Ничего личного. Книга 8

— Как вы его, а! — восторгался Даниэль по пути к подземной парковке «Гандикапа». Он бежал спиной вперед, подпрыгивая от возбуждения. — Бьянка предложила ему столько всего, а вы — раз! И перебили ставку! Сразу видно профессионального азартного игрока, я бы так не смог, у меня маловато опыта, и… — Опыт можно наработать. — Амадео достал ключи от машины. Он собирался на встречу с Голдманом один, однако вездесущий Даниэль выскочил откуда-то, как чертик из табакерки, и забрался на переднее сиденье с видом «я никуда отсюда не двинусь». — Да, но вы так гладко говорили, вообще без запиночки! Правда, мне, наверное, не стоит рассказывать Кейси, что вы раскритиковали его новую систему прогнозирования… — Вот видишь, ты быстро учишься, — похвалил Амадео. — Кое о чем можно и умолчать для пользы дела. Если, разумеется, это не нанесет ощутимый вред… Он нажал кнопку снятия с сигнализации. В воздух взметнулся столб пламени и с силой ударился о потолок парковки. Обжигающая волна швырнула Дэнни на Амадео, и оба врезались в припаркованный неподалеку автомобиль. Легкие забило горячим воздухом и дымом, Амадео кашлял и пытался выбраться из-под навалившегося на него Даниэля. Парень был оглушен, но в сознании и что-то удивленно мычал. — Дэнни, — прохрипел Амадео, пытаясь приподнять парня. — Дэнни, ты меня слышишь? Юноша кивнул и сполз на пол. Орала пожарная сигнализация, из разбрызгивателей в потолке лилась вода. Амадео отбросил мокрые волосы с лица, и пальцы окрасились кровью. Несколько минут спустя оба сидели в медкабинете «Гандикапа». Даниэль не пострадал — тяжелое пальто, которое он носил для солидности, приняло на себя осколки. Если бы не оно, юноша превратился бы в решето. Амадео по счастливой случайности оказался за ним — парень, радостно разглагольствуя, бежал спиной вперед, и это спасло их обоих. Сейчас Даниэль обеспокоенно поглядывал на Амадео, на левой скуле которого красовался порез. Медсестра осторожно обрабатывала его, с губ не сходила блаженная улыбка, глаза сверкали восхищением, и она беспрестанно что-то щебетала, наслаждаясь обществом красивого мужчины. Который, впрочем, был погружен в раздумья и практически ничего ей не отвечал. — Шрам останется? — перебил ее попытки флиртовать Даниэль. Недовольно покосившись на наглого мальчишку, она ответила: — Нет, что вы. Никакого шрама, порез неглубокий. — Спасибо, — поблагодарил Амадео, и та зарделась. Амадео и Даниэль вышли из медпункта, и их тут же обступили со всех сторон. Здесь было трое полицейских и Голдман, еще несколько сотрудников топтались поодаль. Следующие полчаса пришлось отвечать на вопросы, и Амадео старался не думать о том, какая это потеря времени. Он-то прекрасно знал виновника, однако предпочел не бросаться голословными обвинениями. По пути домой Даниэль кутался в слишком большое для него пальто Дэвида и молчал, подавленный случившимся. Если инцидент в баре не особо убедил его соблюдать осторожность, то взрыв совершенно ошеломил. — Как думаете, — несмело начал он, — это… — Да, — ответил Амадео, глядя в окно. Дэвид вел машину и молчал, бросая хмурые взгляды в зеркало заднего вида. Благодаря вовремя выставленному оцеплению инцидент пока не попал в новости, и когда Амадео приехал домой, Тео всего лишь наворчал на него за вторую царапину за последнюю неделю. — Папа, у тебя снова неприятности? — спросил он тоном строгого родителя, чем вызвал у Амадео улыбку. — Ерунда, малыш. Ты же знаешь, твой папа не такой хилый, каким кажется на первый взгляд. Тео обнял его и принюхался. — От тебя пахнет горелым. Ты что, костер разжигал? — В «Гандикапе» была пожарная тревога, но я держался подальше от огня, честно. Даниэль слушал и заливался краской стыда. До него все яснее доходило, что автомобиль мсье Амадео взорвали из-за него. Бьянка осмелилась на такой решительный шаг! Да разве стоит какая-то компания человеческой жизни?! — Ты как будто котят из огня спасал. — Тео продолжал морщить нос. — Даже не знаю, что для тебя опаснее! — Надо принять душ и переодеться, — задумчиво протянул Амадео. — А потом… Как насчет того, чтобы пригласить дона Грегорио с Паоло и Лилиан с Люком и устроить домашние посиделки? При упоминании Лили Тео покраснел. — Я только за! Приберусь в комнате! — И мигом умчался. Амадео выпрямился и взял Даниэля под руку. Юноша вздрогнул. — Пойдем. Тебе тоже надо привести себя в порядок. — Тут он заметил, что парень еле переставляет ноги и трясется, как осиновый лист. — Сильно испугался? — Да… То есть нет, — промямлил Даниэль. — Я просто… Ну… Понимаете, Бьянка ведь не могла знать, что я поеду с вами, я же сам напросился в последний момент, и она совершенно точно об этом не подозревала, но тогда получается, что… — Что Бьянка хотела убить меня, — спокойно закончил за него Амадео. — Она прекрасно знает, что покушение на тебя вызовет ненужные подозрения в ее адрес. — Вот именно! — выкрикнул Даниэль. — Но это все из-за меня! Вы едва не погибли по моей вине, как я должен себя чувствовать?! Амадео приложил палец к губам и указал на дверь кабинета. — Не кричи, пожалуйста, Тео может услышать. Поговорим там. Даниэль замолк и проплелся в кабинет. — Может, мне отдать ей компанию, и дело с концом? — прошептал он. — Вы ведь чуть не… — Послушай, — Амадео не стал садиться за стол, а присел на корточки перед плюхнувшимся в кресло юношей, — что бы ты себе ни надумал, твоей вины в сегодняшнем происшествии нет. — Но Бьянка… — Бьянка не единственная, кто пытается добиться своего с помощью насилия. И уж точно не единственная, с кем я сталкивался лбами. Мне не привыкать. Но крепко запомни одно: ты тут ни при чем. Ты не отвечаешь за ее действия, не отвечаешь за электрические импульсы в ее мозгу, как не отвечаешь и за то, что Бартоло не отсасывается от бутылки. Они — другая семья, Даниэль. Семья, ставящая свои интересы превыше всех остальных. И когда ей что-то угрожает, ее члены используют все доступные средства, чтобы ее спасти. — Но тогда… — Даниэль сглотнул, — я ведь от них не отличаюсь. У меня тоже есть семья, и я… — Ты станешь взрывать чью-то машину, чтобы избавиться от конкурентов? Даниэль побледнел и облизнул пересохшие губы. — Нет. — Это главное отличие между тобой и Бьянкой. В твоей голове такая мысль возникнуть не может, а если и возникнет, ты не дашь ей реализоваться. Бьянка же примет губительное решение, посчитав, что так будет правильно, и жертва того стоит. Так скажи мне: ты несешь ответственность за это? — Ну… Нет, наверное. Но если бы вы не согласились стать моим учителем, ничего этого не случилось бы! — А это уже мое решение и моя ответственность, Даниэль. Я прекрасно осознавал, на что иду, когда подписывал договор. Поэтому прекрати винить себя в том, чего не делал, и иди принимать душ. Я позвоню Катрин и попрошу привезти тебе чистую одежду. — Хорошо. — Юноша вытек из кресла и с удрученным видом