Я - Рэкхем Д. Энн, дрожи Мир!

Новый Мир. Пираты Красноволосого.

      — Ого, вот это да! — удивленно протянул Шанкс, смотря на статью в газете.       — Что ты читаешь? — спросил Бекман, садясь на поваленное дерево рядом с капитаном.       — Только посмотри на это! — рыжеволосый мужчина протягивает газету своему старпому.       На пятой странице красуется фотография темноволосой девушки с орденом на груди. Заголовок гласит: «Самый молодой коммодор в Дозоре».       — Рэкхем Д. Энн в свои пятнадцать лет была награждена почетным орденом за свою храбрость и отвагу… — зачитал начало статьи Бенн. Он удивленно рассматривал фотографию, вспомнив о молодой русалке, которую они однажды встретили.       — Далеко пойдет девчонка, — добавил Ру, заглядывая в газету через плечо старпома.       — Скоро и за нами начнет охотиться! — весело подхватил Ясопп, поправляя кобуру на своем поясе.       Мужчины рассмеялись. К компашке прибежал Хонго с ножницами. Забрав газету из рук старпома, он под одобрительный хохот вырезал фотографию.       — На память оставим. — махнув бумажкой, произнес мужчина.

***

Новый Мир. Пираты Белоуса.

      — Смотри отец! — гордо протягивая газету Белоусу, произнес темноволосый парень с веснушками.       — Гу-ра-ра-ра-ра! — рассмеялся Ньюгейт, смотря на фотографию внучки Гарпа. В парадной одежде она больше не была похожа на соплячку. И то, как она выглядела на этом фото, очень отличалось от той мелкой девчушки, которая как цыпленок следовала за Гарпом.       — Твоя сестра довольно быстро поднялась по карьерной лестнице, — потрепав Эйса по голове, произнес Марко. — В будущем мы, наверное, даже встретимся с ней, как с врагом.       Эйс кивнул. Он понимал, что рано или поздно ему придется сражаться с девушкой, при ее-то быстром карьерном росте. И он, может быть, даже с предвкушением ждал этого момента. Ему было интересно насколько она сильна.       — О, Энн-чан так идет эта форма! — прокомментировал кок, рассматривая фото девчонки из своей собственной газеты. Все-таки корабль огромен, тут закупают минимум десять газет, а потом читают по очереди.       — Давайте закатим сегодня пирушку, отпразднуем повышение сестры Эйса! — пробасил Ньюгейт, и все поддержали его.

***

Новый Мир. Корабль Вице-адмирала Гарпа.

      — Бва-ха-ха-ха-ха! Я всегда знал, что моя внучка меня не разочарует! — осторожно вырезая фотографию Энн из газеты, произнес Гарп.       Аккуратно вставив вырезанную бумагу в рамку, он повесил ее на стену. Полюбовавшись ещё пару минут на свою работу, мужчина радостно полез в свой бар, который пару месяцев назад обчистил Илиан. За это время Гарп успел пополнить его новым алкоголем и повесить замок, ключ от которого носил на шее, как подвеску.       — Полюбуйся Богарт — это мое самое большое достижение! — гордо указывая на фотографию, ткнул плечом своего подчиненного мужчина. Молчаливый Богарт лишь согласно кивнул, с теплотой вспоминая первые тренировки Энн. — Будущий главнокомандующий! Сегодня празднуем! — подняв бутылку элитного коньяка, пробасил Гарп.       Энергичной походкой мужчина вышел на палубу, следуя на камбуз, где уже собрался весь экипаж корабля. Сегодня размах праздника будет поистине масштабным. Не каждый же день твою внучку повышают в звании и награждают. Как же Гарп хотел быть на церемонии награждения, но его даже не предупредили. Он узнал о достижении своей любимой внученьки через газету, как посторонний. Чертов Сенгоку решил так отыграться за все свои нервные окончания. Ну ничего, Гарп точно в долгу не останется.

***

Импел Даун. Четвертый этаж.

