Я - Рэкхем Д. Энн, дрожи Мир!

      Как прекрасно восходящее солнце. Его яркий свет разбавляет палитру вчерашнего позора. Я точно не скажу, когда окружающий меня мир превратился в абсурдный театр. Может, в момент, когда я очень громко смеялась над обросшим шерстью Акайну, или когда Гарп узнал во мне свою внучку? Но факт остается фактом: цепная реакция пошла, и мы пришли к точке невозврата. Куда назад? С крыши что ли?       Сзади священник и гости, а впереди рецидивист с дробовиком. Под ногами мина, в руках букет завядших цветов, приклеенный к руке суперклеем. Чудное положение. Если бы мне дали выбор, что я могу исправить из вчерашнего дня, я бы не стала есть тот салат. Все-таки не потянул мой желудок ананас с морепродуктами.       — Давайте все успокоимся! — разведя руками в разные стороны, я перевела быстрый взгляд с толпы на перекачанного дозорного. И какой идиот придумал выдавать амнистии пиратам, сотрудничавшим с властями. Ладно, амнистия, но на кой ляд они притащили его в Маринфорд, при этом засекретив его личное дело. — Если вы сейчас же не застынете, как статуи, я тоже двину ногой, и последнее, что вы увидите, будет свадебный фейерверк из собственных внутренностей!       Кажись, это немного угомонило собравшихся. Толпа зашепталась и вперед вылезли побитые Гарп и Сенгоку. Главнокомандующий все еще сопротивлялся, пока друг насильно тащил его ко мне. Их костюмы больше не выглядели презентабельно. Теперь мы идеально подходили друг другу. Мое измазанное в грязи и крови платье отлично сочеталось с его потрепанным фраком. Я обреченно возвела глаза к небу.       Думала, что пока они будут разбираться между собой, смогу убежать, но попасть в такую глупую западню. Надо же быть настолько невезучей! Дед окинул цепким взглядом вооруженного мужчину. Ему даже говорить ничего не пришлось. Преступник тут же опустил оружие. А на тебя была последняя надежда. Ссыкло.       — Ну что, давайте, падре, венчайте их. Такого удачного момента мы больше не поймаем. — Гарп дотащил «жениха» до импровизированного алтаря. Сцепив наши руки, он по-отечески приобнял нашу пару.       — К алтарю обычно подводят невест, — отрешенно произнесла я. — Это, видимо, намек от деда, кто главнее в семье.       Главнокомандующий бросил на меня уничтожающий взгляд, но секунды хватило, чтобы пугающая улыбка расцвела на его лице.       — Интим после свадьбы говоришь? — насмехаясь над моим горем, прошипел мужчина. Он подхватил меня под руку, разворачивая к священнику. У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда каблук на мине повернулся на девяносто градусов. Я все еще жива — хорошо — и до сих пор невеста — плохо.       — Уважаемые невеста и жених! Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни, — начал мужчина в рясе. Конечно, самое незабываемое. Плохое всегда очень хорошо запоминается. — Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец. — ага, только не в нашем случае. Да и вообще, Вы священник или регистраторша из ЗАГСа? Давайте более религиозно что ли. — С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения.       — Слышал? Тебе придется терпеть меня всю оставшуюся жизнь. С понедельника по пятницу, с девяти до одиннадцати, а по выходным с двух часов дня до пяти утра. Тебе это надо? Не возникло ещё желание сбежать? — с ехидством прошептала я жениху. Надежда, что он сейчас бросит меня у венца, все еще тлела в моей душе. Сенгоку даже не взглянул на меня, лишь сильнее сжав мое предплечье. Если бы не мина под моей ногой, я бы уже смогла добраться до моря, а там… — Хотя тебе не так уж и много осталось.       — Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей.       — Я бы даже сказала, добровольно-принудительно. Да и какие дети. У жениха песок из интимных мест лет десять как сыпется, а вы хотите, чтобы он… — мне прилетел подзатыльник. Повернув голову, я заметила, как Гарп строго прожигает меня взглядом. — Молчу, молчу.       — Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным.       — Нет! — тут же воскликнула я.       — Да! — одновременно со мной проголосил Сенгоку. Вот тут я не поняла. Бунт на корабле?       — Тогда объявляю вас мужем и женой. Теперь поцелуй. — закончил мужчина, ожидающе уставившись на меня. Толпа взревела «горько». Вы правы, мне очень горько.       — Дорогой мой, Вы бы уши прочистили! — возмутилась я, двинувшись вперед. И тут я вспомнила о мине. Ну все, конец. Зато хоть не одиноким чмом уйду из этой жизни. Закрыв глаза, я ждала взрыва, но его не последовало. Непонятливо покосившись по сторонам, я нашла ответ в глазах своего «мужа».       — Мина была учебной, — спокойно изрек он, даже не замечая, что толпа требует хлеба и зрелища.       — А раньше не мог сказать? — осуждающе смотря на него, я то ли дыру в нем пыталась прожечь, то ли запугать. Зато теперь я знаю, что меня больше ничего не держит.       Только я почувствовала свободу, как тело перестало меня слушаться. Хотя даже не так. Пространство вело игру против меня. Как бы я не двигалась, мое положение не менялось. В какой момент я оказалась в крепкой хватке главнокомандующего? Он приближался, вытянув свои губы трубочкой. Гости кричали «горько», пока я пыталась сделать хоть одно движение. Из горла вырвался дикий крик и мир начал тускнеть.       — Не-е-е-е-е-ет!