отправился в ванную. Оставшись один, Амадео глянул в зеркало, а потом — на свой портрет, где от царапины на лице не было и следа, и поморщился. Пустяковая ссадина, заживет, но бедняга Даниэль до чертиков перепугался и вдобавок обвинил себя в произошедшем. Амадео по себе знал, насколько это разрушительное чувство, и не собирался допускать, чтобы Даниэль топил себя в этом болоте. — Ну, Бьянка, — прошептал он, — ты за это ответишь. Этого вечера Себастьян ждал целую неделю. В просторной гостиной собрались пятеро — не считая охраны — и играли в так полюбившуюся ему в Китае баккара. Один исполнял роль крупье, объявляя выигрыши и проигрыши, двое ставили поочередно то на банкомета, то на игрока. Себастьян охотно играл любую роль, азарт подстегивал, заставлял сердце биться чаще. Ничто не могло разогнать кровь сильнее, чем ощущение напряжения, которое росло с каждой секундой… пока не открывали карты. Триумф. Триумф, доставшийся волей случая. Себастьян не прилагал никаких усилий, чтобы взлететь — просто возносился на вершину, не пошевелив и пальцем. Разумеется, бывали и падения, но боль он ощущал не так сильно — в конце концов, Себастьян мог позволить себе проиграть и не потерять все. Да, на кону стояли огромные суммы, но бизнес процветал, смерть от голода ему не грозила. Так почему бы не потратить миллион-другой на сладкое ощущение, что ему подвластен даже мир случайностей? Вовсе не деньги радовали при выигрыше. И не их потеря огорчала при проигрыше. — Какая жалость, — вздохнул он, бросая тонкую сигару в пепельницу. — Сегодня карта мне категорически не идет. — Я бы не стал так рано сдаваться, сеньор Бланко, — подобострастно заговорил Эмилио Моралес. Бритый череп блестел в приглушенном свете ламп. — Впереди еще несколько партий, может статься, сеньора Суэрте приберегла силы и для вас. — Ах ты, беспощадный льстец. — Себастьян усмехнулся и собрал карты. — Но не могу не признать, что ты прав. Все в этом мире переменчиво, а ее благосклонность — тем более. И моя тоже, добавил он про себя. Этот младенец Моралес быстро поднялся, благодаря связям почившего отца, но сам по себе ничего выдающегося не сделал. Вскоре он промотал бы все доставшееся по наследству могущество, если бы Себастьян вовремя не взял его под крыло. Жаль терять такого козла отпущения. Моралес никогда не поставит под сомнение его авторитет и не начнет строить козни за спиной, сговариваться с противниками и прочее. Попросту не хватит мозгов и сил. Вот его отец, мир его праху, был тем еще строптивцем и мог создать много проблем, если бы так вовремя не сыграл в ящик. — На этот раз крупье буду я! — провозгласил Фернандо Лопес и, шмыгая носом, придвинул к себе раздаточный «башмак». — А то что-то берут меня сомнения насчет честности игры… — Считаете, я жульничаю? — оскалился Моралес. — Если бы я жульничал, делал бы это в пользу сеньора Бланко! — Да что ты. — Лопес жевал сигару, тасовал карты и запихивал в «башмак». — В свою ты пользу делал бы, и никак иначе. Моралес вскочил, сжав кулаки. — Да вы… — Сядь, — лениво протянул Арройо. — Ни к чему затевать ссору, сеньора Суэрте видит все и всех. И воздает по справедливости. Раздавай, — подстегнул он Лопеса. Еще один тип, от которого следовало бы избавиться, но свой человек в Институте по борьбе с наркотиками лишним не будет. Особенно после заключения контракта на перевозки с Санторо. Лопес был никудышным игроком, но заядлым наркоманом, плотно подсевшим на «снежок», и в случае чего убрать его ничего не стоило. Равно как и держать на коротком поводке, снабжая время от времени излишками товара. Двое оставшихся — начальник иммиграционной службы и главный врач одной из крупных больниц — страдали от лудомании, что также позволяло удерживать их под колпаком. Эти карты Себастьян приберегал на момент, когда возникнет проблема с Солитарио. В том, что она возникнет, он не сомневался ни минуты — красивый гордец не станет терпеть неподобающее отношение к драгоценному другу, которого шантажом вынудили запереться в мышеловке. От шпионов Себастьян знал, что Амадео роет носом землю, намереваясь подкопать стену неприступного замка, но пока позволял ему развлекаться. Все равно ничего стоящего он не отыщет, а если начнет зарываться, приструнить его труда не составит. Достаточно пригрозить Санторо, и тот сам заткнет рот своему обожаемому принцу. До чего же легко управлять зависимыми! Дверь распахнулась, и охрана, растворившаяся в тенях по периметру гостиной, схватилась за оружие. Игроки встрепенулись, только Себастьян не отрывал взгляда от выложенных на столе карт. Этого человека было приказано впускать в любое время дня и ночи. Вреда он хозяину дома причинить не мог, а вот поводы для визита всегда были занятными. — Добрый вечер, сеньор Санторо, — нараспев произнес он. — Мы с вами расстались не так давно, чтобы вы успели по мне соскучиться. — Вы не дадите заскучать. — Ксавьер хмуро смотрел на него, не удостоив вниманием остальных игроков. — Надо поговорить. Наедине. Что-то в его тоне заставило Себастьяна поднять голову. Надо же, он и правда пришел один, оставив верную собачку с подстреленной лапкой где-то далеко. Во дворе? Или вообще в Мехико? Отменная смелость. — Хм. Вы ехали в такую даль только ради того, чтобы поговорить? Есть же телефоны. — Телефон могут прослушать. Себастьян задумчиво теребил уголок лежащей перед ним карты, раздумывая, доиграть партию или нет. Ксавьер стоял прямой, как палка, кулаки были стиснуты и слегка дрожали. На лице застыло каменное выражение, и Себастьян не мог прочесть, о чем тот думает. Что же произошло, раз он добровольно явился сюда и потребовал приватной аудиенции? Себастьян поднял свои карты и, не глядя на них, сунул обратно в «башмак». — На сегодня игра окончена, сеньоры. В следующую пятницу в это же время. Никто не произнес ни слова. Все молча сняли пиджаки со спинок стульев и тихо ретировались. Только Моралес, упрямо выпятив подбородок, прошел мимо Ксавьера, толкнув его плечом. Следом за ними гуськом двинулась охрана, и гостиная опустела. Себастьян со вздохом убрал «башмак» со стола и достал богато украшенный портсигар. — Желаете? Ах нет, я же забыл, что вы бросили… — Он раскурил тонкую сигару и с наслаждением пыхнул, успев ухватить краткий миг вожделения во взгляде Ксавьера. — Похвальная сила воли. Мне никак не удается избавиться от этого губительного пристрастия. Как только дверь гостиной закрылась за последним посетителем, каменная маска слетела с Ксавьера, будто газетный лист, подхваченный ветром. Он шагнул к столу и треснул по нему ладонями. — Что вы сделали, черт вас подери?! Себастьян едва успел захлопнуть рот, чтобы сигара не брякнулась на брюки. Он аккуратно обхватил ее двумя пальцами и непонимающе уставился на Ксавьера. — Что именно я сделал, позвольте узнать? — Вы обещали, что не тронете Амадео! Тогда как назвать это нелепое