Забытые воспоминания лета 1979

      Орхидеи, что в саду росли, заметно выцвели. Синий яркий оттенок побледнел, а цветочки готовились уже высохнуть. Пандора старалась за ними ухаживать; поливала, срезала ненужные ростки, даже удобрения использовала, лишь бы они радовали глаз подольше. Однако ничто не могло предотвратить это.       Сидя рядом с ними, Лавгуд считала дни до особо прохладных осенних дней. Никакая магия не спасала цветы, как бы она не старалась. Против природы не пойдёшь. Ксенофилиус опустился рядом с женой, прикрыв её пледом.       — Какие прелестные орхидеи были! — мечтательно протянул уже Лавгуд, целуя жену в белые волосы. Пандора расслабленно пробормотала «Да», не переставая глядеть на сад, которому отдала всё своё время.       Подсолнухи после их свадьбы сразу же высохли; им нужны были тёплые лучи солнца, а с наступлением сентября погода резко поменялась, редко даря тепло.       Лепестки орхидеи стали слегка пошатываться от капель воды. Должно быть дождь пошёл. Дождевая вода стучалась о садовые принадлежности, создавая нехилый звук. Сзади послышался свист и грохот, который был в тот же миг сопровожден дождём. Взглянув на шум позади через плечо, белокурая застыла, слегка касаясь руки Ксенофилиуса. Тот тоже обернулся.       Перед ними стояла вымокшая до ниток Джейн-Лилиан, дрожащая от холодного воздуха. Кожаная куртка, в отличии от джинсовой, была длиннее. Чёрная большая футболка с названием группы немного выцвел. Потрёпанные джинсы с дырками не вызывали у Пандоры каких-то оваций: ей нравились целые и цветные вещи, а не весь чёрный образ. Волосы развивались на ветру, но их длина была так коротка! Один в один длина Регулуса! Так неаккуратно подстрижены!       — Привет! — попыталась перекричать шум создаваемый от дождевой воды Джейн, глядя на Лавгудов.       Пандора приподнялась, и, произнеся водоотталкивающие чары, прибежала к подруге, минуя лужи, которые успели образоваться за короткий промежуток времени. Ксено тоже оказался рядом и взял синий большой зонтик лежавший неподалёку от него, прикрывая и себя и девушек.       — Что случилось, Джейн-Лилиан? — с волнением спросила Лавгуд, крепко обнимаю девушку, обхватывая её кольцом из собственных рук.       — Я не могу без него, ** — всхлипывая ответила Блэк, ответно обнимая Дору.       Ведьма не поняла ни единого слова. Предположила, что речь именно про Регулуса. Итальянский давался хуже, чем французский, да и учить смысла для Пандоры не было: общается она лишь с Ксено, Джейн-Лилиан и семейством Уизли, которые в основном используют в своей речи английский, пусть Блэк могла и неожиданно сказать что-то на родном итальянском. Джейн отстранилась, глотая слезы. Они смешались с дождевой водой, скрывая плач Блэк. Ксено чуть коснулся плеч жены, указывая в сторону дома. Дождь с каждой секундой усиливался. Теперь нельзя было услышать даже голоса собеседника, который находился рядом. Потому ни Дора, не ДжейЛи, не слышали несколько предложений Ксенофилиуса, который волновался скорее за Пандору, чем за Джейн-Лилиан. Ведьма, прижимая к себе Блэк, направилась в сторону своего дома, а позади Ксено, державший зонт и следуя за ними, глядел на окружение Джейн. Видимо наблюдает за магическими невидимыми существами.       Балетки испачкались грязью, а коврик у двери, промокнув насквозь, не справился со своей задачи: если хоть сто раз вытереть ноги, грязи меньше не станет. Может даже больше. Применяя ряд заклинаний: согревающий и очищающий, Пандора помогла Джейн дойти до гостиной и сесть на диван. Пошатываясь, Блэк кое-как села, прижимая к себе свои колени, уронив голову на них.       — Эй, что с тобой? — мягко и озадаченно произнесла Дора, давая Джейн еще два пледа, которыми она тут же укутулась.       Гостья ощущала себя не в своей тарелке: содрогающаяся, растерянная и уставшая. Она не видела Пандору полтора недели. Жила в горах, в уютном домике. Чертежи предварительно взяла у Регулуса, ведь он планировал построить такой домик, где он и его семья: Джейн-Лилиан и Сириус жили бы вместе. Регулус любил рассказывать про свои мечты, которым было не суждено сбыться. Воссоединение с братом. Спокойная жизнь.       