***

      Сенгоку был совершенно не удивлен, когда через час после утреннего инцидента узнал, что Энн валяется в лазарете без сознания. Как ему объяснили, она опять докучала Адмиралу и тот пристукнул ее один раз…столом. Потом добивал стульями, а когда и это добро кончилось, разбил о ее голову весь свой коньячный набор. Главнокомандующий честно на этом моменте пытался сдержать злорадствующую улыбку, но облегчения это не уменьшило.       Выбирая между горой несортированных бумаг и спящей Энн, он явно сделал перевес на второе, поэтому со спокойной душой отправился в лазарет.       Сидя над бессознательным телом девушки, он невольно залюбовался. На лице было пару царапин и большие синяки под обоими глазами, но это не особо портило ее личика. Выражение лица Энн было хмурым. Бессвязные слова, что изредка слетали с ее губ, кажется, имели негативную окраску.       Сенгоку задался вопросом, часто ли Энн разговаривает во сне или только когда сильно переживает. Он внимательно прислушивался, поэтому даже самые тихие и прозрачные звуки не пролетали мимо него. Мужчина надеялся найти в ее болезненном состоянии выгоду. Она здесь, беззащитная и расслабленная. Он мог узнать нужную информацию, не прибегая к допросам. И это был самый значимый факт, удерживающий его рядом с её койкой.       — …уши… — тихо пробормотала Энн, хмуря брови.       Усмехнувшись, Сенгоку провел пальцем по складке между бровей, разглаживая ее. Хоть Энн и часто выбешивала его — явно намеренно — он не мог отрицать, что умудрился привязаться к ней. Тем более, когда она так безмятежно сопела, не используя свой ядовитый язык.       С диким воем девчонка вскочила с кушетки, беспрерывно повторяя «нет-нет». Она словно запуганный зверек забилась в углу, посылая в Сенгоку самые враждебные взгляды.       Такая смена поведения и неоправданная агрессия в его сторону насторожили мужчину. Подол больничной пижамы поднялся, когда Энн села на корточки, оголяя молочную кожу бедер. Сенгоку все еще плохо сопротивлялся взрослой форме девушки, поэтому поспешно отвел взгляд.       — Я за тебя не выйду!       И если до момента ее, Энн, пробуждения Сенгоку еще хоть и с натяжкой, но мог сказать, что она достаточно адекватна, то теперь у него язык не повернется такую глупость ляпнуть. То прекрасное чувство безмятежности, что он испытал ранее, полностью испарилось. На ее место пришла былая легкая неприязнь. Вот всякий раз, как Энн открывала рот, Сенгоку хотел вырвать ей язык. Мужчина никогда раньше маниакальных наклонностей за собой не наблюдал, но, как говорится, с волками жить — по-волчьи выть.       Поглубже вдохнув, главнокомандующий попытался выдавить из себя каплю понимания, чтобы пугливый зверек не унес ноги от него. Стараясь не терять Энн из виду, он прилежно пялился в ее полузакрытые глаза, чтобы его собственные не спустились ниже. Глухой рык донесся до ушей Сенгоку, когда он неосознанно двинулся вперед. Да, теперь он без сомнений готов поверить, что она росла в лесу. А воспитывали ее дикие волки, потому что съесть побрезгали.       — Успокойся, дитя, — подняв руки в примиряющем жесте, Сенгоку отошел на шаг. — Даже если ты будешь сильно настаивать, я все равно не женюсь на тебе, поэтому не переживай.       Энн недоверчиво покосилась на него, но рычать перестала. На нее снова начала накатывать сонливость. Вообще, было удивительно, что она смогла проснуться после того количества снотворного, что вкололи ей медсестры.       Что-то недовольно проскулив, ее тело обмякло, и она снова погрузилась в царство Морфея. Облегченно выдохнув, Сенгоку перетащил ее на кушетку и предоставил саму себе.       Да, намучается же главнокомандующий в ближайшем будущем. Энн слишком несносна, поэтому он даже надежду на лучшее потерял. Не умеет Гарп выбирать детей, не то что Сенгоку. Какого хорошего мальчика он воспитал. Его дорогой Росси…       Иногда Сенгоку, к своему глубочайшему удивлению, подмечал некоторые сходства Энн и Росинанта. Внешность, конечно, у них была совершенно разной, можно даже сказать, противоположной, но вот некоторые повадки и черты характера Энн напоминали ему о прошлом. Может поэтому он покрывал ее перед высшим руководством до сих пор. Он не хочет, чтобы трагедия Росинанта повторилась с Энн, так как видит в ней отголосок своего названого сына?       Нет, все это осталось в прошлом. Давно покрылось толстым льдом и скрылось в снегах Миньона, заглохнув под силой фрукта Наги Наги. Сенгоку искренне пытается убедить себя в этом.