покушение? Похоже, Солитарио допрыгался. Вот только Себастьяну ничего не было об этом известно — его недавние угрозы были просто блефом. Но Санторо так перепугался за свою принцессу, что принял все за чистую монету. Что ж, раз так, надо играть роль до конца. — Это можно назвать предупреждением, — невозмутимо произнес он, тщательно подбирая слова. — Или наказанием, как вам больше нравится. — Наказанием? — Глаза Ксавьера сверкнули серым льдом. — Я уже присягнул вам на верность, и даже больше! Какого черта вам еще от меня нужно? — О, не от вас. — Себастьян довольно попыхивал сигарой, наслаждаясь видом беснующегося монстра, которого с такой легкостью подчинил. — Ваш любимый принц то и дело сует нос куда не надо, считаете, ему за это ничего не будет? Как бы не так. Наш договор, — он хитро подмигнул, — касается не только нас двоих. Ксавьер зажмурился, беря себя в руки. Себастьян воочию видел, в каком направлении движутся шестеренки у того в голове: с Амадео все в порядке — Себастьяну нет резона убивать его — в противном случае он потеряет хороший рычаг давления — и случившееся было всего лишь предупреждением. Жестоким, но все-таки не смертельным. В том, что Солитарио жив, Себастьян не сомневался. Погибни он — и Себастьян сейчас сидел бы в этом кресле с пулей во лбу. — Ладно. — Ксавьер выпрямился и, поморщившись, согнул ладони. Себастьян только сейчас сообразил, что боль, должно быть, была жуткая. Едва столешницу не проломил! — Больше не трогайте Амадео, и я дам вам слово, что не позволю ни ему, ни кому-либо другому мешать вашему бизнесу. — Вот это другой разговор. — Себастьян довольно раскачивался в кресле. — Запомните то, что случилось, и вспоминайте каждый раз, как захотите сбежать. В следующий раз осечки не будет. Когда Санторо ушел, Себастьян бросил сигару в пепельницу и закашлялся. Но не от дыма — его душил смех. — Сейчас он в каждой его царапине будет меня обвинять? — хихикал он. — Подумать только! Да что же там на самом деле случилось? Он вытащил из ящика стола планшет и просмотрел недавние новости. Взрыв на подземной парковке «Гандикапа» выскакивал в верхних строчках. — Ну надо же, — присвистнул он. — Чем там без меня занимается прекрасный принц? Враг моего врага… Несколько касаний — и на экране высветилась фотография Бьянки Мартинес. — …мой друг, — закончил Себастьян и раздавил сигару в пепельнице до основания. Случилось то, чего ни Амадео, ни Дэвид, ни вся многочисленная охрана, ни даже Тео не ожидали. Катрин уговорила Розу пойти отдохнуть и занялась приготовлением ужина сама. Экономка поддалась на уговоры и даже показала Катрин где что лежит, чтобы та не путалась. Амадео и Дэвид с открытыми ртами наблюдали, как Роза, гордо вскинув голову, прошествовала в свою комнату и заперла дверь. — Как у тебя получилось? — тихо спросил Амадео у Катрин. — Сколько бы мы ни предлагали ей помощь, она всех выставляла вон. Чтобы она кого-то пустила на свою кухню!.. — Мужчины! — фыркнула польщенная Катрин. — Потому и не пускала, что вы там как слоны в посудной лавке! Амадео и Дэвид озадаченно переглянулись, вспомнив, что Роза действительно позволяла помогать себе только Чилли, когда той случалось зайти в гости. — Никогда бы не подумал, — честно прогрохотал Дэвид. — А я всегда считал, что это не из-за моих габаритов… Амадео фыркнул от смеха. — Габариты тут ни при чем. Как все прошло с Гаррисоном? — О, отлично. Мужик он мировой, я же говорил. Бьянка ему поперек горла, он ее в кандидаты даже не рассматривал. Ну а Бартоло… Небось, слышал об их ссоре? Амадео кивнул. Об этом случае ему рассказал Даниэль. Бартоло устроил жуткий дебош, когда лошадь, на которую он ставил, пришла последней. Правило «сотрудники не играют» он начисто забыл или не хотел вспоминать, считая, что ему как члену семьи Мартинес позволено все. — Спасибо, Дэвид, я тебе обязан. — Да пустяки, — отмахнулся здоровяк. — Уверен, майор и без моей подсказки проголосовал бы как надо. Бьянка его, кажется, немного побаивается. Вернувшись в кабинет, Амадео без удивления обнаружил множество пропущенных звонков, как на мобильнике, так и на экране ноутбука. Если он не перезвонит сейчас, Ксавьер запустит ракету, написав на ней «Быстро ответил, что ты жив». — Я в порядке, — сказал он, как только на экране появился Ксавьер. — В порядке? Тогда что это за царапина на твоем лице? — подозрительно тихо спросил друг. Лицо потемнело от злости. Изображение дрожало — похоже, он едва сдерживался, чтобы не швырнуть телефон в стену. — Я звонил тебе тридцать семь раз, черт побери. — Знаю, я видел пропущенные. Успокойся, Ксавьер, со мной все хорошо, ты же сам видишь. — Амадео хмурился, гадая, почему друг не может разговаривать в полный голос. Этот инцидент был не первым, но еще никогда Ксавьер не выглядел настолько… Напуганным. От этого открытия у Амадео перехватило дыхание. Ксавьер? Напуган? Нет, должно быть, показалось. Еще никогда он не видел друга напуганным, так откуда ему знать? — Бьянка очень хочет завладеть «Гандикапом», — осторожно сказал он, — но я справлюсь. — С чего ты взял, что это… — Ксавьер осекся. — С чего ты взял, что справишься? — Ксавьер, что происходит? — Амадео устало откинул волосы назад. — Что с тобой такое? — Я в порядке, — буркнул друг, повторив его слова. — А вот за тебя беспокоюсь, что в этом необычного? Ты вечно влипаешь в неприятности. — Не первый раз. И что в этом необычного? — передразнил его Амадео. Друг подколку оценил. Складка на переносице наконец разгладилась. Поговорив еще немного, они распрощались. Ксавьер не стал утруждать себя словами «до свидания» и просто выключил связь. Так друг делал, когда был чем-то расстроен или злился, но сейчас Амадео знал — здесь ни то, ни другое. Ксавьер никогда ничего не боялся, но Амадео казалось, что тот в ужасе. — Черт тебя побери, Себастьян, — прошептал он, глядя в экран ноутбука. — Что ты с ним сделал? Три хрустальные люстры переливались волшебными огнями, отражая мерцание многочисленных гирлянд. Их свет смягчался пушистой мишурой. Конфетти сыпалось то тут, то там, всюду разносился смех. Был канун Рождества. Посреди зала до самого потолка возвышалась красавица-елка, унизанная разноцветными шарами и сосульками. Вокруг вился серпантин, сверкал искусственный снег. Вокруг громоздились бутафорские подарки в нарядных коробках. Люк и Лили с визгом гонялись за Тео и Паоло вокруг елки. Катрин, одетая в вечернее платье, строила из себя серьезную даму, но то и дело фыркала, глядя на детей. Даниэль держался чуть лучше, напуская на себя строгий вид, но его распирало от радости. Так и подмывало подбежать к мсье Амадео, который здоровался с вновь прибывшими гостями, и стиснуть учителя в объятиях! Но он неимоверным трудом сдерживал себя. Как-никак, вскорости ему предстоит занять пост генерального директора, и такое поведение будет чрезмерно фамильярным, надо учиться этикету! В том, как мсье