Ничего личного. Книга 8

— Дэнни! Звук пробивался глухо, будто Даниэль заткнул уши ватой. Но, несомненно, кто-то звал его по имени. Он снова проспал, и мама будит его в школу? Погодите, он уже студент, а мама умерла, когда он был в выпускном классе… — Дэнни! Ты меня слышишь? В нос ударил запах пива, сквозь пелену начали проступать лица. Вот одно, смутно знакомое, это что, его одногруппник?.. Нет, хоть и по возрасту подходит. Весь в черном, как на похоронах, да и выражение лица соответствующее. — Чего ты такой мрачный? — спросил Дэнни, но язык заплетался, и вышло «четкоймрч». — Даниэль, — строго произнес кто-то. — Посмотри на меня. Знакомый голос! Губы сами собой начали расплываться в улыбке. — Мсье… мсье Амадео. — прошептал он, потянувшись за обнимашками, но бизнесмен лишь помог ему сесть. На лице его застыло беспокойство, и Дэнни прямо-таки упал в пучину счастья — последний раз он видел такое выражение у мамы, когда врезался на велосипеде в фонарный столб. Юноша в черном посветил ему в глаза маленьким фонариком и осмотрел затылок. — Сотрясения нет, — тихо констатировал он. — Шишка пройдет. — Слава богам. — Амадео выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Тогда почему он продолжает улыбаться, может, все же что-то повредил? — Я в порядке! — выкрикнул Даниэль. — Просто рад, что вы… тут… — Что я тут? Не понимаю, что ты несешь. — Амадео приподнял его и усадил на стул. — Гораздо интересней, почему здесь ты. Джо, налей немного виски, пожалуйста. — Сию минуту, принц! — гаркнул бармен. Дэнни обвел взглядом помещение. Посетители разошлись, в баре, кроме него, мсье Амадео с телохранителем и бармена, никого не было. Джо сметал осколки стекла и неодобрительно качал головой. — Жалко кружку, хорошая была, но ничего, у меня есть еще, хотя, вообще-то, это была ограниченная серия… — Я заплачу за нее, Джо, не волнуйся, — сказал Амадео, не глядя на него. А вот Дэнни от его взгляда хотелось провалиться сквозь пол и кротом рыть тоннель до самого дома. — Что ты, принц, брать с тебя деньги было бы кощунством! — возмутился бармен. — Не беспокойся об этом. Но все же, какая была кружка… Осколки, весело звеня, брякнулись в мусорное ведро за стойкой. Убрав щетку и совок, Джо достал бутылку виски. Даниэль растерянно хлопал глазами. При чем тут какая-то кружка? И тут он вспомнил! Это же он ее разбил! О голову того типа, которого мсье Амадео назвал Маркусом! А перед этим Маркус целился в мсье Амадео, и… — А пуля куда попала? — затараторил он. — Не в вас? Я просто не успел до… Вы понимаете… — Ты, — Амадео взял у Джо стакан и поставил перед ним, — сначала выпьешь это. А потом поговорим. — Зачем? — искренне удивился Дэнни. — Я такое крепкое не пью! — Тебя едва не подстрелили, черт побери! — повысил голос Амадео, и Дэнни, испуганно схватив стакан, опрокинул в себя содержимое. — О-о-о-о-й, — просипел он, изо всех сил стараясь не закашляться. — Что это вы мне подсунули?! — Виски для успокоения. Ты весь дрожишь. — Амадео закрыл глаза рукой, и Даниэль заметил, как трясутся у него кончики пальцев. — Джо, и мне тоже налей. Вполовину больше. За столом воцарилось молчание. Дэнни не знал, куда себя девать, но тепло от алкоголя приятно грело изнутри. Он и не замечал, что его трясло, пока Амадео об этом не сказал, но сейчас тело заметно расслабилось. Джо поставил перед Амадео наполовину полный стакан, и тот залпом выпил, даже не поморщившись. — Вау, — вырвалось у Даниэля, но в следующее мгновение он предпочел захлопнуть рот и опустить голову — Амадео воззрился на него с такой злостью, что захотелось сбежать не только из Старого квартала, но и из города. — Теперь объясняй, — тихим, ровным голосом сказал он, — что ты здесь забыл? — Я? Э-э-э… Просто пришел в бар, мне сказали, что тут очень вкусное пиво. — Он мельком глянул на Джо, расплывшегося в довольной улыбке. — Вот, пришел, заказал, а тут смотрю — вы идете, хотел вас окликнуть, а потом этот мужчина вас уда… ударил, и… Вы, конечно, справились на ура, но потом тот, второй вытащил пистолет и… Ну не мог я оставаться в стороне, когда вас вот-вот пристрелят! Тут у него кончился воздух, и он со свистом сделал вдох. — Пристрелят, — повторил Амадео. Даниэль закивал. — Меня. — Ну да… — Тогда реши задачку, Даниэль. Какова будет траектория полета пули, если в последний момент гаркнуть «Эй, ты!», а когда противник повернется, огреть его пивной кружкой по голове? Паренек надолго замолчал. — Ну… Наверное, она полетит не в вашу сторону, а в мою, — прошептал он. — Но я не специально, честно! Амадео молча таращился на него, как на диковинную зверушку, затем вдруг рассмеялся. Даниэль поерзал на стуле и несмело улыбнулся. Знай он своего учителя получше, бежал бы сейчас, не оглядываясь, до самого особняка Мартинеса. А Амадео все смеялся, запрокинув голову назад. Киан с беспокойством поглядывал на босса, Джо нырнул под стойку якобы в поисках закатившейся куда-то бутылки бурбона. Один Дэнни сидел напротив и непонимающе улыбался. Что такого веселого он сказал? Отсмеявшись, Амадео промокнул глаза салфеткой. — Значит, ты не специально отвлек внимание Маркуса на себя, ударил кружкой по голове, а потом вырубился от потрясения. Дэнни закивал и только сейчас заметил, что шапка куда-то подевалась. Наверное, свалилась при падении. — Совсем-совсем не специально! — Не специально пришел в бар именно в Старом квартале. — Ну да, тут хорошее пи… — Несмотря на то, что в городе бары на каждом углу. Почуяв неладное, Дэнни попытался отодвинуться, но Амадео молниеносно