Несоразмерный привкус

      В уютном, сотканном из тонкой, но весьма прочной синей нити гамаке лежал Разрушитель, выкроя в своём плотном графике время на небольшой перерыв. Закинув руки за голову и прикрыв глазницы, расслабленно дышал, отчего грудная клетка медленно опускалась и поднималась. Наслаждаться отдыхом он мог ещё долго, если бы одна из нитей, привязанной к основным , резко не дёрнулась. Это вынудило скелета открыть глаза и с раздражением посмотреть на нарушительницу покоя, что через пару секунд снова вздрогнула. Устало вздохнув, он приподнялся и сел, свесив ноги, однако через секунду уже стоял на «полу».       Идти по этой нити к её концу было слишком лениво, так что, щёлкнув пальцами, Глючный воспользовался «коротким путём» и переместился в нужное место, далеко за пределами видимости своего лежака. Какого же было его удивление, когда он обнаружил висящего вниз головой одного из хранителей, отчаянно пытавшегося приподняться и развязать нить, которая обвилась вокруг одного сапога и никак не хотела отпускать. Верхняя одежда слегка задралась, открывая вид на чёрные одеяния под собой. Лицо попавшего в плен было напряжено и сердито, чем вызывало лишь смех.       — Так и знал, что в ближайшее время ещё кто-то заглянет, — растянулся в едкой улыбке скелет, устремляя на него взгляд, сощурившись, — не зря ловушки поставил. Как раз для таких незваных гостей как ты.       — Ха-ха, очень смешно, — явно не оценил шутку Сон, скрещивая на груди руки и недовольно хмыкая.       — Дай мне хоть одну весомую причину, почему я не должен выбросить тебя в замок кальмара? — с серьёзным тоном и хмурым выражением лица спросил Ошибка, поднимая вверх правую руку. Нить, что обхватывала чужую ногу, тут же усилила хватку, вырывая из уст жертвы тихий стон. — Ты пришёл сюда без приглашения. Это невежливо.       — Да я бы и по приглашению, и по собственной воле сюда не зашёл, — сморщился от давящей нити хранитель, поправляя диадему, — но причина есть: Инк.       — Продолжай.       — Он… в последнее время сам не свой. Слишком грубый, эгоистичный, подозрительный, крайне агрессивен и совершенно не понимает, что своими действиями ранит тех, кто рядом, — неуверенно подбирал тот подходящие для «нового Инка» слова, с какой-то печалью смотря вниз. — Мы даже ссориться начали.       — Как будто вы никогда этого не делали, — раздражённо бросил Глюк, закатывая глаза и опуская руку, тем самым ослабляя хватку нити. Со стороны послышался тихий вздох.       — Разумеется, что мы ссорились и раньше: сам прекрасно знаешь, как сложно общаться с этим упрямцем, — слабо усмехнулся Мечтатель, однако улыбка надолго не задержалась, — но сейчас всё иначе. Он явно ищет повод для ссоры, притом совершенно любой. Такое ощущение, как будто он… хочет от нас избавиться, я не знаю, — горько хмыкнул он, понуро и безысходно смотря в сторону. — Мы были у него недавно, но он просто захлопнул передо мной дверь, наорал и не дал объясниться. Сегодня я ходил один, в надежде, что он образумится, однако дома было пусто и… там был полный кавардак.       — Ну, а чего ты ожидал? У художников вечный беспорядок как на рабочем месте, так в доме и в жизни. Это не удивительно.       — Нет, ты не понял: там реально погром, — его обычно высокий и мягкий голос стал холодным как сталь и низким, подобно брату. Глаза хмуро глядели на собеседника, прожигая в нём дыру. — Погром от какой-то драки или чего-то подобного. Возможно, он пытался дать отпор, когда его похищали.       — Какое, к ебеням, похищение? Ты слишком часто бывал на поверхности и пересмотрел каких-то тупых фильмов? — нервно фыркнул Глючный, изумляясь подобной чуши, пришедшей тому в голову. — Никто его не похищал, усёк? Нормально с ним всё.       — Что? Ты его видел? Знаешь, где он сейчас? — от такой радостной новости скелетик задёргался, раскачиваясь в воздухе, из-за чего диадема чуть не слетела с головы, благо он вовремя за неё ухватился. Шафрановые глаза, казалось, стали светиться подобно солнечному свету, а счастливая улыбка была способна растопить даже ледяное сердце Кошмара. — Прошу, скажи, что он в порядке.       — Да, видел, и нет, я не знаю, где он ночует и проводит свободное время, — я не его нянька, — недовольно процедил чернокостный, хмурясь от переизбытка позитивных эмоций, что заполняли пространство. — В порядке ли? Хрен его разберёт, но под твоё описание подходит чётко. Единственное, я бы добавил его безумное удовлетворение от убийства монстров и разрушения миров. Это действительно на него не похоже.       — Разрушение миров и… убийства? — изумился Позитив, вскинув надбровные дуги. Задумчиво обведя взглядом пустоту на его лице проскочила слабая улыбка. — Ты, верно, ошибся. Что бы у него там не случилось, какие бы цели он не преследовал, и как бы ни был расстроен, но Инк никогда не навредит тому, чем так дорожит. Это неправда. Ты врёшь.       — Хочешь верь, хочешь — нет, меня не колышет, — пожал плечами Ошибка, выказывая полное равнодушие к чужому сомнению, к тому же весьма наивному. — Факт остаётся фактом: наш былой защитник всея АВ поумнел и выбрал правильную сторону. Я его за это хвалю, ибо времени на то, чтобы прийти к данному решению, ушло немало. Да, возможно, это и кажется очень странным и, с непривычки покажется безумным, но со временем мы все к этому привыкнем. Так что можешь отрицать правду столько, сколько тебе будет угодно. В конце концов ты всё равно проиграешь.       — Он… действительно этим наслаждается? — неуверенно и тревожно вопросил голос висевшего, что убрал руки от золотой диадемы. В глазах поселилась тоска, а былая, всеми любимая улыбка, приносящая свет в этот прогнивший мир давно ушла с белого черепа. Он внимательно смотрел на Разрушителя, в надежде отыскать какое-то скрытое от бывшего хранителя послание или, на худой конец, заметить расхождения в его эмоциях и словах.       — Сам был шокирован, когда увидел его улыбочку, — вздрогнул всем телом скелет, махнув головой и непроизвольно выдохнул. — Безумец, что ещё сказать? Настоящий садист. Уверен, он всегда это скрывал, чтобы ему доверяли, однако всё тайное, рано или поздно, становится явью. Я всегда знал, что с ним что-то не так, но подобное всё равно шокирует.       — И как давно вы этим занимаетесь?       — Сегодня мы встречаемся третий раз, так что… около трёх дней, — задумчиво просчитал тот в голове. — Хах, надо же, а казалось, что прошло значительно больше.       — Три дня? — ошеломлённо выпалил Мечта, растерянно бегая глазами из стороны в сторону. — Пресвятая Ним… как я мог позволить этому случиться? Прямо у меня под носом исчезали вселенные, гибли невинные, а я и пальцем не пошевелил. Знал же, чёрт возьми, чувствовал, что что-то не так, что что-то происходит, но как обычно списал это на брата и его прихвостней. Вот идиот. Какой же из меня хранитель, когда я даже другу помочь не сумел…       Опустив руки так, чтобы они висели в воздухе, скелет замер и заметно поник, смотря в одну точку. Глюк заметил, как сползла его диадема, однако её обладатель не обратил на это никакого внимания, ровно, как и на то, что нога потихоньку выскальзывала из сапога. Блеск в глазах исчез, и те стали заметно тусклее, словно он уже был мёртв, как самый настоящий труп. Чернокостный, почувствовав в ауре что-то знакомое, притом достаточно мерзкое, решил что-то сказать, ибо ощущать нечто схожее с кальмаром он не желал. Хоть и не задумывался о том, почему аура Дрима так изменилась.       — Знаешь, ты вечно твердил о том, что вы с кальмаром — близнецы, родные братья, имеющие множество сходств, — издалека приступил он к теме, что волновала, наверное, каждого, — но на деле вы совершенно разные и ни капли друг на друга не похожи: не внешне, не характером. Да и ты, видно, малость отсталый, иначе не знаю, почему соображаешь как черепаха.       — О чём ты? — равнодушно задал тот вопрос, поднимая на него глаза.       — Да о том, что даже подобие… козла допёрло до того, что ты так яро отрицаешь, — пояснил Эрр, — и он куда разумнее отреагировал на эту новость.       — Так он знает? — тут же вспыхнул от удивления хранитель, дотрагиваясь пальцами до диадемы, проверяя, что она всё ещё на месте. — Когда? И… как давно?       — Недавно. Кросс слухи пустил, а он заглянул ко мне, чтобы их пресечь или убедиться, что они основаны на реальных событиях. Я и рассказал.       — И что, что он сказал?       — Ты сам знаешь: пока проблема не коснётся лично его планов и жизни, то ему глубоко посрать на всё, что будет волновать других. К тому же, он умудрился найти в этом выгоду, а именно — большая вероятность твоего летального исхода, так как заступиться за тебя больше некому, да и риск того, что тебя зарежет именно Инк, — повышается в разы. Для него это весьма хорошие новости.       — Ему совсем не важно, кто именно это сделает? — будто бы с надеждой спросил тот.       — Разумеется, что нет, — иронически хмыкнул Глюче. — Ты для него — пустое место, и как тебя убивать — ему без разницы. Ему нужна только твоя душа, так что своими речами о братской любви ты его не переубедишь. Можешь даже не пытаться.       — Ха… Действительно, и чего я ожидал? — горестно улыбнулся Сон, отводя опечаленный взгляд куда-то в сторону. Искажённая аура неприятно давила на тело, в особенности на мозг, покуда висевший медленно уходил в себя, заполняя пустоту своей болью.       Недовольно посмотрев на того, кто явно уже начал действовать на нервы, и негромко цокнув, Глюк щёлкнул пальцами, вследствие чего нити, что держали чужую ногу, мигом исчезли, словно их никогда и не было. Дрим, чуть приподнявшийся в последний момент, округлил глаза и, не успев сказать и слова, упал на «пол», ударившись рёбрами о жёсткую поверхность. Тихо промычав, он осторожно привстал и сел, потирая спину и косясь на того, кто его всё же отпустил. Хмурый взгляд, казалось, был чем-то обеспокоен, хоть и смотрел с недовольством.       — Не трать моё время: у меня есть дела поважнее, чем с тобой тут возиться, — возмущённо и раздражённо признал он, разворачиваясь, дабы открыть портал.       — Подожди! Я хотел ещё кое-что спросить.       — Что? — презрительно фыркнул Разрушитель, оборачиваясь и наблюдая за тем, как хранитель медленно поднимался, держась за голову.       — Жёлтый флакон, — только и сказал он, пошатнувшись. — Жёлтый флакон, ты его не видел?       — Чего? — это удивление было сложно подделать, ибо скелет искренне не понимал, что этот монстр от него сейчас хочет.       — Ну, флакончик. Небольшая пробирка с жёлтым сердечком в виде колпачка. Внутри краска, — пытался объяснить Сон, фокусируя свой взгляд на одной точке, пускай ноги немного дрожали, а перед глазами всё расплывалось.       — Я только что сказал тебе, что твой друг слетел с катушек и уничтожает всё направо и налево, а тебя беспокоит какая-то краска?       — Это не просто краска. Для нас, может, и да, но для Инка это нечто ценное, в особенности жёлтая. Не могу сказать почему, — он опустил голову, на секунду прикрыв глаза и тихонько выдохнул. — Он всегда носит её на своём поясе, вместе с остальными, но когда мы виделись в последний раз, — её уже не было. Может, ты знаешь где она? Или Инк упоминал, где мог её потерять?       — Пх, мне что, по-твоему, делать нечего? — огрызнулся чернокостный, нахмурившись. — Я не рассматриваю его прикид и не слежу за тем, в каких лохмотьях он щеголяет, а если бы что-то и заметил, то не сказал, ибо мне — плевать на него.       — Понятно, — разочарованно вздохнул хранитель, обхватив рукой локоть. — Но если что-то узнаешь или найдёшь её сообщи мне, ладно?       — Обязательно, мне же заняться нечем.       — И Эррор.       — Чего ещё? — уже с усталостью посмотрел тот.       — Знаю, глупо отговаривать тебя от сотрудничества с ним или того, чем вы занимаетесь, — честно признал Позитивный, с лёгкой улыбкой отведя тоскливый взгляд. — Но будь на стороже.       — Ты это к чему? — поднял Глюче надбровные дуги, уточняя. — Угрожаешь мне?       — Вовсе нет! Может, Инк и ведёт себя как какой-то злодей и делает дурные вещи, но всё это лишь из-за того, что злость искажает его восприятие и не даёт увидеть полную картину, — поделился весьма важной информацией скелетик. — Он может говорить всё что угодно, и делать то, чего никогда бы не стал, но это не означает, что теперь ему можно верить. Из-за своего эгоизма он будет делать только то, что выгодно ему, и к цели будет идти до конца, невзирая на последствия. В любой момент он может подставить тебя или, чего хуже, просто убить, так что будь осторожнее. Лишний раз не провоцируй его и не верь всему, что он говорит, даже если это и кажется правдой.       — Ага, так и сделаю.       На том и закончили. Открыв портал Эррор покинул свой «дом», оставляя незваного гостя совсем одного. Устало вздохнув Дрим откинулся назад и, упав на спину, раскинул ноги и руки в стороны, растянувшись звёздочкой на «полу» и прикрыл глаза. Ему сейчас явно нужен был покой.

***

      Оказавшись в зимней локации «ФлауерФелла» скелет огляделся, пытаясь зацепить взглядом своего союзника. Монстры вдалеке беззаботно гуляли, мелкий снег оседал на сугробы и дома, а ели, что так неподвижно стояли, укутались в тёплые шубки. Недоумевая от того, куда же мог деться Чернильный, Глюк уже хотел было плюнуть на всё, развернуться и уйти, как позади раздался холодный, командирский голос:       — Опаздываешь, — раздражённо подметил тот, заставляя пришедшего вздрогнуть и обернуться, — но плевать. Приступим к нашей работе.       Художник был настроен достаточно серьёзно, так что, не теряя и минуты, превратился в чернильную лужицу и исчез, спустя секунду появившись прямо в толпе ничего не подозревающих монстров. Те, завидев его недружелюбный взгляд и безумную улыбку, в панике начали разбегаться кто куда, пытаясь сохранить свою жизнь. Однако скелет не желал их отпускать, потому как быстрыми и точными движениями проводил костяные атаки из чернил, одновременно задевая сразу несколько монстров, которые после бездыханно падали, превращаясь в прах. С ужасом разбегаясь от этих кучек, выжившие отчаянно стремились где-нибудь укрыться, вот только бывший хранитель их всё равно находил и убивал, с наслаждением улыбаясь от всей боли, что застывала в чужих мёртвых глазах.       Наблюдая за этим, Эррор настороженно глядел за действиями скелета, никак не понимая его эмоций. С виду казался всегда душевным и легкомысленным, а на деле же сейчас рубит всех направо и налево, притом лыбиться, прямо как Кошмар. Жуткое зрелище, к которому он вряд ли когда-нибудь привыкнет. Задумавшись о том, что же могло на того так повлиять, он невзначай вспомнил разговор с Дримом, а именно его предостережение касательно друга. Размышляя над этим, картина потихоньку складывалась, ибо Глючный понимал, о чём именно тот твердил. О неуравновешенности Инка, о его чрезмерной жестокости и эгоизме. Кто же знал, что подобное может случиться? А он ещё и сделку с ним заключил… Теперь становится ясно, что о его убийстве было сказано отнюдь не в шутку, а вполне серьёзно, учитывая, скольких он уже убил. Внимательно взглянув на страшного монстра с толикой беспокойства в гетерохромных глазах, он шумно вздохнул.       — «Кажется я совершил страшную ошибку…»       Этот мир простоял недолго, ибо двое врагов, ранее сражавших друг против друга, объединили свои усилия и вложили в то, чтобы его разрушить. Покинув пустое пространство, образовавшееся после смерти АВ, они направились в другие, проделывая всё то же самое, что и в прошлой. С каждой новой локацией и каждым миром бывший хранитель разгорался от ярости, что бушевала в теле, которую он беспощадно выпускал на волю, каким-то образом получая наслаждение от чужих страданий. А Ошибка, уничтожая один мир за другим, всё больше и больше задумывался над тем, что он вообще делает и насколько же это правильно. Нет, он не считал, что разрушение — это ошибка, просто… Он никак не мог понять их «совместной» работы, и потому с каждым разом задумывался всё больше и больше. Слова хранителя светлых эмоций засели в голове и никак не желали оттуда уходить. И каждый раз он находил в них смысл.       Однако сделать ничего не мог. Он не знал, что движет этим существом и чего оно добивается, так что и план какой-либо было не придумать. Разве что…       — У меня появилась идея, — размазав по щеке чернила, капнувшие на череп, произнёс творец. Они уже обошли пару вселенных, так что отдыхали где-то в пределах «ЭхоТейла».       — И какая же? — осведомился Разрушитель, останавливая свои беспокойные мысли и возвращаясь в реальность. Пусть и странную.       — Какой смысл нам ходить по вселенным и уничтожать их по отдельности, когда можно сделать это через дудл-сферу? — в его голосе проскочило удивление, а глаза сменили цвет на апельсиновый, чему даже чернокостный удивился. — Что скажешь?       Такое предложение весьма сильно шокировало собеседника, отчего он замер. Идея была и вправду хорошей, нет, — идеальной, потрясной, вот только это-то и настораживало. Прежний Инк никогда бы такое не предложил, хотя бы потому, что бережёт свой дом как зеницу ока, порой даже и названия не произносит, а тут вдруг такое предлагает… Сразу становится ясно, что это совершенно иной скелет, возможно, даже личность, ибо разве может он так спокойно предлагать заглянуть в гости? Вопрос был с подвохом, так что пришлось задуматься.       — «Не думаю, что мы действительно это сделаем, однако ответ на что-то да повлияет. Если я откажусь, он, наверное, почувствует что-то неладное или решит, что я ему не верю. Чего доброго ещё мне шею свернёт, может ведь. А если соглашусь, то он может подумать, что я слишком наивен. Загвоздочка. Ладно, отвечу, как ответил бы обычно».       — Ты же знаешь, что я от такого не откажусь, — с ухмылкой вымолвил чернокостный, скрещивая на груди руки. Взгляд был сосредоточен на собеседнике, чей ответ мог в корне всё изменить.       — Ой, я забыл, — у нас ничего не выйдет, — как ни в чём не бывало бросил тот, равнодушно пожимая плечами. Что-то меняется, а что-то остаётся навечно…       — Э? В смысле? — если бы он стоял на одной ноге, то мигом бы потерял равновесие от этой глупой шутки судьбы. Нельзя же быть таким наивным.       — «Я просто... хотел побыть в одиночестве...», — тихий и печальный голос зазвучал из цветка.       — Да просто ничего не выйдет, — внезапно озлобился красноглазик. — Дудл-сфера — это место набросков. Если уничтожить эти листочки, то на вселенных это никак не отразится. То же самое, как удалить черновую работу уже готового рисунка, — недовольно закатил он глаза, поворачиваясь к нему спиной и ступая к эхо-цветам. — Это бессмысленно.       — «Иногда мне просто хочется оборвать все связи, уйти от тех, кто меня окружает, чтобы навеки остаться в одиночестве. Ведь так будет лучше», — кажется, он с кем-то говорил, однако второго голоса слышно не было.       — Тогда зачем ты так защищаешь её? — задал вполне очевидный вопрос Эрр, вытекающий из слов ранее. — Если с её помощью не уничтожить миры, тогда зачем это всё?       — Зачем защищаю? Ха, это — мой дом, единственное, что у меня имеется, — насмешливо улыбнулся тот, останавливаясь возле цветов, обернувшись. — Разве это не очевидно?       — «Я никогда не просил об этой силе, я не просил о такой ответственности и уж тем более не намеревался становится героем. Я просто... хотел быть счастливым», — разочарованный вздох раздался из голубого цветка.       Эррор на это ничего не ответил. Подобный ответ был и понятен, и нет, так что он просто решил об этом не думать. В голове тут же возник ещё один вопрос, которым он не раз задавался, но всё боялся спросить. Что теперь терять?       — Слушай, а с чего тебе вообще пришла в голову идея, что всё надо уничтожить? — подняв надбровные дуги полюбопытствовал он. — Вроде бы, злодей тут только я, так чего ты решил присоединиться?       — «Я не знаю. Я уже ничего не знаю...»       — Скажем так: это месть, — сердито процедил Чернильный, растоптав говоривший цветок, чей голос уже знатно приелся. То же самое он проделал и с двумя другими, что находились рядом. Наверное, чтобы не начали говорить.       — Месть? — уточнил тот. — Но кому и за что?       — Создателям. Эти лицемерные и высокомерные ублюдки, возомнившие себя чуть ли не Богами, играются с нашими жизнями как хотят. Желая отличаться от остальных, иметь что-то своё, они ломают нам жизни, решая, как мы будем существовать. Кого-то наделяют счастливой концовкой, но многие страдают от боли, умирают или сходят с ума, становятся безумными и ожесточёнными, — он перечислил, наверное, самых известных скелетов и их вселенные, которые пострадали от, так называемых, «лицедеев». — Многие остаются одни, даже не имея своей вселенной, вынужденные бродить по мирам и искать своё место. Я хочу уничтожить всё, что они так пытались построить, что так долго и упорно создавали. Чтобы они узнали, каково пришлось нам, — пояснил он со злостью, добавив чуть тише: — Чтобы узнали, каково было мне...       Покуда бывший хранитель топтал от злости цветы, вымещая на них свою обиду, Глюк стоял и размышлял над всем, что тот сказал. Очевидно было одно: тот Инк, что защищал миры, и этот, что хочет их уничтожить, — вероятно один и тот же. Неясно, что именно произошло и что его так задело, из-за чего он стал походить на чернокостного, но факт оставался фактом. Чернильный таил обиду на Создателей, коих всегда поддерживал и кем всегда восхищался. Наверняка они должны были сделать что-то ужасающее, чтобы его так переклинило, только вот что?       — «Это звучит странно и мало походит на правду, но доказать обратное я не могу. Он мог мне соврать, утаив истинную причину или прикрыться чувствами и скрыть логическую мысль. Видимо, придётся поверить на слово, либо забыть об этом, учитывая, как нелеп его ответ. Однако приятно осознавать, что кто-то поддерживает твою точку зрения, пускай и своими способами».       — И что же ты намереваешься делать, если это не поможет? — заинтересовался скелет, скрещивая на груди руки и довольно хмыкая. — Они вполне себе могут восстановить всё, что мы уничтожили. Также есть вероятность того, что они не признают своей ошибки и ничего не изменят. Ты думал об этом?       — Да, думал. Я бы снова и снова пытался это сделать, пока бы не вышло, либо сразу бы сдался и вернулся к привычной жизни, забыв этот день как страшный сон,* — на удивление равнодушно и как-то спокойно ответил художник, с тоской смотря на цветы. И его глаза впервые были голубого оттенка...       — Допустим. Но что дало тебе такой толчок? Ты же не мог взять и захотеть стать моей копией? Я не думаю, что у меня много поклонников.       — Толчок? — мгновенно замер скелет, переведя удивлённый взгляд на Разрушителя. — Я задаюсь тем же вопросом...       И он просто топтал эти цветы, без какой-либо эмоции на лице, совершенно беззвучно. Эррор лишь стоял неподалёку и смотрел на это, не решаясь прерывать этого монстра. Ему нужно было всё обдумать. Потому что всё слишком запутанно.