Амадео приветствовал гостей, не было ничего чопорного и притворно вежливого. Он тепло улыбался каждому, и те отвечали ему если не таким искренним, то хотя бы не холодным приветствием. До Даниэля доходили разные слухи, самым кошмарным из которых было убийство Кристофа Солитарио собственным сыном, но он не верил и половине. Людям только дай позлословить о тех, кто забрался выше… Амадео поцеловал руку полной даме в изумрудном бархатном платье, и та кокетливо рассмеялась. Даниэль узнал в ней бабушку Бьянки и Бартоло. Неужели и она была знакома с Кристофом Солитарио? Вот уж точно, тесен мир… Покосившись на Катрин, которая о чем-то оживленно болтала с Чилли Райо, Даниэль покрался вокруг елки в стремлении подобраться поближе к учителю. Раскланявшись минимум с десятком гостей, встреченных по пути, он наконец подобрался достаточно близко, чтобы услышать, о чем говорят Амадео и мадам Альварес. Да, подслушивать нехорошо, но любопытство сжигало похлеще напалма. Если их связывает дружба, как это повлияет на родственные отношения с Бьянкой и Бартоло?.. Даниэль воровато оглянулся через плечо. Бьянка с надутым видом стояла неподалеку от сцены, на которой негромко играли музыканты, и лениво скользила взглядом по толпе. Даниэль понадеялся, что она его не заметила, и обогнул елку. И едва не врезался в спину Амадео. Нырнув обратно за огромную коробку с красным бантом, перевел дух. Чуть не попался! — …Кристоф гордился бы таким сыном, — услышал он журчащий голос Марии Альварес. — Жаль, что он не увидел, какое королевство ты создал! — Наследовал, — мягко поправил ее Амадео. — Создал его отец, я ему и в подметки не гожусь. — Скажешь тоже! — Мария расхохоталась. — Ты достойный сын своего отца. А вот кто в подметки не годится, так это Лукас. Доказывал это и словом, и делом. Но не будем об этом червяке сегодня! — Она внезапно понизила голос, так что Даниэлю пришлось высунуть ухо из-за коробки, чтобы расслышать, что она говорит. — Я проверила координаты, что ты мне дал. Чжао Юнь Фэн работал там несколько лет назад, имел дела с несколькими иностранцами, но того, кого ты ищешь, среди них нет. — Он мог сменить имя, — так же тихо ответил Амадео. — Скорей всего. Я уже попросила Ребекку покопать под каждое. Если под одним из них скрывается наш знакомец, мы об этом узнаем. И еще кое-что. — Она передала Амадео небольшой конверт, который тут же исчез в кармане его пиджака. — Старый квартал, неподалеку от аптеки Боунса. Тебе знакомо это место? — Еще как. — Амадео сохранял бесстрастное выражение лица. — Очень признателен вам за помощь, Мария. Шампанского? — О, разумеется! — Она снова рассмеялась. — И отправь кого-нибудь найти моего жениха, он потерялся где-то в казино! Сегодня праздновалось не только Рождество, не только день памяти Кристофа Солитарио. С этого дня «Азар» и «Гандикапу» предстояло тесно сотрудничать ближайшие пять лет, и всех подобный расклад устраивал. Всех, кроме Бьянки. Выборы она с треском проиграла. На ее стороне оказался только Бартолито, но толку от него было, как от петуха-кастрата. Все — абсолютно все! — заняли сторону Солитарио и малыша Даниэля. Чем он их взял? Предложил деньги? Чушь! Это старичье давно нагребло полные карманы, таким их не заманишь… Даже Майкл Корсо, этот бабник, которому хватило бы одного легкого обещания! Единственный, на кого Бьянка ставила без сомнений! Придя к нему домой поздно вечером, она почти дожала его, но тут произошел чертов компьютерный сбой, в систему проник хакер, или что еще там случилось с этими железками — и он мгновенно потерял к ней всякий интерес. Прождав двадцать минут, Бьянка была вынуждена уйти — Майк окончательно позабыл о ее существовании, погрузившись в виртуальный мир. Чертовы мужчины! Сами не знают, чего хотят! Признаться, она недооценила Солитарио. Абсолютно зря пренебрегла слухами о его деловой хватке. Считала, как и многие другие, что кукольный мальчик пришел на все готовое, заграбастав империю после смерти отца, и теперь горько жалела, что не изучила его историю повнимательней. Ее бывший муж совершенно не умел договариваться с людьми, поэтому не смог эффективно управлять доставшейся по наследству компанией. Бьянке не стоило большого труда доказать его несостоятельность как директора и сместить с поста. Впрочем, он и не возражал, предпочтя уйти в художники. Жалкий слизняк. А этот тип совсем не прост. И, надо признать, чрезвычайно привлекателен… Она поискала его глазами в толпе гостей. Вон он, разговаривает с Марией Альварес. Должно быть, они старые знакомые… Глаза Бьянки подозрительно сощурились. Какие у Солитарио дела с ее бабушкой? Неужели та помогла ему заполучить «Гандикап»? Нет, чушь, Мария никогда бы так не поступила, дети для нее всегда были на первом месте. Не мужья, нет — тут Бьянка с трудом подавила усмешку — а вот дети… Старшая дочь, мать Бьянки, разбилась на том злосчастном самолете. А сына похитила некая группировка, и нашли его уже мертвым. Бьянка знала лишь обрывки той истории, но именно тогда появилась «Рука Бога». И если дело не в «Гандикапе», значит, Солитарио зачем-то понадобилась «Рука»… — Выпьешь? Бартоло протиснулся к ней, сжимая в обеих ладонях по фужеру шампанского. Сам он уже успел изрядно накачаться — лопнувшие капилляры в белках глаз и заплетающаяся походка не оставляли сомнений. Бьянка поморщилась и отмахнулась от брата. — Бартолито, ты вообще когда-нибудь просыхаешь? — А зачем? — искренне удивился тот. — Сегодня нам есть что отпраздновать, разве нет? То есть, — быстро исправился он, поймав уничтожающий взгляд сестры, — залить горе. Мы ведь проиграли… — Мы не проиграли. — Бьянка выхватила у него бокал и залпом осушила. — Ничего еще не кончено. Завещание вступит в силу только через полгода, а за это время мы сумеем перевернуть его так, как пожелаем! — Она оглянулась, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Если бы ты не прокололся, мы уже были бы в шоколаде. — Я же говорил, что нашел лучшего специалиста, — начал оправдываться Бартоло, не озаботившись понизить голос. — Но что-то пошло не так… — Вижу. — Бьянка с трудом сдержалась, чтобы не дать брату подзатыльник. Они не разговаривали уже две недели, с того самого инцидента, и злости у нее накопилось столько, что, дай она ей волю, разгромила бы весь банкетный зал и подвесила чертова Солитарио на гирлянде. — Надеюсь, никто не сможет связать тебя и этого «специалиста». — Не-не. — Бартоло так энергично замотал головой, что едва не потерял равновесие. — Я делал все через троих посредников. Расслабься. — С тобой только в Аду расслабишься, идиот, — прошипела Бьянка и сунула ему пустой бокал. — Принеси еще. В ожидании она снова поискала глазами Солитарио, но тот куда-то подевался. Бабушка щебетала с новым женихом — интересно, она когда-нибудь угомонится? Уже пятый! И моложе Бьянки, подумать только… Даниэль держался поблизости от Реми