***

      Смокер недолюбливал недисциплинированных молодых солдат. Первым чему его учили, когда он еще был зеленым юнгой — субординации. Поэтому, когда он не попал в канцелярию из-за того, что солдат назвал ему неправильное время приема, мужчина был в ярости. Каждый проходящий мимо него предпочитал огибать новоиспеченного капитана дугой.       По мнению Смокера, Главный Штаб кардинально изменился с его последнего посещения три года назад. И изменения шли в худшую сторону. Сначала в стенах медпункта на него напал ребенок с маниакальным желанием кого-нибудь вылечить-покалечить. Спасаясь, Смокеру ничего не оставалось, кроме как пожертвовать своим достоинством и в образе первобытного человека пройти до казарм. Но вопреки его ожиданиям, ни один упрек из уст проходящих он не услышал. Толерантность — сначала решил мужчина, но когда часовой бросил ему в спину «опять», Смокер задался вопросом «для них это уже привычно?». Нет, он не был извращенцем, который хотел, чтобы его отругали за подобную выходку, но это ведь ненормально. По Базе явно гулял какой-то фруктовик со странной способностью раз подобное здесь привычно.       — Супостаты проклятые! Чтобы я позволила вам издеваться над моим организмом?! Да никогда! — подняв голову на источник шума, Смокер заметил женскую фигуру в окне одного из зданий. Игривый ветер трепал её смолисто-черные волосы. Ему почему-то вспомнился случай в медблоке. — Я не боюсь! Иголок боятся только дети и бывшие наркоманы!       В следующие секунды произошло то, что укрепило догадки мужчины о «странном фруктовике». Девушка откинулась назад, отпуская оконную раму. Её тело раненой птицей полетело вниз. Тело капитана среагировало раньше, чем он сам. Бросившись вперед, он вытянул руки перед собой. Его ноги растворились в клубах дыма, поднимая туловище над землей. Крепкая рука обвила тонкую женскую талию, закидывая тушу на плечо. Не был Смокер романтиком, никогда. В следующее мгновение мужчина потерял опору, что держала его навесу. Вдвоем они полетели кубарем вниз.       Падение вышло мягким. Приземлились прямо на газон, раздавив при этом пару гортензий, заботливо посаженных главной медсестрой. Чуть позже оная устроит в здании хаос, выискивая вандалов, так варварски поступивших с её подопечными, а пока Смокер с безразличием переступил через искалеченное растение.       Поставив девушку на ноги, он отметил для себя, что она была слегка выше его. Карие глаза смотрели на него не осмысленно. Он не смог выделить зрачки в темноте её очей.       — Ты обдолбалась? — слегка постукивая по щекам, с раздражением спросил Смокер. Девушка не реагировала на него. Она находилась далеко отсюда, где-то между нирваной и сном. — Черт! — выругался мужчина, затягиваясь табачным дымом. Внезапно Энн встрепенулась, перехватывая сигару тонкими пальцами. Она положила руки на плечи опешившего капитана.       — Куренье — зло, бухло — отрава, сосите хуй — совет Минздрава. — с этой рекомендацией, девушка спохватилась, увидев за спиной Смокера пару медсестер.       Быстрой походкой, резко переходящей в бег, она скрылась за поворотом первого попавшегося здания. Смокер со спутанными чувствами всматривался вперед ещё пару минут, перед тем как потянуться к запасной сигаре. Но — о Боже — на воротнике он ничего не нащупал. Предплечье тоже было бессовестно обчищено. Вычислить вора не составило никакого труда. И хрен с самим фактом воровства, сигары вернуть было первостепенно.       Курил Смокер много, а если нет, то его начинало ломать. И выбирал он только дорогие сорта табака, не признавая дешевую дрянь, с которой началась его зависимость. В те времена у него не было достаточно средств, чтобы постоянно баловать себя качественными сигарами, а его организм требовал дозы никотина, дабы отвлечься от стресса. Тогда он приобретал самые дешевые тонкие сигареты, даже не удостоенные названия. Иногда, если очередное плавание обещало быть затяжным, он покупал табак, заранее пряча его среди личных вещей. Из него он крутил самокрутки. В общем, ошибки прошлого он повторять не собирался, а поэтому самым главным было вернуть последние сигары элитной марки, следующую партию из которых он получит только по возвращении в Логтаун.

***

      Сегодняшний день сплошной кошмар в прямом смысле. Я в третий раз вскочила с кровати от очередного плохого сна и на меня напали три особо прыткие медсестры со шприцами успокоительного. Инстинктивно я запрыгнула на подоконник. А они всё приближаются. Перед глазами картина начала плыть. Меня дико клонило в сон, настолько, что я, кажется, отключилась, отдаваясь в обманчиво ласковые руки невесомости. В какой момент я перестала различать сон и явь сложно сказать, но отвратный смрад сигаретного дыма был весьма реалистичен.       Дальше все было по лучшим традициям боевиков: погоня, драка, неловкая попытка пошутить и эпичная походка на фоне взрыва. Что из этого реально случилось, а что нарисовал мой полусонный мозг, я узнаю на ковре у начальства, после того как действие препарата, что мне вкололи лошадиной дозы, прекратится. А пока спать…