      — Вот же ведьма! — выругался заместитель начальника, сжимая в руках газету. Он так и не смог простить этой женщине шутку на первое апреля, за которую он просидел несколько дней в палате для психически больных. — Я сожгу эту газету! — мужчина порывался кинуть бумагу в нагретый до дьявольской степени чан, но его остановил Магеллан.       — Подожди, — выхватывая листы, произнес огромный мужчина. — Вырежем фото и будем в него дротики кидать! — воодушевленно произнес он.       — Начальник, теперь я понимаю, почему Вы начальник! — восхищенно произнес Ханнябал с трепетом смотря на Магеллана.       — Начальник, Вам посылка, — подходя к мужчинам, вежливо произнес солдат. — От Рэкхем Д. Энн.       — Это бомба? — настороженно спросил начальник тюрьмы, недоверчиво глядя на коробку.       — Нет, мы все проверили — это еда, тест на яд был отрицательным. А еще в коробке письмо. Мы его не вскрывали. — четко произнес солдат. Протянув коробку мужчине, он удалился.       Магеллан настороженно открыл коробку, готовый к любому подвоху, но ничего необычного не случилось. На дне лежало какое-то жареное блюдо, скорее всего мясо. Съев кусочек, он понял, что еда не была отравлена и она, можно сказать, была очень вкусной. Может Энн и не такая ведьма. Достав белый конверт, он развернул его, параллельно пожевывая мясо.       «Вкусно?       Я приготовила это блюдо со всей любовью, на которую способна. Не волнуйся, травить я тебя не собиралась, все равно это на тебя не подействует.       Сначала я хотела отправить бомбу, но вспомнила, что все посылки в тюрьму тщательно проверяются, поэтому отказалась от этой идеи. И тут мне в голову пришел замечательный рецепт…       Знаешь, что это за мясо? Конечно, нет. И даже не догадываешься.       Так я тебе поясню. Это блюдо называют криадиллас, оно готовится из бычьих яиц…»       Магеллан начал судорожно отхаркивать куски мяса, которые успел проглотить. Нет, эта женщина определенно ведьма. Прочищая язык ладонями, он проклинал Энн всеми известными ему словами. Удивившийся такой реакции Ханнябал взял в руки письмо и начал читать его. Громкий хохот разразился по всему четвертому этажу.       «Да, ты не ошибся. Оно делается из бычьих яиц.       Это предупреждение: будешь и дальше продолжать эту войну со мной, я сделаю из тебя криадиллас.       С любовью, Энн»       — Сумасшедшая! — выкрикнул Магеллан.       — Ой, начальник…пха…тут что-то на обратной стороне еще написано, — еле сдерживая смех, протянул Ханнябал.       «Ханнябалу передай, что он пойдет с тобой, как соучастник и отдельное блюдо будет и из него, если я еще один раз получу «такой» презент. Я-то знаю откуда ноги растут у этих идей.»       Упомянутый мужчина начал стремительно бледнеть, хватаясь за голову. Он поднял газету, пригладил сжатые листы и аккуратно положил их на стол. Поклонившись изображению, он начал вымаливать прощения, пока Магеллан старательно выблевывал свой подарок.

Импел Даун. Пятый с половиной этаж.

      — Энн-бой жжет! — весело произнес Иванков, смотря на фото своей протеже по картам.       — Дядя, отдай мне, мне! — пытаясь выхватить газету из рук своего родственника, просил Хару.       — Нетушки, знаю я тебя. Опять вырежешь ее фото и повесишь у себя в комнате, а другим даже смотреть на него запретишь. Так уже было с ее портфолио, когда Энн только поступила на службу. — скептично произнес Ива-сан, пряча от племянника газету. — А мы ее на баре хотим повесить! Остальные тоже за это. — Инадзума согласно кивнул, крутя бокал с вином в руке.       — Ну и черт с вами! Я еще одну газету украду! — обиженно буркнул мальчишка, уходя из общего зала. Ива устало выдохнул. Мальчик совсем помешался на Энн после выздоровления. Уже даже страшно за девчонку…       Последнее время Иванков заметил, что жизнь стала скучнее без Энн. Эх, как они зажигали с этой маленькой ведьмочкой, весь Импел Даун забыть никогда не сможет. Она точно знает, как развлекаться. А больше всего он соскучился по ее песням. В последний раз она пела что-то про тётю Зину.       — Тётя Зи-ина не ходит по магазинам… — затянул ньюкама, отдавая газету Инадзуме с его руками-ножницами.

Импел Даун. Шестой этаж.

