Рыжая бестия.

***

      Натаниэль, когда их губы грубо столкнулись, попытался яро возражать, и даже что-то крикнуть.       Явно какую-нибудь грубость или оскорбление, на это его лексикона точно хватило бы.       Вот только это лишь облегчило Эндрю задачу.       Его язык проворно проскочил в открытый рот, изучая всë внутри, проходясь по всем зубам и даже дойдя до нëба.       Нат всë это время брыкался, пытаясь ударить Миньярда и жутко удивился, почувствовав как нечто проникло в его рот.       А дело было лишь в том, что его никогда не целовали.       Это был его первый поцелуй, за прожитые восемнадцать лет.       Хоть и отец с его помощниками, которым он также наказывал "воспитывать" Натаниэля, впервые затащили его в подвал, где и изнасиловали, в возрасте девяти лет, никто из них даже и не думал о поцелуях.       После того случая, почти каждый прокол Веснински младшего сопровождался двумя наказаниями: первое было что-то из разряда физических, например, играть на пианино со сломанными пальцами, или сидеть несколько часов со связанными руками.       В таких наказаниях его отец был настоящий изобретатель, каждый раз оно было всë больнее и изощрëннее, но уже через несколько лет это перестало трогать Ната.       Второе же больше давило именно на психику.       Джейк и Ромеро могли затащить его куда угодно и долго игрались с ним.       А самое ужасное, что их нельзя было как-либо трогать.       Хоть одна царапина, укус или синяк на их телах, и отец уже брал всë в свои руки.       А то, что он целенаправленно звал его в свою спальню, а не неожиданно затаскивал в какой-нибудь тихий уголок, только больше наводило страху на маленького Натаниэля.       Эндрю внезапно отстранился, и лишь потом Веснински понял, что добился своего.       — Вот же ж, рыжая бестия.       С жуткой улыбкой проговорил он, стирая большим пальцем свободной руки кровь с губы.       Нат специально прокусил еë.       — Я предупреждал, чтобы ты не смел и думать о том, чтобы трогать меня, чëртов кусок говна.       Но даже после этого, на лице Миньярда появилась лишь широкая ухмылка.       На самом деле, он был даже рад, что нашëл такого омегу.       Он собирался медленно подчинять его себе, пока тот не начнëт его слушать.       И когда это уже ему наскучит, отправит домой, в Балтимор, к его папочке.       Тогда об этом можно уже просто не запариваться.       — Ну чего ты такой грубый?       Нат лишь плюнул на землю остатки крови, продолжая буравить Эндрю ненавистным взглядом, как будто от этого у Миньрда могла взорваться голова.       — Пошëл отсюда нахрен. И без глушителей можешь даже не заглядывать ко мне.       Эндрю снова лишь громко рассмеялся.       Этот Натаниэль был довольно интересным, скорее всего, этого развлечения хватит на месяц.       — Посмотрим, как ты запоëшь, просидев здесь несколько дней.       Миньярд действительно развернулся и вышел из маленького помещения.       Веснински болезненно вздохнул, потому что терпеть это было уже невозможно.       Феромон этого парня, который не выветрился бы так быстро, до сих пор витал в воздухе, производя на Ната какой никакой эффект.       Угроза Эндрю была ему совершенно не страшна, если, конечно, не вызывала смех.       Лола могла неделями устраивать "игру на выживание".       Девушка просто запирала его в подвале, примерно таком же сером и маленьком, только там, наверное, было даже меньше места, нежели здесь.       И не кормила, лишь иногда закидывая бутылки воды.       Обычно это была одна бутылка на неделю.       И, самое ужасное, постоянно следила за Натаниэлем по камерам.       Наверное, больше именно из-за этого он теперь ненавидит объектив.       А перестала Малкольм так делать лишь когда Натаниэлю исполнилось шестнадцать и отец начал посылать его на мелкие делишки.              Парень осмотрел помещение, конечно, на наличие камер.       Хорошо, что здесь были не такие психи, как отец Веснински или его приспешники, и слежения нигде не нашлось. _____       — Не трогай его. Просто скажи приносить воды, два раза в день.       Кардан удивился странной улыбке, играющей на лице его босса и друга.       — Что на счëт еды?       — Не-а. Ни крошки. И, кстати, развяжите его.       — И почему же планы так резко поменялись? Мне казалось, что ты собираешься вернуть его домой уже завтра.       — Хочу проверить, на сколько хватит эту рыжую бестию.       И снова странная и непонятная Нейджелу улыбка.       Но парень прекрасно понимал, что если задаст вопрос об этом, его могут посадить рядышком с этим парнем.       Поэтому он просто кивнул, уже наблюдая за удаляющейся спиной Эндрю.

