Несоразмерный привкус

      Спёртый, затхлый, тяжёлый воздух в «ГореТейле» был пропитан запахами разложения и рассеивающимся прахом, что оседал в лёгких густыми клубнями смрада, выжигая те, словно пожар. Монстры, деформированные после появления вируса, бесцельно бродили по своим локациям, не зная ни сна, ни отдыха. Их искажённые тела походили на восставшие трупы, а души гнили, находясь в плену бессмысленного существования. Про эту вселенную было практически ничего не известно, однако здешние монстры выглядели куда хуже и безобразнее, чем в том же самом «АндерВоролде». Слабые душой и волей, чем-то травмированные и просто мягкие существа, попадая в этот мир, испытывали дикое чувство вины и жалость к тем, кто здесь обитал, а вот задержавшись дольше разумного и вовсе сходили с ума, теряя самих себя. Некоторым даже нравились страдания «зомби», потому они и приходили, чтобы наладиться ими сполна. Правда лишь дитя ночи мог становиться от этого сильнее.       Заострённая часть бедренной кости могла бы пройти через нижнюю челюсть Папайруса, если бы та не была утрачена в несчастном случае с Андайн, но прошла через верхнюю, выходя где-то на стыке лобной и теменной доли. Без каких-либо слов, скелет рухнул на землю, оседая серой кучкой на и без того грязном снегу. Из его черепа выпал гвоздь, падая прямиком на останки, из-за чего весь прах разлетелся в стороны. Не обращая никакого внимания на этот сор, бывший хранитель обернулся на шум позади, замечая Монстрёнка, пытавшегося спасти свою жалкую жизнь.       Убрав смертоносное и опасное орудие в свой пояс, он вытащил любимицу Бруми, ничуть о той не позабыв. Переложив кисточку в правую руку и как следует прицелившись, он махнул слоем фиолетовой краски, что в один миг связала ноги жертвы, вследствие чего та упала. Вновь убрав кисть и вернув новое приспособление, скелет медленно шёл к тому, кто, вместо того, чтобы уползать подальше, просто полз, словно это его могло спасти.       Оказавшись рядом с телом и перевернув его на спину носком своего кроссовка, он замахнулся острой частью и пронзил пакет, скрывающий безобразную морду и единственный сохранившийся глаз. Чужой крик разразился громом в безмолвии, чей обладатель стонал от боли и молил о скорой кончине. Но этого, увы, не случится. Вытащив окровавленную кость, испачканную в чём-то багровом с кусочками жёлтой плоти, он снова вонзил её в то же место, только уже с большей жестокостью. Затем ещё раз, и ещё. Он сделал это ещё около пяти раз прежде, чем тот, чьё тело и разум пылал в агонии, не превратился в прах, навсегда освобождаясь от этой адской боли. Кто знает, куда отправится его душа после такого? Если у них, конечно, есть жизнь после смерти.       Поднявшись с грязного снега, спрятав оружие за пояс, художник отряхивался, пытаясь убрать с себя остатки некогда живого монстра. Глаза, пылающие рубиновым свечением, брезгливо и как-то холодно смотрели на кучки праха, рассеянные по всей локации. Почему он сотворил нечто такое, что явно противоречит его принципам? Просто потому, что… он герой. Герой, который пришёл сюда с одной целью: спасти, освободить их души от страданий, избавить их от боли, сделать благое дело. Но всё это было лишь самовнушением, ведь на самом деле он вымещал свою злобу на тех, кого не жалко. А неловкое чувство стыда, что всё ещё было внутри, заставило соврать самому себе, чтобы не было так уж паршиво. Уж лучше думать, что ты помогаешь, чем терзаться мыслями о своём эгоизме и жестокости. Ну что ж, — его план сработал.       Однако исчезновения в негативном мире того, что и делало его таковым, было бы сложно не заметить. Буквально через пару минут в мир вошли Кошмар и его банда клоунов. Пока троица стояла на месте и осматривала последствия чужой ярости, мысленно охреневая от такого, их босс, завидев кого-то впереди, прошёл и остановился примерно в метре от источника этого хаоса. Исходящие от творца эмоции только подпитывали и насыщали нефтяного кальмара, чем вызвали на лице не безумный оскал, а вполне себе нормальную, хоть и жуткую улыбку.       — Меньше всего на свете я ожидал увидеть здесь именно тебя, — первым начал разговор Ночь, поприветствовав скелета лёгкой ухмылкой.       — Жрать захотел? — невежливо поинтересовался тот, поворачиваясь к нему. Нефритовый глаз с лёгкостью уловил еле заметное и осторожное движение руки, в которой уже появилось опасное оружие. Капли крови медленно стекали вниз, пока что не доставая земли. — Если нет, то я не знаю, с хера ли ты сюда пришёл.       — Пребывание здесь и вкус твоих эмоций уже насыщают мой организм, — лукаво улыбнулся принц, переводя взгляд с оружия на чужое лицо. — Знаешь, как ощущается страх? Как дрожь в руках при виде окровавленного тела. Или как обжигающий воздух в пустых лёгких.       — И на кой чёрт мне сдалась эта информация? — раздражённо бросил творец, сжимая оружие, в любой момент готовясь напасть.       — Не обращай внимания: это так, — мысли вслух, — равнодушно повёл тот плечами, подмечая плохо скрываемую нервозность собеседника, — я здесь по другой причине. Думал, что если просто зайдёшь и перебьёшь парочку монстров от скуки, то этого никто не заметит?       — И что? Ты мне выговор хочешь сделать? — недовольно поднял скелет надбровные дуги, смотря с презрением. — Что-то по типу: «ты не злодей» или «хранители так не поступают»?       — Нет, мне просто было любопытно воочию увидеть то, во что ты превратился, — широко улыбнулся кальмар, чьи тентакли плавно двигались в каком-то танце. — Знаешь, ты проделал отличную работу, — это даже превзошло все мои ожидания, — нефритовый глаз хищно прошёлся по следам смерти, оставленных бывшим хранителем, — однако похвалить тебя не могу, ибо ты зашёл на мою территорию.       — Создатель правый, я что, должен был испугаться твоего командирского тона?       — Ты сильный, Инк, — подметил тот, — и мне бы хотелось иметь тебя в качестве союзника, а не врага. Ты бы мог помочь мне избавиться от моего никчёмного братца и поспособствовать моему становлению Богом. Я же подсобил бы тебе с уничтожением миров после этого. Что скажешь? Забудем старые обиды и объединим усилия ради общей цели?       — Не в твоих интересах предлагать мир, — скептически хмыкнул скелет, хмурясь. — А если я откажу? Убьёшь меня?       — Мне бы очень этого не хотелось, — процедил он через явно натянутую недовольную улыбку.       — В таком случае, я убью тебя раньше, — художник встал в боевую стойку, намереваясь напасть в самый неожиданный момент.       — Что ж, если хочешь по-плохому, будет по-плохому, — несколько разочарованно вздохнул принц, щёлкая пальцами, привлекая внимание подчинённых. Нефритовый глаз сверкнул недобрым светом, на лицо выползла жуткая и широкая улыбка, больше похожая на оскал, и уста произнесли лишь одну фразу: — Разберитесь с ним.       Услышав приказ, слуги могли бы и пропустить его мимо несуществующих ушей, как делали это нередко, однако в этот раз всё было иначе. Пребывание в подобных мирах делало из них первоклассных марионеток, напоминая об их доме и прошлом, которое каждый поклялся забыть. Они стартовали практически одновременно, правда первым в бой ринулся Хоррор. Этот скелет славился тем, что потеряв часть черепа и один глаз, а возможно и свой мозг, значительно отупел и стал куда безрассуднее, но и опаснее. Размахивая своим топором, он летел на жертву без какого-либо плана, бездумно атакуя в лоб. Но и Чернильный промахом не был, так что в последний момент увернулся, из-за чего оружие врезалось в землю. На какое-то время оно там и останется.       Не давая и минуты на передышку Даст, который более-менее мог нормально мыслить, отправил ряд заострённых костей в сторону врага, притом несколькими рядами, интервалом в пять секунд. Жертва, застигнутая врасплох внезапной атакой, ловко обернулась, за считанную секунду сменила оружие на кисть и, уходя прыжками с линии атаки, отбивала кости вращением Бруми. На древке быстро стали появляться царапины разной глубины и толщины, но его это ничуть не заботило. Впрочем, стоило ему отбить все кости и увернуться от гастер-бластера, как позади возник ещё один монстр, решивший напасть со слепой зоны.       Какого же было его удивление когда он, прицелившись ножом в чужой череп, рассёк лишь воздух, ибо враг успел превратиться в чернила и упасть лужицей на грязный снег. Киллер, явно не ожидая такого, в растерянности замер.       — Да блять.       Негромко цокнув, выразившись крайне некультурно, скелет с товарищами принялся высматривать потенциальное место появления врага с некоторыми особенностями. И пока они сохраняли бдительность и оставались настороже, разбредаясь в разные стороны, дабы охватить больше территории, перед одним из них неожиданно возник лучший игрок в прятки, застав врасплох, одним точным и быстрым движением выбивая из чужих рук весьма опасную вещичку. Травмоопасную. Задев при этом рукав синей куртки, ему пришлось переключиться на напавшего Даста, который счёл эту возможность самой лучшей для атаки. Впрочем, творец снова увернулся от стен костей, шипов из них же и ряда летящих друг за дружкой гастер-бластеров, чем невероятно бесил своего оппонента. Таким образом, нападая с двух сторон, товарищи намеревались вымотать этого монстра, а потом — уже окончательно с ним разделаться.       Киллер, что стоял где-то неподалёку и равнодушно за этим наблюдал, казалось, обиделся на Инка за то, что тот так гадко ушёл от его прекрасного ножа. Но всё было не так. Отличаясь умом и сообразительностью больше, чем товарищи по команде, он думал, пытаясь отыскать самый разумный и действенный способ по обезвреживанию такой занозы в заднице. Однако на любой план, каким бы хорошим тот не был, нужно время. Очень много времени. А времени-то у него нет.       Снова Хоррор, стоило врагу отойти от него на приличное расстояние, побежал на свою жертву уже не бездумно размахивая лезвием, а с высоко поднятой пяткой топора. Ему не хватало только героически кричать, как это делают в фильмах. Единственный, горевший алым глаз заметно сузился и слегка подрагивал, покуда его обладатель решительно бежал чуть ли не целый марафон. К сожалению, из-за своей глупости и невнимательности он тупо налетел на чужое оружие и замер от жуткой боли, что испытала его раненая душа.       Остриё бедренной кости, которой бывший хранитель практически заменил любимую кисть, торчала из его спины, пройдя насквозь тела и души, оставив дыру в тёплой куртке. Его рука дрогнула и выронила топор, упавший в снег с глухим шумом. Тело пробрала крупная дрожь, зрачок тут же исчез, опустошив глазницу. Издав предсмертный хрип, больше похожий на стон восставшего из мёртвых зомби, скелет на глазах обратился в прах и осел небольшой горкой, как раз рядом с топором. Художник, с неким презрением и брезгливостью посмотрел на эту кучку, тут же наступил, из-за чего вся пыль поднялась небольшим дымом и осела на его одежде и обуви. Лицо озарило злорадное, но вполне довольное подобие улыбки.       Обернувшись к ещё одному скелету, что был ближе, Чернильный замер, с недоумением покосившись на того, чьи глазницы были пусты. Отчего-то Даст на минуту выпал из реальности и переваривал произошедшее, но буквально через эту самую минуту его глаза вспыхнули недобрым светом. Сжимая кулаки до тихого хруста, он вдруг резко дёрнулся с места и как безумец помчал в сторону врага. В него словно что-то или кто-то вселился, а может его разум, захваченный страшной болезнью, просто играл с ним. Направив несколько опасно-острых костей в сторону монстра он быстро переместился ему за спину, рассчитывая ранить и, в конечно счёте, убить того, кто несёт смерть. Разумеется, что былой хранитель тоже был не глуп, и потому предугадал этот шаг. И, подбросив вполне увесистую кость, он взял её с той же стороны, но направил себе за спину, как раз туда, где должен был оказаться противник.       Позабыв о всякой осторожности, захваченный гневом и ненавистью разум не подал сигнал об опасности. Пыльный не сразу почувствовал инородное тело и боль в своей душе. Но даже когда та отдала в кости и череп он продолжал пребывать в каком-то нелепом шоке. Не желая отдавать мертвецу свою Бруми №2, бывший защитник грубо вытащил её из чужого тела, с пренебрежением смахивая с той красные капли, вытекшие из ещё бьющейся души. Опустив голову и положив руку на свою рану, скелет сделал шаг назад, по крайней мере, хотя бы попытался. Непослушное тело тут же рухнуло, покуда его хозяин всячески отрицал произошедшее, взявшись за голову и крича какие-то бессвязные слова. Вскоре и он обратился в невзрачную горстку праха, которую, кстати, палач тоже истоптал. Только вот ради чего? Нового удовольствия или с желанием избавиться от какого-то конкретного чувства?       