Тени

Гарри с легкой опаской подошел к фуршетному столу. Он почти на сто процентов был уверен, что фонтанчик с тыквенным соком был идеей Луны. Из-за этого понять, должен ли он плеваться в гостей или что-то пошло не по плану, было невозможно. Гарри был слишком голодным для того, чтобы и дальше не приближаться к нему.    Закинув в рот одно угощение, внешне похожее на полуслона-полуулитку, Гарри схватил еще две, отскакивая от стола. Как раз вовремя: фонтан довольно плюнул соком в то место, где Гарри только что стоял. На языке отчетливо чувствовался вкус креветок и победы.    — Это несправедливо! Почему я был вынужден уже трижды очищать рубашку, а ты ушел нетронутым! — Блейз звучал обиженным до глубины души. Гарри сочувственно похлопал его по плечу, старательно пережевывая еду. Гермиона все же отучила его говорить с набитым ртом.    — Справедливо. Если бы я была фонтаном, то тоже плюнула бы на нее. Что это за цвет детской неожиданности, Блейз? — Панси появилась будто из ниоткуда. Тео молча стоял за ее спиной, многозначительно ухмыляясь.    — Это писк сезона, детка. Ты отстала от жизни.    — Если кто-то и пищит при виде этого кошмара, то только от отвращения.    Гарри решил не говорить, что ему эта рубашка нравилась. Так Панси, по крайней мере, не станет в который раз полностью разбирать его прикид.    — Развлекаешься, Поттер? Как там поживает твоя пушистая нечисть?    — Кокетка кошка, и ты обожаешь ее, — справедливо напомнил Гарри. Все те разы, что Панси была у него в гостях, она не выпускала Кокетку из рук. — И у нее все прекрасно, вчера она разбила какую-то невероятно старую вазу и довела Кричера до слез. Спасибо, что спросила.    Панси улыбнулась почти мило. Очевидно, ей нравилась шкодливая сущность питомицы Гарри.    — Кто-нибудь уже видел наших птичек? — спросил Блейз.    — Если Джинни услышит, как ты их называешь, то вырвет тебе язык, — заметил Тео.    — Они еще в доме. Думаю, у них уже начался медовый месяц, — сказал Гарри, отчаянно стараясь не завидовать.    — Счастливые, — выдохнула Панси, нахмурившись на Тео. Тот этого даже не заметил.    — Блядство!    — Рональд!    Гарри обернулся, увидев, как Рон краснеет под строгим взором Гермионы. Его цвет волос забавно сочетался с цветом пятна на белой рубашке.    — Это он начал!    — Фонтанчик с соком, — сухо уточнила Гермиона, а затем поймала взгляд Гарри, и лицо ее просветлело. — Гарри!    — Привет, — улыбнулся он, целуя подругу в щеку и бережно обнимая. С тех пор, как Гермиона объявила о своей беременности, Гарри стало страшно даже дотрагиваться до нее — до того хрупкой она стала казаться. Ее заметно круглый живот едва прижался к его торсу.    — Гермиона, чудесное платье, — оценила Панси. Ее было плохо слышно за ржачем Блейза, что наблюдал за Роном, безуспешно пытающимся вывести пятно. Гермиона тяжело вздохнула, очищая рубашку мужа простым взмахом палочки.    — Спасибо. Мне нравится твой топ! — Новый маникюр?    — О, да! Можешь посмотреть поближе, — Гермиона довольно протянула Панси свои руки с нежно-розовыми ногтями.    Гарри решил смыться раньше, чем Панси решит проехаться по его кривоватым и местами покусанным ногтям.    В тени могучего дуба стоял Джордж. Его длинные волосы были собраны в хвост, а в руках был внушительный букет сирени.     — Привет, Джордж. Тебе подарили цветы?    Джордж тут же состроил печальное выражение лица, с тоской глядя на букет цветов в своих руках.    — Эх, если бы. Это для Луны. Джинни сказала, что ее это очень обрадует, а я хороший брат. Большую часть времени.    — Я могу подарить тебе цветы, если хочешь, — предложил Гарри, стараясь казаться участливым. Джордж игриво улыбнулся:    — Я люблю розы.    — Кокетничаете? — Драко появился, кажется, из ниоткуда. Гарри непроизвольно вздрогнул, поворачиваясь к нему.     Кажется, никогда он не сможет не любоваться Драко. Ну правда, разве законно иметь такие светлые, блестящие, длинные и густые волосы?    — Уже переходим к стадии ухаживаний, — серьезно ответил Джордж. Драко важно кивнул, и взгляд Гарри прилип к сережке в его ухе, блеснувшей на солнце.    — Надеюсь, на вашей помолвочной вечеринке не будет плюющегося фонтанчика с соком.    — Нет, конечно, нет. Только с красным вином, — от серьезного лица Джорджа Гарри пробило на хихиканье.    — Коварно. Мне нравится. Поттер, как поживает твоя кошка? — вырез блузки Драко почти заставил Гарри пропустить вопрос мимо ушей. Почти.    — Всегда «как дела твоей кошки?» и никогда «как твои дела?» — драматично ответил Гарри. Драко фыркнул.    — Как твои дела, Гарри?    — Ужасно. Я проигрываю в борьбе с экзистенциальным кризисом.    — Какой кошмар, мне ужасно жаль, — сухо сказал Драко, качая головой. — Джордж, это туфли из Зорки?    — Именно они, — горделиво улыбнулся он, выставляя ногу вперед. Туфли, по мнению Гарри, были очень стильными. Правда, он понятия не имел, что такое эта Зорка.    — Фешенебельный мерзавец, они стоят как мой дом! — восхищенно возмутился Драко. Гарри задался вопросом, насколько дорогая его одежда. Драко выглядел замечательно.    Хотя он, пожалуй, и в холщовом мешке выглядел бы непозволительно хорошо.    — Мальчики, все уже собрались, пойдем, — Гарри задался вопросом, почему все его друзья так незаметно появляются. Гермиона поцеловала Драко в щеку и взяла Гарри за руку, настойчиво утаскивая за собой. — Девочки сейчас спустятся.    — Это значит, что стейки скоро будут готовы? — спросил Джордж, выглядывая из-за букета сирени.    — Надеюсь, — пробормотала Гермиона. Очевидно, питающаяся за двоих, она была голоднее их всех. Гарри ободряюще сжал ее руку.    Драко куда-то смылся. Гарри почувствовал по этому поводу смутное разочарование, однако оно быстро развеялось, стоило ему увидеть Джинни и Луну, стоящих у цветочной арки.    Они выглядели гармонично и по-весеннему нежно. Рыжее платье Луны, блестящее на солнце и развевающееся от ветерка, было того же огненного оттенка, что и волосы ее невесты. Белый комбинезон Джинни так же сочетался с косами Луны. Такой выбор костюмов был очень милым.    — Красотки, — вынесла вердикт Панси, и Гарри едва не вскрикнул. Возможно, его друзья не подкрадывались, и вся проблема была в его привычке уходить в себя? — И милашки. Джинни постриглась еще короче?    — Ага. Мне кажется, в следующий раз, как мы ее увидим, она будет уже лысой, — сказал Блейз. Гарри знал, как называется эта стрижка — однажды парикмахерка делала ему полубокс, и вышло вполне симпатично. Жаль, на утро его волосы были точь-в-точь такими же, как и до стрижки, только еще более кучерявыми. Джинни подобным не страдала, и новая стрижка непозволительно ей шла.    — Всем привет! Мы не будем мучить вас долгими речами: уверена, все мы хотим есть. Лично я — ужасно, — раздался легкий одобрительный гул, в котором громче всех выделялось «Да!», выкрикнутое Роном. Гарри хихикнул в кулак. — Мы просто хотим сказать всем собравшимся спасибо за то, что вы посетили нас в такой важный день. Приятно разделить праздник с друзьями, — привычка Джинни постоянно говорить «мы» вместо «я» подняла в груди Гарри смесь светлой грусти и умиления. Он ничего не мог поделать с тем, как сильно хотел чего-то подобного для себя. — Давайте наедимся и напьемся так, что не захочется повторять до самой свадьбы! — завершила Джинни свою речь, вызвав бурные овации и одобрительные выкрики.    