Ещё раз взглянув на свою бледную руку с несколькими царапинами, Блэк скованным взором проводила Ксенофилиуса вверх по лестнице, на второй этаж. Губы приоткрылись, попытавшись хотя бы издать звук, да вот не выходило. Прекращая попытку, ведьма сомкнула губы, не пытаясь даже возобновлять способа идти на контакт.       — Ты уверена? — с бережностью поговорила Лавгуд, подходя и садясь рядом с Джейн.       С бессилием кивнув, ведьма подготовилась к ещё одному опыту с Пандорой: очередной сеанс легилименции. В голове царил сумбур, не давая здраво мыслить и озвучить хоть часть из них: наконец открыться подруге, раскрыть все карты!       Разум покидало её: отчётливо чувствовалось проникновение Лавгуд, которая, пусть и старалась доставлять меньше дискомфорта, не могла ничего а с этим поделать. Стеклянные глаза с разводами, прежде напоминавшие безграничное небо, застыли, как ровно сама Джейн.       Мысли были словно под подбор: в первом Блэк читала письмо от Регулуса, Кикимер что-то сипло рассказывал, во втором уже про её новое место, — гора, — где чувствовала она себя хуже чем в Лондоне. Время от времени истерики, сожжённые письма, которые даже не были прочтены. Любое письмо с просьбой вернуться превращался в мелкие куски пергамента. Третье. Джейн в поезде, чем-то похожим на Хогвартс Экспресс, едет в Лондон, там, где ей когда-то было хорошо. В Хогвартсе таких воспоминаний собралось целая дюжина: стены замка помнили каждого студента и ценные для них школьные года.       Внезапно дернувшись, Пандора слегка отстранялись опираясь руками на диван. Мысли более красноречивее слов, обсуждений и это уж точно. Казалось, что теперь осознание настигло её. Джейн-Лилиан Блэк пришла сюда, чтобы увидеться, сказать «Прощай».       Не выдержав липкую атмосферу и долгое молчание, Джейн его нарушала, наконец произнеся хоть словечко! «Сохрани». Это выглядело, словно Блэк испускала последний дух подобно старым людям, которые умирали от глубокой старости. Отпрянувшая Пандора быстрым шагом побежала на кухню и помчалась обратно к подруге за минуту, неся в руках стакан воды. Выпив лишь глоток от всего объёма, Джейн отложила стеклянный стакан в сторону, нелепо теребя ткань футболки.       — Я хочу, чтобы ты сохранила меня и Регулуса, — настойчиво попросила ДжейЛи, сжав в руке чёрную ткань.       — В каком смысле сохранить? — Пандора всё также недоумевала, борясь с желанием осыпать подругу вопросами. Да так, чтобы она в них погрязла!       — Я не вижу смысла жить. Чёрт побери, мне 18 и я уже вдова! Чарльз стал жестоким, если он повторит судьбу тех, кто гниёт в Азкабане, я не удивлюсь. Лу и Ричи умрут. Из этого проклятия не избавиться. Чудо поможем им. Мама и папа… у них… драконья оспа. Не знаю, почему. Может, это я приношу смерть и несчастье?       Пандора молниеносно прикрыла ей рот ладонью, сурово глядя на отчаянную девушку.       — Слушай! Не смей так даже думать! Во-первых, Чарльз ведь пожиратель? Они становятся жестокими, потому что видят жестокость по отношению к другим, а после считают это нормальным явлением. Во-вторых, проклятие ведь родовое? Сколько поколений от этого страдает, Джейн-Лилиан?       Джейн показала 3 пальца, а в одной из них светилось кольцо. Должно быть обручальное.       — Вот видишь! Ты не виновна! Проклятия дело сложное, а их наложение требует особого усилия. Ты не виновна в том, что родилась именно Паркер. В этом нет ничего сверхъестественного.       — Но, — бубнила Джейн, пытаясь убедить в первую очередь в себя, потому что не знала, почему так судьба к ней жестока, раз лишила её всех, кто был ей дорог.       — Никаких но! О драконьей оспе… Поттеры скончались от него недавно. Среди взрослых волшебников эта болезнь уже не редкость. Заражение происходит не очевидно. Тем не менее, вылечиться можно. Не унывай, Джейн-Лилиан.       