      — Ведьма… — зло прошипел Ширью, смотря на лицо девушки. От взгляда на эту улыбку его раны снова заныли, напоминая о позорном проигрыше. Он остервенело рвал бумагу, пока на другой стороне его камеры за этим наблюдали напуганные охранники.       Усмирив свой гнев, мужчина снова попросил принести ему сегодняшнюю газету. В Импел Даун их закупали пачками, ведь это была единственная связь с внешним миром для работников тюрьмы. Ширью хоть и был заключенным, но вряд ли его бывшие подчиненные осмыслят этот факт в ближайшее время. Они еще боятся его авторитета и делают все, что бы он ни попросил. Газету — без проблем, предпочитаемое лакомство — сейчас же побегут, его любимые обучающие журналы — уже здесь. Единственное, что они не могли сделать — это освободить его, а в остальном все было, как и раньше. Ширью не стеснялся пользоваться своими льготами, ведь не зря он столько лет пахал в этой тюрьме. Считай он сейчас в неоплачиваемом отпуске, но с кучей прислуги.       Шуршащие листы новой газеты оказались в его мозолистых ладонях. Ширью сразу же перелистнул на страницу с фотографией Энн. Он бы мог рвать ни в чем не повинные листы на сотни и тысячи кусочков, но это не поможет ему забыть самую нахальную улыбку в мире. Девчонка, по его первому впечатлению, была мелкой и невоспитанной, но до безумия забавной. Из-за этого она не понравилась мужчине с первого взгляда, но заставляла к себе тянуться. Он решил поиграть в Бога и избавить мир, или же все-таки себя, от такой проблемной занозы, как Энн. Вот только не успел, Магеллан остановил его раньше, чем он закончил дело.       Ширью отчетливо помнил, как пронзил Энн мечом насквозь в области легких, а после избил до полусмерти. Обычный человек не выжил бы после такого, а Энн еще и смогла быстро восстановиться и, через сравнительно короткое время, появилась перед ним. Тогда он лишь посмеялся над ее просьбой о реванше, но девчонка была серьезна. Она открыла его камеру и, так как Ширью не заковывали ни в какие кандалы или наручники, он стал полностью свободным. Она небрежно кинула его катану прямо в руки мужчины. Этот жест слегка поразил бывшего надзирателя. Он одновременно и восхитился, и посчитал девчонку полной дурой.       Что-то было в ее силуэте, такое уверенное и непоколебимое, что Ширью не смог отказать ей в честной борьбе. Он знал, что, даже если победит, сбежать из тюрьмы не сможет, но все равно вышел из своей камеры и обнажил лезвие своей катаны.       Противостояние лоб в лоб было забавным развлечением для мужчины, тем более что в первые моменты он успел пару раз ранить Энн. После такого долгого заключения, где минуты тянулись как сутки, ему было приятно размять мышцы.       К концу пятой минуты бой стал более непредсказуемым. Теперь уже Ширью получал удары кулаками, усиленными волей. Заключенные громко ревели, поддерживая своих фаворитов. Эта шуточная драка стала приобретать характер боя насмерть.       Ширью, можно сказать, по-другому посмотрел на Энн. Из мелкой нахалки, годящейся лишь для клоунства, она стала соперником, которого мужчина воспринимал всерьез. И это бесило, ровно так же, как и нахальная улыбка, когда она выбила катану из его рук. Хотелось стереть ее с такого привлекательного лица. Но Ширью не смог. На него обрушился град ударов. Она безжалостно колотила обезоруженного противника с широкой улыбкой на губах. И в какой-то момент Ширью показалось это даже очаровательным, но он быстро отгородил свое сознание от этой мысли.       На грани беспамятства он успел заметить, как сопротивляющуюся девушку оттаскивают от него работники тюрьмы, как она вырывается и вновь бросается на него. И так было несколько раз, пока он окончательно не потерял сознание.       Вопреки ожиданиям охранников, Ширью не порвал эту газету. Он небрежно бросил ее в стопку с журналами, нервно поджигая свою сигару. Он ненавидел Энн. Он ведь терпеть ее не мог, правда?

