lost on you

Маша едва отработала в этот день. Никогда она так сильно не ждала окончания смены. В последние годы для девушки каждый день был одинаковым. Работа, учёба. Учёба, работа. Перерыв на сон и еду. Всё. А с появлением в её жизни Крис всё стало с ног на голову. Да, она во многом не идеальна, она редкостная нахалка и зарабатывает воровством. Но она сумела вызвать на лице Маши улыбку. Она сумела её заинтересовать. Хотелось проводить с ней время. Болтать о чём-то незначительном. Сходить с ума. Наконец-то почувствовать себя человеком, а не роботом, который существует по установленной кем-то программе. Маша выходит из магазина ровно в девять. Благо, хозяйка сегодня пришла вовремя. А Крис уже какое-то время стоит перед входом и ждёт. Как и всегда, немного растрëпанная, небрежная, в чёрной кожаной куртке и с улыбкой до ушей. Она идёт Маше навстречу и берёт её за руку. Это происходит как-то неожиданно. Но Лебедева инстинктивно сжимает её пальцы в своих и следует за ней. – Меня вчера хватил приступ ностальгии, – поделилась Крис, улыбаясь краешками губ. – Я начала вспоминать свою юность. То, как мы искали веселье из ничего. Тогда у меня ещё были друзья. – Те люди, из-за которых ты села? – поинтересовалась Маша. – Я надеюсь, они сейчас либо отдыхают под мостом, либо горят в аду, – отозвалась Крис, пожимая плечами. – В любом случае, я вспомню сама и покажу тебе другие стороны этой жопы мира.

***

С загадочного утреннего конфликта между Крис и Ларисой проходит ровно двадцать часов. А Таня всё ещё не может отойти. Время близится к пяти утра. Она стоит за баром, машинально обслуживает клиентов, уже не обращает внимания на громкую музыку и пьяные драки. Девушка думает о Крис. Она не понимает, как могла не замечать этого периода в жизни подруги. Таня старается вспомнить события прошлого года. Но в Крис будто никогда ничего не менялось. Сколько они живут вместе, столько Желточенко не приходит домой по ночам, подкалывает её в своей обычной манере, ворует. Неужели отношения на неё вообще никак не повлияли? Разве такое может быть? Может, Крис действительно ничего не чувствует, раз даже любимая девушка не смогла её изменить... Также из головы не выходит сама причина конфликта. Крис обвиняют в измене. Таня впервые не может принять здравое решение, прийти к здравому выводу. Могла ли её подруга так поступить? Её ветренная, безответственная, но такая тонкая внутри Крис. До этого момента Таня твёрдо была уверена, что не могла. А теперь начала сомневаться. Раз уж на Желточенко никак не повлияли отношения, то, быть может, она сама их и порвала?.. От этой мысли становилось неприятно. Не хотелось подозревать единственного близкого человека в таком. Для Тани в этом мире не было большего бесчестия, чем лицемерие и предательство. – Молодой человек, виски с колой, пожалуйста, – тихий голос за её спиной. Таня вздрагивает и судорожно пытается вспомнить, сколько времени она уже стоит и втыкает в стену, повернувшись к гостям затылком. На обращëнного к ней «молодого человека» не обращает внимания. Со спины её часто путали. Каширина оборачивается и видит перед собой девушку из магазина. Ту, которая обвинила её подругу в измене. Лариса пару секунд хлопает глазами. – Простите, что? – на всякий случай переспрашивает Таня. – Это ты? – Кравцова неуверенно улыбается. – Извини, не разглядела в полутьме... Ты просто... – Похожа на парня? – Таня почему-то тоже улыбается, параллельно наливая ей. – Нет, что ты... Просто... ай, ладно, забей. Я, наверное, до сих пор не отошла от утреннего, – девушка отпивает небольшой глоток и морщится. – Ты здесь работаешь? – Как видишь. А ты чего не спишь в такую рань? – Да вот пыталась уснуть... но так и не уснула. В крайнем случае на работе посплю, – она усмехается, глядя в стойку. – Вообще-то, я почти не пью. Только когда очень скучаю по сестре. Вот, соскучилась. – А она скучает по тебе? – Таня тоже опускает взгляд, натирая салфеткой и без того чистый стакан. – Не знаю... Я всегда чувствовала, что я привязана к ней больше, чем она ко мне. Она уже год живёт своей жизнью, а я всё не могу отвязаться. Прости, я, кажется, опьянела от одного глотка. Лариса смешно морщится, а Таня улыбается краешками губ. Забавная. – Когда у тебя закончится смена? – вдруг спрашивает Кравцова, поднимая взгляд. – Через час. А что? – на это заявление русая снова улыбается. Очень таинственно. – Да просто подумала, что тебе тоже нужен собеседник, – отвечает она спустя полминуты молчания и опустошает стакан, снова морщась. – Возможно, – говорит Таня, кидая на девушку заинтересованный взгляд. А потом сбегает на какое-то время, чтобы обслужить очередного клиента. А когда возвращается, за стойкой уже никого нет. Лишь лежит пара мятых купюр – расплата за виски – и ещё какая-то бумажка. В полутемноте девушка разглядывает номер телефона.