Конечно Джейн знала, что есть противоядие, зелья и волшебные лекарства, вот только одно но: взрослые, особенно людям преклонного возраста, тяжелее переносить данное заболевание, пусть популярной она была именно среди молодого поколения. Не всегда противоядие могло помочь: пусть единичные, но были случаи, когда молодой волшебник скончался от драконьей оспы. Ни разу Блэк ещё не слышала, чтобы волшебники преклонного возраста одолевали болезнь, прожив по меньше мере после 5-8 лет. Упоминание Поттеров ещё более усугубило ситуацию, что захотелось уткнуться в колени и плакать, громко рыдая, выплеснув все эмоции, казавшимся большим грузом на хрупких плечах Джейн. Однако, смирившись с участью каждого, ведьма раздражённо отвела взгляд, вспоминая ещё об одном главном и важном факторе. Регулус Арктурус Блэк. Он умер.       — Регулус…       Лавгуд призадумалась. Смерть Блэка никак не связано с Джейн. Она не способствовало ему, а вот что двигало им, так это импульсивность. Странно понимать, что Джейн-Лилиан считает себя виновной в смерти мужа.       — Джейн-Лилиан, разве ты в этом виновата?       Повернувшись к Лавгуд, Блэк легонько помотала головой.       — Вот и решили. Регулус не был столь беззаботным и взвешивал каждое решение. Ты знаешь это лучше всех.       Джейн поджала губы, скривив их в усмешке. Никогда она раньше не замечала присутствия Регулуса Блэка; ни на приёмах, ни в Хогвартсе. Сам он говорил, что всегда замечала её даже в толпе волшебников, а вот Джейн даже не была уверена в том, как выглядит Регулус до шестого курса.       Каждый раз, смотря на него, в голову приходило лишь одно «Ты серьёзно или настолько хорошо умеешь притворяться главным героем любовных романов?». Иногда, после Рождества, казалось, что сблизились они слишком быстро. Игнорируя все месяца «вместе», некогда Паркер пришла к такому умозаключению. Резко появившиеся чувства почему-то не отпускали, и приходилось гадать: это привязанность или же настоящая любовь? Не было такой навязчивой мысли, чтобы попытаться зарыть себя в могилу рядом с Регулусом. Нет, он этого не стоил. Не стоил того, лечь рядом с ним могилу. Никто не заставит её так неразумно умереть, не почувствовав что такое жизнь.       А что такое жизнь? Тётушка Джейн, довольно старая женщина, говорила, что это не просто промежуток времени, который начинается с рождения до смерти. Нечто большее. Маленькая Джейн-Лилиан слушала её с удовольствием, в то время как Лукреция с нескрываемой скукой перебирала золотые локоны. Доверяя опыту тёти, малютка Паркер зарубила на носу вот что: жизнь — незабываемые впечатления, ощущения, свобода, чувства и счастье. Главное в жизни быть счастливым. Без оков, нравоучений и чьих-то поручений. ДжейЛи нарисовала в своей голове образ той, которой хочет стать. Девушка, которая не живёт жизнью матери, не та, которая следует слепо за кем-то, кто сильнее, всецело доверяя и клянясь в верности.       Желание попасть в Слизерин было выше. А ведь Пуффендуй подходил ей чуть лучше, чем змеиный факультет. Тем не менее, всё это приравнивалось к грёзам. Она не осмелится. Никогда. Джейн-Лилиан не бросит семью, пусть они и будут тянуть её в болото, а не то в кровь многочисленных жертв. Принципиальность брала вверх в моменты неуверенности в действиях: семья — главное. Выбор был всегда в их сторону, а другого выхода трусиха и не искала. Лишь пряталась от громких высказываний, молча придерживаясь нейтралитета. Несколько слов Лукреции, а ведь после все поверили в то, что не то только Джейн, а все Паркеры люто ненавидят как магглов так и магглорождённых.       Сейчас дела обстояли иначе. К черту ту семью, которая разваливалась. К черту и Блэков, которые лицемерно подзывали к себе старшего сына, пытаясь сохранить никому не нужную чистоту крови. Пусть умирают, пусть мучаются, пусть их доконает совесть, каждый день напоминая о неверном выборе, о неправильно расставленных приоритетах. Пусть подумает головой!       