Рыжая бестия.

***

      «Кровь. Много крови.»       Это первое, что увидел Натаниэль, открыв глаза. Красная жидкость была на полу, стенах. Кажется, даже на потолке.       Кровь была везде.       Нат даже не понимал, его ли она была, или людей, которые находились тут раньше. До него.       Но не почувствовать еë привкус на языке он не мог. Значит, часть всë же принадлежит ему.       Веснински попытался пошевелить запястьями, и это отдалось болью во всех мышцах рук, которые только там были.       Натаниэль застонал от этой боли. Ныло буквально всë тело, как будто на нëм не оставили ни одного места без ожога, синяка или кровоточащей, но не глубокой царапины.       Конечно же, руки были зафиксированы за спинкой стула железными наручниками, ровно как и ноги к ножкам, только уже на крепкие морские узлы.       Нат попытался хотя бы прикинуть, сколько времени здесь находится, но вспомнить никак не получалось, посколько парень постоянно терял сознание, скорее всего, его специально отключали.       Тогда Веснински постарался воплотить в памяти момент, как он оказался в этой маленькой серой комнатке. Предположительно, подвале.       Парень закрыл глаза.       Он спокойно шëл по улице. Конечно, вся одежда была невзрачной, затасканной и серой, чтобы люди меньше обращали на парня внимания.       Он лишь хотел в последний раз встретится с женщиной, которая когда-то была его матерью.       Когда она попыталась забрать сына с собой, Натан сумел схватить мальчика за руку, при этом упустив свою жену, и потом мама как будто сквозь землю провалилась.       Он все эти восемь лет жил с отцом без неë.       Он начал играть в команде Воронов. Но тренер Тетсуи так и не смог добиться от него выхода на поле.       Мальчик действительно всем сердцем любил экси, но играть в него лишь потому, что тебя продали, он не собирался.       И вот его привели в кабинет тренера за то, что как всегда, искали всей командой, потратив впустую время, которое могло бы уйти на тренировку.       Он собирался наказать его, но, конечно, понимал, что смысла в этом уже не было. Даже если избить его и до полусмерти, он скорее умрëт от потери крови, чем выйдет играть, а после заслуженно получит нормальную медицинскую помощь.       Но тренер Воронов славился тем, что прекрасно знал, на какие рычаги давления надо нажать, чтобы его слушали.       Поэтому в тот раз он был там не один.       — Отец...       Прошептал мальчик. Руки затряслись, а сердце начало отбивать нездорово сильно.       Но самым страшным стала отцовская улыбка.       Это можно было назвать лишь волчьим оскалом, и ничего хорошего это точно не предвещало.       — Натаниэль. — от его голоса дрожью начало бить не только руки, но и всë тело. — Мне сказали, что ты продолжаешь упрямиться и позоришь меня. — взгляд тринадцатилетнего мальчика уже давно был вгвождëн в пол, но сейчас у него появилось желание упасть на колени и молить Натана о пощаде. — Если это не прекратится, ты же понимаешь, что мне придëтся прибегнуть к радикальным методам твоего воспитания, верно?       — Нет... — Нат говорил до того тихо, что шум в голове спокойно заглушал его собственные слова. — Нет, пожалуйста... Этого больше не повторится.       Кому, как не сыну Мясника было известно, что за "радикальные" меры применял его отец.       Но с собственным сыном он был намного жëстче, чем со всеми своими жертвами, измученными пытками до смерти.       Ведь младший Веснински предпочëл бы умереть, чем оставаться жить в этом кошмаре.       Отец заставлял его самолично убирать и закапывать трупы своих жертв, когда ненадолго забирал Натаниэля домой.       Но и это было далеко не всë.       Изнасилования.       Самыми изощрëнными способами, вставляя самые жуткие предметы в промежность Ната.       Наверное, этого он боялся и ненавидел больше, чем кровь, избиения и прятать трупов.       