***

Спустя час Таня заканчивает свою смену и выходит из клуба. Бумажка с номером, лежащая в нагрудном кармане, жгла кожу сквозь одежду. Подумав немного, девушка всё же достаёт листок, набирает номер и отправляет сообщение следующего содержания: «Привет, это Таня. Зачем номер оставила?)» На удивление, отклик приходит незамедлительно. Сообщение без ответа на вопрос. Короткая фраза, которая заинтриговала непробиваемую девушку до мурашек по спине. «Я в парке. Седьмая скамейка от входа.»

***

Парк, о котором писала в своём сообщении Лариса, на самом деле является небольшой аллеей. Просто местные называют эту тропинку парком. Её украшают ровно семь скамеек. И Таня идёт к седьмой. Самой последней. Она располагается под большим раскидистым деревом. И сюда мало кто доходит, ведь дальше только лес, наверняка кишащий убийцами и торчками. Но эту загадочную русоволосую девушку сей факт не останавливает. Она, как ни в чëм не бывало, сидит на скамейке и смотрит вдаль. Никого больше здесь нет. Шесть утра, все спят ещё. Таня неуверенно подходит к ней и садится рядом. Лариса оборачивается и какое-то время разглядывает стриженую. Она смотрит в ответ. Карие глаза сталкиваются с голубыми. – Ты не боишься сидеть здесь в такую рань? А если маньяк из леса выйдет? – спрашивает она. – А ты? – Кравцова снова улыбается. Она до сих пор пьяная? – Я не во вкусе маньяков, – Таня усмехается, отводя взгляд. – Зачем звала? – Да я всё не могу отойти от ситуации со мной, моей сестрой, твоей подругой... Знаешь, ты так меня уверяла, что она не могла сделать это. Ты ведь её лучше знаешь. Может, я действительно ошибаюсь... – Я уже ни в чëм не уверена, – вздыхает Таня. – Наверное, я всë-таки не очень хорошо её знаю. Мы с ней не то чтобы лучшие подружки, которые могут поговорить по душам. Я вообще не знала, что у неё были отношения. Так что ничего не могу сказать точно. – Ладно, прости. Неважно. В чём-то это чучело право. Это только их дело. – Это чучело... – Таня невольно прыснула, прикрывая глаза рукой. – Мне нравится твоё отношение к ней. – Да, вижу, у вас очень крепкая дружба, – хмыкнула Лариса. – Как ты выдерживаешь с ней в одной квартире? – Не поверишь, это у меня спрашивает каждый. – Я даже представить себе не могу, насколько сильно изнасилован твой мозг. – Очень сильно. Но знаешь, ко всему можно привыкнуть. Даже к ней. Она неплохая. Просто болтает много. – Допустим, – Лариса, похоже, решает не спорить. – Но что бы там не случилось, я считаю, что наше с сестрой отдаление – полностью её заслуга. Только после их расставания Оля вдруг сорвалась в большой город и попросила меня не ехать вместе с ней. – Что-то я слышала про то, что такая крепкая привязанность у близнецов может быть опасна. Возможно, вам в какой-то момент было необходимо разделиться, – неожиданно для самой себя начинает сыпать моралями Таня. – Есть такое... – задумчиво отвечает она. – Да, конечно. Я и сама понимаю, что мы не можем всю жизнь быть вместе. Мы ведь разные люди... Просто всегда были, как один. – И как часто вы видитесь? – Стараемся почаще. Но обычно я к ней приезжаю, а не она ко мне. Понятное дело, приятнее ездить в Москву, чем возвращаться из Москвы в это село. – Если тебе здесь так не нравится, почему просто не переедешь? – Я планирую в скором времени, – Лариса как-то сразу оживилась. – Это, сама понимаешь, недёшево. Но я уже подыскиваю квартиру и работу. Думаю, где-то через полгода смогу свалить. – Она немного помолчала, а потом посмотрела на Таню. – Ну, а ты? Не задумывалась о том, чтобы переместиться? – Задумывалась, конечно. Этот город вряд ли может нравится человеку без мазохистских наклонностей, – Каширина тихо хмыкнула. – Но на это действительно нужно много времени и денег. Бармену не заработать на нормальное жильё в столице. – Думаешь, я больше получаю? – Лариса засмеялась. – У тебя хотя бы клиенты есть. А я могу сутки просидеть в этом ларьке и обслужить двух-трёх человек. Главное захотеть. Быть может, тебе это не так уж нужно? – Возможно, – пожала плечами Таня. – Я здесь родилась, выросла. И тяга в большой город, наверное, просто передалась от общества. Кстати, а откуда тогда у твоей сестры деньги? – Она у меня работяга. Впахивала как не в себя. Первое время всё также ныкалась по подработкам, жила в каком-то чулане на окраине. А сейчас снимает квартиру вместе с парнем, так что уже легче. – Молодец. Есть в ней стремление. Забавно только, что она после разрыва с Желточенко нашла парня. Обычно всё наоборот: после неудачных отношений с мужским полом девушки на себе подобных переходят. Лариса снова рассмеялась. И её смех был какой-то музыкой для ушей. Звонкий, как весенняя капель. Мягкий, как журчание ручья. – Спасибо, что пришла, – говорит она наконец, кидая взгляд на девушку. Голубые глаза до сих пор блестели. От выпитого алкоголя? Или от чего-то другого? – Да не за что. Всё равно под утро не спится. А с тобой болтать явно интереснее, чем с моей соседкой. Самое необычное, что можно от неё услышать, так это то, как она «прекрасно провела время с прекрасной дамой из клуба». – Почему я не удивлена? – Лариса саркастично усмехается, а потом устало зевает и неожиданно роняет голову на плечо собеседницы. Таня мелко вздрагивает, опасливо косясь на неё. – Спать хочешь? – осторожно спрашивает коротковолосая. Кравцова мычит в ответ что-то неразборчивое. Этого только не хватало. Теперь совесть не позволит уйти и оставить её спать на скамейке. Таня вздыхает и кладёт свою голову на её макушку. Впервые у неё такое. Совершенно незнакомая девица дрыхнет на её плече, а она и не протестует. Какое-то тонкое чутьё подсказывало, что сегодняшний конфликт понесёт за собой значимые последствия. И не только для Крис и Ларисы, но ещё и для тех, кто наблюдал их перепалку.

