Последняя попытка, Такемичи.

      — Хей, Ханагаки… Хей! Очнись...       Сквозь сон Такемичи слышал как кто-то зовёт его. Приоткрыв глаза, он увидел крайне знакомый высветленный начёс, торчащий вверх, и золотые глаза. В нос ударил запах перегара. Голос продолжал его звать.       — Отойди от него, иначе у него лопнут барабанные перепонки…       Второй голос также казался знакомым. Всё было мутное, словно его несколько раз ударили по черепу. Повернул голову в сторону второго, Такемичи заприметил блондинистые волосы и очки. Часто проморгавшись, Мичи не смог избавиться от видения перед собой. Только после второй попытки промассировать уставшие глаза до него начало доходить, что происходящее далеко не сон. Он вскочил, падая с дивана, и быстро моргая, осмотрелся. Перед ним стояло двое.       — Ханма-кун и Кисаки-кун... Я что на том свете???              Голос утих до болезненного хрипа. Положив руку на горло, Такемичи прокашлялся, прищуривая слезящиеся глаза. Беглым взглядом пройдясь по помещению, он не заметил опасности.       Это была небольшая комната с серыми бетонными стенами. Ледяной пол пробирал холодом через одежду до самых кончиков онемевших пальцев, отчего Мичи неосознанно постукивал несвязным ритмом по бетону, даже не надеясь на небольшой прилив тепла от рваных движений. Рядом с ним находился диван, с которого минутой ранее он совсем не грациозно слетел вниз, разбивая тишину громким хлопком. Место удара побаливало, если обратить внимание на ноющую боль, но Ханагаки подвис разглядывая Ханму, игнорировав мелочную проблему. Упомянутый сидел в кресле, по неизвестной причине на корточках, словно до момента фиаско Мичи удобно там развалился, но застыл в неуклюжей позе, когда то ли пытался вскочить с кресла, толи застыл в моменте смены положения. Лицо Шуджи ярко демонстрировало сильное удивление, как с картинок учебников по рисованию: высоко поднятые брови, широко распахнутые глаза и приоткрывающиеся губы в попытке сказать хоть что-нибудь. В длинных пальцах тлели остатки сигареты, скорее всего, обжигая кожу нагревшимся фильтром, только Ханма не обращал на лёгкий дискомфорт никакого внимания, как и на опадающий вниз пепел.       В шаге от Ханагаки стоял Кисаки, чьи эмоции выражались не так ярко: слегка приподнятая левая бровь и немного приоткрытые чуть шире привычного глаза, что смог бы рассмотреть только хорошо знающий юношу человек, но и он бы обозначил эмоцию скорее как негодование, чем удивление.       — Что ты несёшь, Ханагаки? —спросил, кажется, ещё не до конца отошедший Шуджи, опуская брови. Слезая со своего трона, он подошёл к парню, приложив тыльную сторону ладони на его лоб. Рука Ханмы была холодной отчего Мичи слегка дёрнулся. — Да вроде, температуры нет. Мичиган, ты чего?

***

       Стоял необычайно жаркий июль, который, кажется, решил поджарить троицу мальчишек. Такемичи лежал под деревом в теньке. Ему было одиннадцать. Рядом прилёг младший его на год Кисаки, и не сидящий на одном месте даже в такую духоту самый старший среди них, тринадцатилетний энерджайзер Ханма, подначивающий друзей сходить куда-нибудь.       — Откуда в тебе столько сил, Ханма-нии… — прошипел Мичи, поправляя влажные волосы.       — Это у вас куда-то все силы пропали. Сейчас же идеальное время сбегать до реки. Пошлите-е. — проныл Ханма, касаясь пальцем пластыря с единорогами на носу, наклеенный Такемичи, чтобы скрыть царапину.       — Меня мама наругает… — неуверенно протянул Кисаки, приподнимаясь на логтях с сухой травы.       — Мы успеем высохнуть до этого момента. Будет весело, идём! — Шуджи сложил губы уточкой приувеличено кривляясь. — Или вы трусливые цыплята?       Мальчишка засмеялся. Не слушая оправдания друзей, начал ходить вокруг них, размахивая руками, как курица крыльями, умудряясь громко кудахтать. Чтобы прекратить теарт одного актёра, который мог заниматься этим до бесконечности, Мичи и Кисаки сдались, после чего троица пошла к реке.       Нетерпеливый Ханма первый оставил все мелочи на берегу. Он с разбега залетел в воду, довольно плескаясь, зазывая к себе друзей. Мичи последовал его примеру и зашел в воду, пытаясь сделать это как можно медленнее, чтобы привыкнуть к перепаду температур, чем подписал сам себя на неожиданную атаку. Ханма, как аллигатор, незаметно подплыл сзади, выпрыгивая из воды и утаскивая более худого друга за собой в толщу воды. Наигравшись, он отпустил Такемичи, отплывая от негодующего мальчика на безопасное расстояние, посмеиваясь с его неуклюжести. По пути он умудрился обрызгать Ханагаки водой, делая того до невозможности похожим на попавшего под дождь щенка. Мальчики переглянулись, украдкой глядя на Тетту, который мялся на берегу. Хватило небольшой переглядки, чтобы без договорённости рвануть к берегу, чтобы затащить друга в реку.       В воде компания пробыла около пары часов, после чего все вышли на берег, чтобы просушиться. Довольные и мокрые они плюхнулись на землю. Ханма так сильно затряс головой, что брызги полетели во все стороны. Такемичи и Кисаки почти синхронно повторили это движение.       — Ваши прически как вороньи гнёзда! —Ханма звонко расмеялся.       — Да у тебя такое же на голове, Ханма-нии, — протянул Такемичи, откидывая мокрую чёлку назад.       Вечер наступил слишком быстро для разыгравшихся ребят, а эти трое всё разговаривали и смеялись с рассказов Ханмы о его героических попытках спасти кота с дерева. Всё было как обычно, пока в один момент Шуджи не перестал болтать без умолку, пристально посмотрев на Такемичи.       — Мичиган…       — Чего? — Ханагаки непонимающе зыркнул на подозрительного притихшего балабола.       — Мичиган. Теперь твоё прозвище будет таким. Твоё полное имя произносить скучно. «Мичи» тебя называет Киса, а я тебя буду звать Мичиганом. С этого дня, ты Мичиган, — Ханма выпучил глаза, как бы подтверждая серьёзность своих слов.