Бенуа и странноватого на вид паренька. Его Бьянка видела рядом с Амадео Солитарио, однако поверить не могла, что тот — его телохранитель. Больше смахивал на секретаря, но, согласно донесениям, он объединял обе должности. Где Амадео только его отыскал? Поговаривали, что раньше этот юноша состоял в тайной организации, с детства тренирующей наемных убийц, но этой чуши Бьянка не верила. Похоже, ни об одном бизнесмене не ходило столько невероятных слухов, сколько о Солитарио. И при этом никто не мог сказать о нем ни единого плохого слова. Скольких Бьянка обошла в попытках узнать нечто компрометирующее, что позволило бы ей сбросить красавчика с трона! Среди множества конкурентов ни один не отозвался о нем дурно, хотя он отбирал их же деньги! Уму непостижимо. Демон он, что ли? Размышляя, она изучала яркую звезду, венчающую гигантскую елку. И вздрогнула, когда совсем рядом услышала низкий приятный голос: — Позвольте пригласить вас на танец, Бьянка. — Вы что, смеетесь? — фыркнула она, оправившись от испуга. — Меня? — Почему нет? Я слышал, вы прекрасно танцуете. — Амадео подошел ближе и тихо добавил: — Не надо открытой враждебности. Или хотите, чтобы пошли разговоры о том, кто именно взорвал мой автомобиль? Она вскипела, но, бросив взгляд по сторонам и увидев, что многие смотрят на них, выдавила милую улыбку. — Что ж, с удовольствием потанцую с вами, господин Солитарио, — сказала она громче, чем следовало, и подала ему руку. Амадео вывел ее в центр зала и приобнял за талию. Зазвучала музыка, заглушая шепотки гостей, наблюдавших за ними. — Продолжайте улыбаться, — сказал Амадео, растянув губы в тонкой улыбке. — Иначе все решат, что вы хотите меня убить. — Я и так достаточно мила с вами, чего еще вы от меня хотите? — пропела Бьянка, чуть запрокинув голову назад. — Вам идет этот шрам, на лбу. Сразу выглядите, как настоящий мужчина, а не кукла. Фарфор с трещинами годится только на выброс. — Благодарю за комплимент, вне зависимости от того, что вы под ним подразумевали. Бьянка обиженно замолкла. Они грациозно двигались по залу, и другие пары старались не попадаться им на пути. Вскоре Амадео с Бьянкой остались единственными, кто танцевал. Сверкали вспышки фотоаппаратов — завтрашним газетам будет, чем поживиться. Но Амадео был невозмутим, хотя, согласно слухам, ненавидел свое появление в прессе. Бьянка не понимала, зачем он это делает. Хочет выставить ее на всеобщее посмешище? Мог бы придумать куда лучший способ, нежели танец, уж в этом занятии ей не было равных. — Хотел поговорить без свидетелей, — тихо произнес Амадео, будто прочитав ее мысли. — Но, к сожалению, в такой толпе кто-нибудь да услышит. — Оригинальный способ вы выбрали. — Бьянка незаметно огляделась. И правда, в центре зала образовалось довольно большое пространство. Она мысленно восхитилась, но тут же одернула себя. — И что такого важного вы хотели мне сказать? — А вы не догадываетесь? — Полагаю, собирались поговорить об этом. — Бьянка провела кончиком пальца по почти зажившему порезу на щеке, и Амадео едва удержался от гримасы. — Кто же мог испортить ваше совершенное лицо? — Не беспокойтесь о моем лице. — Амадео изящно развернул ее в такт музыке, и Бьянке пришлось убрать руку и схватиться за его плечо, чтобы не упасть. — Лучше подумайте, как вы будете за это отвечать. — Не понимаю, почему вы решили, что это я. С вами был Даниэль, он мог пострадать. — Она усмехнулась. — Я не могла так поступить со своим братом. — Именно. Акция была направлена против меня, но случайная жертва… Вам знакомо это выражение? — Будь у вас доказательства, вы бы обвинили меня в открытую, — Бьянка насмешливо смотрела на него, безуспешно пытаясь перехватить инициативу в танце, но его рука, лежащая на талии, словно сжимала ее в тисках, — а не шептали на ухо всякие непристойности. Вы ничего не можете доказать, господин Солитарио, смиритесь. — С чего вы взяли, что мне нужны доказательства? На губах играла обворожительная улыбка, но глаза в одно мгновение застыли черным льдом. Бьянка отпрянула и едва не упала, но Амадео изящно подхватил ее. Она была готова побиться об заклад, что гости ничего не заметили. — Осторожней, мадемуазель Бьянка. — Он поставил ее на ноги. — В следующий раз я не успею поймать вас, и все может очень плохо закончиться. — Благодарю за помощь, — пробормотала она, напуганная до глубины души. Музыка смолкла, и раздались аплодисменты. Амадео проводил Бьянку к ее месту и, слегка поклонившись, удалился. Та совсем не грациозно опустилась на стул и залпом опустошила поднесенный официантом бокал шампанского. У нее дрожали колени. — Сволочь! Бартоло едва успел пригнуться. Стакан свистнул над головой и врезался в стену. Во все стороны брызнули осколки, лед и виски. Бьянка начала бушевать, едва вернувшись с вечеринки. Он вообще подумывал не отпирать дверь, но потом решил, что тогда сестра попросту ее выбьет, и теперь она ходила из комнаты в комнату, как разъяренная тигрица. И везде что-нибудь ломала. Вот разлетелась на кусочки тяжелая пепельница, а там полетела на пол настольная лампа. Бартоло не возражал. Он знал, что пока Бьянка не выпустит пар, подходить к ней попросту опасно. А сестра все не унималась. Кажется, она поставила себе цель разгромить всю квартиру, но Бартоло не понимал, в чем его-то вина. Да им даже повезло, что взрывное устройство, заложенное в машину Солитарио, сдетонировало раньше! Иначе погиб бы и Даниэль, а этого Бьянка не хотела. Пока не хотела. Но сейчас она, похоже, об этом жалела. Бартоло со вздохом достал новый стакан и наполнил его виски. Залпом выпил, пока сестрица с психу не разбила и этот. — Ладно. — Бьянка вернулась в гостиную и грациозно уселась на диван, закинув ногу на ногу. — Это всего лишь небольшая неудача. — Неудачный расклад. — Бартоло торопливо спрятал стакан за спиной, но она этого даже не заметила. Или ей было плевать. — Полагаю, наивно было бы считать, что Солитарио испугается и бросит малыша Даниэля на произвол судьбы. — Она открыла сумочку, достала зеркальце и принялась поправлять макияж. — Но он станет осторожнее. — Хочешь сыграть наверняка и нанять киллера? — Бартоло икнул и, уже не стесняясь, отхлебнул из стакана. — Снайпер был бы надежнее… — И опаснее. Снайпер может привести к нам. И ты знаешь хоть одного? — Ну, я знаю некоторых людей… — Которые ни хрена не смыслят в бомбах, — фыркнула Бьянка, — и не могут настроить все как надо. — Это была случайность! — Из-за этой случайности все сорвалось! — взвизгнула Бьянка, но тут же взяла себя в руки. — Ладно. Это уже в прошлом. Нам надо самим быть осторожнее, чтобы не попасться. Малейшее доказательство — и мы влипнем по самые уши. — Не будет доказательств, расслабься. Я же сказал, что делал все через третьих лиц. Чтобы проследить всю цепочку… — Солитарио и не надо отслеживать всех. — Бьянка закрыла глаза. У нее разболелась голова. — Он не