схватил парня за отворот куртки левой, затянутой в перчатку рукой. У Дэнни перехватило дыхание. До него наконец дошло, что имела в виду сестра под «темной стороной» — сейчас он совершенно не узнавал своего учителя, будто кто-то другой проник под телесную оболочку и смотрел на него чужим взглядом. Черные глаза прожигали насквозь, невозможно было угадать истинные намерения этого незнакомца, и впервые Дэнни почувствовал неприятное ощущение под ложечкой. Амадео отпустил его и вместе с Кианом зашагал к двери. Даниэль осторожно перевел дух, пытаясь разобраться в сумятице, которую посеял в голове этот внезапный порыв. Испугался он? Или нет? Дэнни ничего не понимал, но вдруг в голову пришла запоздалая мысль. — Подождите… мсье Амадео! Тот остановился у двери, но не оглянулся. Спина заметно напряглась, кулаки сжались, и Джо поспешил заметить: — Вон в ту стену, принц, на прошлой неделе туда угодила бутылка, бей по вмятине. Амадео оставил замечание без внимания и ждал, что скажет Даниэль. Тот смущенно хихикнул и дрожащими руками пригладил кудряшки. — Понимаете, я и правда не подумал, когда пришел сюда так поздно. А теперь на улице еще опасней, чем было, и… Вы не подвезете меня домой? Киан и Амадео переглянулись. Во взгляде последнего читалось желание убивать. — С кем сейчас твои младшие? Это были первые слова, которые Амадео произнес после того, как они выехали из Старого квартала. Когда за окном автомобиля замелькали знакомые яркие огни, Даниэль окончательно успокоился. — С Франком и Густавом, это наши телохранители еще с… Дайте подумать… Еще с тех времен, когда Люка и Лили даже в проекте не было. Франк присматривал за мной, Густав — за Катрин, теперь за мной уже не надо, поэтому Франку доверили близняшек, и… — Да уж, не надо за тобой… — пробормотал Амадео, отвернувшись к окну. — Киан, езжай домой. Тот кивнул, поглядывая в зеркало заднего вида. — Почему домой? Куда домой? К вам? — озадаченно переспросил Даниэль. — Вы же собирались отвезти меня… — Ты пролил на себя пиво и пахнешь, как подзаборный забулдыга, — ответил Амадео, не глядя на него. — Хочешь явиться в таком виде домой? Я позвоню Катрин и предупрежу, что ты задержишься, чтобы она не волновалась. — А как вы… Амадео бросил Даниэлю его мобильный. — Она послала тебе пятнадцать сообщений. Научись ставить на телефоне блокировку. — Понял. — Даниэль быстренько просмотрел сообщения от сестры. «Где ты?», «Не смей таскаться в опасные места!», «Убью тебя, если вернешься живым» и эмодзи с топором. От последнего сообщения он икнул и спрятал телефон поглубже в карман. Амадео молчал, и Даниэль понятия не имел, о чем тот думает, да и не особо-то хотел узнать. Он все еще переваривал страшный, обжигающий взгляд, каким одарил его учитель в баре, но теперь сердце снова находилось в груди, а не в пятках, поэтому он решился спросить: — При выстреле никто не пострадал? — Нет, — лаконично ответил Амадео. И снова тишина. Она буквально заставляла кожу чесаться, вызывала ощущение неловкости, и Даниэлю так и хотелось нарушить ее. Хоть бы радио включили, что ли! — А что случилось со стрелявшим? Я ему голову не проломил?! — вдруг испуганно воскликнул он. — Это же подсудное дело! Если кружка оказалась достаточно тяжелой, он мог и… — Он жив. — Амадео наконец соизволил повернуться к нему. — А теперь прекрати трещать и дай мне спокойно позлиться на тебя! — Ага. — Даниэль умолк, на губах сама собой появилась улыбка. В зеркале заднего вида он заметил, как Киан чуть прищурился — похоже, юноша тоже пытался улыбнуться. Полчаса спустя Даниэль стоял под душем и тщательно намыливался. Согревающего эффекта виски он уже не ощущал, да и вообще не чувствовал себя хоть немножечко пьяным, но ему когда-то объясняли, что в таких случаях все действие алкоголя уходит на то, чтобы погасить стресс, и на опьянение ресурса просто не остается. Да он и выпил-то чуть-чуть! Больше мсье Амадео ему не позволил. Он вылез из ванной, растерянно глядя на кучу грязной, пропахшей пивом одежды. Когда он ударил Маркуса по голове, недопитое пиво выплеснулось прямо на него. И что теперь делать, не одеваться же в это… Кое-как завернувшись в полотенце, он бочком выскользнул из гостевой ванной, надеясь найти хотя бы халат. И едва не схлопотал инфаркт — на кровати сидел Амадео и читал книжку. — Надень. — Он кивнул на стопку чистой одежды рядом. — У вас с Кианом вроде бы один размер, должно подойти. — Угу. Спасибо. — Даниэль неловко подхватил одежду и, раскланиваясь, скрылся в ванной. Футболка оказалась чуть велика, а вот джинсы сели, как влитые. Кое-как причесав кудряшки, Даниэль вышел и закрыл за собой дверь. — Я жду объяснений. — Амадео не отрывал взгляд от страниц. Ссадина на лбу была заклеена пластырем телесного цвета, который Даниэль не сразу заметил. — Помнится, мы с тобой говорили о том, где тебе можно ходить за мной хвостом, а где нельзя. — Ну да, я помню, просто… — Даниэль прикусил губу и плюхнулся на кровать рядом с Амадео. — Простите, я, должно быть, веду себя необдуманно и все такое, но я просто хочу понять, как вам удается быть таким крутым. Ну, то есть, у вас огромная компания в подчинении, вы успеваете столько дел сразу, что я даже не могу их все запомнить, и у вас еще куча нелегальных точек, как вам вообще удается держать их все в кулаке?.. Вы не даете никому поблажек, ни единой слабины, и никто при этом на вас не обижается, потому что вы умудряетесь находить со всеми общий язык, и я хочу узнать, как у вас это выходит. — Он перевел дух. — Все. Почти. — Почти? — Амадео