***

      — Мичиган. Хей, Земля вызывает Мичигана… — перед лицом Такемичи щелкнули пальцы, заставляя его вздрогнуть и прийти в себя. Заметив это, Шуджи разулыбался, как это умел делать только он - слишком искренне и немного безумно, что всегда удивляло Ханагаки: как у того до сих пор не лопнули уголки губ. — Ну наконец-то пришёл в себя.       — Ханма-нии... Киса… Что происходит? Где я? Что случилось?       — Как много вопросов, — произнёс Кисаки, садясь на пол рядом с Такемичи. Последовав примеру младших, Шуджи плюхнулся рядом. — Я и Ханма возвращались с прогулки. По непонятным мне причинам, ты решил с нами враждовать, ну или же обиделся, раз не помнишь о нас... Мы решили пройтись до кальянной, где обычно убивает время Ханма, когда нашли тебя без сознания в одном из переулков. Шуджи притащил тебя сюда, и вот, спустя полчаса, ты очнулся.       — Но я же не обижался… Почему вы не сказали, что помнили меня? Так странно... — Такемичи прикрыл лицо озябшими пальцами. Незамысловатый жест немного приводил в чувство. — Ни черта не помню.       — Скорее всего, из-за прошлогодней аварии. Ты тогда неделю пролежал в коме, а когда очнулся не узнал нас. Врачи сказали это частичная амнезия. — Ответил на вопрос Тетта, пристально изучая потерянного друга, поправляя очки пальцами.        Такемичи в разговоре с Кисаки не заметил Ханму, решившего прилипнуть к нему со спины. В детстве тот часто так делал при каждом удобном, да и неудобном случае. Всё же, раз их Мичиган всё вспомнил, он решил, что имеет полное право обнимать его. Всё то время, что они были поразнь, Шуджи не хватало друга.       Такемичи не знал как на это реагировать. Мозги стали кашей, пока он пытался понять, что вообще происходит. Всего лишь два дня назад он был в будущем, рассуждая о том какой откровенно хуевой была последняя попытка. Потом он уснул. Ему снился кошмар. Вернулись воспоминания. Он был на кладбище, чтобы поговорить с могилами друзей. Последнее что Мичи помнил — звук выстрела. И вот он здесь.       Из мыслей его вывел Ханма, решивший что Ханагаки его личная игрушка. Он прижимал того к себе, обнимая почти до хруста костей, пытаясь наверстать за раз всё упущенное время.       — Ханма, Мичи не плюшевый мишка, которого ты берёшь в кроватку, а человек. Ты его сломаешь… — трезво оценивая габариты и сопутствующую силу Шуджи, Кисаки ненавязчиво напомнил ушедшему в мысли парню о себе, понимая, что слова «Ханма» и «контроль» полные противоположности.       Нехотя, бурча под нос известные только ему слова, Ханма ослабил хватку, но не выпустил блондина, словно боялся, что их Мичиган снова свалит к своим друзьям-свастонам и бросит его с Кисой.       Мичи, смирившись с пленом объятий дорогого друга, вернулся к разговору с Теттой.       — Кисаки, какое сегодня число?       — Двадцать девятое декабря.       «Битва в церкви уже прошла? И я во временной линии, где уже вернулся? Значит проблем с Тайджу быть не должно… Хоть это радует. Если я тут, то скоро будет битва с Поднебесьем? Кисаки уже выгнали из Тосвы, да? Появилось Поднебесье. — мысли Такемичи перескакивали с одной на другую, путая его ещё больше. — Так-так-так. Стой, Мичи. Выдыхай... — Поддерживая поток сознания глубокими вдохами и выдохами, блондин ощущал, как резвые мысли выстраиваются в стройную цепочку подобия определённости. — Спасу Эмму. Расстанусь с Хинатой. Попробую не сдохнуть от руки Ясухиро. Поговорю с Какосиком и Изаной. Связующий в лице Кисаки есть. Он наверняка знает про этих двоих, движимый своими планами. Поговорю с Чифую. Он, скорее всего, уже в курсе моих перемещений… Надо рассказать, Ханме и Кисаки об этом... Я изменю будущее и сделаю его счастливым.»       