***

      Сидя в ВИП зале на втором этаже, я лишь молилась, чтобы окна выходили не на кусты роз. Выдирать шипы из своей бедной задницы у меня не было никакого желания. Будь здесь Лёва, он обязательно бы бросил какой-нибудь пошлый комментарий про эту ситуацию, но благо кот не разделял моего увлечения таскаться ночью хрен знает где и остался в Маринфорде. Донкихот вальяжно развалился на одном из диванчиков, равнодушно рассматривая танцующую толпу внизу. Вокруг нас не было ни души.       — Господин Дофламинго, ваши напитки. — протянула большегрудая официантка, открывая дверь.       Мужчина равнодушно кивнул ей на стол, и женщина быстро выложила содержимое своего подноса. Казалось, что Донкихот вообще забыл о моем существовании, поэтому я тихо отправилась вслед за уходящей официанткой, но меня резко перехватила большая рука.       — Куда намылилась? — с ехидной улыбочкой спросил Донкихот.       — В туалет. — машинально ответила я.       — Сначала поговорим о деле, — серьезно произнес мужчина, затягивая меня обратно в помещение. Я грустно взглянула на спину удаляющейся официантки.       Как только дверь закрылась, меня усадили на диван. Донкихот выжидающе наблюдал за мной. Схватив первую попавшуюся бутылку, я налила янтарную жидкость в стакан со льдом. Для храбрости я выпила все залпом. Алкоголь обжог горло и по телу разлилось успокаивающее тепло, но оно не смогло сделать меня храбрее. Глянув в темные стекла очков Дофламинго, я тяжело выдохнула. Повторив свои махинации, я тихо прошептала, что между первой и второй перерывчик не большой. Снова осушив стакан залпом, я начала тянуться за бутылкой. Бог ведь любит троицу, но мою ладонь перехватила огромная рука. Доффи отодвинул от меня все спиртное, раздраженно улыбаясь.       — Ты получила достаточную отсрочку, пора ответить на мой вопрос. — произнес мужчина, не теряя своей улыбки. Его тон звучал угрожающе, что заставило меня выпрямить спину и крепче сжать стакан в руке. От толстого куска льда стенки стали холодными, поэтому моя рука охладилась. Поставив стеклянный атрибут на столик, я облокотилась на спинку дивана. Скрестив руки на груди, я состроила самое серьезное выражение, на которое была способна в этой ситуации. Донкихот пристально следил за каждым моим движением, кажется начиная закипать. Определенно, момент был напряженным, но мне почему-то хотелось растянуть губы в глупой улыбке. Силой воли я подавила этот порыв, потому что если я улыбнусь, этот пернатый кинется на меня с кулаками.       — Если ты о том вопросе, то я решила, — серьезно начала я, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Если бы не музыка на первом этаже, он бы наверняка услышал мое сердцебиение. Этот стук бил по моим барабанным перепонкам, заставляя сильнее нервничать. — Я отказываюсь.       После моего ответа тишина между нами стала пугающей. Даже музыка с первого этажа не помогала исправить положение. Я старалась не сталкиваться взглядом с Дофламинго. Мои ладони начали потеть. Мышцы были в таком напряжении, что мне казалось, сделай я хоть одно движение, они порвутся.       — Фу-фу-фу, — его смех был, как гром среди ясного неба. Это заставило меня протянуть руку к бокалу и со всей силы запустить его в мужчину, но треск разбивающегося стекла так и не услышала. Сорвавшись с места, я побежала к двери, но мою ногу опутали невидимые нити. Видимо Донкихот просек как действуют мои силы, поэтому нити закрутились вокруг джинсов. Меня резко перевернули вверх ногами.       — Мужчина, вы не понимаете слова нет? — нахально протянула я, скрестив руки на груди. В моем положении это прямо очень актуально.       — Я не принимаю отказов, — совершенно не заморачиваясь, произнес Дофламинго. Он покрутил в руках стакан, который я бросила в него, и лениво поднялся с насиженного места.       Подходя ко мне, он окинул меня изучающим взглядом, словно прикидывая в голове, как лучше будет расчленять мое тело. Лучше начать с головы или ног? Я машинально дернулась в сторону, избегая его руки, но в таком положении этого сделать не получилось. Как только он коснулся своей рукой моей челюсти нити порвались, и я грохнулась на пол. Чуть шею себе не свернула.       Недовольно покосившись наверх, я мысленно обласкала слух Донкихота всеми матерными словами, услышанными когда-то от Сенгоку. Будда хоть и выглядел спокойным и воспитанным человеком, но его лексикону позавидовал бы любой сапожник или строитель. Да даже автор сборника матов наверняка бы, услышав слова главнокомандующего, сел с ручкой в уголке и начал записывать их, чтобы потом выпустить второй том.       — Какой грозный взгляд, хочешь на меня напасть? — искривив лицо в притворной ярости, спросил мужчина. Я встала, отряхнулась, подняла указательный палец наверх и тыкнула им в крепкий пресс собеседника.       — Если бы хотела — был бы ты уже без головы. — спокойно изрекла я, наблюдая, как игривое выражение потихоньку сползает с лица Дофламинго. Видимо я задела его эго.       Сейчас мои мысли были далеко от нарастающего гнева на лице пернатого. Я летала в облаках фантазий о крепком теле, к которому прикасалась пальцем. По мне словно заряды тока бегали. Где-то в подсознании у меня мелькнула мысль, что меня сейчас возможно возвращают с того света дефибриллятором и эти мурашки именно от него, а не от волнения. Быстро возвратившись на землю из-за грубой хватки на моей шее, я судорожно попыталась откинуть от себя огромную руку. Одной ладонью Донкихот смог полностью окрутить мою шею. Я прохрипела пару оскорблений почти плюнув в лицо своего мучителя. Но внезапно мое тело отбросили в сторону. Пролетев до ближайшей стены, я громко врезалась в нее.       