вложил закладку между страниц и закрыл книгу. Перчатки на этот раз на левой руке не было, и Дэнни заметил шрамы от ожогов на ладони. — Неужели есть что-то еще? — Да нет, наверное, все, — подумав, ответил Даниэль, стараясь не пялиться на обожженную ладонь. — Просто я давно за вами слежу, в плане, наблюдаю, про альбом с вырезками все правда, Катрин не соврала. И я всегда хотел учиться у вас, дедушкины методы, конечно, эффективные, но он тот еще ретроград, поэтому… Почему вы смеетесь? — Ничего такого, — ответил Амадео, кашлянув. — Просто подумал, что по части лести ты скоро меня превзойдешь. Особенно когда научишься контролировать поток слов. — Ну, я как бы не льстил. — Даниэль почесал в затылке. — Просто сказал, что думаю… — Твоя первая ошибка. Никогда не говори то, что думаешь. Тщательно взвешивай слова. В мире бизнеса все, что ты скажешь, может обернуться против тебя. — Как в зале суда? — Именно. Как в зале суда. Послушай, всего, что ты описал, не добиться за один день. Нет какой-то волшебной формулы или методички. Наблюдая за мной и следуя базовым принципам, ты кое-чему научишься, но руководителем будешь совершенно иным… Зачем ты за мной записываешь? — А, ну… — Даниэль сунул блокнот обратно в рюкзак. — Мне же нужно как-то учиться… — Ты и так достаточно сообразительный. Но запомни главный урок: доверять на сто процентов нельзя никому. Даже мне. — Да ладно! — рассмеялся Даниэль и сам удивился нервозным ноткам. — Уж вам-то я могу довериться, не зря же дедушка назначил вас моим учителем! — Никого в этом мире нельзя узнать до конца, — перебил его Амадео, повторив слова Катрин, и Даниэлю почудилась горечь. — И в первую очередь ты должен был это понять на примере Бьянки и Бартоло. Они ни перед чем не остановятся, чтобы присвоить «Гандикап». Если бы могли, они давно бы от тебя избавились. — Вы так в этом уверены… — протянул Даниэль. — Мне даже немножко страшно. Неужели Бьянка и Бартоло все же решатся… Амадео едва слышно вздохнул. Нелегко придется с этим наивным простачком… Но он и сам когда-то был таким же. Строил иллюзии насчет Лукаса. Считал, что брат не осмелится его тронуть, боясь гнева отца. Да что там, он и подумать не мог, что Лукас поднимет руку и на Кристофа! Как же жестоко он ошибся. Амадео повернулся спиной и убрал волосы на плечо. Даниэль вытаращился на него. — Эй, вы чего? Амадео молча отогнул воротник рубашки. На шее был виден круглый, так до конца и не затянувшийся рубец. — Ниже, на спине, еще два таких же. Жена моего брата выпустила в меня три пули, посчитав, что я несправедливо с ней обошелся. Нет, даже не я — моя семья. Она ненавидела Солитарио, всех сразу. И тот факт, что я в ее бедах не виноват, ее не остановил. Мой брат тоже пытался меня убить, и не раз. А еще он отравил нашего отца, чтобы получить «Азар». До сих пор считаешь, что родные люди не желают тебе зла? Даниэль открывал и закрывал рот, думая и передумывая что-то сказать. Ниже круглой отметины он разглядел мешанину длинных, узких шрамов. Чем их оставили? Ножом? Да что ж за чудовище могло такое сотворить?.. — А… — наконец выдавил он. — А остальное… Это… — Недоброжелатели. — Амадео поправил воротник. — Прости, что шокировал, но другого способа показать тебе, насколько опасна твоя ситуация, я не нашел. Бизнес — любой бизнес — дело опасное. И если ты все еще решительно настроен… — Разумеется! — выпалил юноша. — И я с вами категорически не согласен! — Вот как? — Вы сами разрешили мне с вами спорить, помните? Вот вы говорите, что никому нельзя верить, но я-то вижу обратное! У вас жизнь, несомненно, опасная, но у вас есть друзья, которым вы доверяете, свое собственное дело, ради которого вы так тяжело трудитесь, семья, которая вас любит… И пусть это появилось вследствие какой-то катастрофы… разве оно того не стоило? Амадео не нашелся, что ответить. — У тебя слишком романтизированный взгляд на некоторые вещи, — проворчал он, приглаживая волосы. — Сегодня ты спас мне жизнь, и спасибо тебе за это, но неужели тебе нисколько не страшно? — Ну как… Страшно, конечно. — Даниэль почесал затылок, смущенный благодарностью. — Как подумаю, какой скандал закатит Бьянка, когда проиграет на выборах, там сердце в пятки уходит! Амадео рассмеялся, мастерски скрывая тревогу за мальчишку. Бьянка не станет скандалить. Она способна на нечто более неприятное. И позже, когда Даниэль заснул, Амадео отправил Картера и Фрэнсиса из своей личной охраны наблюдать за особняком Мартинеса. На всякий случай. Невысокий, похожий на хорька человечек то и дело озирался, хотя в переулке никого, кроме них, не было. Длинные тонкие пальцы теребили цветастую рубашку с такой силой, что Ксавьер слышал, как трещит ткань. Йохан со скучающим видом прислонился к стене у входа в переулок и время от времени выкрикивая по-испански комплименты идущим мимо девушкам. Но на самом деле глаза, скрытые за темными линзами очков, на девушек даже не смотрели, а метр за метром обшаривали улицу. Никто не должен узнать, что творится за его спиной. Если хоть одна птичка напоет Себастьяну, им всем каюк. — Даффи Дак сказал, вам нужна помощь, — голос хорька в противовес внешности оказался низким и хриплым. — Да. — Ксавьер подавил желание достать из кармана пакетик леденцов. Этого коротышку, согласно досье Мигеля, звали Чудилой, и он знал все подполье нескольких ближайших городов и всех полицейских, не гнушавшихся грязными деньгами. — Вы знаете, против кого идете? — продолжал спрашивать человечек, заметно нервничая. Если он со всеми так трясется, грош ему