Мальчик бы лучше сидел в подвале, чем там, на огромной кровати, поджидая отца, которому надо было выпустить пар.       И всë потому, что он родился омегой. Этот факт своей личности он ненавидел больше всего на свете.       Слишком сильные и сладкие феромоны, привлекающие множество альф, и это люди называют "дарованием"?       Парень как будто проснулся ото сна. Что вообще могло вызвать такой большой спектр воспоминаний?       Он уже собирался прошмыгнуть в маленькое кафе на углу, как случайно врезался в человека.       Незнакомец был намного выше Веснински, если брать в расчëт и то, что ростом Натаниэль пошëл в мать.       — Извините...       Случайно выговорил он на английском, ненадолго забыв, что сейчас находится в другой стране.       Конечно, немецкий он знал на "отлично", как и французский.       Но амбалу, видимо, слишком не понравилась его выходка.       Одним движением перехватив его за живот, а после с превеликой лëгкостью закинув парня на плечо, он направился к только что подъехавшему чëрному джипу.       «Наверное, после этого они меня просто вырубили.»       Мыслям этим Натаниэль совсем не улыбался.       Он не знал почему и за что сейчас находится здесь, а объяснять ему, видимо, никто не собирался.       Как по велению волшебной палочки, железная дверь отворилась, впуская небольшую группу человек.       На стул, что стоял прямо напротив Ната, но при этом на достаточном расстоянии, сел парень, примерно его возраста. Возможно, чуть старше, но значения это не имело.       У довольно симпатичного незнакомца были светлые волосы и буквально белоснежная кожа, что очень контрастировало с полностью чëрным одеянием.       Но было и ещё одно "но". Лицо светловолосого не выражало ровным счëтом никаких эмоций.       — Ну что, готов поболтать со мной?       Ничего себе. У него появилась лëгкая улыбка, которая скорее была похожа на издевательскую ухмылку.       Как бы там ни было, а сын балтиморского Мясника точно был не из пугливых овечек, которые уже на этом моменте начинали просить пощады, и сохранение своей жизни.       Но вот у этих ребят была небольшая несостыковочка.       Натаниэль хотел умереть. Даже жаждал этого, вот только у самого храбрости не хватало, чтобы самостоятельно наложить на себя руки.       Но зато Нат вырос очень наглым и храбрым по отношению к остальным, постоянно нарываясь на побои. И вечно надеясь на то, что после одного удара он прекратит своë существование.       Поэтому то, что они избили его, Веснински было абсолютно не важно.       На самом деле, он даже на боль не обращал особого внимания, потому что уже слишком к ней привык.       Он ухмыльнулся, смотря прямо в карие глаза незнакомца.       Облизав свою верхнюю губу и повствовав вкус крови, он определил, что она, скорее всего, шла из носа, но сейчас уже остановилась и засохла.       А после сплюнул красный сгусток на пол, в некоторой близости от ног парня, продолжая самодовольно улыбаться.       Видимо, незнакомец этого не оценил.       Он взглядом проводил наглый, или даже сказать, высокомерный плевок в его сторону, а после снова вернул глаза на лицо Натаниэля.       — Значит, по хорошему разговор мы вести не будем?       Нат лишь рассмеялся на такую наивность.       — Оу, и что ты мне сделаешь? Изобьëшь? Извини, такие методы запугивания на мне не прокатят. Приходи завтра, когда надумаешь что-нибудь пооригинальнее.       Кажется, Веснински произвëл этой речью некоторое впечатление на светловолосого.       — Ты ведь Натаниэль Веснински? Я не собираюсь долго держать тебя здесь. Скоро верну обратно, в Балтимор, как и попросил Натан. — произношение его имени заставило Ната чуть дрогнуть самодовольной улыбкой, но уже в следующую секунду всë было нормально. — Мне лишь нужно узнать пару ответов на вопросы. Сразу скажу, что отвечать лучше правду и побыстрее. Чем скорее я получу от тебя нужные мне сведения, тем раньше ты вернëшься в Штаты.       