Донкихот вернул мне должок, запустив в меня тот самый бокал, из которого пару минут назад я потягивала коньяк. Характерный звон разбивающегося стекла, а после острая боль в висках. Ощутив мигрень, я раскрыла глаза и увидела кучу осколков стекла вокруг себя. По лицу прокатилась струя крови, капая на воротник моей светлой футболки. Былое чувство эйфории испарилось вместе с слизанной каплей крови, застывшей у уголка моих губ. Я ощутила привкус металла на языке. Что-то темное и вязкое вновь стало подниматься из легких по трахее и засело в глотке. По идее эта субстанция должна была начать душить меня, но она лишь заставила мои губы растянуться в злобном оскале. Животное внутри меня обнажило свои острые клыки, готовясь к прыжку.       Донкихот наблюдал за мной с интересом присущим ребенку, который только что бросил свою игрушку на пол и теперь проверяет: сломалась она или нет.       Я аккуратно поднялась, стараясь не поранить руки об осколки. Широкими шагами преодолев расстояние до стола, я схватила бутылку с коньяком и припала к горлышку. Всполоснув рот, я сплюнула жидкость на пол вместе с фантомной темной субстанцией. Вкус алкоголя перебил привкус крови. Зверь, так отчаянно пытающийся вырваться, обиженно фыркнул, снова впав в спячку. Я облегченно выдохнула, понимая, что только что избежала очередного геноцида.       — И каков будет теперь твой положительный ответ? — протянул мужчина с искрами озорства в голосе. Я скривила лицо от его тона. Вопрос без права на отрицательный ответ, как типично для него. В этот момент мне совершенно не хотелось продолжать эту игру. Поставив пустую бутылку на стол, я стала спокойно идти к выходу. Моя прямая спина и гордо поднятый подбородок скрывали волнение и страх.       Я уверенно вышагивала вперед, даже не стараясь обойти Донкихота. Он схватил меня за руку и дернул на себя. Наклонившись, он был почти неприлично близко. Хотя между нами никогда не было ничего приличного.       — Куда бежишь? — притянув меня ближе к своему телу, прошипел Дофламинго.       Я замахнулась и влепила мужчине звонкую пощечину. Из-за этого его розовые очки слетели с лица, обнажая темно-карие глаза с отливом красного. Воспользовавшись секундным замешательством Донкихота, я вырвала свою руку и понеслась наутек. Дура, что я наделала?! Видимо слишком сильно ударилась головой!       Продираясь сквозь танцующую толпу на первом этаже, я искала выход. Ко мне прижимались случайные люди, но я целеустремленно двигалась вперед. Наконец-то выбежав на улицу, я вдохнула полной грудью, избавляя свои легкие от клубного воздуха, наполненного феромонами.       Ноги несли меня вперед, пока я чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Определенно пернатый меня выслеживает волей! Виляя по улицам, я то и дело сталкивалась со случайными прохожими. Чувство чужого взгляда не хотело меня покидать.       Очередной проулок, освещаемый лишь одним тусклым фонарем. Я бегу вперед, чувствуя, что кто-то следует за мной. Я успела среагировать, когда чужая рука попыталась схватить меня. Отскочив к ближайшей стене, я была нагло прижата обладателем шубы из перьев бедных фламинго. На лице мужчины красовалась широкая улыбка и, к сожалению, отнюдь не счастливая. Он снова вцепился в мою шею, вбивая меня глубже в стену. Мои ноги были предусмотрительно зафиксированы, дабы избежать урона. Руками я вцепилась в его запястье, стараясь ослабить хватку. Жалобный хрип был ему ответом. Дофламинго немного расслабился, решив, что я молю о пощаде, но этот хрип, если переводить его на нормальный язык, значил «ублюдок».       Немного ослабив хватку на шее, он аккуратно провел второй рукой по моему лбу, убирая прилипшие пряди волос.       — Фу-фу, теперь ты готова к нормальному диалогу, — с ехидством протянул мужчина.       Моему возмущению не было предела. По его мнению, нормальный диалог — это когда ты запугал своего собеседника до обморока и причинил ему физический вред? Тогда страшно представить, какое в его понимании мирное решение конфликта.       — Ну, не делай такое лицо, — заправляя прядь волос за ухо, игриво протянул Донкихот. Он, не стесняясь показывает, что полностью контролирует положение. Какой самоуверенный. — Давай, детка, скажи, что ты моя и я прощу тебе эту маленькую оплошность.       Его предложение звучало для меня весьма привлекательно, но соглашаться я не спешила. Хватка на горле слегка ослабла, но отпускать меня никто не собирался. Набрав в легкие побольше воздуха, я облизнула пересохшие губы.       — Нет. — легко сорвалось у меня с губ. Холодок пробежал по моей спине, когда язык Дофламинго прошелся по моей щеке, смазывая полосу крови.       — Как жаль. — с тоской произнес он, сильно сдавив мое плечо. Хруст и дикая боль дали понять, что мне только что сломали кость. Я сжала челюсти, стараясь сдержать дикий крик. — Но будет слишком расточительно избавиться от тебя быстро. — дьявольски прошептал мне на ухо мужчина.       Он грубо схватил воротник моей футболки, разрывая ее на части. Осознание пробежало на моем лице. Кажется, гримаса ужаса позабавила моего мучителя. Он почти играючи оттянул лямку моего лифа в сторону, спуская его по больному плечу. Я дернулась, стараясь выбраться из захвата, но рука на горле сжалась, заставляя меня снова задыхаться.       И это конец? Сколько раз я это повторяла? Каждый раз, когда я висела на волоске от смерти, я задавала себе этот вопрос. А пошло оно все к черту! Сколько мне еще придется сражаться за свою жизнь? Стоит ли она всех тех жертв? Я уже, и сама ничего не понимаю.       Внезапно снизу донесся лай и Дофламинго на секунду повернулся. Я смогла заметить собаку, злобно скалящуюся на мужчину. Животное сорвалось с места, вцепляясь зубами в щиколотку пернатого.       — Тварь! — прошипел Донкихот, слегка ослабляя хватку на шее. Он замахнулся ногой и жестоко откинул пса от себя. Я вздохнула полной грудью, воспользовавшись шансом. Освободив одну из ног, я замахнулась и со всей силы ударила моего мучителя в пах. Как только огромное тело начало сгибаться с весьма высоким писком, я вскочила на ноги и понеслась вперед. Адреналин притупил боль в плече и придал энергии.

