Несоразмерный привкус

Три месяца спустя…

      Сдаётся мне, сейчас всё по-другому. Недавно заключённое перемирие, меж Созданием и Разрушением, так до сих пор не было нарушено ни одним из них. Ни забывчивостью рассеянного хранителя, ни скукой чернокостного по вредительству другим. Тщательно следя за появлением новых миров, то поддерживая начинающих художников, то наоборот, — советуя бросить глупое занятие и взяться за что-то более стоящее, Чернильный чувствовал себя виноватым за уход многих Создателей, но каждый раз напоминал себе, что баланс — куда важнее. Эррор сдержал своё слово и уничтожал только пустые, черновые или заброшенные варианты историй, не посягая на более значимые, хоть и сильно хотелось. Иногда они встречались в «ОутерТейле» и могли часами говорить о всяких глупостях, а то и просто сидеть в тишине. Это не было похоже на встречу старых друзей, скорее на… непринуждённое общение двух незнакомцев.       Свап искренне радовался такому исходу, ведь всегда верил, что даже в душе Разрушителя есть место чему-то доброму, и что когда-нибудь это заметят и другие. Позитивный сперва относился к этому с подозрением, ожидая, когда враг покажет истинное лицо, но этого так и не случилось, так что ему пришлось просто смириться, ибо большинство было не на его стороне. Немногие уничтоженные вселенные, как и миры без жизни, удалось восстановить, хоть и не сразу. Вот только подчинённых Кошмара никто не вернул. И неясно: то ли это невозможно, пускай и глупо, то ли высшие силы решили его таким образом наказать. За что? А кто его знает? В любом случае существо перестало появляться и нападать на позитивные и нейтральные миры, отчего всем стало куда спокойнее.       Ну, а нас ожидают более радостные новости. В бирюзовых глазах-звёздах имелось нечто, схожее с умилением и восхищением одновременно, а яркая и широкая улыбка говорила о детском восторге.       — Вау, Инк! — весело воскликнул скелетик, рассматривая чужую душу. — Я и подумать не мог, что твоя душа такая необычная! У всех монстров она в виде белого перевёрнутого сердца, а у тебя — цветная! — ещё громче выразил своё изумление он, поражаясь красоте сиреневой души. — Ой, она ещё и цвет меняет. Как и твои глаза. Это из-за эмоций? Как круто! Почему ты никогда об этом не говорил?       — Действительно. И почему же ты никогда не упоминал о существовании такой души? — недоверчиво сощурился Сон, скрещивая на груди руки. — А, Инк? Откуда она у тебя?       — Если быть честным, то не знаю, — виновато пожал тот плечами, отводя неловкий взгляд, мягко улыбаясь. — Думаю, это Создатели. Наверняка они заметили как я стараюсь, защищая их творения, вот и решили таким образом отблагодарить, наградив тем, о чём и мечтать нельзя.       — Ты правда думаешь, что они, зная о твоей значимой роли в нашей мультивселенной, посовещались и приняли решение сделать тебя уязвимым? — недоуменно поднял он надбровную дугу, хмуро вздыхая.       — Что? Нет, они бы не стали, — опровергнул сей довод художник, встряхнув головой.       — Тогда как ты объяснишь её появление? — с интересом вопросил тот. — Неужто ветром занесло тебе прямо в грудную клетку?       — Дрим, не бурчи, — нахмурился Блу, сердито на того глядя, хоть это и выглядело забавно, — у нашего друга такая необычная душа, под стать ему, так что просто порадуйся за него!       — Хорошо-хорошо, я рад, правда, просто у меня какое-то дурное предчувствие на этот счёт, — уж слишком всё идеально, — малость натянуто улыбнулся Сон, опуская задумчивый взгляд.       — Ты лучше скажи нам, как там Найтмер? — вдруг вспомнил Блуберри. — После такого, я думаю, ему будет тяжело прийти в себя. Всё-таки он потерял целую команду.       — Когда всё устаканилось, я хотел навестить его в «ХевенТейле», но замок был пуст. Мало того, даже намёка на живущее продолжительное время негатива там не оказалось. Словно он там никогда не бывал, да и в других мирах, сколько бы не ходил, его так и не нашёл, — печально вздохнул хранитель позитивных эмоций, опуская голову.       — Подожди, ты его всё это время искал? — изумлённо воскликнул Инк. — Почему не сказал? Мы бы втроём быстрее управились.       — Да не хотел вас в наши семейные разборки впутывать, — виновато усмехнулся тот, почёсывая затылок, — впрочем, пару дней назад я вновь намеревался проверить замок, только меня ждал сюрприз: в этой АВ было настолько много негатива, что даже портал открыть не удалось. Мало того, в других мирах как будто количества этой дряни раза так в три уменьшилось. Скорее всего, он где-то прятался, а потом просто вернулся домой. Правда, это никак не проверить.       — Почему же? Я могу сходить, на меня ведь оно не так влияет, как на тебя, — предложил свою помощь Чернильный.       — Не стоит, думаю сейчас нам лучше оставить его в покое и просто наслаждаться дарованным спокойствием и тишиной.       — Никогда бы не подумал, что смерть, так называемых «рабов», может настолько на него повлиять. Если бы я знал об этом заранее…       — То что? Не стал бы их убивать? — закатив глаза, скелет тихо усмехнулся. — Брось, смерть этих идиотов на нём нисколечко не отразилась. Потому что ему плевать на них. Его наверняка расстроило что-то другое, осознание того, что он не убил меня, когда был шанс, к примеру.       — Ну, он всё же твой брат. Неужели он совсем ничего не испытывает?       — Мой брат? Возможно, но не это. Это не способно испытывать сострадание, — весьма грубо и сурово вымолвил Позитив, — жаль, что я только сейчас это понял.       — Не грусти, я уверен, что внутри этого странного существа есть частичка твоего брата, — оптимистично подбодрил его Свап, положив руку ему на плечо, — тебе просто нужно верить.       — Закончилась моя вера, уже нет ни сил, ни желания верить в какое-то чудо, — устало выдохнул тот, явно утомившись от всех бесчисленных попыток. — А как там с Эррором дела обстоят? Пока ничего лишнего не уничтожил?       — Ты каждый раз будешь это спрашивать? — чуть нахмурившись вымолвил Чернильный.       — Прости, если я не могу вот так сразу взять и поверить, будто он смог измениться за одну ночь, — и это после вашего «трогательного разговора по душам». Наверняка он там тебе столько лапши навешал.       — Я знаю, что как монстр он не идеален, но, по-твоему, даже у злодея нет хороших сторон?       — Ну почему же? Конечно есть. Только вот измениться так легко и быстро, как ты о нём говоришь, не могут. Такого как он разве что могила исправит.       — Значит, лишь после смерти он сможет заслужить твоё доверие, и то, не факт? — раздражённо бросил художник. — Ещё скажи, что ему надо перед кончиной в церковь за прощением сходить.       — Инк, ты можешь и дальше продолжать настаивать на своём, но из нас двоих я хорошо читаю чужие эмоции, — напомнил о своём «даре» Мечта. — И я прекрасно вижу, что он просто тобой манипулирует, а ты и веришь, потому что наивный дурак. Вот уже из-за него мы начали ссориться. А что дальше будет?       — Давай я сам с этим разберусь, окей? Просто не лезь в наши отношения. Эти три месяца дорогого мне стоили.       Разговор выдался напряжённым, оттого и тишина, наступившая весьма резко, была тревожной. От этой неловкости хотелось лезть на стену, если бы не чей-то звонкий голосочек.       — Ой, Инк. А что это за пятнышко розового цвета? — ахнул от изумления Блуберри, обратив внимание на его душу.       — Пятнышко? Где? — опустил взгляд хранитель, пытаясь рассмотреть названное пятно. — Не вижу.       — Розового?.. — неожиданно произнёс Дрим, будто это имело важное значение. — Да, Инк, что это значит?       — Может, уже перестанешь произносить моё имя с таким осуждением? — возмущённо фыркнул тот, скрещивая руки на груди. — Сам-то как думаешь? Да, я пока ещё не освоился с ощущениями от настоящих чувств, но даже я могу сказать, что это — любовь.       — Любовь? Ты влюбился, да? — радостно завизжал Свап, бросившись обнимать друга, явно не ожидавшего таких ласк. — Я так за тебя рад! И кто же это?       — Да, кто же это может быть, я уже боюсь спросить, — вполне серьёзно вымолвил Сон, хмурясь всё больше и больше.       — Ну, предположим, что Эррор, — совершенно спокойно произнёс тот, приобнимая Свапа. — Дальше-то что?       — Что? Какой, к чёрту, Эррор? Нашёл в кого влюбиться, — возмущённо и с удивлением закатил Мечтатель глаза, усмехаясь. — Ещё бы сказал, что тебе мой брат симпатизирует, — это был бы полный пиздец.       — Ты меня прости, конечно, но это моя первая влюблённость. Сам знаешь, что она редко бывает хорошей и разумной. И это не я такой долбанутый, что влюбился в бывшего врага, а вина тут исключительно души, потому что лишь она решает это за нас.       — Окей. Я надеюсь, что ты не собираешься это афишировать? — с надеждой на хотя бы остатки разумного заглянул он тому в глаза, увы, не находя логики. — Пресвятая Ним, Инк! Ты ему признаться собрался? Ты что, я не пойму, взаимности от него ожидаешь?       — А как знать? — спросил его хранитель со странной надеждой. — Даже если и откажет, то что с того? Уж с собой кончать из-за логичного отказа я не намерен. Можешь об этом не беспокоиться.       — Да я о тебе беспокоюсь, дурень, — вскипая от злости процедил сквозь зубы Сон. — Чужая привязанность и любовь — самое желанное для такого манипулятора, как Эррор. Как ты этого не понимаешь? Если ты ему признаешься, он никогда от тебя не отделается. Тобой будет очень легко управлять. А что такой как он может с тобой сотворить? Я и представить боюсь.       — А ты не представляй, я как-нибудь сам с этим разберусь, — отрезал весь разговор одной фразой Чернильный, уходя на кухню.       Мечта продолжил стоять на том же месте, чуть ли не топая ножкой, закипая как паровоз, но скоро успокоился. С упрямым спорить — себе дороже. Радует хоть, что без битья посуды обошлось. Блуберри смог вернуть его в реальность одним прикосновением к скуле, отчего тот на мгновение вздрогнул и, переведя удивлённый взгляд на друга, успокоился.       За этим чудесным спектаклем, сквозь глючный портал, из своей пустоты наблюдал Разрушитель, благо окно так удачно было открыто и пропускало весь звук. На протяжении этих трёх месяцев он активно взламывал код дудл-сферы, и вот, — теперь он мог свободно приходить сюда и что-то подслушивать. Не рискуя спалить своё грязное дело, он решил наблюдать через портал, однако его всё равно очень удивил чужой разговор.       — Он влюбился в меня? Интересно… — отнюдь недобрая ухмылка появилась на его черепе, после чего портал растворился.