Толпа людей стала медленно рассасываться, и Гарри смог беспрепятственно подойти к подругам, пока они еще не были слишком заняты другими гостями или друг дружкой.    — Еще раз поздравляю, — сказал он, сперва обнимая и целуя улыбающуюся Луну в щеку. Поцеловав щеку Джинни, Гарри угодил в ее невозможно крепкие объятия, надеясь, что она не повредит ему ребра. — Шикарно выглядите, — сказал он, разглядев подруг вблизи.    И Джинни, и Луна обычно не пользовались косметикой. Откровенно говоря, Гарри видел их накрашенными от силы два раза. Но сегодня их лица украшал искусный макияж. Именно украшал. Кожа внешне напоминала фарфор, безукоризненно гладкий и нежный, как у коллекционной куклы. Глаза Джинни украшали замысловатые узорчатые стрелки и накладные ресницы, выглядевшие натурально и делающие глаза Джинни еще более хитрыми, чем обычно. Губы были такого необычного оттенка, что были не рыжими, но при этом идеально сочетались с волосами. Веки Луны были блестящими и лиловыми, подчеркивая цвет ее глаз и придавая лицу какой-то кукольности. Брови были темнее обычного, каким-то образом добавляя выразительности остальным чертам лица, а губы были покрыты блеском какого-то неизвестного Гарри оттенка розового.     — Гарри, спасибо, но если ты будешь смотреть на губы моей невесты еще хоть несколько секунд, мне придется вызвать тебя на дуэль, — после слов Джинни Гарри словно вышел из транса и неловко улыбнулся ей.    — Вау, дамы! Сегодня вы еще более великолепны, чем обычно! — Блейз, позер такой, оставил поцелуи на тыльной стороне их ладоней.    — Спасибо, Блейз. Замечательная рубашка, такой необычный цвет! — искренне восхитилась Луна, и Блейз победно уставился на Панси.    — Все же обратились к Теням? — спросила Панси, с восторженным блеском в глазах разглядывая макияж. Гарри тут же сконцентрировался на разговоре.    — Да, решили не тянуть и сходить к ним до свадьбы — хотелось быть уверенными в том, что они такие мастера, как все о них говорят, — ответила Джинни, так как Луна была слишком занята букетом, что ей преподнёс Джордж.    — Вы ходили к Теням? — спросил Гарри почти возмущенно, хотя у него не было ни единой причины для недовольства.    Но разговоры о Тенях всегда вызывали в нем раздражение.    Это началось чуть больше двух лет назад. Это был один из невероятно скучных министерских приемов, куда все, кому повезло быть приглашенными, приходили покрасоваться и обзавестись связями. Гарри пошел лишь потому, что большая часть его друзей была приглашена, и они устроили ему спам-атаку письмами, в которых было одно единственное слово. «Отшельник». Примерно спустя сотню писем Гарри понял, что он действительно становится поразительно похожим на отшельника. Его это не то чтобы очень волновало, но это явно беспокоило и расстраивало его друзей, так что он пошел.    Неизвестно почему, но Панси, с которой на тот момент у него были отношения скорее прохладно приятельские, чем дружеские, провела весь вечер рядом с ним. Тогда Гарри думал, что таким образом она улучшает свое положение в обществе, но сейчас, зная ее получше, он был уверен, что это не так. Ведь, будь это так, она бы ему это прямо сказала. И знала бы, что Гарри не откажет.    И именно в тот день Гарри был окружен толпой людей скорее не из-за того, что он Великий Герой, Мальчик-который-выжил и прочие клички, вызывающие изжогу. Все вокруг вились рядом из-за Панси. А точнее: из-за ее макияжа.    