***

      — Шакки-сан! — жалобно протянула я, смотря на темноволосую женщину в дверном проеме.       В конечном итоге ноги принесли меня в бар «обдираловка Шакки». Женщина ужаснулась моему виду, нечаянно выронив сигарету. Она быстро затащила меня в помещение, загоняя в раздевалку. Покопавшись в шкафчиках, она выудила аптечку. Женщина хоть и не была доктором, но пиратская жизнь научила ее оказывать первую помощь в любых условиях. Вначале она аккуратно достала пару осколков, застрявших в моей ране на лбу. Припоминая Донкихота всеми ласковыми, которым научилась у Будды, я тихо шипела на очередное прикосновение к моей коже проспиртованной ватки. Закончив с моей пустой головушкой, Шакки занялась моей уже начинающей синеть рукой. Закрытый перелом. Надеюсь, у этого розового тоже перелом!       Зафиксировав мою руку в неподвижном состоянии, женщина решила отвести меня в больницу, но я запротестовала. В первую очередь Донкихот будет искать меня там, чтобы завершить дело. Женщина не стала спрашивать причину и предложила кандидатуру одной своей знакомой, которая работает на дому. Она лечит преступников, которым нельзя светиться. Ее дом полностью оснащен всем необходимым оборудованием, так что это лучший вариант. Хозяйка бара накинула мне на плечи плащ, явно принадлежащий ее мужу, и вывела на улицу. Я без протестов поплелась за Шакки в сторону известную только ей.       Домик знакомой Шакки был небольших размеров, но и не маленьких. Первый этаж напоминал маленькую больницу. Здесь было что-то на подобии стойки регистратуры, одна комната оборудованная как палата, а вторая служила операционной. В третьей было разное медицинское оборудование и стеллаж с папками. Второй этаж, как я поняла, был жилым.       Доктор Мерил была высокой женщиной — на голову выше меня — с короткими фиолетовыми волосами и такого же цвета глазами. Ее слегка уставшие глаза пробежались по моим травмам, оценивая фронт работ. Женщина провела меня в третью комнату, уложив на большой белый стол. Сверху над моим плечом нависала улитка муши. Видимо здесь это аналог рентгена.       Через пару минут другая муши вывела изображение перелома на экран. Мне разрешили подняться и пересесть на стул, что я и сделала.       — Чистая работа, ничего не скажешь. Видно, что ломал профессионал. — в веселой задумчивости пропела женщина, рассматривая мои кости. Шакки сердито свела брови на переносице, но заметив мой слегка запуганный взгляд смягчилась. Меня отпустило, когда я поняла, что женщина была зла не на меня.       — А то! — весело протянула я, заразившись настроем доктора. — Я абы кому свои кости не даю ломать! — Мерил усмехнулась, выключая улитку.       — Легко ты отделалась неосложненным надмыщелковым переломом. Зафиксируем тебе руку гипсовой лонгетой и на ближайшие пару недель запрещаю тебе шевелить этой рукой. Никакой нагрузки на нее. — пропела женщина, подлетая к своему столу. Она быстро начала черкать что-то на листике, а после протянула его Шакки. — Список лекарств, которые помогут с восстановлением. После стоит пару раз сходить на реабилитацию, но это уже на ваше усмотрение, заставлять я никого не буду.       — А вы мне справку напишите, а то мне ведь на работе не поверят? — спросила я, отстукивая пальцами здоровой руки незатейливый мотив. Акайну и со справкой не поверит, да для него даже гипс не показатель, но стоит попробовать. Я уже представляю, как его губы искривятся в едкой насмешке над моей травмой. У этого садиста точно праздник будет. Хотя сегодня утром он был не настолько зол на меня. Скорее всего у него было просто хорошее настроение или есть другая причина.       — Любой каприз за ваши деньги! — задорно протянула женщина, отрывая еще один листок из блокнота. Я хмыкнула, понимая, что вся моя премия пойдет на лечение. Сходила, блин, в клуб!       После всех процедур и оплаты, право на которую я героически вырвала у Шакки, рьяно порывающейся заплатить за меня, нас отпустили. Вернувшись в бар, женщина уложила меня на диван, выключая свет и оставляя меня в одиночестве. Спать с гипсом достаточно неудобно, но терпимо.       Прикрыв глаза, я внезапно вспомнила Иву-сана. Он учил меня правильно спать с макияжем, чтобы наутро я не выглядела, как живой мертвец. Приятно проведенное время на пятом с половиной этаже внезапно начало всплывать перед глазами. Я блаженно улыбнулась, ощутив то самое домашнее тепло. Может все это время мне именно этого и не хватало? Мое психологическое состояние сказывается на физическом, потому как другого объяснения моей беспомощности в последнее время я не вижу.       Для меня пятый с половиной этаж был по-настоящему рай в этом мире…