Лишь 18 лет. Столько, должно быть, отведено ей жить. Горький вкус «жизни» совсем не был схож с тем, про которое говорила Джейн Паркер. Иногда думалось, что старуха лишь прикалывалась, обманывала её, дитя, давая ей слабую надежду о сказочной жизни. Горечь не проходила. Если можно было забыть вкус кофе с помощью пару стаканов воды, то это горькое послевкусие стирало ничто.       — Я правда люблю Регулуса. Но знал ли он об этом? До меня дошло, что я никогда не говорила ему об этом, — расстроенно протянула Блэк, снимая обручальное кольцо с безымянного пальца левой руки. — А он никогда даже не знал, как сильно он мне нравится. Ведь я ему этого так и не сказала, хотя и собиралась.¹       — Я всегда видела как ты его любишь. Он тоже этого знал, не сомневайся, — подбодрила Пандора, протягивая ей обратно кольца с чёрным большим камнем, обромленного серебром. — Выражать любовь можно без слов. Ты ведь знаешь?       — Лишь один раз я говорила Регулусу что-то большее, чем люблю тебя. Это было максимум, что мне удавалось выдавить из себя, — Джейн обратно взяла кольца, но не надевая, просунула в карман кожаной куртки. — Это было… полтора года назад. Я осознала, какой дурой была. Такое чувство, будто я лицемерка, которой хотелось быть любимой, а не дарить любовь.       Всё то, через что когда-то проходила Джейн-Лилиан, казалось, возвращалось к ней. Урок она давно усвоила, но голова трезво ситуацию не оценивал, а пелена перед глазами мешало посмотреть что происходит за пределами разума. Белая копна волос напомнило о том, что никакой это не кошмар.       — Такое иногда бывает. Джейн-Лилиан, если так думаешь, не значит, что всё было и вправду ужасно. Всё хорошо. Лицемерие всегда будет с нами. Мы все в какой-то степени лицемеры. Но твои чувства не притворство, — Пандора лёгким движением ловко стёрла дорожки слёз, стекающих по щеке и подбородку. Кожа была мертвенно белой, а смуглая рука Пандоры ярко контрастировала. Джейн всегда была бледной, но такая бледность не признак здоровой кожи. — Нельзя столь искреннее и с нежностью смотреть на кого-то без веских причин.       — Как бы там ни было, я хотела сохранить всё. Прошу тебя о том же. Сейчас неважно, знал ли об этом Регулус или же насколько я его любила.       — Что ты имеешь ввиду под сохранить?       — Разум безграничен. Ты знаешь это лучше меня.       С опаской кивнув, Пандора задумчиво перебирала возможные повороты событий. Самым худшим было лишь одно. Смерть. «Используй на мне обливэйт и отправь куда-нибудь», «Я умру», «Сотри из моей памяти всё, что связывает меня с волшебным миром»… Лавгуд не знала, почему её посещают такие мысли.       — Я поместила в омут памяти все моменты с Регулусом, — начала было Джейн, сипло пытаясь что-то сказать подруге, как была перебита ею же:       — Это опасно! Ты можешь с ума сойти!       — Мне не понадобится разум после смерти.       С глухим треском кошмар Доры воплотилось в жизнь. Всё что угодно, но не смерть близкого человека. Уверенный и пронзительный взгляд Блэк пугало.       — Некоторые воспоминания там. Я прошу тебя об одном, Дора, прошу, сохрани наш разговор в том омуте.       Пандора молча дернула головой. Ни за что.       — Джейн-Лилиан, это… ведь слишком личное.       — Омут находится в Гриммо, 12. Туда могут придти лишь те, кого пустят. Лорд Блэк и его семья вкратце. Я предупредила Вальбургу. Лишь это воспоминание, Дора. Я не прошу большего.       — Почему ты это делаешь?       — Когда я умру… не хочу, чтобы столь светлые воспоминания были под землёй. Они заслуживают остаться в этом мире.       — Не говори, что умрёшь…       — Если не умру, то убью себя. Моя смерть неизбежное событие. Как впрочем для всех.       — Хочешь уйти к Регулусу?       Губы Джейн дрогнули в усмешке. Мотивом её действий было одно — и это не встреча с Регулусом. Лишь покой, который она вряд-ли обретёт, забрав чью-то невинную жизнь. Собственную жизнь.       — Нет, – руки коснулись затылка, поглаживая шею. — Я его там не увижу.

