован и уверял, что раньше такого не было.       Значит я была подобием кайросеки для фруктовиков. Люди собравшиеся вокруг уставились на нас с выпученными глазами. Они не понимали, что здесь происходит. Я быстро прокричала, что это была шутка, и вновь заняла сцену.       — Эй, ребята! Вы думали это конец? — зал тут же заполнился криками поддержки. — Сегодня я затанцую вас до смерти! Ведьмин Дуэт снова в деле! — я кричала в микрофон, получая массу одобрения. Кивнув мелкому, я снова начала петь.

      ***

      — Вы до сих пор не нашли ее?! — громко возмущался вице-адмирал. — Приказ был взять ее живой и невредимой! А вы что устроили? Если с ней что-нибудь случится, вы почувствуете на своей шкуре мой гнев! — Гарп отчитывал взрослых мужиков, как малых детей. Магеллан и Ширью напряженно сжались под его взглядом, а Ханнябал чуть в обморок не упал, но вспомнив о том, что он не участвовал в поимке, приободрился и начал бубнить что-то про начальника.       — Муши наблюдения на пятом этаже нет, поэтому мы не можем отследить ее. Мы прошерстили весь пятый этаж, но следы так и не нашли. Это все из-за волков, они съедают все, что попадается им на пути, даже снег, — затравленно сказал Магеллан. Гарп недовольно сморщился и грозно уставился на говорившего. Мужчина побледнел и натянулся как струна от такого давления.       — То есть вы мне говорите, что эта маленькая девочка сейчас на пятом этаже, в компании голодных всеядные волков, с тяжелыми травмами, и вы не можете ее найти! — вице-адмирал сорвался на крик. Он чувствовал вину, за то, что так поступил с единственным рекрутом за последние несколько лет, который не падал в обморок при виде него.       С их самой первой встречи, Гарп видел в Энн потенциал и амбициозность. Но больше всего пьянило легкое давление, выбрасывающее её телом, и Гарп был не настолько стар, чтобы не узнать пробуждающуюся королевскую волю. У Энн был талант в управлении волей, который при правильном развитии не смог бы обойти никакой кропотливый труд её соперников.       Гарп считал, что обычные тренировки лишь загубят её талант, сделают частью серой массы дозорных, которые годятся лишь как пушечное мясо, но в этот раз он переборщил со сложностью. Прежних амбициозных учеников он тренировал менее фанатично, но они были мужчинами. И их уважали априори, но к женщинам в этой профессии относятся куда хуже, поэтому, чтобы чего-то добиться, Энн придется пахать в десять раз больше. Он уже старик и осталось ему лет двадцать, если не меньше. Надо успеть научить её управлять своей силой, чтобы от одного её имени пираты добровольно сдавались, а коллеги с уважением склоняли головы.       — Плевать, я сам найду ее! — выходя из кабинета, грозно бросил на прощание вице-адмирал. За ним следом удалились и другие солдаты, находившиеся в кабинете начальника тюрьмы. Когда дверь захлопнулась с громким стуком, Магеллан зло глянул на Ширью.       — Мы договаривались, что никаких эксцессов во время проверки. Не мог просто ее поймать, а не пытаться убить? Попрут нас обоих из-за тебя! — недовольно прошипел начальник тюрьмы. Главный тюремщик лишь недовольно цокнул, даже не удостоив собеседника взглядом. Магеллан начинал беситься, это было заметно по каплям яда, стекающим с его лица.       — Дерьмо-нача…то есть начальник, не злитесь! Иначе мы все отравимся! — крикнул Ханнябал, отскочив от угрозы и прижавшись к стене. Ширью просто отсел на край дивана.       — Значит так, вы пойдете и найдете девчонку живой и никак иначе! И, Ширью, если с ее головы упадет хоть один волос из-за тебя… В этот раз я не закрою на это глаза, как было раньше с заключенными! Ты понял? — предупреждающе произнес Магеллан, стараясь успокоиться. Главный тюремщик лишь недовольно кивнул и удалился.       — Вы думаете хорошая идея подключать его к поискам? — задумчиво произнес Ханнябал, но потом вспомнил, что если Ширью облажается, а он точно не удержит свою жажду крови в ножнах, то Магеллана снимут с поста, а пугающего надзирателя посадят, и тогда заместитель станет начальником. — Вы сделали правильное решение, бывший...ой, начальник! — довольно протянул заместитель, в мыслях уже представляя, как он сидит на кресле начальника и повелевает всеми.       — Если он и в этот раз не сможет сдержаться, то мне придется действовать решительно. — обреченно произнес Магеллан, потирая переносицу. — Ты еще здесь?! Живо на поиски! — выпихнув своего заместителя из кабинета, начальник тюрьмы откинулся на спинку кресла и приложил ладонь к глазам. Слишком много стресса за сегодня.

      ***

      — Я бы и рада остаться, но мне нужно идти, — прощаясь с новыми знакомыми, я чувствовала, как сердце в груди сжалось от осознания, что мы не увидимся еще несколько лет и даже связаться не сможем. Иванков без опасений отпускал меня, ведь теперь не только я хранила их секрет, но и он мой. — Хару, береги свое здоровье, — на прощание я, пересилив смущение, обняла своего, можно сказать, друга. Он крепко вцепился в меня, стараясь как можно дольше оставаться рядом. Хваткой в дядю пошел, подметила я, чувствуя как хрустят кости. Он не мог обнимать меня вечно, поэтому пришлось отлипнуть и уступить место другим. Я вообще здесь медийной личностью стала, мне даже альбом предложили выпустить под спонсорством окама-индустрис. Пообещав подумать, я, распрощавшись со всем этажом, подошла к лестнице.       — Мы ведь еще встретимся? — еле сдерживая слезы, спросил Хару.       — Конечно! Я ухожу, не говоря прощай! — повернувшись спиной, произнесла я. Ну круть же!       — Энн-тян, береги себя! — ну это точно Иванков! Подняв руку, я выставила указательный и большой пальцы.       — Даже если я не вижу тебя, даже если ты далеко — я всегда с тобой. Расстояния не имеют значения. Друг остаётся верен навсегда! — вот чему меня учил в детстве Хвост Феи. Эх, помню те деньки, когда с наслаждением включала новую серию и угорала над Нацу.       — Ты когда успела с ними так сблизиться, сутки прошли, — снизу донесся голос кота. Я покосилась на него.       — Ты только при других дозорных не разговаривай, просто мяукай. Иначе тебя на опыты доктору Вегапанку сдадут. — я его предупредила. Если что-то случится — моя совесть чиста.       Выбравшись через тот же ход, что и пришла, я скрыла следы, ведущие от меня. Жди меня шестой этаж, в этот раз я не промахнусь!