Килл, что всё это время молча наблюдал за смертями своих товарищей, беспричинно начал смеяться, чем привлёк к себе внимание творца. Поначалу его тихие смешки были едва уловимы, но скоро они стали ещё громче, пока не перешли в настоящий, душераздирающий хохот, больше напоминающий смех одержимого самим дьяволом. В подобном месте, где не было посторонних звуков, он звучал достаточно громко, чтобы заставить бывшего хранителя неприятно насупиться, а Кошмара вернуться в реальность. Его душа, некогда бывшая в виде красной мишени, превратилась в мутное пятно и бешено вращалась. Достав откуда-то ещё один острый нож он ухмыльнулся, а белые точки зрачков покинули чёрные глазницы. Из тех тут же начала медленно стекать чёрная и вязкая хрень, понемногу капая на снег. Но подобное уродство и дефекты внешности Чернильного не могли напугать, так что он всерьёз воспринял своего врага. Но, как оказалось, недостаточно.       Наполненный решительностью и какой-то неведомой силой скелет первым бросился в атаку, заставляя Инка лишь уклоняться. Однако это выходило крайне плачевно. Первый удар ножа резанул его скулу, в которой медленно появлялись чернильные капли. Второй отрезал кусочек шарфа, благо там не было важных записей; третий прорезал ремень подтяжки, а четвёртый — оставил небольшую дырочку в его футболке. Всё шло к тому, что этот парень реально мог его остановить, только вот было одно «но». Слабость. У каждого есть слабость, и художник прекрасно о ней знал. В следующий раз, когда был его ход, скелетик одним быстрым и точным движением сменил кисть на кость и успел нанести удар по открытой душе. Киллер, почувствовав этот удар, успел отскочить на несколько шагов, однако не удержал равновесия и рухнул на колени. Нет, не от боли — её он просто не чувствовал, — а, скорее, от того, насколько была серьёзна эта рана.       Его душа буквально была прорезана на две части, правда не до конца, всего лишь маленький кусочек всё ещё скреплял эти части и давал возможность прожить чуть больше. Только вот сил у него уже не осталось. Потратил все на этот бой. Глупый и совершенно бессмысленный бой. Медленно ступая к своей жертве, былой защитник остановился перед ним и окинул своим немного пустым и всё ещё раздражённым взглядом. Глаза горели уже не так пламенно, скорее лёгкого оттенка коралла, однако эмоции всё ещё в них теплились. Подняв вверх своё оружие он намеревался оборвать ещё одну жизнь, как вдруг раненый поднял голову и, посмотрев своими грязными от стекающей по черепу ненависти, пустыми глазницами, лишь с улыбкой произнёс:       — Знаешь, в чём разница между тобой и голубым сыром? Благородная плесень испортила его внешний и внутренний мир, но от этого он стал лучше. А тебя эта плесень не приняла, — отравила, и теперь ты отравляешь всех остальных.*       Странная и совсем бессмысленная фраза на мгновение заставила задуматься о чём-то. О прошлом, о том, кем он был раньше. Но, благодаря низкому содержанию в теле эмоций, Чернила быстро пришёл в себя и замахнулся на того, кто уже скоро уйдёт вслед за товарищами. Правда остриё бедренной кости так и не дошло до скелета. Странная сила оттолкнула художника от тела, заставив отлететь на приличное расстояние. Покуда тот медленно поднимался, держась за голову, ибо стены домов всё же имеют неприятную поверхность, дитя ночи, взяв своими щупальцами прислужника, что-то сказало своим еле видным под слизью ртом и ушло, прихватив Киллера. Вселенная вновь опустела, оставляя бывшего защитника наедине с собой и мыслями, коих было так много.       Встряхнув головой и на секунду прикрыв глаза, он неспешно приоткрыл их, раскрывая взор своих белых пустых точек. Оглядев явный разгром на поле боя, ощутив стойкий запах праха и гнили, отряхнув, насколько это было возможно вещи и безразлично вытерев вытекающие из раны чернила, размазав их по скуле, он протяжно и очень тихо вздохнул.       — Наконец-то стало тихо.