цена. — Разумеется, иначе вряд ли пришел бы к вам, — ответил Ксавьер уже с оттенком раздражения. В этом переулке-колодце он казался себе куском мяса, засунутым в духовку. Стоит кому-то открыть огонь, и они оба поджарятся до хрустящей корочки. — Отлично. Я просто хотел убедиться, что вы понимаете, что делаете, — тон Чудилы в одно мгновение стал деловым. — Вопрос оплаты я позже обговорю с Даффи. Дженаро Бланко — не единственное имя, его знают еще как минимум под тремя. Вот. — Он сунул в руку Ксавьеру клочок бумаги. — Все они в списке разыскиваемых, и только один — официал, чистенький, как ваш кокс. Если раскопаете что-то про остальных, сможете продвинуться дальше. Ксавьер кивнул и, мельком взглянув на бумажку, спрятал ее в карман. — Дальше — список продажных placas, когда-либо работавших с Дженаро, — продолжал Чудила, шмыгая носом. Очередной клочок перекочевал в ладонь Ксавьера. — Не смог отправить по электронке, эта падла научилась перехватывать почту. У Даффи выделенка, не подкопаешься, а вы и я под сетевым колпаком. Будьте осторожны. — Понял. — Ксавьера удивляла и беспокоила предусмотрительность Себастьяна. Поставить его на прослушку, чтобы не возникло ни малейшего шанса порвать паутину — не слишком ли? Мигель предоставил линию связи в его полное распоряжение, и с принцем Ксавьер говорил исключительно тайком. Но продолжал пользоваться и обычным телефоном, чтобы не вызывать подозрений. — В этом городе и вообще в стране очень многие работают на Дженаро, — продолжал Чудила, — поэтому еще раз повторю — будьте осторожны. Обращаться без сомнений можете только к тем, кого рекомендует Даффи. Если ты однажды агент Даффи — ты навсегда агент Даффи. — Он улыбнулся во все тридцать два желтых зуба. — То же можно сказать и о Бланко, — вырвалось у Ксавьера. Чудила сразу как-то сник. — Ладно. Инфу я вам дал, разбирайтесь. Если еще что-нибудь понадобится, вы знаете, к кому идти. Ксавьер кивнул, и хорек выскользнул из переулка. И тут же раздалась автоматная очередь. Ксавьер бросился на землю и прикрыл голову руками, но выстрелы почти сразу смолкли. Он приподнялся на локтях и увидел Йохана, лежащего на асфальте. Перед глазами мелькнула страшная, почти забытая картина — Серджио с аккуратной дырочкой посреди лба мешком лежит у него на руках. На лицо капает дождь, открытые глаза уже ничего не видят. — Йохан! — Ксавьер схватил помощника под мышки и волоком затащил в спасительную тень переулка. — Ты меня слышишь? Тот застонал и прошипел: — Руку зацепило. Ничего серьезного… думаю. — Надеюсь. — Ксавьер мельком осмотрел рану, памятуя о несчастном Рауле Гальярдо, которого шальная пуля оставила инвалидом. — Больше нигде не ранен? — Нет, я в порядке… А тот типчик! Черт, его пополам разрезало… К месту происшествия стягивались зеваки. По одному, по два — смотрели и уходили. Подобное равнодушие уже перестало удивлять Ксавьера — в Мехико частенько случались подобные, как называл их Мигель, инциденты. Картели грызлись между собой, а в некоторых городах, вроде Сьюдад-Хуареса, бои вообще не прекращались. — Ноги держат? — спросил он Йохана, перетянув рану галстуком. Тот кивнул и, пряча поврежденную руку, выскользнул из переулка. Ксавьер последовал за ним, ожидая выстрела в спину. Но ничего не произошло. Они благополучно миновали несколько кварталов до бесплатной парковки, где оставили машину, но там их ждал неприятный сюрприз — все четыре колеса оказались спущены. — Что за засранцы это сделали! — в отчаянии выкрикнул Йохан и пнул по сдутой шине. — Это не совпадение, — констатировал Ксавьер и боковым зрением увидел остановившийся рядом автомобиль. — Совсем не совпадение. — Buenas tardes, señor Santoro! — приветствовал его Дженаро Бланко голосом Себастьяна Арройо. — Te doy un aventon? Йохан со свистом втянул воздух, баюкая покалеченную руку. Ксавьер выдавил кислую улыбку. — Какая неприятность! — восклицал Себастьян, пока один из его людей извлекал пулю из предплечья Йохана. — Карлито, ради всех богов, аккуратней! Попасть под обстрел в Мексике — не такое уж необычное дело, но мне искренне жаль, что именно вам так не повезло, сеньор Торн. Йохан поджал губы и кивнул. Себастьян отвез их за тридцать километров от Мехико, в свою резиденцию под названием «Тронадор «, где Ксавьер уже неоднократно бывал. Дженаро Бланко любил уединение, но уединялся с размахом — территория размерами напоминала небольшую деревню. Почему его до сих пор не арестовали, оставалось загадкой — «Тронадор» наверняка было видно даже из космоса. У Пабло Эскобара было огромное поместье с зоопарком, напомнил себе Ксавьер. Главное знать, кого подмазать, и не оставлять никаких доказательств своей преступной деятельности. А это теперь его работа. Закончив с Йоханом, Карлито, прихватив медицинский чемоданчик, удалился. Себастьян молча смотрел ему вслед, думая о чем-то своем. Ксавьер собирался встать и неискренне поблагодарить за гостеприимство и помощь, но тут он поднялся и прошел к бару. — А вас не задело, сеньор Санторо? — Нет. — Это хорошо. — Себастьян уселся напротив и предложил Ксавьеру выпить. — Значит, мы с вами можем кое-что обсудить. — И что же? — буркнул Ксавьер, таращась на кубики льда, плавающие в янтарной жидкости. Как же ему хотелось поскорее убраться отсюда подальше! — Ваше категорическое непослушание. Йохан вскинул голову и испуганно уставился на Себастьяна. — Мы договорились, что вы будете соблюдать наш контракт и не лезть, куда не просят, — от прежнего любезного тона не осталось и следа, — но вы не пожелали придерживаться