Последняя попытка, Такемичи.

      Раннее утро. Среда.       Такемичи вертелся с бока на бок, маясь от бессонницы. Надежда оставалась лишь на истощение, когда сознание измучает само себя грузными мыслями. Парня раздражало абсолютно всё: плилипшая ко лбу чёлка, перекручивающаяся футболка от беспокойных движений, громоздкое одеяло, по итогу, скинутое на пол, как и осточертевшие подушки.       Ханагаки понимал, что ему не уснуть. Сев в кровати, блондин уткнулся лицом в горячие ладони. Весь его силует сгорбился. Уставшей дугой выгнулась спина. Громкие размышления о том, что нужно сделать, исправить, по возможности выкрутить выгоду в свою сторону. Этот фоновый шум не сводил с ума, сколько делал Такемичи рыхлой кучей мышц на скомканых простынях.       Тишину ещё не проснувшегося города разбавляло неровное дыхание блондина. Зимняя прохлада в комнате зябко оседала на коже. Серая предрассветная дымка подходила под его выматанное состояние, когда сознание подрисовывало в тенях резкие образы давно забытых страхов.       Такемичи свесил ноги с кровати, касаясь ступнями прохладного пола. Легкий хруст в позвоночнике напомнил ему о настоящем возрасте, обёрнутым в это молодое тело.       В неспешном темпе Ханагаки начал ещё один день.       Каждый шаг по скрипучим полам старого дома навевали приятные воспоминания наивного и мимолётного детства, но так же и то, что хотелось забыть: прошлое, настоящее, будущее, хитросплетения всех случившихся вариаций. Глупо надеяться, что это так просто забудется, будто ничего, не было.       Щелчок. Вспышка и всю ванную залил холодный свет. В зеркале Такемичи обратил внимание на чёрные корни отросших волос. Пожелтевшие от обесвечивания дома пряди пересушились, стали ломкими, а с отсутстивем времени Мичи на дополнительный уход за ними, кроме помывки в душе, не пошли тем на пользу. Желтизна раздражала.       — Пора вернуть родной цвет…              Открывая кран, на минуту Ханагаки застыл в прострации. Создавалось ощущение, что он уже не тут, а где-то там, в глубинах своих тревожных мыслей. Всё чаще он ловил себя на выпадании из реальности. С какой-то стороны это забавно, ведь ему, как прыгуну, не привыкать осознавать себя в неизвестной обстановке и событиях, стоило ему открыть глаза.       Волнение предстоящий встречи, лишь сильнее заставляло его погружаться в себя. У него лишь одна попытка на хороший разговор. Как он пройдёт? Что если всё закончится непоправимо? Больше никаких вторых шансов. Есть только эта реальность, где Такемичи будет тем, кем сможет сделать себя сам.       Выйдя из ванной, он направился вниз на кухню. Щёлкнул чайник. Может быть чай поможет ему успокоиться и, в идеале, нагонит сон. Раньше, когда ему не спалось, он выходил на улицу, садился на ступеньки и закуривал сигарету, смотря в ночное небо. Сейчас в доме не было ни одной сигареты. Такемичи почесал затылок. Единственное место, где могла быть заначка с табаком — тумба в гостиной. Там и оказалась пачка сигарет, которую ему когда-то подарили в шутку. Достав одну из них, он посмотрел на неё, а после на отражение в зеркале. Молодой, ещё невинный мальчишка. Тяжело вздыхая, он махнул на всё рукой, находя зажигалку.       Первый тяг проходит с кашлем. Ворой был чуть лучше, даже становилось легче. Скатившись по стенке вниз, Такемичи смотрел в потолок. Запах дешёвых сигарет с вишней, оказался самым приятным, что у Ханагаки было сейчас.