***

      — Энн-бой, так ты дозорная?! — с подозрением протянул Иванков, прожигая меня обиженным взглядом. Он не был враждебен, просто его задело то, что я не рассказала ему.       — Ива-сан, я это и не скрывала. — равнодушно протянула я, потягивая коктейль из трубочки. Рядом со мной сидел довольный Хару, мечтательно наблюдающий за моими действиями. — Лучше скажите, у вас есть костюм зайца и топор?       — Есть только костюм медведя, — задумчиво протянул мужчина. — А зачем тебе?       — Как зачем? — выразив свое глубочайшее удивление, спросила я. — Первое апреля никому не верю! Время подколов и сведения людей с ума! — уверенно заявила я, вскинув указательный палец в поучительном жесте. Мужчина покивал, вдохновился и предложил обмазать топор красной краской.       В качестве жертвы выбрали заместителя начальника. Нарядив меня в костюм медведя, мы проникли в личную комнату мужчины. Я разлеглась на кровати в позе звездочки, спрятав топор под подушку. Через пару минут дверь отворилась и в комнату зашел хозяин. С помощью воли я легко отслеживала его положение. Он удивленно оглядел меня, постепенно приближаясь. Тут я вскочила и услышала оглушительный крик. Просунув руку под подушку, я вытащила топор и ясно услышала быстрый удаляющийся топот. Я бежала чисто на звук. Крик заместителя начальника, наверное, был слышен на всех этажах, потому что у меня уже начало конкретно закладывать уши. Благо комната Ханнябала находилась на пятом этаже, где не было муши наблюдения, поэтому доказать, что за ним бежал плюшевый медведь, он не сможет.       В конечном итоге, когда мы пошли на пятый заход по пятому этажу, я слегка выдохлась и упустила мужчину. Мои уши ничего не слышали. После этого я еще несколько дней свой слух восстанавливала. Зато Ханнябала, как я и предполагала, положили в палату, из которой душевно больному наркоману, видящему плюшевых медведей с топорами, не выбраться. В этот же день я анонимный сигнальчик Магеллану кинула, что кто-то хочет тюрьму взорвать, а потом вместе с ньюкамами наблюдала, как тюрьма превращается в клоунаду.       Дальше был аргумент: весь апрель никому не верь. С такими мыслями я полезла в комнату главного надзирателя. Продираясь сквозь огромное количество одинаковой одежды, я лезла на самое дно, ведь как известно: самое сокровенное прячут глубже всего. Ни в шкафах, ни под кроватью я ничего не нашла. Уже почти отчаявшись, я хотела уходить, но меня привлекла выпуклость на ковре. В таких вещах я всегда была педантична, поэтому решила поправить, но ощутила что-то твердое под этим местом. Подняв ковер, я увидела железную ручку. Здесь есть подвал.       Внизу было небольшое помещение с кучей стеллажей. Такое количество журналов и книг для взрослых я за всю свою жизнь не видела. Аккуратно перетаскав все, я сожгла эту пошлятину на четвертом этаже. И когда я с видом героя шла в столовую, на меня налетел бешенный Ширью. Кинув на меня испепеляющий взгляд, он попытался утопить меня в кипящей то ли воде, то ли масле, но я успела сбежать от него.       Следующие несколько дней это животное подкарауливало меня у комнаты. Пришлось отсиживаться с ньюкамами, пока Ширью рыскал по этажам. Через несколько дней я подумала, что его гнев улегся, поэтому решила все-таки показаться на рабочем месте.       Это было моей ошибкой. Тогда он знатно отделал меня. Проснулась я уже на больничной койке подключенная к аппаратам жизнеобеспечения. Стырив спирт, я опять поплелась на пятый с половиной этаж. Там мы с ребятами промыли все кости главному надзирателю. Потом я была настолько пьяна, что ничего из того, что я натворила, не помню. Мой запой продолжался около недели. Когда наконец протрезвела, день отлеживалась, а потом решила мстить.       Помню, как проникла на шестой этаж. Начало драки еще помню, а после пелена застелила мне глаза и темнота. Пришла в себя уже в камере по локоть в крови. Тогда у меня даже истерика случилась. Именно с этого момента началась эта депрессия. Ко мне пришло понимание, что я начинаю терять себя. И мне было страшно. Тот, кто сидит во мне, пугает меня до трясущихся коленей.       Со временем я начала понимать, что моя воля слабеет. Радиус воли наблюдения начал уменьшаться, воля вооружения больше не давала мне стопроцентной защиты, а королевскую я даже использовать не могла. Это не могло меня не беспокоить.       Ньюкамы старались меня отвлечь, поэтому, когда меня выпустили, Ива-сан научил меня играть в карты. Жульничая и провоцируя людей, я поднялась по карьерной лестнице. Я даже выиграла тюрьму на несколько дней, но потом мне наскучило управлять этим цирком. Наскучила мне больше бюрократия, чем управление тюрьмой. Пусть Магеллан сам разбирается с этой кучей бумаг.       По дергающемуся глазу начальника тюрьмы, я поняла, что скоро меня выкинут отсюда, поэтому решила попрощаться со всеми.       — Энн-бой, я буду скучать по тебе! — громко рыдая и размазывая тушь по щекам, произнес Иванков.       — Не уходи! — вцепившись в мои ноги, провыл Хару. Я потрепала парня по шевелюре, тепло улыбаясь ему. Мне было откровенно приятно от такого внимания.       Отцепив мальчика, я крепко прижалась к торсу Иванкова, повторяя, что мы обязательно еще встретимся. Он разрыдался пуще прежнего, крепко прижимая меня к себе. Кажется, я слышала хруст своих костей.