таких простых условий. Как думаете, какое наказание для вас будет наиболее приемлемым? — Любое, — слишком быстро ответил Ксавьер. — Вы можете наказать меня, как захотите. Себастьян задумчиво грыз лед. — Считаете меня идиотом? Перспектива остаться без сладкого вас совершенно не пугает. — Он взял мобильник и, ткнув в экран пальцем, проговорил: — Устрой Солитарио маленький несчастный случай. Не насмерть, но покалечить желательно. — Нет! — одновременно выкрикнули Ксавьер и Йохан, вскакивая на ноги. Стакан опрокинулся, кубики льда весело застучали о стеклянную столешницу. Себастьян лукаво покосился на них и отнял трубку от уха. — Нет — и что? — И я больше никогда не поставлю под сомнение свою преданность вам, — отчеканил Ксавьер. У Йохана от отчаяния блестели глаза. — И вся прибыль с последней поставки будет ваша. Себастьян задумался, постукивая телефоном по щеке. — Хорошее предложение… Щедрое, я бы сказал. Неужели Солитарио так дорого стоит? Люди — это лишь сумма стоимости их органов, которые еще можно продать. Видели бы вы, что паршивцы творят со своими телами! — Он сокрушенно вздохнул и отменил приказ. Ксавьер перевел дух. Йохан бессильно прислонился к стене. — Вам повезло, что я сегодня добрый. — Себастьян подошел и беззастенчиво обшарил карманы Ксавьера. Тот скрипнул зубами, но ничего не сказал, памятуя о нескольких секундах ужаса, которые только что пережил. Найдя список своих псевдонимов, Себастьян поцокал языком. — Надо же, эта бумажка стоила человеку жизни! Как ничтожны некоторые людишки, как дешево они себя продают! Хорошо, что некоторые дорого покупают. — Он разорвал записку в мелкие клочки и стряхнул их с ладони. Список подельников повторил ее судьбу. — Идите. И больше не попадайте впросак. В следующий раз я уже не буду к вам столь снисходителен. Ксавьер и Йохан вышли за ворота. Вперед простиралась дорога, ведущая в Мехико, но до города было добрых тридцать километров пути. Мобильник Ксавьера настойчиво вещал о том, что сигнала нет. — Эта скотина! — буркнул Йохан под нос и первым зашагал вперед, прижимая к груди раненую руку. Ксавьер оглянулся. Себастьян Арройо стоял у окна, сунув руки в карманы белого костюма, и улыбался. — Сволочь, — наградил его напоследок Ксавьер и пошел за телохранителем. Майор в отставке Финн Гаррисон сел за стойку и попросил бармена налить темного пива. Он считал светлое, а тем более светлое нефильтрованное, мочой ослов, на которых ездил в пустыне больше тридцати лет назад. Ничто так не характеризует мужчину как сорт пива, который он предпочитает. Все ребята в его отряде пили темный «лагер», напоминающий, что есть в этом мире что-то более горькое, чем их миссия. Да, суровая тогда выдалась осень… Бармен поставил перед ним запотевшую кружку. Гаррисону нравился этот бар. Правда, иногда он попадал на спортивные вечера, и тогда приходилось брать пиво с собой и ютиться в углу, наблюдая за яростными болельщиками, сгрудившимися у стойки. Они в полный голос кляли команду противника и превозносили своих любимых «Желтоусов». В такие дни он у Джо не задерживался. Но сегодня было относительно спокойно, бармен, как всегда, был не прочь поболтать, да и пиво отлично заходило. Да, бывало, что оно просто не лезло в глотку, например, дождливыми вечерами, когда ныли старые раны. Но сегодня точно был не тот случай — вскоре он попросил вторую кружку. С самых похорон Бернарда Мартинеса он не брал в рот ни капли спиртного. Продолжал выполнять обязанности начальника охраны с прежним рвением, чтобы не возникло ни малейшего сомнения — новому хозяину он будет служить той же верой и правдой, какой служил бывшему. Вот только если это окажется Бьянка Мартинес, он быстренько соберет вещички и подаст во вторую отставку в своей жизни. Эта змея никогда не была ему по нутру, слишком высокомерная, чтобы замечать такую грязь под ногтями как бывший майор Финн Гаррисон. Правда, когда он вышвырнул ее вдрызг пьяного братца из офиса, им все же пришлось поговорить по душам, и тогда Финн в выражениях не постеснялся. Ему в тот момент было наплевать, если Бернард, вступившись за внучку, уволит его к чертям собачьим, но тот ограничился выговором и заметил, что поступил бы точно так же. Не для протокола. Золотой был человек. — Майор! — вдруг гаркнул на весь бар чей-то голос. Гаррисон обернулся и поначалу не понял, кто перед ним. Высокий, располневший в талии блондин широко улыбался, и именно по этой улыбке с нехилой долей хитрецы майор признал бывшего сослуживца. — Сержант Арден! Вот уж не ожидал увидеть! Дэвид Арден плюхнулся на табурет рядом и стиснул ладонь майора в крепком рукопожатии. — Уже тридцать четыре года не сержант. Да и ты давно не майор, нет? — Как бы, — хмыкнул Гаррисон. — Все мы уходим из армии, вот только армия никуда не девается. — Он постучал себя по виску. — Метко сказано. Эй, Джо, мне лимонаду! Гаррисон нахмурился. — А ты, никак, в трезвенники записался? Помню, тебя даже я перепить не мог! — Вот теперь и расплачиваюсь. — Дэвид постучал себя по левой стороне груди. — В прошлом году едва копыта не отбросил, еле откачали. Старость, знаешь ли, незаметно подкрадывается. — Верно, — хмыкнул Гаррисон. — Чего поделываешь на гражданке? — В частную охрану устроился, — небрежно бросил Дэвид, отпив сразу полстакана лимонада. — Уже почти тридцать лет на одном месте, и знаешь, очень даже. Не жалуюсь. — Я тоже частник. Примерно такой же срок. — Похоже, после пустыни все оставшиеся по углам и разбежались, — тихо заметил Дэвид, и Финн кисло отставил кружку. Пить