Гарри тоже успел оценить его: настолько искусные черные стрелки, что они были скорее произведением искусства, чем простым макияжем; губы были глубокого винного цвета, но накрашены так, что выглядели объемнее, соблазнительнее; изящные графичные брови и кожа, которую так и хотелось погладить — уже потом Гарри узнает, что это одна из отличительных черт макияжа Теней. Не любоваться мейк-апом Панси казалось невозможным.    Макияж среди магов и ведьм был не слишком распространен. Гарри никогда не видел, чтобы кто-либо из них был накрашен хотя бы в половину так ярко и необычно, как Панси в тот вечер. В повседневной жизни он и вовсе не видел накрашенных волшебников: кроме, снова, той же Панси, которая обычно ограничивалась красной помадой. Конечно, ее необычный внешний вид не мог не привлечь внимание.    Весь вечер Гарри слушал одно и тоже: сотня и один сладкий комплимент, за котором следовал вопрос, кто же мастер, сотворивший подобную красоту. После чего Панси начинала с ленцой и преувеличенным равнодушием рассказывать о мастер/ице, котор/ая предпочитал/а оставаться анонимом, даже взяв псевдоним во множественном лице, никак не намекающий на пол или реальное имя визажист/ки. Тени были единственными в своем роде, совмещая волшебные и маггловские техники нанесения макияжа. По «огромному секрету» Панси говорила о том, что были задействованы даже чары, ранее не существовавшие в природе — настолько неподражаемы были в своем деле Тени. Однако связаться с ними можно было исключительно через людей, уже побывавших у Теней, и перед посещением каждый был обязан подписать магический контракт, одним из пунктов которого было сохранение тайны личности мастер/ицы.     Тогда Гарри подумал, что вся эта шумиха вскоре уляжется — все новое и необычное со временем покрывается пылью и теряет свой блеск. Но он ошибался.    Неизвестно каким образом молва о нестандартном макияже Панси так быстро облетела всю магическую Британию. Серьезно, даже гребаный «Пророк» выпустил статью о ее образе и таинственных «Тенях». Рита Скитер в конце приписала, что попытается добраться до Теней и оценить их умения на себе. Гарри подумал, что, кем бы ни были эти Тени, Рита Скитер — последняя, до кого они захотят дотрагиваться. После разве что Амбридж.    Все ведьмы и частично маги словно сошли с ума — куда бы Гарри ни пошел, он видел уйму крайне неумело накрашенных людей и тут и там слышал разговоры о чертовых Тенях. Каждое новое появление человека, накрашенного Тенями, вызывало фурор. Даже на министерских приемах эта тема вытеснила все другие, а чтобы стать звездой вечера, достаточно было накраситься у Теней. Плюсом было то, что про Гарри почти все забыли. Минусом…    Гарри, пожалуй, всегда был излишне любопытным. И этот случай не стал исключением. Он просто сходил с ума от невозможности узнать, кто эти Тени. Почему они скрываются, когда могли стать одними из самых популярных людей в Британии и иметь кучу щедрых клиентов? И для чего вообще скрываться визажист/ке? Если бы это было каким-то очень умным и слизеринским пиар-ходом, то Тени бы уже давно раскрыли свою личность, но этого не происходило. И, не успевал интерес Гарри утихнуть, как вновь разгорался с появлением новой ведьмы или волшебника, взбудораживающих общественность своим макияжем. К слову, Панси появлялась абсолютно на все крупные мероприятия с новым сногсшибательным макияжем.    Из-за чертовых условий договора у Гарри не было не единой возможности раскрыть эту тайну. И он злился. Это была единственная тема, способная вывести его из себя. После войны Гарри ударился в спокойствие на грани с меланхолией — в печаль и апатию ему не дали скатиться его психологиня и медитации.    — Я именно это и сказала, — ответила Джинни, и Гарри с трудом вспомнил, о чем вообще спрашивал.    — Дамы, кто из вас в ответе за фонтанчик с соком и его абсолютно возмутительное поведение? — спросил Драко, подошедший с двумя стаканчиками сока в руках.    Джинни выразительно, но в то же время нежно посмотрела на Луну. Она была так увлечена букетом, что даже не услышала вопроса.    — Как ты смог взять напитки и не обляпаться?! — обвинительно воскликнул Рон. Драко медленно ухмыльнулся, что Гарри нашел слишком соблазнительным. Пожалуй, ему стоило обратить свое внимание на что-нибудь… да на что угодно, что не являлось Драко Малфоем.    — Нет ничего, что я не смог бы приручить, — почти промурлыкал Драко. Гарри смахнул каплю пота, ползущую по виску. Здесь всегда было так жарко?    — Ты ненавидишь тыквенный сок, — зачем-то напомнил он и захотел ударить себя по лицу, когда брови Драко удивленно взлетели.    — Да. Я взял один стаканчик для Тео, а второй, чтобы остальные завидовали моим талантам.    — Где Гермиона? — спросил Блейз. Все сразу стали оглядываться, пока Панси не заметила Гермиону. Она сидела за столиком, увлеченно поедая стейк. — Хорошо, что это не Рон беременный — нам бы не досталось ни кусочка из приготовленного.    — Эй! — воскликнул Рон, скорее просто из чувства собственного достоинства — Блейз был прав.    — Ходили к Теням? — спросил Драко, все же отпивая из стаканчика и тут же морщась. Его выражение лица сгладило вспышку раздражения Гарри, связанную с упоминанием Теней.    — Да. Они действительно мастера своего дела. Все прошло так быстро и в такой приятной атмосфере. И результат… не зря их так нахваливают, — вполне искренне поделилась Джинни.    — Я нашла цветочек с пятью лепестками, — сказала Луна, мягко улыбаясь. Ее мечтательный взор остановился на Драко. — Привет, Драко, чудесно выглядишь. Цветение очень тебе к лицу.    Драко заметно стушевался, слегка неловко улыбаясь.    — Спасибо, Луна.     — Может, мы покончим с любезностями и наконец пойдем есть? — спросил Джордж, поглядывая на Гермиону, что приговаривала уже второй стейк. Все согласно загудели, а Драко вызвался помочь Луне устроить букет.    — Со спины они похожи на брата и сестру, — сказала Джинни, когда они с Гарри остались позади всех. — Это мило.    — Ты назвала Драко милым?    — Это твоя работа, — Гарри сделал все возможное, чтобы не покраснеть. Он решил срочно перевести разговор в более безопасное русло, и мозг словно назло выбрал самую раздражающую его тему.    — Итак. Тени. Я знаю, что вам нельзя раскрывать их личность, но, может, хотя бы какие-то подсказки?..    — Гарри, милый, ты сам знаешь, что единственный способ добраться до истины — записаться на макияж. Я, правда, ничего не могу сказать. Договор оказался даже более хитрым и точным, чем я того ожидала. И я не понимаю, почему тебя так на этом переклинило.    Гарри оправдывался своим любопытством, но для любопытства его эмоции уж слишком зашкаливали. Это скорее была… чуйка. Чувство, что он обязан узнать.    — Я просто не понимаю, ради чего скрываться? Вдруг они — злодеи?     — Не надумывай, — отмахнулась Джинни. Хмурость сошла с ее лица, стоило Луне выйти из дома, поглядывая на плывущий в вазоне букет. Ее янтарные глаза загорелись, и Гарри помнил, что даже в начале их отношений она не смотрела на него так.    — Джин.    — Да? — Гарри притянул подругу в объятия.    — Я счастлив за тебя. Очень.    Джинни крепко обняла его в ответ, бормоча:    — Надеюсь, что я смогу сказать тебе то же самое в ближайшее время.    Взгляд Гарри против его воли нашел среди гостей Драко. И он просто не смог игнорировать когти, впившиеся в его сердце.   