Такемичи летал в мыслях, не замечая что на его плечах с одной стороны устроился Ханма, а с другой Кисаки. Всё, как в детстве, когда они засыпали вместе после долгих приключений, а потом сломя голову бежали домой, чтобы не получить взбучку от родителей. Закинув голову назад, оперевшись на диван, Такемичи уставился в потолок.       «Что же делать? Канто распадётся после Поднебесья. Так почему бы, мне не создать свою банду? Собрав людей, я смогу создать другое будущее. Всё будет по-другому.»       Ханагаки понимал, что в мыслях всё звучит слишком просто, понятно. Пойти туда, поговорить с тем, сказать это. На деле же одна мысль о том, что каждое его слово или жест — пойти сегодня по правой обочине дороги, а не по левой, — меняют будущее, как бабочка создающая ураган взмахом крыльев на другом краю мира, скручивали его внутренности в узел. Даже после хороших пиздюлей в драке он никогда не чувствовал себя настолько разбитым.       — Ханма-нии, Киса. Я хотел бы с вами поговорить…       — О чём? Только не говори, что ты сейчас хочешь уйти от нас, Мичиган. Снова променять нас на выблядышей из Свастонов, — раздражённо выплюнул Шуджи.       — Нет... Нет. Не в этом дело. — Такемичи неуверенно пожевал губу. Набрав в грудь побольше воздуха, на одном выдохе он выдал спутанную речь. — Я хочу создать свою банду! У меня есть на это причины… И одна из них это... это... Это может прозвучать странно, но я... Ну....        Такемичи резко встал, вырывая обоих парней, сидящих рядом, из состояния полутранса. Почёсывая затылок, ходя кругами, он начал тараторить о том, что он скачет по времени. О том, что есть другие попытки. О вариантах развития. Тем, кого он ошибочно считал врагами, Ханагаки полностью выложил всю подноготную о том, что он — прыгун, что случится и что он хочет сделать.       Кисаки и Ханма слушали его с видом словно понимали абсолютно всё. В один момент всегда собранный Тетта остановил его, чтобы уточнить пару моментов. Мичи потерялся, струхнул, но начал всё заново не поднимая лишних деталей в этой и без того запутанной истории, лишь желая донести всю суть того почему ему нужна эта банда.       — Я знаю, Киса, ты подал Курокаве Изане идею с Поднебесьем. И я хочу попросить тебя о помощи, чтобы я мог поговорить с Изаной... — Подняв ладонь перед собой, Ханагаки перенёс на время все ненужные сейчас объяснения о том, как он прознал о планах Тетты, которыми тот не был склонен делиться с кем-либо до момента, пока не отработает свою идею до понятного лишь ему идеала. — Вы мне оба нужны. Без вас я не смогу начать всё это, понимаете? Вы поможете мне?       — Мичиган, всё то, что ты рассказал про путешествия во времени, про будущее, про варианты развития... Сложно поверить в эту херь, но твои глаза не врут... Клянусь последней сигаретой, что люди с таким взглядом не могут врать о такой херне, если не хотят познакомиться с мягкой комнатой. Я помогу тебе. — растягивая гласные лениво выдал Ханма, вставая с пола, чтобы отойти закурить по иронии последнюю сигарету в пачке. Ему нужно было переработать полученную информацию, прежде чем он смог принять всё, что услышал.       — Так вот про какие путешествие ты говорил, когда спрашивал прыгун ли я... — Кисаки встал с неудобного пола, отряхивая брюки от пыли, после закладывая руки в карманы. — Я помогу тебе встретится с Куракавой и, в принципе, буду помогать, так что, веди меня, Герой... — уголок губы Тетты сам собой пополз вверх, когда он произнёс вслух такое родное прозвище Такемичи.       Ханагаки даже удивился, что ему взяли и поверили на слово. Вот так просто, несмотря на то, что вся эта хрень с перемещением во времени кажется бредом. Он сел в кресло с лёгкой улыбкой, предвкушая как тиски головной боли постепенно отпустят его.       Раздался звонок. Нащупав телефон в кармане джинс, Мичи открыл его и, увидев кто звонит, снял трубку.       — Алло?