***

      Резкий холод окутал все мое тело. Было в этом что-то знакомое. То, чего не хватало мне на протяжении долгого времени. Мазохистские замашки проснулись во мне.       С улыбкой от уха до уха я разлепила глаза. Ни резкий свет, больно ударивший по моим нежным иллюминаторам, ни головная боль, как после хорошего бухича, не могли испортить мне настроение. Никогда не знала, что меня так сильно тянет к дисциплине. Тело, по ощущениям, было младше вчерашнего, но взрослее позавчерашнего возраста. Ощупав ладонями подрастающую грудь, я убедилась в своих догадках.       Наконец я осмысленно взглянула на знакомую морщинистую морду своего деда. Руки сами потянулись к нахмуренным бровям мужчины. Блаженная нега спокойствия не прервалась даже после хорошего подзатыльника.       — Дед, — с придыханием, протянула я. — Забери меня с собой. Я не хочу больше быть самостоятельной.       — А кто тебя после всего тобой наделанного отпустит? — невесело усмехнувшись, буркнул Гарп. Внезапно он улыбнулся, вспомнив что-то смешное. — Одна стопа, которую ты нарисовала в отчете, вместо самого отчета, чего только стоила. И не в одном, а во всех. Бва-ха-ха-ха!       — Сенгоку-сан сильно расстроился, когда увидел это? — игриво протянула я, лениво потягиваясь на кровати. Наверняка он орал как резанный, проклиная меня всеми известными ему словами. — Я-то вообще думала, что эти отчеты никто не читает и нужны они лишь для дополнительной мозготрепки капитанам.       — В этом я солидарен с тобой. — кивнул старик. — А теперь поднимайся, у нас будет воспитательная беседа. — резко вернувшаяся хмурость на лице моего деда, говорила, что он не собирается больше нежничать.       Вместо ожидаемых гонений по полигону, меня усадили за длинный светлый стол в пустом зале. Минималистичная обстановка в основном состояла из пастельных тонов, но стены отчего-то давили на меня. Вокруг было настолько тихо, что я уловила стук шагов по коридору. Дверь отворилась с привычным скрипом и в кабинет ступила нога в изящных бежевых лодочках. Передо мной предстала женщина тридцати лет с аккуратно уложенными русыми волосами. Светло-голубая блузка и широкие белые брюки отличали её от дозорных, обязанных носить только прописанную в уставе форму. Лицо имело мягкие черты, так и крича, что этой женщине можно доверять. Червячок сомнения начал грызть меня изнутри. Насколько я показала себя неадекватной, что меня решили показать специалисту? Пусть она и не показывала этого явно, уповая на мою недогадливость, но не трудно догадаться, что ко мне отправили мозгоправа.       — Привет, меня зовут Сента. А тебя как? — дружелюбно улыбнувшись, она села на противоположный стул.       — Энн. — коротко ответила я, с интересом наблюдая за дальнейшим развитием событий.       Женщина пыталась вести непринужденный диалог, всякий раз как бы между делом выспрашивая обо мне. Стандартная история, где я потеряла родителей в раннем возрасте, а потом и память была принята за чистую монету. Или мне так просто показалось. Отвечала я без особого интереса, односложно. Вопреки моим ожиданиям, доктор Сента не бесилась, когда я съезжала с тем, которые были ей интересны, а мне неприятны. Она всё с той же доброжелательной улыбкой продолжала рассказывать о каких-то совершенно отдаленных вещах, чтобы усыпить мою бдительность.       Сказать, что мне было обидно или неприятно, явно преувеличить. Немного непривычно, что кто-то решил разобраться с моим внутренним миром, вот и всё. Но вряд ли я ей расскажу что-то стоящее внимания. Нет, у меня таких моментов «стоящих внимания психиатра» достаточно, но вот для психолога историй у меня немного. Хотя, только если вспомнить мою алкогольную зависимость уже много.       — У тебя все нормально в последнее время? — участливо поинтересовалась женщина, склоняя голову набок. — Выглядишь ты неважно.       — Много знаю — плохо сплю. — невозмутимо ответила я, переключая свое внимание на проплывающие за окном облачка. Какая прекрасная погода. Взять бы сейчас булочку, да в парк лебедей кормить.       — Может поделишься со мной? Так тебе станет легче. — а она не сдается.       — Вы понимаете, что та информация, которой я располагаю, не предполагает счастливого конца. И это я про Вас. — я серьезно взглянула в лицо доктора. Её улыбка даже не дрогнула. Видимо в её глазах я лишь закрытый подросток.       — Чувство юмора — это хорошо, — усмехнулась Сента, поднимаясь на ноги. — Скоро мы снова встретимся, а пока мне уже пора.       Я кивнула, провожая взглядом спину женщины до двери. Значит мне назначили курс лечения. А как же путешествия и экстрим? Надолго меня оставят здесь. Если пока не вылечат, то это навсегда.