***

Неделя проходила совсем по-другому. Не как обычно. Утром Крис уходила на работу. Свою должность девушка возненавидела сразу. Начальство даёт по шапке за каждый промах, зарплата мизерная, посетители – в основном узкоглазые дворники и грузчики – так и наровят облапать симпатичную официантку. Но она впервые терпела такое отношение. Впервые хотела заработать хоть что-то своим трудом. Возвращалась под вечер, давала себе полчаса на отдых и бежала к ставшему родным киоску. Порой они сталкивались с Ларисой, и тогда без очередной перепалки не обходилось. Но Крис шла туда не ругаться. Бежала на встречу с Машей. С этой молчаливой и, на первый взгляд, совершенно скучной девушкой они сразу нашли общий язык. Первые дни они просто гуляли до темноты и болтали абсолютно обо всём. Им было интересно узнать друг друга. В процессе этих прогулок они, к слову, окончательно убедились, что являются абсолютно разными людьми. – У меня как-то не было времени отрываться, – рассказывала Маша. – В детстве мне внушили, что без хорошего образования я непременно сдохну под мостом. Поэтому я только и делала, что училась. Золотая медаль лежит на полке, пылится. В жизни мне никак не помогла. Учусь в колледже. Окей, бесплатно, на этом спасибо. Но особой радости я от этого не получаю. – На кого учишься хоть? – спрашивала Крис, изо всех сил стараясь придать своему голосу как можно меньше сочувствия. – Юрист, – Маша скорбно вздохнула. – В нашем городе, знаешь ли, всего один колледж. На поступление и проживание в Москве денег нет. Но за одиннадцать лет усердной учёбы у меня какие-никакие способности развились. Поэтому сейчас учусь в основном сама. Приезжаю только на экзамены. Скорей бы закончить и забыть, как страшный сон. – Бросай эту хуйню, – советует Крис, на что получает саркастичный смех. – Не стоит тратить свою молодость на то, что ненавидишь. – Ага. Лучше заделаться в криминал и потратить свою молодость на отсидку в комнате с решёткой на окнах. Маша постоянно подкалывает Крис насчёт тюрьмы. А Крис впервые не обижается. Шутки Маши не обидные. Они никогда не похожи друг на друга. Они всегда вызывают смех. А Маша всё чаще ловит себя на мысли, что её жизнь наконец обретает смысл. Больше нет бесконечной работы в магазине, занудной учёбы дома. Теперь она учится прямо за прилавком. Покупателей всё равно почти нет. А вечера тратит на прогулки с Крис. У Маши никогда не было настоящих друзей. Никто не ценил её, не звал свиданки и дружеские посиделки. А этой неожиданно появившейся девушке как будто не было наплевать. Ей как будто правда нравилось проводить время с Машей. Порой она прибегала утром, чтобы встретить уставшую после ночной смены подругу у магазина и проводить для дома. А иногда и ночью заходила. А пару раз даже осталась на всю ночь, хотя у самой под глазами были тёмные круги. Лебедевой несомненно льстило такое отношение. Но она всё равно опасалась. Она всегда опасалась. Она опасается. Но ей нравится. Маше нравится обниматься с Крис, потому что она приятно пахнет духами и мятным шампунем. Маше нравится, когда Крис к ней подкатывает, а она безжалостно отшивает её и прячет краснеющие щëки. Маше нравятся случайные прикосновения и столкновения взглядов. Маша постоянно улыбается. Она улыбается, когда Крис ругается с Ларисой, и они чуть ли не дерутся. Когда Крис рассказывает какую-то сумасшедшую историю из своей жизни. – Я не верю, что ты могла угнать машину, – говорит Лебедева одним вечером, когда они с Крис сидят на скамейке в парке. – Я сама не верю, – отвечает девушка и смеётся. – Но да, блин. Угнали, отдали заказчику, получили деньги. Весело