Возвращаться обратно в тот ад, из которого его вытянуло только поручение от отца, он не хотел.       Даже сейчас Натан продолжал пробовать свои зверские способы, чтобы приструнить сына, "воспитывая" в нëм будущего главу семьи Веснински.       Поэтому он начал давать Нату небольшие поручения, чтобы сын уже начал понимать, в чëм именно состоит работа на Ичиро.       Отец ещё в четырнадцать попросил Кенго забрать сына от Воронов, ведь ничего хорошего он не приносил команде, лишь проблемы.       И обещал что сделает из него верного слугу семье Морияма, чтобы в будущем Натаниэль занял место отца.       Вот только его мнения спрашивать никто не собирался.       Даже смотря на него свысока, поскольку Веснински младший родился омегой, они всë равно брали в расчëт, чей он сын.       Натаниэль пригляделся, но так и не смог понять, кто сидит перед ним: альфа, омега или же бета.       Ну, омегу можно, наверное, вычеркнуть сразу.       — Слышь, а ты кто вообще такой?       Да, Веснински отлично понимал, что сейчас ходил по чертовки тонкому льду или острому лезвию ножа, но какая была разница?       Убивать его здесь не собирались, а избиения он как-нибудь переживëт, как делает это всегда.       — Я не обязан тебе представляться. Так что тебя связывает с Хэтфордами?       Натаниэль снова лишь усмехнулся.       — Наверное, скажу то, что услышал только что от тебя. Я не обязан тебе отвечать.       — Неужели ты действительно хочешь сыграть в правду? Не считаешь, что сильно маловат для того, чтобы бороться со мной?       На это Веснински тоже лишь рассмеялся.       — Как ты сам уже сказал, ты ничего не сможешь мне сделать. Мне просто нет смысла что-то тебе говорить. Убивать меня здесь не собираются, а на избиения мне абсолютно похуй. Так назови мне хоть одну вескую причину, почему я должен отвечать на твои вопросы?       Кажется, это ввело незнакомца в некий ступор. Но на его лице всë равно играла улыбка.       — Интересный малый. Хорошо, если я отвечу на твой вопрос, ты ответишь на мой?       — Именно так.       — И только правда.       Нат расплылся в улыбке.       — Это уже совсем другие условия сделки. Ты первый.       Светловолосый улыбнулся. Вот только это уже была какая-то совсем иная улыбка.       — Меня зовут Эндрю Миньярд. Глава немецкой мафии. Так что же тебя связывало, или до сих пор связывает с Хэтфордами? Ведь именно на встречу с одним из них ты шëл, верно?       — Это уже два вопроса.       Слишком тонкий и хрупкий лëд, но Нату это точно не в новинку.       Если этот парень не знает, что наследница рода Хэтфордов была замужем за его отцом, то это может сыграть ему на руку.       Но тогда вопрос останется открытым: как Натан представил тëмному миру свою жену?       — Кажется, ты наглеешь.       — Нет, я просто констатирую факт. Если ты не выбрал вопрос, его выберу я. Я и в правду направлялся на встречу с одной из их семьи. А вот теперь моя очередь, Эндрю. Ты работаешь на моего отца?       Теперь у Миньярда снова был опасный оскал, совершенно не предвещающий ничего хорошего.       — Я ни на кого не работаю. А теперь я: с кем ты договорился встретиться?       — Мэри Хэтфорд.       И, не успел Натаниэль начать задавать новый вопрос, как его прервал смех Эндрю.       Веснински лишь таращился на него, удивляясь, что он умеет быть обычным человеком.       — Вот тут ты и попался. Мэри мертва.       Глаза Натаниэля были готовы выкатился из орбит.       Это была неправда. Его мать жива. Отец сказал, что она жива и прячется здесь. Что Нату надо еë убить.       Неужели Эндрю ему врëт?       — Что за бред?       Зрачки Миньярда сделались шире, как будто он увидел очень интересную игрушку.       — Неужели ты не знал? Хочешь послушать историю бедняжки? Хотя, чего я спрашиваю, конечно, тебе интересно. Так вот. — он положил одну ногу на вторую, удобнее устраиваясь на стуле с ручками. — Мэри сбежала от семьи, кажется, из-за ухажëра. Они долго скрывались, как раз лет восемнадцать. Как же это потрясло преступный мир. Ведь девушка она была не из простых, захватила с собой 5 миллиардов другой влиятельной семьи. А потом, как я понял, он ей изменил, и в итоге она подожгла машину, в которой сама и находилась. Как жаль, так хорошо всë начиналось, и так ужасно оборвалась еë жизнь на берегу Калифорнии. Бедняжка.       Натаниэль тяжело выдохнул. Мясник полностью перекроил историю своей жены, но зачем?       Но больше всего Нату было интересно, как на это согласился Стюарт — его дядя по маминой линии.       Или новый глава семьи Хэтфорд и сам не знал, что на самом деле приключилось с его сестрой?       — Так ты ответишь мне на вопрос, с кем ты собирался встретиться?       Веснински уже и забыл, что на самом деле из него сейчас выбивали всю возможную информацию.       Он широко улыбнулся Эндрю.       — Уж прости, но ничего нового я тебе не скажу. Отец отправил меня убить Мэри Хэтфорд. С другими из еë семейства я встречаться не был намерен.       — Знаешь, мне с самого начала показалось, что наглости в тебе уж слишком многовато. — парень немного поддался вперëд, грубо беря Натаниэля за подбородок. — Поэтому, давай узнаем, кто ты. Потому что на самом деле, с первого взгляда и не скажешь, альфа ты или бета. А там мои ребята к тебе уж точно смогут найти подход.       Вот теперь Нату стало по-настоящему страшно.       Он огляделся на охранников, которых здесь было с десяток. Это точно было не к добру.       Подбородок до сих пор держала сильная хватка.       И тут в нос начал бить невыносимый запах стали и крови. Это были феромоны Миньярда.       Натаниэль удивился, потому что с первого взгляда и не скажешь, что это альфа с такими сильными феромонами, а после понял, что это очень даже плохо может для него окончиться.       Вся шутка была в том, что Эндрю просто проверял, кем является Веснински, ведь у каждого своя реакция на этот запах.       Альфы не терпят феромонов других альф, их от этого буквально воротит, особенно если они сильнее. Бетам вообще всë равно. А вот омегам...       Если запах достаточно сильный, то он даже может вызвать у омег течку, а это очень неприятное состояние.       А феромоны Эндрю были очень сильными.       В глазах Веснински начало темнеть, и он буквально кожей чувствовал, как температура тела ползëт к опасной отметке.       Сердце отбивало нереально быстрый ритм, а дыхание сбивалось.       — Ты что... Омега?       Миньярд проговорил это удивлëнно, начиная крутить уже красное лицо Ната из стороны в сторону.       Течка. Эти феромоны действительно смогли вызвать у парня течку, поскольку он уже чувствовал, как внизу начинает всë побаливать.       И, как всегда и бывает, не осознавая, Натаниэль тоже начал испускать свой запах.       По сравнению с резкими и могущественными феромонами Эндрю, которые словно могли подчинять себе, у Ната они были скорее сладкими и манящими, постепенно ударяющими людям в головы.       Охранники, которых в этой маленькой комнатушке было слишком много, начали даже с каким-то нетерпением смотреть на Веснински и на своего главного, явно уже ожидая приказа пустить омегу по кругу.       Натаниэль оскалился, на их косые взгляды.       Пальцы продолжали держать подбородок, поэтому Нат с ненавистью взглянул в глаза Эндрю.       — Отпусти меня. Сейчас же. И никогда не смей прикасаться, когда я в таком состоянии.       Нат буквально прошипел это, и удивлëнный Миньярд легко выпустил его из хватки.       Этот омега совершенно отличался от того, что думал о них Эндрю.       