почему-то расхотелось. — Да уж, продолжать службу никто не стал, — нехотя закончил он. Некоторое время они молчали, унесшись в неприятные для обоих воспоминания. Затем Дэвид хлопнул ладонями по стойке. — Ладно, не будем о грустном! Все дело прошлое. Ты женат? Гаррисон расплылся в улыбке и снова придвинул к себе пиво. — Конечно. В жизни бы не поверил, скажи мне кто в прошлом, что женюсь. Да еще на такой мегере! А ты? — Мне как-то не довелось. — Дэвид почесал затылок. — Я как устроился в охрану, так ни минутки свободной не было. До прошлого года был личным телохранителем, но после этой неприятности, — он снова похлопал себя по груди, — повысили до начальника. — Удача, что вообще не списали в утиль, — заметил Финн. — Обычно сразу на дверь указывают. — Мне с хозяином повезло, — расхохотался Дэвид. — Что его отец бы меня не прогнал, пока был жив, что он сам сейчас. Добрый малый. Солитарио, может, слышал? Финн замер, не донеся кружку до рта. До него мгновенно дошло, что здесь забыл Дэвид Арден, с которым они, живя в одном городе, не виделись столько лет и «случайно» столкнулись в захолустном баре. Ситуация его до того рассмешила, что он фыркнул прямо в пиво, и пена полетела в стороны. — Прическа у него не по уставу, — отсмеявшись, сказал он. — Это верно, — широко улыбнулся Дэвид. — И сынок его старается папку копировать. Проказник тот еще… Старший тоже в свое время непоседой был, так что ничего удивительного, яблочко от яблони… Какое-то время они болтали ни о чем и вспоминали старые времена, помянули павших товарищей и хохотали на весь бар так, что стены дрожали. Допив пятую кружку, Гаррисон хлопнул Дэвида по спине. — Не ври, ты ж пришел не просто повидать старого боевого товарища. Знаешь, где я работаю? — Еще бы не знать, — хмыкнул Дэвид, допивая лимонад. — Не раз бывал в «Гандикапе» с Амадео, но с тобой как-то не приходилось сталкиваться. А сейчас у него другой телохранитель, так вообще никуда не езжу. Я, майор, от тебя ничего скрывать не буду. Вся эта ситуация с бьянкиными выборами дурно пахнет. — Кто бы сомневался. — На лицо Гаррисона набежала тень. — Баба она жесткая, небось, слыхал, как она бывшего мужа без исподнего оставила? — Но на кой она так вцепилась в «Гандикап»? Мартинес такое завещание оставил, что никто внакладе не остался. — Жадность. — Гаррисон отрицательно покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Джо — на сегодня ему хватит. — Она с детства была той еще стервой, все под себя гребла. А тут! Такая компания да в подчинение младшему братишке, которого она терпеть не может! Если бы Бернард указал Бартоло в качестве наследника, она и бровью бы не повела — этим алкашом управлять легче, чем трехколесным велосипедом. Но Даниэль другое дело. Паренек хоть на вид обалдуй обалдуем, мозги у него — закачаешься. — Финн придвинулся ближе и зашептал: — Я однажды крупно проигрался на скачках — вообще-то, нам запрещено ставки делать, Бернард на это сурово смотрел, примерно как твой Солитарио. Дэвид кивнул. Всему персоналу было строго запрещено играть не только в сети «Азар», но и в сторонних казино. — Я, конечно, через посредников все делал, чтобы не попасться, но мою расстроенную рожу после объявления победителя было трудно не заметить. В тот вечер Даниэль почему-то в «Гандикапе» околачивался — то ли дедушку ждал с совещания, то ли еще что… Я, видать, слишком громко выругался, а он мне возьми да и скажи: «Дядь Финн, а вы в следующем заезде поставьте на номер четыре, Вольный Ветер, и все обратно вернете». Чтоб ты знал, Вольный Ветер тогда был аутсайдером, никто в здравом уме на него и монетки бы не поставил. Ну а мне чего было терять, — вздохнул Гаррисон. — Я, конечно, отмахнулся от него, а потом все же рискнул. Решил, чем черт не шутит. — И что же, неужели твой аутсайдер пришел первым?! — ахнул пораженный Дэвид. — Нет, вторым! — расхохотался Гаррисон. — Но я ставил на три первых места и мигом отыгрался. С тех пор на скачки — ни-ни. Все трясся, как бы малыш Даниэль меня дедушке не заложил, но тот смолчал. А потом показал мне полную выкладку, почему Вольный Ветер должен был победить или хотя бы вырваться в лидеры. Покрытие трассы, погодные условия и прочая китайская грамота. Оказалось, он заметил, что Вольный Ветер в жару лучше скачет, что-то там про сцепление копыт с покрытием в зависимости от температуры… Ты вообще себе такое представить можешь? Дэвид помотал головой. — Не понимаю, с чем это связано, я думал, все зависит от грунта. — И я! Как бы там ни было, для всех это стало сюрпризом, по большей части неприятным — проигрались прилично. Поэтому я вдвойне малышу благодарен — не оставил меня без дома и без работы. Бернарду он так ничего и не сказал. Поэтому если ты приперся сюда спросить, буду ли я голосовать за него и твоего босса, ответ однозначный. Дэвид расплылся в улыбке и похлопал Гаррисона по спине могучей ручищей. — В тебе, майор, я не сомневался! Как думаешь, кто еще из начальников отделов на нашей стороне? — Не уверен. — Гаррисон, сощурившись, изучал этикетки на бутылках, выставленных за стойкой. — Каждый за свое место трясется. Майк, программист наш, мастак за бабами побегать, но покажи ему компьютер — и сразу интерес гаснет, будто лампочка. Не думаю, что Бьянка его своими прелестями соблазнит, если рядом будет включенный монитор. — Не то, что некоторые, — проворчал Дэвид. — До сих пор тебе не простил, что ты ту медсестричку увел. Имя-то ее вспомнить не могу! А все еще обидно! — Ну ты и углубился! — довольно зафырчал Финн. — Дамочка