***

      — С добрым утром! — весело пропела Шакки. Я промычала что-то нечленораздельное, перевернувшись на другой бок. Вставать я даже и не думала, но меня растормошили и отправили умываться. — Уже час дня, пора прогуляться. — крикнула женщина, убирая постельное белье с дивана.       — Прямиком в преисподнюю, — тихо дополнила слова женщины, вытерев полотенцем лицо.       Да, видок у меня был не лучший. Огромные мешки под красными глазами, болезненно бледная кожа и растрепанные торчащие в разные стороны волосы. Такое ночью встретишь — седым станешь.       Шакки без церемоний нарядила меня в легкое светлое платье. Накинув мне на плечи то ли шаль, то ли плед, она начала собираться сама. Я сидела за одним из столов, бесцельно вглядываясь в окно. Внезапно по помещению разнесся звон колокольчиков, и я заметила Рейли в дверях.       — Рейли-сан, давно не виделись! — я махнула ему рукой в знак приветствия. Мужчина улыбнулся, подсаживаясь ко мне за стол.       — И вправду давно. Поздравляю с повышением, — весело протянул мужчина, потрепав меня по голове. — А это боевая рана? — кивнув в сторону гипса, спросил пират. Я немного грустно вздохнула, качнув головой.       — Не, это мне напоминание, что не все что блестит — золото. — задорно ответила я, проведя кончиками пальцев по шершавой поверхности. Сильверс хмыкнул, не поняв о чем я говорю.       — Рейли, ты так скоро вернулся, а я думала, что ближайший год тебя не ждать, — равнодушно произнесла Шакки, зажигая сигарету.       — Я умею удивлять. — кокетливо протянул мужчина, прожигая игривым взглядом даже не дернувшуюся Шакки. Я похоже в их телеги под названием романтическая комедия третье колесо. Заметив на себе воодушевленный взгляд хозяйки бара, я слегка трухнула. Ой, не нравятся мне такие взгляды. У Сенгоку был точно такой же, перед тем, как он отправил меня в Новый Мир.       — Энн-чан, у меня сейчас есть кое-какие дела, — сожалеющее и с ноткой веселья протянула темноволосая. — Поэтому тебе придется пока погулять с Рейли. — упомянутый мужчина застыл с вытянутым лицом. Он видно надеялся, что эти «кое-какие дела» связаны с ним. Наказывают его, а страдать мне?       — Я и в другой раз погулять смогу… — начала отнекиваться я, но нас с Рейли безапелляционно выставили за дверь. — Рейли, кто тебя за язык-то тянул? — равнодушно произнесла я. Темный Король небрежно развел руки.       — Да ладно, все не так уж и плохо! — позитивно предположил мужчина.       — Куда пойдем? — проигнорировав слова о позитиве, спросила я. — Парк? Кафе?       — Казино!       — Все не так уж и плохо.