Для него эти существа представлялись слабыми и бесхарактерными, которые полагаются лишь на свою внешность и природное обояние.       Но больше всего он ненавидел их во время течки.       Тогда они обычно становились просто животными, которые прибегали ко всем мерам: мольбам и становлениям на колени, лишь бы им вставили.       В общем, омеги были для Миньярда слишком мягкими, во всех смыслах.       Поэтому Эндрю больше предпочитал бет, или даже альф, которые бы согласились на подобное.       Именно из-за этого вся его охрана, прислуга, вообще все люди, которые сейчас находились в этом доме, являлись именно альфами или бетами.       И не у кого было попросить глушители для этого паренька, но нужны ли они ему?       Миньярд хочет добиться от Ната информации, но не может угрожать доступными методами, так почему бы не попробовать что-то новенькое?       — Парни, мне кажется, нашему гостю нужна помощь.       Он смотрел прямо в яркие голубые глаза, произнося с улыбкой эти слова.       Зрачки Натаниэля стали меньше, чем должны быть, и это говорило лишь об одном: ему страшно.       Именно сейчас этому наглому парнишке страшно.       Хотя он не показал и тени беспокойства, когда ему обещали оставить пару синяков, или даже шрамов.       Когда он разговоривал с Эндрю, смотря ему прямо в глаза, хотя взгляд Миньярда мало кто может спокойно выдержать.       Он даже улыбался и умудрялся шутить, когда сейчас на его лице был написан ужас.       Секунда, и теперь Веснински зол.       Один из охранников всë-таки подошëл слишком близко, порываясь схватить Ната за плечо, и эти глаза переместились на другого человека.       — Я предупреждаю, чтобы вы даже не смели думать о том, чтобы меня трогать! Что из этих слов вам не понятно?!       Оглядев нескольких человек полным ярости взглядом, он загнулся, тяжело дыша.       Эндрю вновь выпустил свои феромоны, и течка лишь усилилась.       — Ты уверен, что тебе не нужна помощь?       Насмешливо спросил Миньярд, явно наслаждаясь этим шоу.       В воздухе витало слишком много смешанных феромонов.       Запахи Эндрю и Натаниэля как будто боролись за первенство, и в таком состоянии Нату явно было не победить, но он старался изо всех сил.       — Я вроде ясно выразился, что помощь мне не нужна. Ни от кого, и уж точно не от этих мужланов.       Они смотрели друг на друга, сражаясь ещё и взглядами. Помощники, явно сбитые с толку, лишь стояли, замерев в ожидании приказаний от их босса.       Веснински оскалился, показывая свои белые, и тем не менее острые зубы.       — Посмеете сделать ещё хоть один шаг в мою сторону, и вы очень пожалеете, что вообще узнали о том, кто такой Натаниэль Веснински.       Прорычал Нат, снова оглядывая толпу, обступившую его.       На лице Эндрю появилась улыбка, и, наверное, он даже мог бы назвать еë самой искренней за весь вечер. Да что там, за весь месяц, если не год.       Этот парень слишком самоуверенный и забавный, но на этот раз можно было бы пойти и на уступки?       Наверное, ведь Миньярд очень редко делает вещи подобного рода.       Он дëрнул рукой в сторону, и лишь сейчас Натаниэль заметил стоящего рядом с ним парня.       Он тоже был достаточно молодым, такого же возраста что и сам Эндрю.       Но он был как будто полной противоположностью Миньярда: тëмные, цвета вороньего крыла волосы, которые шли завитками. Они останавливались на уровне скулы, точно там же, где и блондинистая чëлка Эндрю; светлые зелëные глаза; более резкие черты лица; уверенная поза, скрещëнные на груди руки и довольно высокий рост.       По расчётам Веснински, этот парень точно должен быть выше его и Миньярда, примерно на ладонь.       И лишь одно, что делало их хоть немного похожими друг на друга: бледная, словно белый мрамор, кожа.       Неизвестный, судя по открытому презрительному взгляду, был более падок на слова, нежели на темпераментные действия.       