***

      Подняв голову одновременно, друзья, а точнее Рон и Гарри, с выгнутыми бровями взглянули на Джиневру. Ей нужно было обдумать нечто. Например, почему, чёрт возьми, так произошло. Рыжая недоумевала, с чего бы события приобрели такой мрачный оттенок. Луна думала также, хоть и выражение лица было более спокойным, как всегда. Хладнокровности у неё и вправду не занимать.       — Что-то в ней не так. Стадия принятия... была слегка пропущена. Период депрессии неполная.       Джинни не унимались, желая достичь одного: признание всех до единого. Она хотела, чтобы все поняли: Джинни Уизли опять была права! Да и недавно умер Фред. Младшая Уизли скучала по брату и все еще горевала, пусть и не пыталась никому этого показывать. Иногда она разделяла с Джорджем свою грусть за чашечкой горячего шоколада во "Всевозможных Волшебных Вредилках", ибо большую часть времени Джордж Уизли запирал и был в квартире, отстраняясь от мира. С приближением Рождества старший брат брал себя по немногу в руки, оправляясь. Придумал что-то новое за полгода, пусть это и не назовешь "вредилкой". Скорее небольшая шутка.       — Скорее всего это от стольких мрачных событий. Джейн-Лилиан нашла смерть единственным выходом.       Уизли выгнула бровь, а-ля ты серьёзно? Гермиона же махнула головой, с огорчением перелистывая страницу блокнота. Имя Лео Блэйк было написано большим почерком на всю страницу и ровно столько же занимал мысли всех, кто находился здесь. В особенности Гарри. Он почесал то место, где когда-то был шрам, оставленный Волдемортом. Плохая привычка.       — Хорошо, я смирюсь с тем, что вы не доверяете мне, но! Но имейте ввиду! Лео вовсе не Блэйк. Блэк он. Вот кто!       — Если даже ты права, Джинн, в чём я самую каплю сомневаюсь, – начал Рон, выражая в тоне всю смехотворность теории сестры. — То почему они по сей день скрываются?       — Факторы разные. Много всего могло случиться за 20 лет.       — Ты ещё скажи, что Сириус жив.       Джинни не ответила на колкость. Она видела, как Сириус Блэк пропал за занавесом. Его история была закончена. Весьма символично. Ушёл в мир иной. Гарри рассказывал, как видел Сириуса с помощью кольца. Гораздо молодой волшебник. А после парочку воспоминаний с Регулусом, сказал, что и он напоминает о крестном. Они ведь братья, как никак.       Гарри вспомнил, как его крёстный умирал с улыбкой на губах, умиротворённо, насколько можно было представить, пропадая в дымке. Уж он хотел потянуться, вызволить Сириуса, а Ремус придержал его. Не смей. Крепко схватил. Пришлось наблюдать за тем, как последний близкий для него человек покидает мир.       — Я про Сириуса ни черта не говорила, – резко ответила Джинни, с отстранённостью глядя на брата.       Что на них нашло?       — Ну всё. Хороши. Надо бы проверить последнее воспоминание, а после уже на кладбище.       — Можно и сейчас сходить. Пока окончательно не потемнело на улице       Луна демонстративно отодвинула шторку. Для достоверности Гермиона взглянула на часы. 5 часов вечера.       — Да, ещё немного и туда ходить будет страшно, – усмехнулась Джинни, а губы её дрогнули в ухмылке.       — Да, почему бы сейчас не сходить?       Подобрав пальто, что бросила на кровать, Джинни наспех накинула вверх на себя, дожидаясь друзей. Миона не столь спешила, потому подошла к креслу, где аккуратно была сложена куртка ярко красного цвета, которое она купила где-то на четвертом курсе. До сих пор было в пору и это радовало: эта куртка ее любимая. Луна пришла без курточки, но ее шерстяной белый свитер с разноцветными нитками казалось настолько теплым, что Лавгуд было бы не страшен даже лютый мороз. Рон и Гарри проследовали за ними, попутно последний звал Кикимера.       