***

      — Ну и что с Энн? — сосредоточив взгляд на девушке, спросил Сенгоку. — До службы её хоть допускать можно? — его взгляд на это дело был пессимистичен в отличии от его друга. Гарп в этом вопросе был бесспорно настроен на положительный ответ. Мужчина никогда не считал, что солдат под его чутким руководством может оказаться невменяемым.       — Её оправданное недоверие и подозрительность к малознакомым людям — это не проблема. Это как раз таки сильная сторона её личности. — успокоила сидящих в кресле мужчин Сента. — В силу возраста многие её поступки вполне предсказуемы. Она бунтует против общества и это нормально, её личность формируется. Ещё я заметила, что она достаточно закрытая. У неё проглядываются замашки затворника. Вам стоит поместить её в среду, в которой она сможет открыться своему окружению. Чем больше у неё будет общения с живыми людьми её возраста, тем меньше она будет чудить. Для этого есть учебные заведения и пансионаты.       — То есть она вменяемая? — недоверчиво переспросил Сенгоку, скептично пялясь на женщину перед ним.       — Вполне, — уверенно ответила Сента, отрывая взгляд от слушающего её с блаженной улыбкой Гарпа.       — А ты ещё сомневался? — победоносно пробасил вице-адмирал, скрещивая руки на груди и закидывая ногу на ногу.       — Естественно, — не колеблясь, ответил главнокомандующий, припоминая все нервотрепки, что доставила ему одна мелкая девчушка. Это ещё хорошо, что его друг до сих пор не понял, что за девушку он пытался выпороть. — Мне каждый день из Академии на неё жалобы приходили! Пришлось даже досрочно выпустить её так и ничему не научив.       — Так вот почему она через месяц светилась на всех обложках! Ты нормальный?! Неподготовленного бойца отправлять в Новый Мир, да ещё в роли капитана! — вспылил Гарп, на эмоциях вскакивая с насиженного места. — Бедная девочка чуть ли не слезно просила её не бросать! Это уже перебор, дружище! — перегорев, он снова плюхнулся в кресло.       — Да, вице-адмирал Гарп прав, — вмешалась женщина, останавливая дальнейшие препирательства. — Это могло сильно потрясти её. Даже сейчас всякий солдат, идущий на повышение, обязан проходить кучу психологических тестов, не говоря уже о ежегодной проверке психологической годности. А в медкарте Рэкхем Д. Энн не было ни одной записи о медицинских обследованиях. Это Ваша оплошность, как её начальника. Идея с Новым Миром была явно некстати, как и преждевременный выпуск. Для Энн это могло выглядеть так, словно её все бросили. На её плечи водрузили тяжеленный груз обязанностей и ответственности за чужие жизни и это давило на неё. Наверняка, своими поступками она пыталась привлечь к себе Ваше внимание. Хотела чувствовать себя нужной и любимой. — она обратилась к Гарпу, перехватывая края тонкого блокнота. — Я считаю, что сейчас нужно ограничить Энн от сильных стрессов. Возьмите отпуск, проведите с ней время, как дед с внучкой. Сводите её на прогулку или отвезите на родину к родственникам. Нужно показать, что Вам не всё равно на неё. Тогда она сможет выйти из этого состояния.       Под конец длинной тирады доктора, мужчины переглянулись, дружно поднимаясь с кресла. У каждого были свои мысли. Гарп размышлял, как выпросить долгосрочный отпуск, чтобы навестить внука и подправить психику внучке, а Сенгоку думал, как ему теперь стоит общаться с Энн. Оказывается, в её проблемах во многом виноват именно он. Да, она доставляла главнокомандующему немало хлопот своими выкидонами, но никаких злых умыслов в её поступках не было. Чаще всего она просто хотела повеселиться. Ей просто до сих пор не было понятно, что можно, а что нельзя. И это вполне ожидаемо, если принять факт её прошлого. Ребенком она потеряла всё: семью, дом, знакомых; осталась одна, а это сильнейший стресс даже для взрослого человека; жила в лесу вдалеке от социума и росла, беря пример с диких животных. Удивительно, как она смогла сохранить дар речи, после стольких лет одиночества. У неё проблемы с памятью. Она даже не знает, откуда она, где росла, может уже и не вспомнит лица родителей. В глубине души у неё поселился страх, что когда-нибудь эта трагедия повторится, и она, совершенно стерильная, останется на каком-нибудь захолустном островке, где её никто не знает. Поэтому она так рьяно кричит каждый день: «Я здесь! Обратите на меня внимание!». Наверное, Сенгоку стоит более благосклонно относиться к Энн, а то такими темпами она однажды дойдет до точки невозврата и спалит весь Маринфорд к черту. «Ах, как же тяжело с этими женщинами!» — решил для себя главнокомандующий.       И пока никто не видел, черная тень мелькнула за окном кабинета, исчезая в следующее мгновение.