было. – Веселее разве что сидеть? Крис снова смеётся. А Маше нравится её смех. Маше нравятся её вечно весёлые глаза, обрамлëнные светлыми ресницами. То, как небрежно на ней сидит кожаная куртка. Её растрëпанный пучок. Её лёгкое отношение к жизни. Маша хотела бы относиться к жизни так же. Крис пытается научить этому. Но Маша думает, что жить не научишься. – Единственное, что тебе нужно сделать, так это перестать думать головой, – говорит Крис. – Потому что настоящая жизнь – это череда безумных поступков. А для их совершения не требуется ничего, кроме твоего тела и души. – Для этого нужна смелость, Крис. А во мне её нет. –Только познав страх, мы становимся смелее. – Господи, в каком паблике ты начиталась этих цитат? – Маша сдержанно улыбается. – Это мои личные умозаключения, – сообщает Крис почти на полном серьёзе. Она никогда не бывает на полном серьёзе. Уголки её губ всегда приподняты в едва заметной улыбке. В её голосе всегда звучит какая-то насмешка. И Маше это нравится. Ей нравится пробовать что-то новое. Она впервые курит. Кашляет, как туберкулëзник, но пробует. Она впервые выпивает больше, чем бокал шампанского на новый год. Они с Крис делят литровую бутылку вина на двоих. После чего носятся по парку в три часа ночи и орут. А утром обнаруживается, что они каким-то чудесным образом добрались до квартиры Маши и уснули рядом. Крис, конечно, с утра пораньше начинает прикалываться. А Маша даже не может как-то реагировать. Её голова трещит по швам, в глазах всё плывёт. – Никогда больше не буду пить, – хрипит она. А Крис смеётся и протягивает ей стакан воды. Бесконечные идиотские шутки сменяются на разговоры о жизни за чашкой чая. Крис слушает её, глядя в стол. И Маше кажется, что её жалеют. Тогда она силком заставляет подругу рассказать что-то о себе. Она обычно немногословна. Вкратце описывает своё детство и юность. С большим энтузиазмом рассказывает о криминальных операциях, в которых ей довелось участвовать. Маша не тянет из Крис то, что она не хочет говорить. Дурачества и беготня в парке сменяются на приятную усталость и умиротворение. Однажды Маша засыпает на скамейке, положив голову на колени Крис. А когда просыпается, снова выслушивает её не надоедающие подкаты и шутки. – Тебе правда настолько хочется связаться с двадцатидвухлетней девственницей? – интересуется Маша, когда Крис в очередной раз пытается облапать её. – Ты мне врëшь, – смеётся Крис, отчаявшись получить доступ к её ноге. – У меня не было времени на отношения, – отвечает Маша, кладя голову на плечо подруги, чтобы ещё больше её подразнить. – А окружающие особо меня не замечали. – Они идиоты. Многое упускают, – Крис пытается хотя бы взять её за руку. И Маша позволяет, чувствуя жар в щеках. Но бывают моменты, которые Маша хотела бы растянуть на подольше. Когда они с Крис слушают музыку в одних проводных наушниках. Крис стучит пальцами по своей коленке и едва слышно подпевает. Когда Крис кладёт голову на прилавок и смотрит на неё так, будто там есть, на что смотреть. Когда Крис выпускает кольца табачного дыма прямо ей в лицо, а потом смеётся от того, как Маша кашляет и морщится. Когда они идут посреди ночи по домам и смотрят на звëздное небо. Маша вспоминает научные факты о звëздах, а Крис слушает её со всей заинтересованностью. Когда они прощаются, и Крис обнимает её. А потом несколько секунд смотрит, и Маша улавливает, как невероятно и загадочно блестят её глаза. Как-то незаметно пролетают две недели. Каждый их день был наполнен новыми ощущениями, яркими красками и каким-то незнакомым ранее трепетом. Это странное чувство пугает. Но одновременно и притягивает...