и правда была ничего… Кстати, о Джеффри Голдмане, нашем главном аналитике. С ним могут возникнуть проблемы — он резко противится автоматизированным системам, поэтому с Майком они частенько грызутся, что те собаки. Джеффри такой же ретроград, как Бернард, и если сейчас на его место кто другой сядет, Голдман резко восстанет, только чтобы в системе ничего не менять. Ну а с Карло Сандрелли, финансистом, договориться проще простого — ему главное, чтобы бабки рекой текли. А сейчас, сам понимаешь, времена непростые… И прибыли никакой. Поэтому подвесь перед ним банкноту на веревочке — пойдет за ней, как осел за морковкой. Разошлись они за полночь. Гаррисон чувствовал себя счастливым впервые за долгое время, а Дэвид уносил с собой ценнейшие сведения, которые помогут боссу перетянуть одеяло на себя. — Что случилось?! — ахнул Амадео, когда на экране возник бледный, как смерть, Йохан. — Мы… мы тут попали под обстрел, — выдавил тот. — Санторо в порядке, не волнуйся. — А ты? Что у тебя с рукой? — Зацепило слегка, но ничего страшного, пуля в мягкие ткани попала и там же застряла. — Для демонстрации Йохан покрутил рукой, стараясь не морщиться от боли. Про гудящие ноги он ничего не сказал — пришлось топать пешком почти двадцать километров, прежде чем их подобрал Мигель. — Прекрати сейчас же! — строго сказал Амадео. — Тебе нужен покой, Джейкоб не может тебя заменить? — Он сейчас в Тихуане, вернется через два дня, так что нет. Да что ты переживаешь? Говорю же, все хорошо. — Хватит волновать нашу хрупкую принцессу. — Ксавьер, вытирая полотенцем мокрые после душа волосы, забрал у него телефон. — Стоит отойти, как он трезвонит тебе. — И правильно делает. Что у вас произошло? В кого целились? — Ни в одного из нас, это действительно произошло случайно, — чистосердечно ответил Ксавьер, радуясь, что хотя бы тут не приходится лгать. — Я не единственный наркобарон в Мексике, знаешь ли, здесь на каждый квадратный километр приходится четверо таких. — Поверю на слово, — с сомнением протянул Амадео. — Сколько еще вы там пробудете? — Две недели или около того. И если хочешь знать, вернусь ли я к Рождеству, ответ — постараюсь. Мигель мечтает о том, что я буду есть вместе с ним сахарные черепа и запускать фейерверки, но я уеду только ради того, чтобы этого избежать. Амадео хмыкнул, оценив скрытую подоплеку. Ксавьер был не семейным человеком, и такие праздники, как Рождество, его мало трогали, но он обычно старался не отлучаться из города, зная, как много этот день значит для Амадео. День смерти Кристофа. День его памяти. Ежегодно в «Азарино» устраивался прием в его честь, куда приходили самые давние его друзья. Даже те, кто недолюбливал Амадео, преклонялись перед его отцом, в одиночку основавшим такого гиганта, как «Азар». Все они шли отдать ему дань уважения, почтить его память и повспоминать разные истории в уютной обстановке. Кристоф не любил пышность и торжественность, поэтому Амадео старался организовать все так, чтобы гости не чувствовали себя, будто на приеме у короля. Ксавьер обычно усмехался и поправлял его: у принца, дорогая моя важная персона, у принца. — Хорошо. — Амадео все еще хмурился. — Обеспечь Йохану покой и пусть регулярно показывается врачу. — Я помню про Рауля, если ты об этом. Но ничего подобного тут нет, не волнуйся, как он и сказал, задело лишь мягкие ткани. Отключив связь, Ксавьер выдохнул и закрыл глаза. Почему с этим принцем всегда так сложно? Слишком заботливый, слишком сует нос не в свое дело. Слишком рискует оказаться в ситуации куда худшей, чем Ксавьер мог бы представить в самом страшном сне. — Вы так и не скажете ему? — хмуро спросил Йохан, поглаживая повязку. — Нет. И больше не заговаривай об этом. У принца полно своих забот. — Ксавьер вздохнул. — А мы сделаем все, что от нас зависит, чтобы он не получил пулю в свой прекрасный зад. Согласен? Йохан уныло кивнул. — Я знаю, зачем вы пришли, — безапелляционно заявил главный аналитик компании «Гандикап» Джеффри Голдман. — Бьянка побывала тут до вас и, надо признать, предложения она делает выгодные. — О каких предложениях вы говорите? — Амадео опустился в кожаное кресло для посетителей, Даниэль переминался с ноги на ногу рядом, стесняясь сделать то же самое. — А как вы думаете? — сощурился Голдман. — Вы-то должны знать, раз собираетесь сделать свое. — Деньги? — Амадео снисходительно покачал головой. — У вас их достаточно. Власть вас тоже не волнует. Бьянка промахнулась сразу по двум фронтам, никудышный из нее полководец. Голдман рассмеялся и поправил съехавшие на кончик носа очки в толстой оправе. — А вы и правда проницательны. Слухи не врут. Да, Бьянка предложила мне оба этих пункта и пообещала, что аналитического отдела радикальные изменения не коснутся. Вы, согласно тем же слухам, любите все новое, включая автоматизированные системы. — Он сморщился так сильно, что очки едва не упали. — Вы настолько блестящий аналитик, что никакая система не заменит вашего таланта, — спокойно возразил Амадео. — Я и не собирался отправлять вас в отставку. Ваш отдел славится точными прогнозами, считаете, бездушная машина способна учесть человеческий фактор? От такой откровенной лести Голдман оторопел. — Но… Разве вы не собирались внедрить аналитическую систему, чтобы минимизировать расходы? Мартинес, конечно, был ретроградом, — тут Даниэль сдавленно хихикнул, — но отлично понимал, что новые системы расчета и прогнозирования… — Собирался, — кивнул Амадео. — Но это вспомогательный инструмент для живых людей, не более. Программа