Последняя попытка, Такемичи.

       — Ты со мной, Партнёр? Ты доверяешь мне?       — Каждой клеткой тела. Как я могу отказать тебе, Партнёр? Если ты полезешь в драку, я полезу туда с тобой... — тяжело вздохнув Мацуно понимал, что пути назад не будет. Слишком многое произошло, чтобы отвернуться от этого ещё не сломленного, но находящегося на грани человека.       Такемичи расплылся в улыбке, так и не коснувшейся его глаз. Чифую лишь мог улыбнулся в ответ.       — Тогда какой у нас план?       Такемичи не моргая уставился в глаза человека из списка немногих, кому мог доверять. Таким образом, их было уже трое.       Чифую — хороший друг, даже намного более лучший, чем заслужил Кейске Баджи. Такемичи бы не взялся копаться в истории их отношений слишком глубоко, зная лишь то насколько Мацуно уважал этого диковатого гопника. Сила характера, жизненные принципы — мало ли причин, чтобы эти двое спелись. Но Ханагаки не был так наивен, каким казался окружающим. Смотря в эти зелёно-голубые глаза, он видел почему Кейске позволял этому парню крутиться возле себя. Казутору Ханемию упекли в колонию по их общей большой глупости. Отношения с Манджиро тоже вряд ли остались такими светлыми, как это могло казаться со стороны. Эмоциональный подросток влипший в дерьмо по самую макушку, подверженный мнению своего окружения, съедаемый внутренним чувством вины за причинённую боль другу и сломанную жизнь другого. Так уж ли не очевидно почему Мацуно подвернулся Баджи вовремя? Он — светлое пятно в череде бесконечных дней сожаления о том, что время невозможно повернуть вспять. Такемичи как никто другой знает об этом.       Чифую продолжал напряжённо смотреть в застывшие глаза Ханагаки, даже не пытаясь угадать о чём может думать этот парень. За то время, что они не виделись Мацуно бы сказал, что Такемичи как-то истощал: худой, бледный, с небольшими синяками под глазами, но на удивление твёрдой хваткой — как бы он не пытался незаметно разорвать рукопожатие, застывший блондин будто бы и не ощущал тщетных попыток. Такой Такемичи немного наводил жути, но больше вызывал чувство жалости. Какой должна быть хуёвой жизнь, чтобы такой эмоциональный человек стал бледной тенью себя?       Спонтанно отпустив вспотевшую ладонь гостя, Ханагаки вернулся к столу, беря в руку кружку с недопитым кофе, которую ему подарили на день рождения ребята из Тосвы. Большим пальцем он гладил немного стёршуюся в местах трения надпись — «плаксивый герой». Его первое прозвище. Иронично, что однажды он перестал плакать по чужим смертям спустя некоторое количества дерьма, которое ему пришлось увидеть. Еле слышно вздохнув, Ханагаки сел на стул, попутно сделав глоток кофе. Поставил кружку обратно на стол. Затёкшую шею так и клонило размять, в чём блондин себе не отказал, немного наклонив голову к плечу, наблюдая за вернувшимся на своё место Чифую.       — Для начала надо поговорить с главой новой банды. Если моя задумка воплотится в жизнь, мы сможем остановить войну между бандами и парочку смертей.       —Новая банда? Кто они?       — Они называют себя «Поднебесье». Орудуют в Йокохаме. Особены тем, что в её верхушке люди из поколения «S-62». Ты не мог о них не слышать. Нас интересует битва в Канто, в результате которой погибнут Эмма Сано, глава банды — Курокава Изана, Ясухиро Муто и Тетта Кисаки. Всё поколение «S-62» будет арестовано. Моя цель — спасти всех... или почти всех.       «Я не уверен на счёт Ясухиро. Тут, скорее, не сдохнуть самому».       — Сестра Майки, Эмма, погибнет? — спросил Чифую нахмуривая брови.       — Нет… В этот раз она будет жива: я не дам ей погибнуть. Не дам погибнуть и Изане с Кисаки… Они нужны мне.       Такемичи отвёл взгляд и, облокотившись о стул, тяжело вздохнул смотря в потолок.       «Не слишком ли это большие планы? Сколько раз всё шло по пизде в последний момент, подтверждая фразу «всегда может быть хуже». С Курокавой будет не просто: он сам себе на уме, верит в свою идеальную империю и ради неё утянул за собой достаточно людей, чтобы Поднебесье стало силой, на которую обратили внимание даже якудза».       Он встретился взглядом с Чифую.       — Я хочу расстаться с Хиной.       — Но ты же ради неё всё это начал! — Чифую не мог поверить в сказанное. Это звучало не просто как мысль в стиле «может быть». В потерявших блеск глазах Ханагаки - это было приговором.       — Забавно, да? — Такемичи закинул ногу на ногу, сцепляя пальцы на колене в замок. — Любил ли я когда-нибудь Тачибану Хинату? Вряд ли. Она хорошая. Слишком хороша для меня. Я - её самая большая проблема и мне не нравится, что я не понимаю её мотивов быть рядом с кем-то вроде меня. Тянет блевать от этого, понимаешь? Не хочу видеть её, но будет честно сказать ей об этом лично.