И смотря на них двоих сейчас так, они были похожими на идеальные статуи:       Эндрю, расслабленно развалившись на стуле, закинув ногу на ногу и облокотившись головой о руку, упирающуюся локтем в подлокотник. С загадочной, но при этом опасной полуулыбкой на лице.       И этот парень, стоящий словно натянутая струна, с явным отвращением.       — Кардан, уведи отсюда всех и выйди сам. Я хочу лично поговорить с ним.       В последний раз окинув Натаниэля долгим взглядом, Кардан, как назвал его Эндрю, развернулся в сторону той самой двери.       — Вы всë слышали. Давайте, покидаем помещение.       Голос у этого парня был достаточно сильным, прямо под стать фигуре и серьëзному лицу.       И тут Веснински наконец-то понял, что это за неизвестный.       Кардан Нейджел.       Лишь из-за полного имени, коим назвал его Эндрю, можно было догадаться, потому что Натаниэль представлял этого человека немного иначе.       Наверное, всë-таки не стоит делать выводы и судить человека основываясь лишь на том, что услышал от других.       Ведь и самого Веснински люди воображают монстром. И уж точно никто из них и не думает о том, что сын знаменитого Балтиморского мясника и маньяка — омега.       Кардан представлялся ему человеком, которому как минимум лет двадцать.       Хотя бы потому, что слишком многое он успел натворить за свою жизнь, чтобы ему было лишь восемнадцать, или около того.       Нейджел знаменит своей скоростью, с которой он может убить. Как минимум, никто из его жертв не успевал и крикнуть, как в горле уже появлялся нож или дыра от пули в голове.       Его имя даже можно назвать известным в тëмных кругах, но оно всë равно встречается довольно редко.       Абсолютно все покинули комнатку, оставляя Эндрю и Натаниэля один на один друг с другом.       Дышать Веснински стало легче, но сердце всë равно билось слишком быстро, уходя от нормы.       Конечно, при насильной течке именно так и бывает.       — Ну как, теперь не хочешь попросить помощи?       Натаниэль лишь тупо уставился на Миньярда.       Голубые глаза пронзали насквозь, словно пытаясь отыскать у Эндрю внутри душу или что-то, хотя бы отдалëнно на неë похожее.       Как напрасно. Еë он первой продал за всë то, что теперь имеет.       Нат лишь снова оскалился, как будто этот вопрос обжигал его не хуже кипятка.       — И не подумаю. — но глаза всë же предательски поползли вниз. И, что же он там увидел? Чëртов стояк. — Только посмей подойти. Я нахрен откушу тебе твой ебанный половой орган. Поверь, это я точно смогу осилить.       И снова эта наглость.       Но Миньярд теперь знал, что за ней прячется страх. И слишком большой.       Парень тяжело дышал, буквально начиная течь на глазах, но он скорее предпочтëт сам себе руку отгрызть, чем подпустит к себе альфу или бету, да хоть кого, кто решит воспользоваться этим его состоянием в своих целях.       — Но если так хочешь помочь... — тихонько добавил он после нескольких, довольно долгих минут молчания. — Можешь принести глушители. Сильные.       Эндрю лишь рассмеялся на такую "просьбу".       — Сожалею, — произносит он, что было очень похоже на недавний тон самого Ната. — Но омег я при себе не держу. Думаю, в этом доме точно не найдëтся того, что тебе так нужно.       Веснински сжал зубы.       Эндрю сказал это таким насмешливым и издевательским тоном, так и говоря одними лишь глазами, что такого рода помощь ему тут оказывать никто не собирается.       Ну что же, у Натаниэля оставалась воля, а это значит что он перетерпит течку без каких-либо препаратов, уж это для него точно не впервые.       Но... Миньярд продолжал выпускать свои феромоны, явно специально усугубляя положение Ната, чтобы только ради забавы попытаться довести его до ручки.       — Уйди.       Веснински посмотрел на него глазами, полными ненависти ко всем альфам в мире.       