поможет составить полную картину, однако окончательное решение будет принимать аналитик. Я не строю иллюзий насчет всемогущества компьютерных систем, как бы ни уверял меня в этом мой программист. Голдман сложил ладони домиком и надолго задумался. — Интересно, интересно, — пробормотал он. — Признаться, я с самого начала собирался следовать завещанию Бернарда, но когда узнал, что он отдал управление вам… — Засомневались в его адекватности? — робко подал голос Даниэль. Голдман впервые взглянул на юношу, словно только сейчас заметил его. — Да. Вы знаете, что у Бернарда не было заместителя? Амадео и Даниэль дружно кивнули. Этим и осложнялось дело. Если бы у Мартинеса был заместитель, то на полгода, предшествующие вступлению завещания в силу, он встал бы у руля. — Он никому не доверял вести бизнес, — продолжил Голдман. — И тут отдает его совершенно постороннему человеку! Не обижайтесь, господин Солитарио, но вы с ним были вроде как конкурентами. — У меня нет букмекерских точек, — ответил Амадео. — В этом вопросе мы с ним пришли к однозначной договоренности несколько лет назад. — Возможно, возможно. — Голдман побарабанил пальцами по крышке стола. — Но с другой стороны — кому еще он мог передать дело своей жизни? Бартоло не просыхает, а этот молодой человек, — он кивнул на Даниэля, — еще слишком юн. Бьянку он, похоже, вообще в расчет не принимал. — Ладно, господин Солитарио, — Голдман поднялся и протянул руку, — если вы выполните все свои обещания, я буду рад с вами поработать и посмотреть, что из этого выйдет. Надеюсь, — обратился он к Даниэлю, — вы оправдаете ожидания дедушки. — Благодарю, господин Голдман. — Амадео пожал протянутую руку. Даниэль сделал то же самое. — Вот ваше расписание на сегодня. — Мигель сунул ему блокнот с Багзом Банни на обложке. — Третья страница. Листы тоже оказались разрисованы мультяшными героями, и Ксавьер поморщился. С трудом разбирая каракули Мигеля, он прочел: «14:00 — спа-салон «Бабочка». — Что это? — Он ткнул пальцем в запись. — У меня нет времени на отдых. — Это и не отдых, — Мигель с громким шелестом развернул «чупа-чупс», — а встреча с полицейским из отдела по розыску пропавших, которого вы так счастливо проигнорировали. Позвольте узнать, что случилось? Он прождал вас два часа и пропустил повтор «Богатые тоже плачут». — Срочно возникли кое-какие дела, — буркнул Ксавьер. — Я, знаете ли, не только у вас на побегушках. — Помилуйте! — возмущенно поперхнулся Мигель. — На побегушках?! Вы?! Да кто вообще может заставить вас, великого Санторо, стать мальчиком на побегушках?! Хотя, — он с хрустом разгрыз леденец и достал следующий, — Себастьяну все же удалось вас приручить. Вы поэтому сопротивляетесь встрече с моими людьми? Ксавьер дернул щекой и понадеялся, что Мигель не заметил. — Нет. Я стараюсь быть осторожным и не провоцировать его лишний раз, а ваши далеко не тайные встречи не идут на пользу делу. Мигель изучающе смотрел на него, склонив голову набок. — Тогда тем более вы хотели бы поскорее от него избавиться. Я подкидываю варианты, но вы бракуете их один за другим. Так было с Педро Санчесом, — он начал загибать пальцы, — с Габриэлем Монтеро, а теперь еще и с… — Ни один из них не подходит. Я не могу полагаться на кого попало. — Ага. — Мигель откинулся на спинку сиденья, не отводя подозрительного взгляда. — Шон, езжай в клуб. Мне нужно сбросить напряжение. Ксавьер нервно сглотнул, сидящий на переднем пассажирском сиденье Йохан заметно содрогнулся. Они однажды видели, как Мигель сам вышел на ринг, хотя раньше утверждал, что любит лишь наблюдать. Противник лег с первого удара и почти захлебнулся в грязи, но, к счастью, его успели вовремя вытащить. Мигель же растерянно махал руками и кричал, что он нечаянно, а потом купил пострадавшему ящик пива и оплатил счет от врача. При этом профессиональным боксером Мигель не был. Он сбивал противника с толку своим дурашливым и совсем не опасным видом, а потом неожиданно бросался вперед, как змея, и атаковал. Даже видавший виды Йохан побаивался выходить с ним на ринг из-за его непредсказуемости. — Есть еще варианты, — продолжал рассуждать вслух Мигель. — Например, обратиться напрямую в органы власти, я же теперь вроде как политик. Нужных связей там — хоть крокодилом ешь. — Значит, и у Арройо они тоже есть, — перебил его Ксавьер. — Если кто-то прознает и настучит… — Да что с вами такое?! — взвился Мигель. — Не припомню, чтобы вы когда-то чего-то боялись! Жаклин Коллинз — пфе, плюнуть и растереть. Марсело Флавио — в порошок и пустить на стирку. Крейг Беррингтон? Да кто это вообще?! Даже отбитый на голову придурок Скендер пожалел, что связался с вами! А тут… С каких пор вы стали пацифистом? — С тех самых пор, как.! — рявкнул Ксавьер, но, покосившись на вздрогнувшего Йохана умолк, и перевел дух. Не время выходить из себя. Он уже десять раз пожалел, что попросил Мигеля о помощи, но не мог ему объяснить, почему раз за разом от нее отказывается. Не мог. — Ладно, для бокса сегодня не то настроение, — миролюбиво сказал Мигель и протянул Ксавьеру леденец. — Навестим моего друга. — Какого еще? — устало выдохнул Ксавьер. Мигель хитро улыбнулся и протянул второй Йохану. И тут в кармане у него зазвонил телефон. — Альо, Корнелиус! — пропел в трубку Мигель, подхватив мобильник двумя пальцами, а в остальных немыслимым образом зажав три «чупа-чупса». — Ой. Серьезно? Сильно серьезно? Понял. Он оторвался от трубки и протянул Ксавьеру конфеты. — Вам это понадобится. Автомобиль Амадео только что взорвали.