Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История третья.

— Ты совершенно прав, — сказала Маша, когда они допили чай и просмотрели несколько видео из телефона Юли. — Всё это весьма подозрительно. Муська, которая доела свою утреннюю порцию корма и теперь отчаянно вылизывалась, говоря о том, что здесь пыльно, холодно, и вообще — в гостях хорошо, а дома лучше, была с ними согласна. Очень подозрительно. Но дома изучать всё будет удобнее. Загостились они тут. Пора и честь знать! — То-то и оно! — вздохнул Юра. — Юлька, конечно, молодец. Материалов насобирала на толстенную папку. Всё там документ к документу. Причины и следствия, доказательства и адреса, но чёрт возьми — эмоции заслонили всё это! Никакого толка от её размышлений! Вышла полная солянка. Нужно ей позвонить, хочу уточнить кое-что! Он не успел набрать номер — телефон зазвонил сам. Это был Елагин. Юра немедленно испугался и успел надумать себе чёрт знает что, пока нажимал на кнопку и подносил трубку к уху. — Приезжай и забирай свою сестру! — сказал Елагин вместо приветствия. Майор даже здесь слышал, как он раздражен. — Это не женщина — это просто кошмар какой-то! Она порывается встать и уехать, хотя у неё слабость, жар и головокружение. Лечение еще не закончено, а она рвется в бой. Закончится всё тем, что я вколю ей слоновью дозу снотворного и она будет неделю спать. — Вколи, — безропотно согласился Трегубов. Характер у его сестры был далек от нордического, поэтому это был самый верный способ её утихомирить. На уговоры и хороводы времени у него сейчас не было. — Как она вообще? — Нормально, — буркнул Владимир Павлович. — Через несколько дней будет в лучшем виде, а пока — чересчур деятельна для одной ночи в больнице. — Я сейчас ей позвоню! — сказал майор. — Сделай милость! — сказал Елагин и добавил: — А то я сам себе успокоительное выпишу. Трегубов усмехнулся и подумал, что разом жалеет весь мужской пол, неподготовленный к экзерсисам его сестренки. Покачав головой, он позвонил Юле и минут десять выслушивал гневную тираду о деспотичных врачах, не дающих ей ему помочь и заставляющих её оставаться в постели, когда она уже в порядке, однозначно в порядке. По опыту зная, что в подобных случаях нужно дать ей выговориться, майор только периодически нейтрально угукал и хмыкал, а когда Юлька выдохлась он сам прочитал ей лекцию о том, что не стоит сводить на нет все усилия, предпринятые доктором Елагиным для её лечения. Это будет по меньшей мере глупо, а по большей — полный идиотизм и черная неблагодарность. Юлька обиженно надулась с той стороны трубки, и у Трегубова вдруг сжалось сердце — он будто вернулся в далекое прошлое и разговаривал с сестрой без груза этих двенадцати лет. Странное ощущение: болезненное и возвращающее к жизни одновременно. В конце концов Юлька согласилась с доводами брата и пообещала быть пай-девочкой, с постели не вставать и пить все лекарства, которые приготовил для неё врач-тиран. На фоне необыкновенной легкости общения Трегубов забыл, что он хотел о чём-то её спросить, и положил трубку. Юра не успел рассказать улыбающейся Маше о том, что произошло, когда зазвонил теперь уже её телефон. Она растерянно заморгала, пошарила в сумочке и достала оттуда какой-то удивительный узкий аппарат, который очень ей подходил. — Это дядя! — воскликнула девушка. — Я вчера отправила ему смс! Она подняла трубку и сказала: «Salut, mon cher oncle!». Маша принялась расхаживать по комнате, размахивая одной рукой и бесконечно долго и эмоционально тараторя на французском, будоража Трегубова, который понятия не имел, что будет реагировать так на гортанные, грассирующие звуки, которые она издавала. Она всё еще была в костюме, который перешила вчера из его старых вещей, и мужчина мог позволить себе полюбоваться на неё, пока она отвлеклась на разговор. Ноги длинные, каблуки их еще удлиняют и делают Марию похожей на модель с подиума. Талия тонкая, а попка обтянута джинсой. Юра вздохнул, но глаза не отвел. Не мог. И не хотел. Маша вдруг положила ладонь на карман джинсов и потерла там, будто почувствовала Юрин пламенный взгляд. Пришлось усилием воли смотреть на что-то другое. На завитки волос над изящной шеей, например. Теперь Трегубов знал, что даже намокнув от пота, они не теряют форму и пружинят! Ну что за напасть? Будто ему думать не о чем больше. Проблем вон — воз и маленькая тележка! Когда он успел-то так влипнуть? Всего несколько дней прошло, а у них уже роман полным ходом и чем дальше, тем глубже. Такого за собой он вообще не мог припомнить. Ну и пусть! Юрий интуитивно чувствовал, что они делают всё правильно. Откуда это чувство взялось, он понятия не имел, но внутри у него была просто железобетонная уверенность, что всё идёт, как надо. Маша положила трубку и повернулась к Трегубову. — Это звонил мой дядя, — пояснила она. — Помнишь, я про него тебе рассказывала. Историк. Он поможет с несколькими участками в альбоме, которые мне кажутся сложными. Я сделаю фотографии и вышлю ему.