Или ненависти к самому себе?       Что он родился слабым омегой, и почти любой может довести его до такого состояния, воспользовавшись сложившейся ситуацией.       — Что?       Продолжая противно улыбаться, и протянув это таким ужасным, приторно-сладким тоном, как будто специально притворяется дурачком, сказал Эндрю.       — Ты глухой? Что же, мне несложно это повторить. Выйди отсюда, блять!       Последнее предложение Натаниэль буквально прокричал, пытаясь достучаться до Эндрю, которого всë происходящее только до безумия веселило.       — А что же со мной не так? Я ведь только пытаюсь поддержать тебя своим присутствием, глупый кролик.       Неужели всë это для него была только увеселительная игра?       Ещë одно развлечение?       Такие существа ещё больше вызывали у Веснински ненависть.       Потому что это снова напоминало о том, что Натан насилует его только из-за собственного раздражения, так ещё и пытаясь прикрыть это воспитанием и заботой.       — Засунь свою чëртову поддержку в свою неугомогную задницу, и оставь меня уже здесь одного.       Выплюнул Нат, смотря прямо в ореховые глаза.       И это было его ошибкой, ведь он прекрасно заметил маленький блеск в этих глазах.       К сожалению, по своему слишком горькому жизненному опыту, Натаниэль прекрасно знал, что этот нездоровый блеск никогда не ведëт к чему-то хорошему.       Именно так и случилось.       Веснински буквально загнулся, потому что сейчас всë его тело начало буквально изнывать от желания, но разум, после стольких лет, до сих пор оставался трезвым.       — Сука...       Тихо выругался Нат, уже точно зная, что в этом состоянии он тоже теперь пребывал только из-за запаха Миньярда, который тот специально выпустил.       — Маленький, неблагодарный, глупый кролик. Я ведь ничего плохого не собираюсь тебе делать.       Эндрю покачал головой, и встал со стула, снова сжимая в ладони подбородок Натаниэля, чтобы посмотреть на реакцию парня.       Он выпустил свои самые сильные феромоны, от которых даже беты были готовы падать на колени, теряя рассудок.       Миньярд хотел насладиться лицом этого глупого парня, который вëл себя так высокомерно, потому что перед этим запахом он точно не устоит.       Он хотел увидеть сокрушение, как тот начнëт скулить и просить его о помощи, хотя именно это в омегах ему никогда и не нравилось.       Просто Миньярд любил ломать волю людей. Любил наблюдать за тем, как гордый человек, который никогда бы в жизни и не подумал попросить кого-то о чëм-то, встаëт на колени, моля о чëм-либо.       И когда тот так резко опустил голову, чуть ли не согнувшись всем телом, хотя прикованные наручниками руки не давали такой роскоши, он ожидал именно этого.       Но что же Эндрю увидел?       Злое выражение лица, которое явно сохранялось через величайшие усилия.       — Я говорил, блять, не подходить ко мне. И уж точно не трогать. Убрал от меня свои хреновы руки.       Он словно прошипел эту фразу в удивлëнное и шокированное лицо Миньярда.       Насколько же сильна воля этого мальчишки, раз даже после такого он оставался в своëм уме?       Даже после такого сильного феромона, и от явного желания, Натаниэль ни в какую не подчиняется, защищая свои границы?       Эндрю кровожадно улыбнулся.       Именно такого партнёра он себе и искал.       С таким же упëртым и сильным характером, как и у него самого.       Миньярд на восклицания и явное недовольство Ната лишь ближе наклонился, вдыхая запах его феромонов.       — Что же, рыжая бестия, я найду способ подчинить тебя себе.       Проговорив это, Эндрю буквально впился в губы Веснински, продолжая железной хваткой держаться за его подбородок, потому что он не переставал брыкаться и уворачиваться, даже с ограниченными возможностями, в виде прикованных и привязанных к стулу рук и ног.