***

      — Энн, Энн! — вопил Лёва, стучась в окно. Он выглядел более растрепано, чем обычно. Нервные движения выдавали его волнение.       — Чего такого? — открывая путь моему питомцу, спросила я. Он тут же кинулся мне на руки, хватаясь за мордочку лапками.       — Беда, беда! — нервно тараторил кот, пока я сконфуженно наблюдала за его метаниями. — Тебя в психушку решили отправить! — резко выпалил он, серьезно взглянув мне в глаза.       — В смысле? — непонимающе отшатнулась я.       — В коромысле! Я сейчас разговор доктора и деда твоего подслушал, там ещё главнокомандующий был, — он тяжело вздохнул, нервно поглядывая на дверь. — Плохи наши дела. Куканутой тебя назвали. Докторша так и сказала: «она неадекватная, ей место только в тюрьме!». Ну Гарп сторговался и на психушке сошлись. Гарп сейчас придет, чтобы отвезти тебя к «родственникам», но на самом деле проснешься ты в смирительной рубахе в прекрасном пансионате, где каждый день тебя будут напичкивать волшебными таблетками и уколами.       Я впала в осадок от этой информации. Я думала, что отвечаю вполне нормально, а теперь оказывается, что меня сочли негодной. Совсем не так я себе представляла свою новую жизнь. И что теперь делать? Вариант с лечением даже не рассматриваем. Мне через несколько лет надо быть на войне, а следовательно, мне нужен трезвый, не подсаженный на успокоительные, ум. Бежать? Ага, так уж я сбегу от героя Дозора с острова, кишащего дозорными.       А если не сбежать, а отправиться на службу? На некоторое время может проканать. Только вот документы о моем отправлении должен подписать кто-то не ниже вице-адмирала. Фактически, по документам, я прописана под начальством Акайну и у него есть полномочия меня определить на какой-нибудь флот или корабль. Да и вряд ли кто-то догадается, что я пошла за помощью именно к нему. Отлично!       Только есть одна мисипусенькая проблема. Он меня и слушать не станет, а тем более выполнять мою просьбу. Единственное, в чем он согласится мне помочь — это отойти в мир иной. И то, скрепя сердце, если это будет моя просьба. Тогда сделаем хитрее. Не будем посвящать во все подробности. Да и надобности в этом нет, всё равно ему рано или поздно доложат.       Лучше поздно и не от меня.