*** 

— Я не буду играть дальше, пока Малфой не выйдет из игры! — Джинни возмущенно запыхтела, когда Драко злорадно рассмеялся.    — Ты говоришь так каждый раз, — вздохнул Рон, тоже не слишком довольный очередным проигрышем его команды. — Но он наш друг, и мы не можем выгнать его просто за то, что он интеллектуально унижает нас каждый раз.    Невилл, подошедший с пинтой светлого для себя и стаканом томатного сока для Гермионы, закатил глаза:    — Ты можешь перейти в его команду вместо меня, Джин.    — Я не хочу быть в команде с человеком, который так злобно пыхтит каждый раз, когда угадываешь слово дольше, чем секунду! — Луна погладила ее по плечу, и Джинни, все еще сверкая глазами, нежно сжала ее пальцы.    Гарри довольно улыбался, подумывая о том, достаточно ли еще одна пинта пива ударит ему в голову для того, чтобы Драко начал щипать его за то, что он тупит. К разговору он особенно не прислушивался: он был один и тот же каждый раз, когда они устраивали вечер игр в этом антикафе. Вариант просто исключить «Алиас» из списка игр негласно не рассматривался: Драко очень любил «Алиас», а все любили Драко. В общем и целом, он был хорош почти во всех играх, правда, если в Мафии именно он получал главную карточку, то довольно быстро выдавал себя тем, что первой убивал Джинни. Правда, вскоре этим начали пользоваться остальные, из-за чего Джинни зверствовала, а позже просто стала ведущей.    — Мы можем взять перерыв и поиграть в Дженгу, — предложил Тео, особо ни на что не надеясь. На удивление, все согласились и стали освобождать стол для новой игры. Драко выглядел не особо довольным, но мудро промолчал.   — Тогда я возьму себе еще пива, — сказал Гарри и, хлопнув себя по ногам, встал. Панси изящно поднялась с дивана.    — Я с тобой, моя голубая лагуна закончилась еще на слове «орбита».    — Возьмите мне вина, — попросил Драко. — Я лучше играю в Дженгу в подпитии.    — Я думала, в этот раз Джинни убьет его, — сказала Панси, когда они озвучили свой заказ и сели у барной стойки.    — Я тоже. Пятнадцать слов за шестьдесят секунд — это безумие. У меня всегда угадывали максимум десять.    — Это еще и потому что в этот раз вы в одной команде. Ты отгадал почти все слова, стоило ему только открыть рот, — Гарри покраснел, когда понял, что так и было. Он даже не заметил этого. — Милашки.    — Заткнись, — буркнул Гарри, и Панси хищно улыбнулась, но тут же скисла.    — Тео не отгадал ни одного моего слова, — это прозвучало так, будто Тео сказал Панси, что на самом деле всегда ее ненавидел.    — Ты ведь знаешь, что это ничего не значит. И вообще… Мне уже больно на все это смотреть. Тео самый недогадливый человек на свете, — Гарри правда беспокоила вся эта ситуация. Панси, столько лет влюбленная в Тео, и Тео, который в упор не видит предельно ясных намеков.     — Ну, я знаю пару парней, которые даже более недогадливые, чем он. Спасибо, — улыбнулась Панси бармену, принимая коктейль и бокал вина для Драко. Прежде, чем Гарри успел спросить, кто эти парни, Панси сказала: — Ладно, когда-нибудь я все же скажу ему напрямую, и либо тебе станет мозолить глаза очередная парочка, либо мне придется наконец переключиться на девушек. В квартиру напротив как раз заехала милая блондинка. Мне нравятся ее огромные собаки, хотя я и не понимаю, как она может контролировать их во время прогулки.     — Ты замечательная, — сказал Гарри, принимая свою пинту. Они наконец двинулись обратно к друзьям, проходя мимо компании нарядных волшебников, которые выглядели очень странно в уютной обстановке «Горизонта». Гарри видел таких разодетых людей только на министерских приемах и в дорогих ресторанах, куда его время от времени затаскивал Блейз.    — Кого я вижу! — воскликнула вдруг Панси, привлекая внимание Гарри к девушке в шикарном платье в пол, что стояла у их стола, о чем-то говоря с Тео. — Астория, вечер добрый, — мрачно улыбнулась Панси, и Гарри понял, что перед ними стояла бывшая невеста Драко. Гарри бросил на него внимательный взгляд. Драко сидел, пытаясь рассмотреть что-то на полу, и будто пытался стать как можно более незаметным. Градус неприязни к Астории повысился в крови Гарри.    — О, Панси, давно не виделись. Решила отрастить волосы? — Астория так приторно улыбнулась, что у Гарри почти заболели зубы.    — А ты, я смотрю, начала краситься? — Гарри обвел взглядом лицо Астории, замечая темно-красные губы и броские стрелки.    — Не то чтобы. У нас просто сегодня корпоратив, и я решила, что это неплохой повод наконец обратиться к Теням.    