Некоторое время спустя

      В открывшемся белом пузатике аккуратно были расставлены контейнеры со спагетти, а также много плиток тёмного шоколада лежало на свободных полках. Взяв добро в охапку, чудом не уронив несколько плиток на пол, наглый воришка, в лице Разрушителя миров быстренько покинул место преступления. И весьма вовремя: послышалось щёлканье замка и скрип входной двери, — вероятно вернулись хозяева. Вот один из них точно не будет рад пропаже своего запаса, хотя ему и не привыкать.       Со звуком какой-то поломки, в антипустоте открылся портал, исписанный летающими над ним надписями «ERROR». Убедившись, что никто его не преследует, скелет довольно хмыкнул и, ступая к своему пуфику, на ходу пересчитывал количество украденных позаимствованных сладостей. Только вот гора шоколада закрывала ему обзор, вследствие чего он не заметил препятствия на пути и врезался в того, кого и приглашать не нужно. Выронив весь шоколад, позволив ему упасть на «пол» и сломаться некоторым плиткам, он хмуро, морщась от боли в тазу, недовольно посмотрел на виновника.       — Что опять? — крайне раздражённо пробормотал Эрр, поднимаясь и потирая ушибленное место. Падение-то не из мягких.       — Разговор есть, серьёзный. Насчёт Инка, — чётко произнёс каждое слово Кошмар, словно ученик отвечающий на уроке.       — Я и не сомневался, — криво усмехнувшись, закатил тот глаза, нитями поднимая весь шоколад и отправляя в сторону пуфика. — И что на этот раз натворил наш негодник?       — Я ощутил непривычную потерю негатива в «ГореТейле», так что мы поспешили проверить её на возможные глюки или вирусы, — весьма кратко изложил кальмар, чьи векторы извивались в странном танце. — Когда мы туда пришли, то совершенно не узнали этого места: в воздухе стоял запах крови и гниющей плоти, а в округе лежали кучи праха, а главное — гробовая тишина, и Инк, который за небольшой промежуток времени это всё сотворил. Я пытался переманить его на свою сторону, но ничего не вышло. Он был непоколебим, так что без сожаления убил Даста и Хоррора. Мы с Киллером, хоть его и ранили, едва успели унести оттуда ноги.       Эта новость свалилась на Глюка, словно снег в середине июля, вводя в полнейший ступор. Да, для прежнего художника это было действительно до смерти страшно и трагично, совсем не свойственно, но мы сейчас говорим о совершенно другой личности, — новой. Для этого скелета убийства — сродни… распитию чая. А если учитывать, скольких он уже безжалостно убил в уничтоженных мирах, то подобная весть вообще не должна удивлять. Но что-то его всё же смущало в этом. Что-то не давало покоя.       — Пф, и чё? Я должен оплакивать их? — безразлично высказался с усмешкой тот, кто не желал раскрывать свою душу. — Они не были мне чем-то родным или дорогим, чтобы я, как сучка, сейчас рыдал.       — Нет, я не в этом плане, — покачал головой принц, отводя взгляд в сторону, сжимая кулаки в карманах. — Важна не их смерть, а его преступление.       — Ты можешь перестать говорить загадками и сказать нормальным языком? — нервно процедил чернокостный, не понимая намёков.       — Я хотел сказать, что… Имею в виду тот факт, что ты… ну… Ты знаешь, — Мар просто стал что-то бессвязно бубнеть себе под нос, никак не находя подходящих слов. Вектора за спиной нервно дёргались, его нефритовый глаз сузился и ходил из стороны в сторону.       — Чего ты там бормочешь? Не слышу.       — Я хотел сказать, что ты… был прав, — устало вздохнул тот, наконец признав чью-то правоту, что, кстати, было на него совсем не похоже.       — То есть, ты признаёшь, что тоже можешь ошибаться? — Эррор, вероятно, хотел просто воспользоваться возможностью, чтобы позлорадствовать. Его лукавая улыбка тому доказательство.       — Да, и хватит уже надо мной глумиться! — сердито бросил высмеянный, возвращая на лицо серьёзность. Как-никак он само зло во плоти.       — Хорошо. И в чём именно я был прав?       — В том, что не зря искал причину, — объяснение того, что произошло с хранителем, — кратко отозвался тот. — Никто не способен так сильно измениться за такой короткий промежуток времени. Ты был прав, когда пытался внушить мне эти мысли. Мне стоило к ним прислушаться, возможно тогда они были бы живы.       — Значит, ты передумал? — поднял надбровные дуги Глючный. — Сам же твердил, что это прекрасная новость, так ещё и для себя выгоду извлёк.       — Я раньше так думал. После случившегося сегодня, я уже не уверен, что от него будет хоть какая-то польза, — тяжёлый вздох вышел из его уст, покуда печальный взгляд бродил по пустоте. — Мне бы хотелось иметь его в качестве союзника, чтобы заполучить последнее золотое яблоко и убить идиота-брата, но после того, что там произошло…       — Хочешь сказать, что боишься?       — Я не боюсь смерти или того, что меня могут убить, если ты об этом. Меня волнует, что этот псих сорвёт все мои планы. Если бы я мог подчинить его своей воли и управлять, то это дало бы мне неплохие шансы в борьбе. Однако он убил моих ребят, так что у меня и желания нет с ним сотрудничать.       — А что же твой брат? Ты ведь хочешь его убить, а с таким Инком, пусть и мудаком, шансы-то выше, — напомнил Глюк о действительно важной вещи.       Однако дитя ночи не поведало о своих мыслях на этот счёт. Тот лишь промолчал, не желая как-то комментировать, вероятно, провокационный вопрос. На что чернокостный просто повёл плечами, засунув руки в карманы.       — Я не знаю, какие цели он преследует и чего пытается добиться, поэтому и не могу с уверенностью сказать, что воспользуюсь случаем, — нарушил Мар мёртвую тишину, больше размышляя вслух.       — Я знаю, — неожиданно произнёс собеседник, привлекая к себе заинтересованное лицо.       — Правда? — удивлённо изрёк тот. — И что же это за причина?       — Это, как он выразился, «месть Создателям», — кавычками обозначил говоривший чужие слова. — Сказал, что они все лицемеры и лжецы, что пользуются имеющейся над нами властью и распоряжаются нашей жизнью, притом совершенно неумело. Ну, он и решил уничтожить их «дорогие игрушки», чтобы они на своей шкуре ощутили то же, что и мы.       — Звучит как первое, что пришло в голову, — скептично нахмурился кальмар, чьи щупальца недоверчиво изгибались. — Не думаю, что это причина, — должна быть другая.       — Ну не знаю, как по мне, — и такая сойдёт, — пожал плечами Глюче, окидывая взглядом свою обитель. — Мне как-то похуй на его «истинные мотивы».       — Мы что, поменялись местами? — изумлённо хмыкнул собеседник, скрещивая руки на груди. — Помниться я раньше также говорил.       — Пф, и что? Мы уничтожаем миры, — это же круто! Мне не надо больше ни с кем сражаться, не нужно терпеть тупые идеи о перемирии. Чёртовы Создатели, да я об этом всю жизнь мечтал! На кой чёрт меня должно беспокоить его состояние?       — А ты уверен, что это то, чего ты действительно всегда хотел? — уточнил кальмар, пронзая холодным взглядом.       — Мне кажется, я лучше знаю свои желания, — огрызнулся тот, нахмурившись.       — Знаешь, ты можешь врать другим сколько угодно, но от меня этого не скроешь, — напомнил о своей роли хранитель негатива. — Я прекрасно вижу, что за твоей чрезмерной агрессией и грубостью скрывается израненная обидой душа. Вероятно, твоя мечта показалась тебе несбыточной или ты в ней разочаровался, — не важно, — в любом случае от собственных чувств не убежишь, уж поверь мне. Будет куда проще, если ты примешь эти эмоции и будешь с ними жить, а не игнорировать и подавлять. Просто прими к сведению.       После этих слов и странной прощальной улыбки, Кошмар исчез, не оставив после себя и следа. В отличие от Инка.       — И всё-таки они похожи, — на выдохе вымолвил Эррор, тихо хмыкнув, направляясь к заветному шоколаду.