Sudden suddenness

Прислоняя голову к стеклу, Курт устало смотрел на быстросменяющиеся серые пейзажи, скрашенные дождем, которые успели уже порядком надоесть, но он смотрел, ибо хоть так можно было отвлечься. Он выглядел более неопрятнее, чем обычно и одето на нём было тоже бог знает что, что-то быстрое и наспех. Глаза были слегка красными и синяки под ними было видно точно издалека. Волосы не расчёсывались, наверное, уже несколько дней точно, а на шее виднелась капелька засохшей крови. В общем говоря, ему было хреново, и хреновее чем обычно. Это обусловлено было двумя причинами; Курт поссорился с Дэйвом и Кристом, потому что тех уже откровенно говоря заебало, что их солист пропадает, не отвечает на звонки и пропускает все репетиции и забывает всё на свете, в том числе и про то, что уже сегодня у них начинается тур. Второй причиной служил Эксл Роуз. Если бы не он, то блондин бы уложился по времени и был в нужном городе бы уже ранним утром, но получалось уже как получилось. Было пиздецки паршиво от всего произошедшего и тело до сих пор ломило, а живот так тем более и на носу была маленькая царапинка с небольшим синяком. И ладно бы ещё это просто болело, но оно болело и навеивало воспоминания об этой ночи. Курт тяжело вздохнул и облокотился локтем на рамку автобусного окна, подкладывая ладонь себе под голову и уже не особо следя за дорогой. Он прикрыл глаза и воображение снова буквально выплюнуло, как он неловко напяливает свой пропитанный своей же кровью свитер под пристальным взглядом, так же неловко прощается , случайно ударяется о дверной косяк и опять же, неловко покидает этот захудалый номер мотеля под тихий смех Эксла, который ещё долго смотрит ему в след. Солист Нирваны морщится и не желая больше проматывать эти события в своей голове в тысячный раз, решает повернуть голову в сторону Дэйва, чтобы посмотреть чем сейчас занят его друг. Он спокойно полулежал-полусидел в кресле, читая какую-то книгу и кажется, уже почти засыпал. Дэйва всегда отрубало в дорогах, большинство времени он реально просто просыпал половину путей куда-либо. Курт слегка улыбнулся. Ему было тепло на душе от того, что он знал такие незначительные мелочи о человеке, которые обычно не упоминаются в будничных диалогах и не обговариваются, ты узнаешь о подобном со временем. Но улыбка медленно соскальзнула с лица, вспоминая их недавнюю ссору и ощущая вину, Кобейн поспешно отвернулся обратно. -Эй. -Крист внезапно появился взади, положив тому руку на плечо. Блондин вздрогнул от неожиданности, тут же выниривая из своих мыслей, будто из под толщи воды и повернулся в сторону друга, вопросительно смотря в ответ. Новоселич прочистил горло и сел рядом. -Ты выглядишь очень плохо, Курт, очень плохо. - Голос Криста был негромким, он старался говорит тихо, чтобы не разбудить Грола. Солист грустно усмехнулся. -Да, чувак, не новость. - Это вылетело как-то слишком грустно и устало или даже больше смиренно. -Я серьёзно, намного хуже чем обычно. - Новоселич смотрел прямо в глаза, будто выворачивая всю его душу наизнанку и читая её, не запинаясь. -Тебе стоит поесть. И только после этой фразы Курт заметил в руках друга какой-то сэндвич в упаковке и признаться честно, выглядел он аппетитно. Но как бы он не выглядел, Кобейн его все равно бы не смог его съесть. Ужасно тошнило, так ещё плюсом и укачивало в дороге, да и не до еды ему сейчас было. -Неа, точно не сейчас. Или же через несколько минут он полезет обратно и я тут всё нахер заблюю. -Солист рассмеялся, так же всё ещё стараясь быть тише. Крист разочарованно выдохнул, потому что знал, что Курта против его воли никогда не уговоришь, но поесть ему все таки надо было. Да и он в действительности не ел уже около, получается, двух дней, и по его внешнему виду вполне это можно было сказать. Молчание. Это то, что последовало после вздоха басиста. Тянучее, которое чётко ощущалось в воздухе, хоть ножом режь, как колбасу. Блондин пусто смотрел перед собой, не зная, говорить или нет, но всё же решаясь, он глубоко вздыхает и выговоривает лишь короткое: -Прости.. Новоселич мотает головой, параллельно вставая с места и из его рта вылетает безразличное: -Да забей. - После которого он и вовсе уходит. И это окончательно добило Курта в моральном плане. Он без сил откинулся на спинку и закрыл ладонями лицо, поднимая голову наверх, чтобы вдруг не разойтись слезами, которые потом переросли бы в рыдания. Потому что сейчас он ощущал сумашедше-сильную вину перед друзьями, но сейчас они не могли должным образом поговорить и Кобейн не мог им все нормально объяснить и только больше захлебывался во всей этой беспомощности и как казалось, своей безнадёжности сейчас.