Гарри едва не застонал от досады. Снова эти гребаные разговоры о таинственных Тенях. Будто он и так мало ломает голову над тайной их личности.    Невольно Гарри еще раз присмотрелся к Астории, замечая, что этот макияж особо ничем не выделяется, в отличие от обычных макияжей Теней. В сравнении с остальными он был будто… тусклым.    За столом громко фыркнула Джинни, и лицо Астории из доброжелательного тут же стало синонимом слова «надменность». Астория вопросительно дернула бровью.    — Прошу меня извинить, но, если бы тебя красили Тени, твои поры не были бы похожи на кратеры, — Гермиона шокированно вдохнула одновременно с тем, как Блейз громко рассмеялся. — И у тебя, кажется, тушь осыпалась.    Астория покраснела так, что никакой тональник не смог это скрыть. Гарри даже стало немного ее жаль до того, как он вспомнил, что Астория такое на самом деле. Он снова посмотрел на Драко. Он так и не изменил позы, но, кажется, едва заметно улыбался.    — Я, пожалуй, вернусь к своему столу. До свидания, — процедила Астория, тряхнув волосами.    — Может, еще встретимся, дорогая, — оскалилась Панси ей вслед. Впихнув бокал с вином Гарри в руку, она села рядом с Тео. — Джинни, я обожаю тебя.    — За те несколько минут, что вас не было, она своим хвастовством почти довела меня до греха, серьезно.    — Из хорошего в Астории только ее задница, — фыркнула Панси.    — У ее сестры лучше, — заметил Блейз.    Гарри перестал прислушиваться к разговору, протиснувшись к Драко — рядом было свободное место. Поставив на стол бокал и пинту, он искал в себе силы завести разговор.    Драко всегда становился замкнутым, когда что-то или кто-то напоминало ему о прошлом. Гарри мало знал о его истории с Асторией. Они были помолвлены, чему Драко, будучи еще подростком, был не особо рад, однако Астория была, кажется, влюблена в него. А после войны, когда Драко лишился почти всего и, главное, статуса в магическом обществе, Астория разорвала помолвку, ради этого даже выплатив Малфоям нехилые отступные за разрыв договора. И однажды, будучи в изрядном подпитии, Панси рассказала, что с документами о расторжении помолвки Астория отправила какое-то письмо, после которого Драко несколько недель не выходил из дома. Узнав это, Гарри стал сильно недолюбливать Асторию уже с чистой совестью. По правде говоря, он не был от нее в восторге еще в школе.    — Гребаные Тени, — буркнул Гарри, потому что лучшей темы для разговора не нашел. Спроси он у Драко, все ли в порядке, тот окончательно замкнется в себе.    — Не нравятся их работы? — спросил Драко, потянувшись к вину. Гарри был рад, потому что Драко ответил ему, и раздражен из-за выбранной темы.    — Нет, они… Они замечательные, но вся эта тайна вокруг их личности… Ненавижу чего-то не знать, это так раздражает.    Драко в ответ рассмеялся, и Гарри слегка покраснел от удовольствия — ему нравилось делать Драко счастливее.    — Можешь записаться к ним на прием, и все карты раскроются. Уверен, тебя возьмут даже вне очереди.    Гарри поморщился. В моменты особенного отчаяния он и сам думал о том, чтобы сделать это, но пункт в договоре, согласно которому он не мог записаться и при этом отказаться от макияжа, останавливал его. Мысль о том, чтобы быть накрашенным, была странной, несмотря на то что в магическом обществе мужчины красились наравне с женщинами. Гарри очень не нравилось признавать то, как сильно его детство, так тесно связанное с такими ужасными людьми как Дурсли, повлияло на него. Он до сих пор не мог заставить себя заговорить о том, что происходило с ним в доме на Тисовой улице, ни с кем, даже с психологиней.    Он все еще предельно ярко помнил, как Вернон отзывался о «разукрашенных педиках», и если свою ориентацию он принять смог, то с остальным… было сложно.    — Может быть, когда-нибудь… я не ищу легких путей, — усмехнулся Гарри. Драко будто понимающе смотрел на него своими необычайно серыми большими глазами, и Гарри не мог оторвать от них взгляд. Он никогда не мог оторвать глаз от Драко. При виде него все вокруг будто меркло, теряло вкус и звук. Это было пугающе и раз за разом заставляло Гарри задаваться вопросом, не слишком ли он увяз.    — Все, играем! — громко сказала Панси, заставляя Гарри вздрогнуть и разрушая момент.    — Я уничтожу вас всех, — сказала Джинни, сперва кровожадно взглянув на деревянную башню, а затем на ухмыляющегося Драко. — Тебя в первую очередь.    Драко не проиграл ни разу.