***

      Соблюдая нормы приличия, я постучала, дождавшись короткого «войдите» перед тем, как отворить дверь. Знакомый запах гари витал в кабинете адмирала. Слегка округлившиеся глаза Сакадзуки, который ожидал увидеть на пороге кого угодно, хоть «благородного дикаря» Чингачгука, а увидел не совсем благородную меня, говорили о многом. Не совсем приятные воспоминания всплыли в голове, а синяк на лице начал зудеть. Отбросив всё мирское, я подняла белый флаг, смастеренный из швабры и наволочки.       — Брат Акайну, я тебя прощаю, — опустившись в кресло напротив рабочего стола, я только сейчас заметила, что вчерашний Йети превратился в лысого енота. У него даже брови выпали. А под кепкой наверняка лысая башка.       Я сейчас зальюсь истеричным смехом, и тогда меня точно в психушке запрут. Терпи, терпи! Не смей смеяться перед ним!       — Кхм, дадите пирожок? — скептичный взгляд в мою сторону чуть не заставил меня заржать. Прикрыв кулаком рот, я старалась успокоиться, но в голове всплывали саркастичные комментарии к новому имиджу нашего адмирала. — Нет, ну ладно. А крепких орешков? — в этот раз пришлось прикусить большой палец.       — Говори зачем пришла, не тяни время. — строго произнес адмирал, хмуря…кожу. Бровей-то нет.       — Аха-ха… — я почти не выдержала, в последний момент сжав челюсть сильнее. — Акха, акха…кашель задолбал…       — Это всё, что ты хотела мне сказать? — он откинулся на спинку стула, сверля меня злобным взглядом. Собрав всё своё обаяние, я выпрямилась, плотно прикрывая глаза, чтобы не было видно ничего.       — Я хочу работать, — уверенно заявила я. Адмирал, явно, недоверчиво глянул на меня. Я кожей чувствую. — Я устала просиживать штаны в Маринфорде, где полный порядок и только я создаю проблемы. Мне нужно место, где я смогла бы заниматься патрулированием, ловить преступников, защищать мирных граждан, реализовать себя в профессии. Мне нужен начальник с устойчивыми моральными принципами, с которого я бы смогла брать пример, кем могла бы восхищаться; сильный и трудолюбивый. Коллектив, куда бы я смогла вписаться, чтобы не быть вечным изгоем. Я хочу стать хорошей дозорной. Я не намерена больше сидеть на шее у деда. — осторожно приоткрыв глаза, я заметила, что адмирал до сих пор хмур, но былой враждебности не излучает.       — Если бы я раньше знал, что на тебя так подействует… — тихо прошептал он, но резко прервался. — Хорошо, я найду место, куда тебя можно определить. — заверил меня начальник.       — Зачем искать? — я дружелюбно улыбнулась, поднимаясь на ноги. — Есть какой-нибудь корабль, который отплывает прямо сейчас? — мужчина подозрительно сощурил глаза.       — Ну…я слышал сегодня капитан Смокер возвращается в Логтаун… — задумчиво вымолвил мой невольный спаситель.       — Отлично! — радостно воскликнула я, выискивая на столе чистый лист бумаги. Найдя искомое, я протянула адмиралу. — Пишите: «я ФИО назначаю лейтенанта Рэкхем Д. Энн на корабль и под чуткое руководство капитана Смокера…и подпись». С остальным я разберусь сама, Вы мне только бумажку сделайте.       — К чему такая спешка? — скепсис так и тянул от мужчины, но мне было все равно, ведь писать он начал.       — Служить хочу, — я положила обе ладони на стол. — Прям не терпится. Энергия во мне бурлит. Чувствую, если сейчас же не выйду в открытое море, взорвусь! — росчерки мужчины стали энергичнее, пока я нависала над столом, пялясь в листок.       Подписав приказ, он протянул мне бумагу. Я нетерпеливо обхватила её пальцами, легонько дернув на себя, но адмирал, видимо, отпускать её пока не надумывал. Он с долей жалости взглянул на меня, хмурясь.       — В ближайшее время сходи к врачу, — настойчиво посоветовал мужчина. — Проверь голову.       — Хорошо. — после моего кивка он отпустил листок, и я быстро ускакала собирать вещи.       Но сначала нужно узнать, когда отправляется корабль и не уплыл ли он. Всё-таки мой новый капитан не приветствует опоздания.       Хрен я добровольно в психи запишусь! Вы сначала поймайте меня!