***

      — И? Как он себя ведëт?       С момента, как Натаниэль сидит у Эндрю в подвале прошло уже три дня.       Кардан на это лишь пожал плечами.       — Ничего.       Миньярд нахмурился, как будто такого просто не может быть.       — Прямо вообще ничего?       — Ну, он пьëт воду, и это, кажется, всë. Больше он ничего не делает, просто сидит на полу.       — Даже не спит?       — Именно. Кажется, парень частенько оказывался в подобных ситуациях. Даже не пискнет, и с охраной не пробовал заговорить.       — Вы следите за ним и ночью?       Вот тут помощник уже замялся.       — Моим парням тоже нужно отдыхать, Эндрю. Если ты так хочешь его контролировать, дай распоряжение установить камеры...       — Нет. — сразу же перебил он Нейджела, даже не собираясь его дослушивать. — У меня нет времени сидеть и глядеть на огромное ничего этого парня. И тем более, я хочу сделать так, чтобы он почувствовал себя одиноким. Абсолютно всеми кинутым. Вот тогда он точно сломается. Но если он будет чувствовать, что за ним вечно следят через камеры... Короче, нет.       Кардан немного замялся, выпрямляясь в спине.       Понаблюдав за этим рыжим мальчишкой всего три дня, он уже понял, что таким способом у Миньярда не получится подчинить его себе.       Таким способом его пытались морально сломать и раньше и даже не один раз, так что сейчас этим способом они не смогут чего-то добиться.

***

      Натаниэль уже прекрасно понимал, что ему становится плохо без сна. Всë-таки, это его пятая ночь без единого долгого закрытия глаз.       Максимум – две минуты.       Он просто не мог позволить себе больше, потому что прекрасно знал, что будет происходить в его сне, когда он не дома.       Кошмары.       Слишком реальные и долгие, из-за чего он не может почувствовать, что оторвался от этого всепоглощающего страха, хоть и всего на пару дней.       Поэтому Нат старался не засыпать вдали от Мэриленда, ведь там эта ерунда его не доставала.       Там и так был кромешный ад.       Который не отпускал Веснински от себя, делая напоминания в не очень добрых снах.       Конечно, "игра на выживание" от Лолы давалась ему легче, ведь тогда он мог получать необходимые силы хотя бы ото сна.       Но и такой опыт, как не умереть при нереальных условиях для жизни, тоже станет новым в его копилке.       Как только Нат не исхитрялся выжить, даже в самых чудовищных ситуациях, хотя каждый раз хотелось просто лечь на землю, и спокойно отдаться смерти.       Но если бы он сдался, получается, труды матери, что сейчас в бегах и находится в ещё более ужасных условиях, пойдут прахом.       Лишь эти мысли заставляли его выживать.       «Но теперь мама мертва.»       Тогда какая разница, где и кому Натаниэль отдаст свою жизнь? Хоть прямо здесь и прямо сейчас.       Надо лишь продолжать не спать, и ничего не говорить. И он просто умрëт от усталости или голода.       Наконец-то.       Вот только именно в этот момент, дверь, что находилась прямо перед ним, чтобы следить, когда ему дадут воду, распахнулась.