***

      Они прговорили около часа. На большее Чифую не хватило: его голова походила на реактор полный нагретой плазмы. Он ушёл домой, пообещав Такемичи подумать обо всё более внимательно.       Ханагаки снова остался один.       Кружка с кофе отправилась в мойку, когда сам блондин решил подняться в ванную, чтобы освежиться. Быстрая струя воды бьётся о фаянс раковины, бесцельно утекая в слив. Умывание ледяной водой, обмораживающие пальцы, не дало никакого эффекта бодрости. Струйки воды стекали по коже Такемичи, оставляя за собой мурашки, когда он вскинул голову, ловя своё отражение в зеркале.       — Хуёво выглядишь, парень.       Такемичи даже было немного себя жаль. Спустя столько времени иногда это чувство теплилось в его груди, когда он понимал насколько же всем плевать на него. Он варился во всём этом дерьме каждый божий день, проживая, казалось, тысячи жизней, ни одна из которых не была счастливой. Почему ему должно быть жалко других, если им нет дела до него? Забавляющая игрушка для Майки. Бесполезный груз для парней из Тосвы в любой драке. Милый дурачок для девушки, с которой встречался. Интересный феномен для Чифую со всеми этими перемещениями во времени. Кому-то был интересен сам Такемичи? Слабый Такемичи. Парень, которому страшно и больно принимать решения от которых зависят жизни других. Такемичи, который плачет, но чьи слёзы не стоят и йены.       — Соберись, Плаксивый Герой, — насмешливо протянул Ханагаки.       Грохот с первого этажа заставил Мичи дрогнуть. Кто-то усиленно долбился во входную дверь, напрочь игнорируя звонок. Его попытки игнорировать назойливого посетителя не дали плоды: незванный гость был настойчив в своей уверенности, что ему откроют дверь, поэтому имитировал стук дятла по дереву, почти не делая пауз.       Раздражённый Такемичи рвано перекрыл до сих пор бегущую воду из-под крана и стремительно слетел по лестнице на первый этаж. На его виске билась маленькая венка от внутреннего напряжения и желания настучать идиоту за дверью по голове. Рванув дверь на себя, Мичи чувствовал, как сжимается кулак в попытке держать себя под контролем.       — Какого...       — Мичига-а-а-н, приветик!       — Ханма-кун? Чем обязан?       С лица Шуджи не сползала дурацкая улыбка, ставшей причиной не одной случайно драки. Ханма явно чувствовал себя прекрасно, когда потрепал Такемичи по щеке, наблюдая за глупым выражением лица друга. Не говоря больше ни слова, он по-хозяйски протискивается мимо ошеломлённого блондина, по пути скидывая кроссовки, уверенно направляясь на кухню.              — Что происходит, Шуджи… — пока Такемичи закрывал дверь, наглый гость уселся на стул и активно сканировал взглядом стол на наличие интересного. За этим делом его застал подоспевший Ханагаки.       — Кисаки договорился с Изаной. Встреча состоится послезавтра. Когда и где расскажет сам Кисаки-кун.        Такемичи что-то согласно пробурчал, отводя взгляд в сторону.       «Именно поэтому Тетта так внезапно пропал? Всё происходит намного быстрее, чем я планировал. Кисаки не потребовал никаких доказательств моих безумных речей. Почему? Он не глуп. Точно умнее меня и многих из тех, кого я знаю. Может, конечно, посоперничать в этом с Коко. Дуэт этих двоих заставил бы понервничать многих, — спонтанная мысль позабавила его, но волнения за нелинейность событий никуда не ушла. — Чего Киса-кун добивается? Действительно хочет помочь или ведёт свою игру? А что если...».       Из чёрного омута Такемичи выдернуло тёплое прикосновение к запястью. Сначало это казалось незначительной мелочью, пока цепкие пальцы не потянули его к себе, чтобы заключить в крепкие объятия.       — Ты напряжён.       Ханма всегда был таким. Говорит, что думает. Делает, что хочет. Он не спрашивал, а утверждал, будто бы читал Такемичи, как открытую книгу. Ханагаки не знал куда деть руки и просто поднял их перед собой. Шуджи сам разрешил неловкую ситуацию, подставив голову под его ладонь. Пальцы Мичи сначала осторожно коснулись светлого хохолка, затем смелее зарылись в волосы, когда стало понятно, что Ханма ничего против не имеет, но делать что-то ещё не рискнул.       Ему ещё так много нужно осмыслить, так много сделать, но этот момент впервые на памяти Такемичи поставил время на паузу. В его голову зачем-то проникло яркое воспоминание одной из веток бесконечных альтернативных событий.       