дурак. Насколько было бы проще, если бы он взлетел на воздух… Бартоло затряс головой в знак согласия, про себя думая, что Бьянка заходит слишком далеко. Конечно, «Гандикап» — это солидное наследство, но переступать черту, чтобы заполучить его… Стоит ли оно того? Он всегда был трусом. Это ему твердили с малолетства, сначала родители, а потом, когда их не стало, Бьянка. Дедушка был более сдержан, но его образа жизни не одобрял. Разговоры по душам заканчивались ничем. Бернард возвращался к работе, Бартоло — к разгульным вечеринкам, ставкам и алкоголю. Только последний помогал ему чувствовать себя свободным. Бьянка с самого детства главенствовала над ним. Родители тоже. Бернард же зашел с другой стороны, дав не последнюю должность в «Гандикапе» в надежде, что непутевый внук возьмет себя в руки. Постоянно сжимающаяся пружина в голове не давала ни на минуту расслабиться, требования, влетающие в уши, звенели почище церковных колоколов. «Ты должен, ты обязан, тебе надо…». Сплошные приказы, итить их мать. Бернард держал его в качестве запасного варианта на роль преемника, если по каким-то причинам его отец не смог бы занять этот пост. Но Бартоло на корню перечеркнул все надежды и планы, когда пристрастился к алкоголю. Сказать, что это разочаровало отца — значит промолчать. Сколько скандалов прогремело в их доме! Сколько посуды перебила мать! Но Бартоло не волновало их мнение. В кои-то веки он отказался делать то, что говорят. Этот маленький бунт — единственное, что он мог себе позволить. Мало-помалу его оставили в покое. Даже дедушка, окончательно смирившись, отступил со своим наставничеством. Бартоло добился, чего хотел — от него все отвязались. Но когда Бьянка решила выступить против завещания Мартинеса, он по старой памяти не смог ей отказать. Ему вполне хватило бы десяти процентов, что ему причитались, но Бьянка всегда умела надавить как надо. Проще было согласиться сразу, чем сопротивляться и потом все равно подчиниться ей. Да, Бьянка умела добиваться своего. Но раньше она никого не пыталась убить. Это отрезвило Бартоло, но не настолько, чтобы он категорически ей отказал. Да, он нашел специалиста по взрывчатке по ее просьбе, но в результате же никто не пострадал. Может, она и не планировала убивать Солитарио, только припугнуть. Обычная ерунда. — Как бы там ни было, — осторожно заметил он, — у Солитарио нет никаких доказательств нашей причастности. Расслабься. Пока он размышлял о своей несчастной жизни, Бьянка сосредоточенно печатала что-то на экране смартфона. Когда он заговорил, подняла голову и улыбнулась. Что-то в этой улыбке Бартоло не понравилось — последний раз он видел ее такой перед судом с бывшим мужем. Так улыбалась бы акула перед тем, как сожрать незадачливого аквалангиста. — Расслабляться еще рано. — Бьянка рывком поднялась и закинула ремень сумочки на плечо, не выпуская телефон из рук. — Раз тут не выгорело, значит, пойдем другим путем. — И кого на этот раз нужно взорвать? — скучающе протянул Бартоло, печально встряхнув опустевшую бутылку. — Больше никого. — Бьянка загадочно улыбалась, глядя на экран. — Пока никого. Сиди тихо и спокойно пей. Обо всем позаботятся. — Кто? — спросил Бартоло, но тут у Бьянки затрезвонил телефон. Не желая отвечать при нем, она стремительно пересекла гостиную, вышла в коридор и скрылась за тяжелой дверью. Когда она проходила мимо, Бартоло успел увидеть на экране имя. Но оно абсолютно ничего ему не сказало, и вскоре он его позабыл. Даниэль радостно выскочил из ворот особняка Солитарио и помчался в «Азар». Вчерашний вечер был самым лучшим в его жизни! После приема в «Азарино» Амадео пригласил семейство Бенуа на рождественский ужин. Все собрались за большим столом, даже Роза, которая обычно не трапезничала с гостями. Амадео произнес небольшую речь, отметив, что очень рад новым членам семьи, и Даниэль чуть не лопнул от счастья. Давно он не чувствовал себя так хорошо и тепло. Он будто вернулся на несколько лет назад, когда они точно так же собирались в семейном кругу с родителями и дедушкой. Когда дети ушли спать, Катрин и Роза занялись уборкой стола, а Даниэль, Амадео и Грегорио разложили подарки под елкой. Затем пожилой дон удалился в свою комнату, и Амадео проводил его до двери, пожелав спокойной ночи. Даниэль сидел на краю дивана, любуясь елкой, совсем не похожей на гигантскую сверкающую ель в «Азарино». Она мигала мягким согревающим светом, делая гостиную еще уютней. Наряжали они ее все вместе, и Катрин украдкой вытирала слезы, слушая смех близнецов. Амадео присел рядом. Гирлянда бросала на лицо разноцветные отблески, но он смотрел не на елку. Мысли его блуждали где-то не здесь, и Даниэль в конце концов отважился спросить: — Думаете о вашем друге, да? — А? — Амадео моргнул и повернулся к Даниэлю. — Да. Редко случается такое, чтобы Ксавьер не приехал к Рождеству, поэтому мне немного не по себе. — Но вы же позвонили ему? — Разумеется. — Амадео улыбнулся, вспомнив, как разговаривал с Ксавьером перед приемом. Выражение лица у друга было совсем не праздничное и даже раздраженное — судя по шоколадной елке в руке, его уже навестил Мигель. Йохан радостно пожелал Амадео счастливого Рождества и посетовал, что не смог приехать. — У него все в порядке, — убежденно сказал Даниэль. — Такую глыбу как Ксавьер Санторо с места может сдвинуть только очень большое количество динамита. Не переживайте. — Спасибо, Дэнни, ты меня утешил. — Амадео благодарно похлопал юношу по плечу и отправился спать. Утром Даниэль, поднявшись с постели, с разочарованием обнаружил, что мсье Амадео уже уехал. Дети вовсю разбирали подарки, и он с немалой радостью обнаружил свой — органайзер в черном кожаном переплете, со своим именем, вытисненным серебряными буквами, и дорогую именную ручку. Гордость мгновенно поднялась в нем, заставляя грудь раздуться, как у голубя — подумать только, он теперь и вправду важная персона, у него куча дел, которыми надо обязательно заполнить страницы! Поэтому, наскоро позавтракав, он рванул в «Азар». Но там мсье Амадео не оказалось. Сказали, что он приезжал рано утром, но затем уехал, и никто не знает, куда. Озадаченный, Даниэль вышел на улицу и достал из кармана нового пальто телефон. Дозвониться тоже не получилось — в трубке раз за разом звучала просьба оставить сообщение на автоответчике. Может быть, он поехал в «Гандикап» или «Азарино»? Но ни там, ни там учителя не оказалось. Еще более озадаченный, Даниэль вдруг вспомнил вчерашний разговор Амадео с мадам Альварес. Что они там говорили насчет какой-то аптеки… Но он же обещал Амадео не соваться в одиночку в Старый квартал! Даниэль нерешительно топтался на тротуаре, вспугивая голубей. Он может, по крайней мере, навестить Джо и поинтересоваться, не видел ли тот учителя… Бар же вполне себе безопасное место, разве не так? Еще немного помявшись для верности и дав решению окончательно