***

      Эндрю буквально взбесился когда и на пятый день услышал, что эта рыжая бестия до сих пор в полном порядке.       «Как после пяти, или даже больше, дней без крошки во рту и сна, нормальный человек может быть в полном порядке? Никак. Не думаю, что он чëртов робот.»       Как же тогда парня мучает его отец, раз он может так долго держаться, Миньярд не знал, и узнавать не хотел.       Он вошëл в подвал.       Натаниэль сидел на полу, опираясь спиной о противоположную стену, выпрямив ноги.       Выглядел парень... Как живой труп.       Огромные мешки под глазами, что можно было заметить даже отсюда, выглядели пугающе.       Кажется, из-за недостатка энергии, получаемой из еды и сна, тело Веснински младшего уже совершенно не слушалось своего хозяина.       Но даже такие обстоятельства не помешали Нату громко рассмеяться.       Этот дикий хохот, медленно но верно переходил в жуткую истерику.       Эндрю даже удивился, как у Веснински вообще хватило сил на такой громкий смех.       — Неужели именно сейчас ты отправишь меня домой? — он даже схватился за живот от ещё одного приступа смеха. — Я только-только подумал о том, что здесь можно будет умереть хотя бы без мучений, и именно в этот момент приходишь ты. Иронично, правда?       Этот смех наконец прекратился, заменяясь резкими вздохами.       Видимо, на такую огромную волну ужасного хохота ушли все силы парня.       А Эндрю лишь удивлëнно пялился на то, как постепенно энергия покидала тело Натаниэля, превращая того в обычную куклу, что упорно продолжает держать глаза открытыми.       «...Я только-только подумал, что здесь можно будет умереть хотя бы без мучений...»       Эта фраза рыжей бестии всë никак не выходила у него из головы, повторяясь и повторяясь, пока еë смысл, наконец-то, не дошëл до мозга.       Натаниэль хочет умереть.       Эндрю быстро подошёл к парню, пытаясь взглянуть в уже угасающие глаза Ната.       — Кажется, я уже истратил все свои силы...       И последние этот парень потратил на смешок.       Миньярд даже с какой-то паникой схватил тело на руки, быстрее пытаясь унести его отсюда.       Куда – он не знал сам. Ноги несли в направлении его спальни, а подумать об этом Эндрю даже не успел.       Зачем – для него также оставалось тайной.       Он вообще в первый раз в жизни беспокоился о том, что кто-то находится в прямом смысле на волоске от смерти.       Обычно он сам добивал таких, но за этого омегу...       Теперь он хотел выпытать из него всë о его отце.       Тогда он сможет посадить надоедливого мясника, что только бахвалится своей важностью и незаменимостью в клане Морияма, но на самом деле просто выполняет за них всю грязную работу.       А Эндрю уже давно собирался ударить по ним, и это – отличный шанс.       Вот только паренëк-то, отключился.       Просто решив уложить его на свою кровать, Эндрю вышел.

***

      «Страшно. Зачем он меня позвал?»       Конечно, мальчик уже прекрасно понимал, зачем отец позвал его в свою спальню, вот только признавать этого абсолютно не хотелось.       Короткий стук в дверь и лишь после твëрдого и насмешливого "входи" от отца, он дëрнул за ручку.       Самая страшная картина предстала перед глазами двенадцатилетнего мальчика.       Огромная двухспальная кровать, на которой и расположился мужчина средних лет.       Мальчик сглотнул.       — Что-то случилось, отец?       Голос предательски подрагивал, выдавая с головой, что мальчик уже догадался о причине его нахождения здесь.       Но улыбка, кривая и устрашающая начала украшать лицо отца.       Он наслаждался страхом.       — Иди сюда, Натаниэль.       Он рукой подзывал сына ближе, показывая своим оскалом, что деваться ему уже было некуда.       Выхода нет.       Всë тело маленького Натаниэля начало дрожать, но он не мог остановиться, медленно приближаясь к мужчине.       Встав прямо напротив него, мальчик упëрся взглядом в пол, но на глаза попался лишь бугорок, что был виден из-за натянутых джинс в том месте.       Из глаз уже намеревались пойти слëзы.       — Я провинился..?       Вопрос был максимально тихим, как будто так Натан не услышит его.       Но уродливая усмешка на лице говорила лишь о том, что это не укрылось от его отца.       — Да, Натаниэль. Ты провинился. Знаешь ли ты, в чëм была твоя ошибка?       Зрачки стали в несколько раз меньше, вспоминая то, что происходило в подвале всего несколько часов назад.       Он оцарапал щëку Ромеро.       На лице Натаниэля появился животный страх, под которым он сжался и уже собирался попятиться назад, вот только сильная рука отца одним движением схватила его за запястье.       Через боль Нат открыл глаза, уже чувствуя под собой мягкую поверхность огромной кровати, а над собой – Натана, которому нужно выпустить пар.       — Сразу понятно, по твоему испуганному личику, что ты знаешь, в чëм твоя вина.       — Нет... Нет... Я не специально... Такого больше... Я такого больше не допущу... Пожалуйста...       Но в ответ на свои мольбы он услышал лишь смех.       — Нет, Младший, ты знаешь, какие у нас правила. Ты нарушил одно, а значит, должен понести заслуженное наказание.       — Нет... Прошу... Пожалуйста... Нет...       Мальчик продолжал просить хоть одно единственное послабление, сдерживая слезы, мысленно уже смирившись со своей судьбой.       Натаниэль прекрасно знал, какие его действия могут смягчить "наказание" а какие сделать лишь хуже.       Он всеми силами приказывал себе не плакать, стараясь не трогать отца.       Но предательская солëная капля всë-таки скатилась по щеке.       — Ты правда плачешь? Пытаешься надавить на жалость?       Только что спокойный и даже по-своему нежный тон превратился в рассерженный.       Своей огромной ладонью он со всей силы ударил мальчика по щеке, а рука у Натана Веснински, естественно, была тяжëлая.       Кровь из разбитой губы хлынула тут же, стекая по подбородку так же быстро, как утекала и надежда.       Ведь вся нижняя часть тела уже была грубо раздета.       — Нет...

