Нечто личное

      Свет на полях кровью, силуэты деревьев – газовой сажей, а кроны их вспыхивают в лучах заходящего солнца, как свечи. Пейзаж красивый. Прекрасный, прямо-таки, пейзаж. Даже Тарталью, на что он дитя Снежной, кроме чёрного и белого цветов не знающий, за душу берёт.       Дитя Снежной – и это его величайшее проклятие. Дитя Снежной – и это его величайшее благословение.       – Красивый закат, – усмехается Тарталья искусанными губами – он нервничает, как мальчишка. Позор. Он ведь перестал быть таким лет с четырнадцати, а тут началось. – После такого умереть не жалко.       – Ты слишком легкомысленно относишься к смерти, Чайльд.       У Чжун Ли спина прямая – как лезвие ножа, как древко копья. Он стоит в ореоле заката и улыбается по-отечески – так тепло и так нежно, что дыхание перехватывает. Чайльд чувствует себя святотатцем. Тарталья – на своём месте.       Его… нет, не долг. Его величайшее желание – убивать богов. И сейчас оно сбудется. Что бы не думал Чайльд.       – Я? – Тарталья смеётся. Руки подрагивают от предвкушения. – Я отношусь к смерти так, как она заслуживает. А ты что понимаешь? Ты же бог. Вечный… бессмертный…       В руках появляются водяные ножи. Тарталья делает пробный выпад – отеческая улыбка сменяется на базальтовую маску. Как, однако, быстро Властелин камня меняет милость на гнев. По нему и не скажешь.       – Проверим, можешь ли ты умереть по-настоящему? Что скажешь?       Чжун Ли смотрит с каким-то нечитаемым выражением. Глубоко вздыхает – и копьё в руку, землю под ногами Тартальи – в труху, ветер в окрестных скалах – в траурную мессу и боевые песни.       Быстро он раскачался. Хоть бы подумать дал… впрочем, Тарталья и не ждал, что будет легко. Лёгкие задания – удар по его чести. Ведь не зря именно его Царица послала по душу бывшего Гео Архонта. Тарталья видел в этом благословение, признание его стремления – и возможность доказать на деле, что он его достоин.       А цена небольшая. Цена – всего-то бывший Гео Архонт, отказавшийся быть богом. Цена – часть сердца Аякса. Его первая любовь – и последняя, ведь Предвестники Фатуи в мирской грязи мараться не должны. И Тарталья с превеликой радостью избавит Аякса от этого позора.       – Царица решила нарушить контракт? – холодно – как и подобает богу – спрашивает Властелин Камня. – Твоими руками? Я дам тебе уйти, Чайльд. Ты не обязан исполнять беззаконные требования, а моей власти достаточно, чтобы защитить тебя от бывших… подельников.       Аякс на секунду задумывается о предложении. Тарталья – меняет клинки на лук и стреляет в голову бога.       – М, нет. Нет. Определённо, – Тарталья смеётся – клокочуще, лающе. – Если Царица приказывает – то ты можешь только спросить, как это выполнить!       – Чайльд… – до невозможного мягким голосом, словно увещевая безумного, говорит Чжун Ли.       – Этот псевдоним устарел.       В руках Чжун Ли – копьё, в глазах Чжун Ли – сталь и горечь.       – Тогда позволь мне попрощаться.

***

      Влад следит за господином из Ли Юэ из-за бумажки портовой ведомости. Корабль отправится в путь через несколько часов, но он стоит здесь с самого утра. Опирается руками на борт – и не двигается, словно каменная статуя. Мраморная, наверное. Белая кожа, белый камзол… только волосы тёплого чёрного цвета трепещут на ветру. Напоминают, что перед Владом живой человек.       Этот господин выглядит потеряно – так, что даже чёрствый Влад замечает.       – Вам не нужна помощь? – вдруг, сам не зная, зачем, спрашивает Влад.       Ну что за глупость! Какая разница, о чём думает очередной богатей из Ли Юэ? Ему не за это платят!       – …всё в порядке, – запоздало отвечает этот господин, улыбается так вежливо – один в один восковая маска с покойника.       – Вы выглядите… не очень, – осторожно говорит Влад, снова спрятавшись за ведомостью.       – Прошу прощения. Пару дней назад очень дорогой мне человек умер у меня на руках, и… с этим тяжело смириться.       – Соболезную.       – Благодарю. В любом случае, жизнь не заканчивается. Сейчас я плыву к одной своей подруге из Снежной, и эта встреча… обещает быть интересной.       Чжун Ли достал осколок багряной витиеватой маски – то немногое, что осталось от Чайльда после божьего гнева. Во что он превратил желанное когда-то тело – Чжун Ли старался не думать. В любом случае, этот человек заслуживает только сочувствия. Сострадания. Ведь он не смог бы пойти против богини – не из того теста слеплен, чтобы предавать хоть кого-то.       Царица послала его на убой.       «На нарушившего контракт – да обрушится гнев камня». На вырвавшую у него кусок сердца – да обрушится ярость Чжун Ли.