устаканиться в голове, Даниэль поймал такси и попросил отвезти его в бар «У Джо». В подвале аптеки Боунса сидел человек. Из одежды на нем осталось только нижнее белье. Запястья были сцеплены за спинкой стула пластиковой стяжкой, такая же стяжка охватывала тонкокостные лодыжки. Впалая грудь едва заметно вздымалась и опадала, из полуоткрытого рта вырывалось едва заметное облачко пара. Свет едва проникал сюда через расположенные под самым потолком и покрытые изморозью окна. Бетонные стены и пол дышали мертвенным холодом. У единственной двери застыл молчаливой громадой Бернардо. Он закрыл глаза и прислонился к стене. Незнающему могло показаться, что он спит, но его ухо четко улавливало каждый посторонний шум снаружи. Киан стоял у противоположной стены, у ног умостилась небольшая спортивная сумка. Происходящее юноше не нравилось, но он с детства умел скрывать чувства. И сейчас лицо его напоминало тонкую маску. Перед связанным, скрестив руки на груди, стоял Амадео. Теплое пальто надежно защищало его от холода, ровное дыхание вырывалось небольшими облачками пара. Он ждал. Наконец пленник поднял голову. Сальные волосы прилипли ко лбу, худое лицо выражало смертельную усталость. — Ну чего тебе надо? — проговорил он и зашелся в надсадном кашле. — Я тут полночи жопу морожу для того, чтобы на твою рожу полюбоваться, что ли? — Надо, чтобы ты дошел до кондиции, — пояснил Амадео. — Какой смысл тратить силы на расспросы, если ты не готов отвечать? — Да я, черт тебя дери, даже не знаю, чего тебе надо! — выкрикнул пленник. — Ты вообще спрашивать пробовал, а? Вдруг тебе столицу Конго надо назвать! — Так назови, Трэвис. — Амадео пожал плечами. — Только учти — таких страны две. — Чего? — в изумлении воззрился на него тот. — Республика Конго и Демократическая республика Конго — это две разные страны. Какую из них ты имел в виду? Трэвис с минуту таращился на него, затем расхохотался на весь подвал. — А тебе палец в рот не клади, красавчик! Две страны! Это надо ж! Амадео дал ему просмеяться, затем опустился перед ним на корточки. — По правде говоря, меня интересует другая страна. Китайская народная республика. А если конкретней — провинция Гуандун. Смех как рукой сняло. Трэвис вылупил глаза так, что те едва не выпали из глазниц. Посиневшие от холода губы затряслись. — Кой черт тебе там нужен? — спросил он внезапно севшим голосом. — Раз ты так перепугался, то и сам знаешь. Меня интересует человек, с которым ты там работал. Чжао Юнь Фэн. — Да он уж сдох давно! — облегченно сплюнул Трэвис. — Охота тебе копаться в трупах… — Мне — не очень, а вот вам — тебе и ему — это занятие приносило хороший барыш, так? — Ага, отличный. Пока за нас местные власти не взялись. Юнь Фэн, он такой был, знаешь… себе на уме. Когда у него жена заболела, совсем крышей поехал, начал трупы прямо потрошить! Все искал идеальные органы, то ли ей пересадить, то ли новую зазнобу себе сделать. Доктор Франкенштейн, епт! — Трэвис расхохотался, явив миру подгнившие зубы. Амадео с трудом проглотил вставший в горле ком. — И скольких же он выпотрошил? — О, много. Я не успевал жмуров подвозить. Знаешь, принцип у него был такой — живых людей не резать. Даже если кто добровольно готов был почку продать или там часть печени — ни-ни. Только трупы. Его в наших кругах Потрошителем прозвали. Амадео поднял руку ладонью вперед. Тошнота отступила, он испытал облегчение от того, что Цзинь, по крайней мере, никого не убивал. — Ладно, хватит про Чжао Юнь Фэна. Теперь расскажи мне про тех, кто вел с ним дела, помимо тебя. И снова затравленный взгляд. Трэвис осмотрел помещение, попытался подергать руками и ногами, но Киан постарался на совесть. — Зря лезешь в это, ой зря, — прохрипел он. — Я тебе ни слова не скажу, мне еще жить охота. И тебе советую — забудь об Азии. Напрочь забудь. — К сожалению, не могу. Кого из партнеров Юнь Фэна ты так боишься? Трэвис облизнул пересохшие губы. — Не скажу тебе ничего. Ни словечка, — повторил он. — Мне моя задница дороже, чем твои причины. Хоть мамашу твою там прирезали, все равно! Амадео вздохнул. — Знал, что с тобой будет непросто. Киан. Юноша отлип от стены, наклонился и достал из спортивной сумки полотенце и бутылку с водой. Затем шагнул к пленнику и запрокинул его голову назад. Тот, поняв, что сейчас случится, завопил во всю глотку. Амадео накрыл его лицо полотенцем и принялся медленно лить воду. Крик сменился бульканьем и хлюпаньем. Трэвис начал задыхаться, все тело задергалось, стремясь вырваться, но Киан держал крепко. Опустошив бутылку на треть, Амадео резким движением сорвал полотенце. Трэвис широко раскрыл рот и с шумом втягивал воздух, прерываясь на кашель. — Ты… ты меня чуть не утопил, гнида! — заорал он, рванувшись вперед. Стул опасно накренился, но Киан схватил его за спинку и опустил ножки на пол. — Удивлен, что у тебя еще остались силы. Ты меня поражаешь, — равнодушно проговорил Амадео, не сдвинувшись ни на дюйм. — Мне еще раз задать вопрос или ты его запомнил? — Не скажу я тебе ничего! Топи меня сколько захо… — Ладно. — Амадео снова шлепнул мокрое полотенце на лицо Трэвиса, заглушив вопль ужаса. И краем глаза заметил движение за окном — кто-то метнулся прочь от оттаявшей лунки в стекле. Бернардо тут же исчез за дверью. Он вернулся через полминуты, взмокший, и отрицательно помотал головой. — Desaparecido. — лаконично доложил он и протянул Амадео найденный у аптеки предмет. Это оказалась ручка. Вдоль черного металлического корпуса шли серебристые буквы, складывающиеся в имя владельца. «Даниэль Бенуа». Амадео тихо выругался и переглянулся с Кианом. В глазах обоих читалась досада. Сидя на автобусной остановке, Даниэль невидящим взглядом смотрел перед собой. Автобусы подъезжали, с шипением распахивали двери, выпускали и впускали пассажиров, затем уезжали, оставляя после себя облако выхлопных газов, а он не двигался с места. Он не знал, куда ехать. Домой? Катрин мигом заметит, что с ним что-то не так, и начнет расспрашивать. А уж она, как никто другой, умела вытягивать информацию до последней крупинки. Даниэль не мог и не стал бы ей лгать. Но как признаться в том, что видел? Как рассказать о том, что самый добрый человек на свете, так любезно впустивший их в свой дом и семью, с другими вовсе не так любезен? Что на досуге он любит пытать людей с самым что ни на есть равнодушным видом? Как будто кто-то похитил мсье Амадео и вместо него подсунул пластиковый манекен! Даниэль застонал и прижал ладони к лицу. В нем боролись два противоречивых чувства: ужас от увиденного и любовь к мсье Амадео. Ни капли ненависти, презрения или отвращения к своему учителю он не ощущал и, сам того не осознавая, искал ему оправдания. «Это просто способ развязать язык, и не такой уж плохой, — твердил он себе. — Вот если бы мсье Амадео вколол ему сыворотку правды или еще какую гадость… Но я читал, что пытки