***

       Он так и не уснул. Знал, что не сможет, вот и не пытался. До вечера время прошло в суете, которую сам себе создал Мичи.        Именно поэтому Такемичи не слышал стук в дверь. Когда он осознал, что звук доносится не из дома соседа, который на протяжении последних лет активно занимался ремонтом, было поздно встречать нежданных гостей, ведь они зашли в дом сами.       Первым, кого увидел Ханагаки, оказался Кисаки. Его собранный вид расслаблял самого Мичи, ведь это значило, что у Тетты всё под контролем.       — Ты бы закрывал дверь на замок, Мичи. Кто угодно может войти в твой дом, а ты этого даже не услышишь, — Кисаки поправил очки.       — Я только выкинул мусор, поэтому не закрыл, — Ханагаки вышел в коридор, впадая в ступор.       — Кто-то, вроде него, вряд ли боится незванных гостей.       Обходя Тетту, Курокава Изана спокойно прошёлся по коридору, останавливаясь напротив растерянного Такемичи.       Именно таким его помнил Ханагаки по инциденту в Канто: собранный, с уверенно расправленными плечами в красной униформе Поднебесья, гордой осанкой и небольшой смешинкой в обычно равнодушном сиреневом взгляде, когда его действительно что-то интересовало. Он, как любопытный кот, наклонил голову, следя неморгающим взглядом за Мичи. Звякнула серьга ханафуда, касаясь плеча.              Там, где появлялся Курокава Изана, всегда можно было найти Какучё Хитто. Верная тень, следующая за Королём. Такемичи узнал друга детства, несмотря на длинный шрам, начинающимся где-то на затылке парня, тянущийся через левый глаз. Ханагаки не знал где и как Какучё его получил, но был рад, что несмотря на потерю зрения этого глаза, о чём говорила помутневшая склера, он сохранил его.       Хитто настороженно осматривал дом, ожидая засаду. Он слышал о старом друге небольшие истории, которые проскальзывали между членами банды. Не секрет, что возле верхушки Токийской Свастики крутится малоизвестный парень, общающийся со всеми командирами на равных и по слухам находящийся в близких отношениях с Непобедимым Майки. Многие предполагали кто он и откуда взялся этот странный блондин, не боявшийся заплакать прилюдно, роняя свою репутацию, но никогда не избегающий драки, какой бы тяжёлой она не была.       — Ну, здравствуй, Ханагаки Та-ке-ми-чи. — Курокава вальяжно тянул гласные, возвращая всё внимание к своей персоне.       — Курокава Изана. — Мичи кивнул блондину. — Какосик. Проходите.       Ханагаки жестом пригласил гостей в глубь дома, недовольно бросая взгляд на Кисаки, который даже не удосужился предупредить его, что они уже на подходе. Появление парней выбило его из равновесия. Не так он представлял себе всё это. Он должен был переодеться, подготовиться, чтобы не появлятся на важной встрече в домашних штанах и растянутой футболке.       Изана прошёл первым, садясь на диван закидывая ногу на ногу. За ним тенью скользнул Какучё, вставая за спиной своего Короля, контролируя ситуацию. Тетта же не спешил. Такемичи поднял одну бровь, словно ожидая что Кисаки объяснится, но он лишь молча вздохнул и сел в кресло.       У Ханагаки было полминуты, чтобы собраться с мыслями. Подтянув с кухни для себя стул, он поставил его напротив дивана, где сидел Изана. Их разделял кофейный столик, но этого было достаточно, чтобы Мичи чувствовал себя спокойнее.       Изану забавляла происходящая ситуация. Его губы растянулись в добродушной улыбке, в то время как глаза оставались холодными. Слухи о Ханагаки Такемичи, Плаксивом Герое, абсолютно не соответствовали тому, что он видел сейчас перед собой. Внедрённые шпионы в Токийскую Свастику всегда говорили о странноватом пареньке разное, но всегда сходились в одном — Сано Манджиро слишком благослонен к Ханагаки. Вполголоса за спиной Майки шептались, что тот видит в ярком пареньке дух своего почившего брата. Но в Такемичи не было ничего от Шиничиро. Изана знал его достаточно хорошо, чтобы в Ханагаки, который сидя на простом стуле в помятой домашней одежде, растрёпанными небрежными волосами, выглядящий как рыба в воде; не видеть и тени старшего Сано. Глаза Шиничиро тёмные, живые, наполненые жизнью, полная противоположность мёртвому бледному омуту Плаксивого Героя.       — Итак, перед тем как мы начнём, у меня один вопрос. — Изана внимательно смотрел на блондина. — Это правда, что ты - нынешний глава одиннадцатого поколения Чёрных Драконов?       Ханагаки прикрыл веки, сдерживая ухмылку.       «Конечно же, он должен был об этом спросить. Как бы Курокава не показывал своё пренебрежение к семье Сано, он был близок с Шиничиро. Не сомневаюсь, что тот умудрился испортить их отношения наверняка не обычной глупостью. Изана хотел нравиться Сано, стать ему братом, наследовать его дело. Шиничиро никогда бы этого не допустил. Что может быть лучше, чем передать Чёрных Драконов брату? Не Курокаве Изане, а Сано Манджиро. Чем руководствовался старший Сано, когда хотел взять опеку над этим парнем? Почему именно он — проблемный подросток со своим мнением, характером, прожившим в детском доме достаточно, чтобы условить — выживает сильнейший?».       — Я, можно сказать, победил Тайджу Шибу и меня признали главой Одиннадцатого поколения. Ещё вопросы?       — Есть ещё парочка. Кто тебе Сано Манджиро?       — Знакомый. Хотел бы я назвать его другом... — Такемичи поднял взгляд и смотрел ровно в глаза Изаны. В голове проматывались воспоминания связанные с будущем и Майки. — Есть свои причины, почему я не могу этого сказать.       — Ладно. Почему я и как ты узнал о Поднебесье?       — Отвечу сначала на второй вопрос. Я узнал о тебе от своих источников. У меня много ушей и глаз, которые не видны людям. — Ханагаки развел руками в стороны, а после слегка улыбнулся. — Почему ты? Курокава Изана. Восемнадцать лет. Возглавляешь «Ужасное Поколение». Сильный боец с явным лидерским опытом, влиянием. Я что-то неправильно сказал?       — Зачем тебе именно я? Какова моя выгода во всём этом?       — Ну, всё очень просто. Я собираю собственную банду.       Изана усмехнулся. Он потерял интерес к разговору. Да кто такой этот Ханагаки Такемичи? Слабак. Неизвестный парень, ходящий в шестёрках у других шестёрок. Его заставляли драться в боях с такими же слабаками на потеху всем. Чем бы не заинтересовался Майки в этом парне, Курокава видел лишь возомнившего многое о себе дурачка, который не понимает о чём говорит. Для Изаны люди лишь инструменты, пешки в его игре по созданию Империи. А этот парень ничем не отличался от остальных.       Такемичи понимал, что не может заинтересовать такого человека чем-то настолько банальным. У Изаны есть всё, чего он хочет и такой человек получит намного большее, если не налетит на нож или пулю.       «Тут нужны аргументы посерьёзнее».       — Ты же хочешь драку с Токийской Свастикой? В Канто. Если Поднебесье поглотит Тосву, твоя банда станет ещё влиятельнее.       — Откуда ты это знаешь? — такой поворот событий не понравился Курокаве. Он подался немного вперёд, опираясь локтями о колени, впиваясь взглядом в равнодушное лицо Ханагаки. Было всего пару людей, помимо его слуги, которые знали о планируемом побоище в Канто.       Такемичи не стал отвечать на этот вопрос. Он продолжил разговор немного в другом русле.       — Ты винишь их? — Мичи внимательно смотрел в пустые, практически бездушные глаза собеседника.       — Что? — Изана приподнимает бровь. Улыбка не покидает его лица. Этот Плаксивый Герой оказался забавной пташкой. — Ты о чём?       — Семья Сано. Пока они жили нормальной жизнью, ты был в приюте. Шиничиро часто о них рассказывал, да? Его забавный братишка Манджиро, милая сестрёнка Эмма, строгий дедушка. Он дал тебе ложную надежду стать частью этого, я прав?       Такемичи, наблюдал как снисходительная улыбка сползает со смуглого лица. Он стал серьёзнее. Теперь они смогут говорить о деле.       — Я хочу предложить сделку.       — Ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, Ханагаки Такемичи.       Всё это время внимательно слушающий разговор Какучё напряжённо посмотрел на напрягшиеся плечи своего Короля. С него не убудет, если прямо сейчас он встанет и забьёт до полусмерти дерзившего ему Такемичи книгой, которая так удобно лежала на столе между ними. Каким бы Курокава не казался спокойным, этот человек вёл за собой Ужасное Поколение. Никто из своры тех ублюдоков никогда не смел бросать в сторону Курокавы косой взгляд. Тот же старший Хайтани следил за языком в его присутствии, зная своё место.       — Битва в Канто против Токийской Свастики. Если вы проиграете, ты и Какучё станете частью моей банды. Взамен на это я выполню одну твою просьбу.       — А если Поднебесье победит? — и вновь на лице Изаны появляется улыбка. Этот паренёк всё-таки его забавлял.       — Решение за тобой. Как тебе моя сделка, Курокава Изана?       Такемичи больше не сказал ни слова, вставая со своего места и протягивая руку Курокаве. Тот не заставил себя ждать, принимая правила игры. Он сжал тонкие пальцы своими, как бы обещая Ханагаки, что он может сделать с ним. Блондин знал слишком много того, что абсолютно его не касалось. Даже если он так уверен в своих словах, ему не стоит забывать с кем он говорит.       — Не разочаруй меня, Такемичи Ханагаки.