***

      — Нет!       Натаниэль резко подскочил на кровати, принимая полусидячее положение.       Он тяжело дышал, и ему искренне казалось, что воздух скоро закончится.       Он огляделся, совершенно не понимая, где находится.       Сердце совершило кульбит, когда он понял, что сейчас он на огромной двуспальной кровати.       Ужас забирался под кожу, буквально доходя до костей.       Натаниэль уже в Балтиморе? Когда они успели его сюда привезти?       За что он сейчас в спальне отца? Разве он сделал что-то не так?       Лишь спустя долгую минуту он смог сфокусировать взгляд, а мозг начал тяжëлую мыслительную деятельность.       Это не комната Натана.       Огромный камень упал с души.       — Уже проснулся?       Нат вздрогнул от открывшейся двери и голоса, который послышался из-за неë.       А потом он понял, кто это говорит.       Злость начала переполнять каждую клеточку его тела и Веснински буквально выпрыгнул из кровати.       — Что я, блять, здесь делаю, придурок?       Нат сжал руки в кулаки, когда Эндрю зашëл в комнату, закрывая за собой дверь.       Парень вопросительно склонил голову на бок.       — А ты не помнишь? — на его лице появилась самодовольная улыбка. — Конечно, ты буквально умолял меня трахнуть тебя.       Натаниэль зарычал. Он точно знал, что это наглая ложь и Нат никогда бы не опустился до такого.       — Врëшь.       Буквально выплюнул Натаниэль.       Эндрю с улыбкой поднял руки на уровне плеч, в знак капитуляции.       — Это была просто шутка. — вдруг его лицо полностью изменило своë выражение. — А теперь серьëзно. Ты потерял сознание от недостатка сна. Скоро принесут завтрак. Ты должен съесть всë.       Его карие глаза сверкнули непонятным огоньком, словно не требующим никаких возражений.       — Когда ты вернëшь меня домой?       Миньярд неопределëнно помотал головой в воздухе.       — Когда всë узнаю о твоëм отце.       Парень замер.       Долгую минуту он смотрел в одну точку, стараясь не потонуть в своих воспоминаниях, которые вызывали у него лишь тревогу, невообразимую панику и животный страх.       Внезапно материализовавшаяся на его задней части шеи рука была словно якорь, который и помог ему выбраться из вязких эмоций.       Нат остекленевшими глазами уставился на Эндрю, а потом резко проморгался.       — Если тебе так интересен род его деятельности, спроси у него самого.       Веснински оттолкнул от себя запястье, удобнее усаживаясь на кровати подальше от края, складывая руки на груди в защитном жесте. В мыслях было лишь то, что он, витая где-то в подсознании, даже и не заметил, как Эндрю вплотную подошёл к постели.       — С тобой всë нормально?       — Я в порядке.       Буркнул Натаниэль, скорее только из желания, чтобы от него поскорее отстали.       Эндрю пожал плечами.       Через, примерно, полчаса, в кои-то веки привезли еду, потому что время, проведëнное в молчании в комнате Эндрю было для Натаниэля слегка смущающим.       И теперь парень наконец-то мог не делать вид, что разглядывает комнату, только для того, чтобы не встречаться взглядами с еë хозяином, который преспокойно расположился в кресле.       Рыжий парень взял и поставил горячую тарелку прямо на свои ноги, которые прятались в одеяле, отказываясь вставать с кровати.       Эндрю наблюдал за каждым действием Натаниэля и это в буквальном смысле сводило парня с ума. Так и хотелось выкрикнуть, чтобы он прекратил.       Но Нат знал, что это своего рода игра. Этот парень ждëт, когда он сдастся. Так легко у него это не получиться.       Парень преспокойно ел, даже ощущая на себе взгляд, который, казалось, способен просверлить в нëм дыру.       Спустя некоторое время с трапезой было покончено. И Натаниэль наконец решил, что Эндрю достаточно сильно его достал.       Парень посмотрел хозяину комнаты прямо в глаза своим бездушным взглядом. Словно ему было абсолютно плевать на всë, что здесь происходило.       А потом вызывающе и вопрошающе поднял одну бровь, словно без слов хотел показать вопрос, который крутился у него в голове: "Какого чëрта ты до сих тут?"       