запрещены, а полотенце и вода… Так же можно утопить человека! Нет, если бы это было опасно, мсье Амадео ни за что не стал бы так поступать…». Даниэль то уговаривал себя, то ругал за подобные мысли; то ужасался поступку учителя, то тут же оправдывал его. Он не мог склонить себя на какую-либо сторону, балансируя на тонком канате. В конце концов, он окончательно запутался и обнаружил, что замерз. Вскочив с лавочки, Даниэль принялся притопывать ногами и растирать заледеневшие пальцы. Так и простыть недолго, а времени отлеживаться в постели нет! Первым делом надо согреться, а уж потом он подумает, что делать. Неподалеку сверкало огнями кафе. Юркнув внутрь, Даниэль попросил горячий шоколад и занял столик у окна. Обхватив ладонями кружку, он на мгновение забыл обо всем, наслаждаясь уютным теплом и домашним ароматом свежей выпечки. Пальцы начали понемногу отогреваться, а когда он сделал глоток, по телу разлилось приятное тепло. И все вдруг стало казаться не таким уж плохим. Даниэль понял, почему Амадео ни в какую не желал знакомить его с теневой стороной бизнеса — потому что там случаются такие вот вещи, которые он пока еще не готов принять. Его смятение тому доказательство. Права была Катрин — он слишком идеализировал мсье Амадео, отметая любую вероятность того, что у него есть и темная сторона. Ну что ж, сегодня он имел счастье с ней познакомиться. Хорошо, что не сидя голышом на стуле. Даниэль сдавленно хихикнул и отпил еще шоколада, второпях едва не поперхнувшись. — Простите, тут не занято? — спросил незнакомый голос. Даниэль поднял голову и увидел господина в белом пальто и с черным шарфом на шее. Темные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб, в уголках тонких губ притаилась улыбка. Опасным он не выглядел, скорее, был похож на бизнесмена, которые толпами съезжались сюда на зимние праздники. — Да нет, — пробормотал он, отметив, что свободных столиков в кафе и правда поубавилось. — Присаживайтесь, пожалуйста. — Благодарю. — Незнакомец уселся напротив. — А говорят, что в наше время не найдешь вежливой молодежи! — Так вы вроде не очень старый, — вырвалось у Даниэля прежде, чем он успел подумать. — Простите… То есть, я хотел сказать… Мужчина расхохотался. — Не думал, что в тридцать восемь выгляжу стариком! Впрочем, вы же только что сказали, что это не так, к чему тут придираться? — Он заказал чашку кофе и возобновил прерванный разговор. — Приехал сюда на праздники, и не зря. Вчера в «Азарино» давали великолепный бал! — А вы что, тоже там были? — ляпнул Даниэль и испуганно уткнулся носом в кружку. Еще не хватало, чтобы его узнали. Но незнакомец, похоже, не обратил внимания на его оплошность. — Был, но больше восторгался казино. — Он улыбнулся и отпил кофе. — Люблю сыграть партию-другую, но стараюсь не слишком увлекаться. Одна карта тянет за собой другую, и вот ты уже проиграл целую колоду… Надеюсь, вы не подвержены этому пагубному пристрастию? — Он строго погрозил Даниэлю ложечкой. Юноша несмело рассмеялся. Ему начинал нравиться этот неожиданный собеседник. — Нет, я не игрок. Пару раз пробовал играть в покер, мсье Ам… мой учитель меня научил, но и только. Он опять приуныл и грустно допил шоколад. Может, зря он так разнервничался? Нельзя делать выводы, не увидев ситуацию со всех сторон! — Интересный у вас учитель, учит студентов играть в азартные игры, — хмыкнул мужчина, вновь отвлекая его от невеселых размышлений. — Хотел бы я с ним познакомиться, может, узнал бы что-то новое. Сам-то я в покер почти не играю — мне больше по душе игры шанса. Люблю, когда победа от меня не зависит. Острее ощущения. — Игры шанса — это вроде как монетку подбросить? — спросил Даниэль для поддержания разговора. Он уже решил, что вернется в особняк Солитарио как ни в чем не бывало. У мсье Амадео были свои причины так поступать, и судить его Даниэль был не вправе. — Именно! — Мужчина расплылся в улыбке. — Когда бросаешь монетку, ты не можешь предугадать, на какую сторону она упадет, в том-то вся и прелесть. Когда тебе раздают карты, ты не знаешь, какая будет следующей, сулит ли она победу или поражение. — И не ляжет ли рубашкой вниз, — рассеянно продолжил Даниэль, косясь в окно. Уже совсем стемнело, и повсюду сияли рождественские гирлянды и яркие огни. Незнакомец внимательно смотрел на него. — А знаете, очень интересное суждение. Пока карта не легла на стол, возможно все, даже если это и не по правилам. Король может оказаться пустышкой, а жалкая двойка — побить туза. Шарик может выпрыгнуть из колеса рулетки и ускакать прочь! Кубики катятся по сукну, и госпожа Удача подталкивает их, выбирая, одарить своей милостью игрока или поводить его за нос, а затем опрокинуть в пропасть отчаяния! — Он с наслаждением сделал еще глоток. — И эти мгновения определенно стоят того, чтобы рискнуть всем. Он замолчал, потягивая кофе, а Даниэль пытался осмыслить все то, что он только что сказал. Мсье Амадео, несомненно — карта, повернутая красивой рубашкой вверх, скрывающая свое истинное лицо. Неужели Даниэль с самого начала играл не по тем правилам и король, которого он вытянул, ухмыльнулся безумной улыбкой джокера? — Не-не-не. — Он замотал головой так, что кудряшки запрыгали. — Он вовсе не такой, о чем я только думаю? — Простите? — Это я не вам, — отмахнулся Даниэль. — Просто задумался над вашими словами, и какая-то чушь выходит. — Это почему же? — заинтересовался незнакомец. — Получается, что ничему и никому в этом мире нельзя доверять, кроме как удаче. Но ведь это нонсенс! Вы же не полагаетесь в своем бизнесе исключительно на нее, вы развиваете ваше дело, вкладываетесь в него, работаете без сна и отдыха — и успех вашего предприятия зависит исключительно от вас! Так при чем же здесь удача? — Именно! — Незнакомец хлопнул рукой по столу так, что Даниэль подпрыгнул. — Все зависит только от меня, я полностью контролирую свой бизнес и весь мир! Я подчиняю себе своих сотрудников, заключаю сделки и соглашения с партнерами, все работает как часы! Но одна маленькая осечка — и целый год работы может пойти коту под хвост просто потому, что мне не повезло. Удача — единственное, что мне неподвластно, ветреная дама, которой я, впрочем, без остатка принадлежу. Она вертит мной как хочет, то нежно целует, то поворачивается спиной и даже не разговаривает со мной! А я вынужден всячески ее ублажать, чтобы добиться расположения. Но я знаю, что обида ее пройдет, и она снова одарит меня своей благосклонностью. С людьми это работает… Иногда, скажем так. С ней — всегда. Она никогда не изменяет до конца и всегда возвращается к любовнику, который ее ждет. — Он рассмеялся и потер горбинку на переносице. Даниэль покраснел от неожиданных аналогий и лихорадочно подыскивал аргументы, чтобы возразить, как вдруг услышал знакомый до боли голос: — Даниэль! К их столику спешил Амадео. И выражение его лица не сулило ничего хорошего.