Вопросов домовик особо не задавал. С тех пор, как Поттер и его друзья зачастили с приходом на Гриммо, его начало раздражало то, что в доме была шумная толпа, которая предварительно закрывалась именно от него в комнате его былого Мастера Регулуса. А позже это злило. Они копаются в ценных воспоминаниях Госпожи Джейн-Лилиан. Госпожа не хотела бы этого повторял Кикимер, иногда пытаясь подглядеть. Попытки он эти оставил после нескольких раз. Слишком болезненное чувство кололо где-то в области грудной клетки, отдавая дрожью по всему телу. Домовик пытался унять боль своеобразным способом. Телесные наказания.       Перенеся сразу всю компанию, Кикимер низко поклонился, выражая почтение Лорду Блэку. Он даже Блэком не был, все же... Поттер с крайним удивлением глянул на эльфа, чье тело размером с ребенка легко дрожало от внезапного снегопада. Гермиона смотря на дрожь, с надеждой посмотрела на друга.       — Кикимер, возвращайся скорее в поместье. Здесь холодно.       Грейнджер наблюдала за эльфом мгновение до того, как он исчез характерным звуком. Снежинки падали на красную куртку, сразу же растворяясь до прикосновения с ней. Если бы только не местонахождение и время! Можно было бы слепить с Роном снеговика, сделать снежных ангелов, бросались бы снежками.       Ранее лишь Рон и Гарри ощущали чувство, словно все опять повторяется и придется пережить кошмар еще раз. Ведьма отчаянно игнорировала мысли, сумбур в голове подавлялся сном и чтением. Иногда и компанией Рона. Могила Джеймса и Лили Поттеров в Годриковой Впадине было похожи с этими многочисленными. Вот только Блэковское фамильное кладбище окружала клетка. Вошли они только из-за привилегий Поттера. У Блэков все решало кровь.       Бродили они недолго. Минуя кладбища Блэков, Гермиона заметила двух Сириусов. И уж точно тут нет того самого Бродяги. Стоило ей заметить это имя, она пихала Рона в плечо, а тот отвлекал Гарри. А ведь Поттер не столь глуп и его взгляд все равно проскользнул мимо могил.       Проходя по многочисленным могильникам, Джинни заметила имя Регулуса. А чуть ниже «1961-1979». Ему было почти столько же, сколько и Джиневре. Чуть справа была могила Джейн-Лилиан. Тот же год. Если бы ведьма не знала чуть больше остальных, то подумала бы, что умерли они вместе, как Джеймс и Лили Поттеры. Присев на корточки, Уизли без особого желания сказала:       — Надо было хоть цветы принести.       — Орхидеи, – уточнила Луна, доставая из кармана брюк пергамент. Трансфигурировала в эти самые синие цветы. Поставив их на могилы, отошла дальше.       Гермиона ухватилась за локоть Рона, прижимаясь к нему головой. Гарри же, чуть осмелев, провёл указательным пальцем по имени Регулуса.       Все молчали. Может, не хотели беспокоить души покосившихся, а может им было не до того. Гарри и Джинни, сидя возле могил, медленно встали. Луна помогла подруге: из-за того что Уизли долго так сидела, ноги чуть онемели.       — Пусть их души покоятся, – с отстранённостью произнёс Рон, медленно разворачиваясь к выходу с Гермионой под руку. Она и не возражала.       Возвращались друзья также в тишине. Хруст снега под ногами было единственным звуком, что нарушало тишину. Покрасневшие лица спешили поскорее в Гриммо, 12, чтобы также быстренько глянуть на ещё одну склянку. Наконец покончить.       — Вы же не отказываетесь от идеи с Лео?       Рон уже хотел возразить, мол, вот могила, чего тебе ещё, но Гермиона дернула его руку. Шепнула молчи.       — Нет, Джинн. Мы пойдём к Блэйкам. Но гораздо позже. Послезавтра Рождество и вряд-ли получится нам самим выбраться из Норы.       Совсем не верилось, что завтрашний день будет связан с маленьким путешествием. В самый Север Англии. Было уйма способов, как оказаться там. Поезд. Надёжный вариант. Вот только слишком долгий. Портключ, что Гарри заберёт завтра из Министерства, являлось лучшим вариантом.