***

      Если бы Доракен не лез не в своё дело. Если бы только послушался его, не лежал бы в земле как все остальные.       На опознание трупа Такемичи приехал машинально, по привычке. Снова звонок. Снова равнодушно-вежливый голос очередного бедолаги, которому пришлось пройтись по списку контактов жертвы. В морге Ханагаки был со всеми на «ты». Работники изображали на лицах сочувствие, а он делал вид убитого горем человека.       Татуировка дракона. Вот что осталось от старого доброго Кена Рюгуджи после сожжения.

***

      Только после приступа ностальгии, Такемичи заметил, что Ханма не отпустил его. Брюнет дремал, уткнувшись носом в живот Мичи. Независимо от всего, объятия парня были аккуратными, но крепкими, так что блондину оставалось придумать как разбудить гостя.       — Такему-у-чи! Ты дома?       Сегодня Мичи был очень востребован. Когда последний раз стены этого дома слышали так часто имя его хозяина? Ни Шуджи, ни Ханагаки не дёрнулись с места, когда с улицы громогласно кричал Манджиро. Спящий до этого Ханма точно проснулся, ведь его пальцы крепче сжали футболку парня. Приподняв брови, Такемичи продолжил перебирать пряди волос брюнета, будто всё нормально.                    Майки ушёл. Мичи так и не открыл дверь. Ханма оставил блондина одного ближе к вечеру, забирая с собой все эмоции Ханагаки.

      ***

      Для Такемичи дни тянулись бесконечной тишиной. Кисаки и Шуджи пропали с радаров, тем самым обостряя недоверие Мичи ко всему происходящему до острых граней. Всё, что ему оставалось, прогонять в голове предстоящую встречу с Курокавой, пытаясь предугадать каждую возможную фразу, вопрос, жест, чтобы всё прошло идеально. Иногда доходило до разыгрывания целых сценок перед зеркалом, когда Ханагаки репетировал свои эмоции и линию поведения, которых будет придерживаться во время встречи.       В его голове всё всегда проходило идеальнее постановочного профессионалом спектакля, только Такемичи забыл учесть одно маленькое «но» — судьба любила насмехаться над путешественником во времени в пух и прах разбивая все его планы.