Эндрю тоже не хотел проигрывать в их немом сражении, так что на его лице растянулась ухмылка, которая совершенно не понравилась Натаниэлю.       Спустя буквально минуту парень, наконец-то, понял, что же в этом оскале было не так.       Его нос брезгливо сморщился, показывая отвращение Ната к запаху, который сейчас испускал Эндрю.       — Если ты и дальше продолжишь это делать, я выпру тебя из комнаты и не посмотрю, что она принадлежит тебе. И вообще, какого хрена ты до сих пор тут? Я тебе что, зверушка в зоопарке? Проваливай.       Эндрю оглядел его ленивый взглядом, ни на чëм не останавливаясь, словно и заметил-то ещё одного человека в комнате только сейчас.       Он уложил подбородок на сложенные руки, так и показывая этим жестом, что уходить он из этого помещения точно не собирается.       — Если тебе не нравится тут находиться, я могу вернуть тебя в подвал. Как тебе затея?       Натаниэль усмехнулся такой попытке его запугать. Видимо, Эндрю собирается каждый раз наступать и наступать на свои же собственные грабли.       Таким этого парня не возьмëшь и Нат собирался показать это хозяину дома в полной мере.       Он встал с кровати и подошëл к креслу, на котором сидел Эндрю, вплотную, и упëрся ладонями в подлокотники, тем самым сделав так, чтобы их лица были на одном уровне.       Натаниэль чувствовал дыхание парня напротив на своëм лице, но это его ни капельки не смущало.       А вот Эндрю немало так удивился этому. На его лице этого, конечно, не было видно, как-никак, прятать эмоции этот парень умел, тут уж нечего было и рот раскрывать.       Но такое поведение от Натаниэля, который был готов сломать руку любому, кто прикоснулся бы к нему во время спровоцированной течки.       А в такие моменты каждому омеге ещё хуже, ведь течка, которая была буквально специально вызвана феромонами сильного альфы, заставляет чуть ли не лезть на стену от желания.       На лице играл хитрый оскал, хотя сердце у Миньярда почти совершило чертов кульбит.       Ну, когда на тебя смотрят такие прекрасные голубые глаза, в которых каким-то невообразимым чудом разом отражается и чистое небо, и глубокие озера, каждый бы растерялся, так ведь?       Взгляд этих глаз жгуче прошёлся по всему лицу Эндрю, словно что-то выискивая. Надо ли говорить, что Миньярд еле сдержался, чтобы не сглотнуть?       А потом манящие, но слегка потрескавшиеся и посветлевшие от недостатка еды губы оказались прямо около уха светловолосого.       Всë это, очевидно, слишком его волнует, ведь усмешка на лице Эндрю дрогнула, когда Натаниэль, наконец-то, решил заговорить.       — Если ты и в правду собираешься пугать меня чём-то подобным, ты жалок, Миньярд. А теперь либо проваливай отсюда, либо веди себя тихо.       Натаниэлю понравилось небольшое удивление в глазах хозяина комнаты, когда парень отстранился.       Нравилось, как карие глаза следовали за ним, пока Веснински направлялся обратно в постель.       А потом, накрывшись с головой, он прислушивался ко всему, что происходит в комнате. И в итоге дверь открылась и закрылась. Он, блять, победил.

***

      Эндрю целую минуту потратил на то, чтобы просто успокоиться после такой тесной встречи с этой рыжей бестией.       Кинув на Натаниэля взгляд, который полностью зарылся в одеяло на его кровати с головой, Миньярд вышел.       Он абсолютно себя не понимал, ведь ему и нравилось то, что этот омега такой чертовски неуловимый и ненормальный, он как песок, который даже если и зачерпнуть в руку, всё равно рано или поздно весь исчезнет.       И всё же его неимоверно раздражало то, что он послушал его. Раздражало, что этот чёртов Натаниэль знает рычаги, чтоб его слушались.       Поэтому с каждым шагом Эндрю всё больше ощущал в себе желание подчинить этого парнишку себе. Сделать так, чтоб он и вздоха не смог сделать без помощи Миньярда, а это уже было что-то ненормальное.       Но картины в голове рисовались слишком соблазнительные: как эта рыжая бестия будет стоять на коленях, продолжая испускать свой сладкий яд в куче оскорблений.       Эндрю обязан это сделать, или кто он тогда вообще такой?