Забег начался
15 июля 2022 г., 15:12
Войдя в квартиру и спрыгнув с Машиных рук, Муська блаженно растянулась прямо поперек прихожей, не обращая внимания на валяющиеся на полу вещи. Дом, родной дом. Никаких вам подвалов, мышей и отсутствия отопления! Какое счастье! Сейчас её люди здесь всё приберут, она залезет на трегубовскую кровать (в отличие от некоторых никаких непотребств она себе позволять не будет) и заляжет спать на весь день! И даже есть не будет! Хотя из пакета явственно доносился запах горбуши. Кто знает — может быть, это для неё! Да даже если и не для неё — у Муськи хозяин нежадный, обязательно поделится. С видом королевы кошка прошествовала в зал и вспрыгнула на подоконник, который единственный оказался нетронутым обыском. Маша и Юра, посмотрев на выкрутасы Муськи, улыбнулись друг другу и пошли на кухню.
— Надо заправить кормушку, — сказал Трегубов, доставая пачку корма. — На всякий случай.
— Ты думаешь, мы задержимся? — с волнением спросила Мария, которая действительно вытащила из пакета горбушу, чтобы сварить пару кусочков и порадовать Муську.
— Я не знаю, — честно ответил Юрий. — Что-то мне подсказывает, что вся эта история только начинается. Я сейчас немного приберу, потом позвоню кое-кому, а дальше рванем в Москву.
— Хорошо, — замороженно произнесла Мария.
Юра посмотрел на неё, нахмурился и, подойдя ближе, поцеловал.
— Не бойся, — сказал он, поглаживая её заиндевевшую от дурного предчувствия спину. — Всё будет хорошо!
— Ага, — покивала девушка и занялась продуктами. Ей стало немного легче.
Трегубов хаотично запихал в шкафы валяющиеся повсюду вещи. Времени особо не было, но видеть свой дом в таком состоянии он не мог. Это была его квартира, он долго делал её такой, какой ему нужно, здесь он был в безопасности, так ему казалось, а теперь всё здесь было вверх дном. Это раздражало Юру, и он недобрым словом поминал мужиков из Крузака, которые действовали, как медведи, что в слежке, что в обыске, что во время штурма. Муська одобрительно смотрела на хозяина, и когда кровать стала пригодна для использования, немедленно забралась под одеяло и затарахтела, как небольшой генератор. Жизнь её пришла в норму, на горизонте маячили горбуша и спокойный вечер — что еще нужно для счастья? Юра вздохнул. Ему бы такую безмятежность. У них с Машей ничего подобного не предвидится!
Когда он вернулся на кухню, то обнаружил на столе макароны с сосисками и порезанные дольками огурцы, присыпанные солью. Господи! Да эта женщина умеет колдовать, не иначе! Сама колдунья сидела на кухонном диване и что-то писала, посматривая в альбом и болтая ногой. Странно. Парижская художница из необыкновенной семьи с не менее невероятными талантами вписалась в его затонскую кухню так, будто всю жизнь здесь жила. Как такое возможно?
— Юра, — сказала Маша, оторвавшись от записей. — Я начало расшифровала. Часть на русском, часть на английском записана.
— И что там? — сел за стол Трегубов.
— Пока весьма смутно, я потом текст целиком напишу. Пока я могу следующее — речь идет о какой-то папке. «Искомая папка», так пишет о ней твоя мать. След искомой папки не соответствует данным архива. Вот точная фраза. Какой-то номер идет, библиотечный, что ли.
Юра протянул руку и посмотрел на записи.
— Нет, не библиотечный, — покачал он головой, возвращая записную книгу Маше. — Как раз архивный.
— Знать бы, что за архив, — заметила Маша и отложила документы. — Мы бы данные почитали.
— Узнаем, — мрачно сказал майор и приговорил макароны с сосисками за три минуты, как в армии. Маша такими талантами не обладала, поэтому позволила себе остаться за столом, пока Юрий мыл посуду.
— Поехали, — попросил Трегубов, и Маша пошла вслед за ним.
Убедившись, что всё относительно хорошо, они вышли из квартиры. Им нужно было сделать еще одно важное дело перед тем, как ехать в Москву.
В этот момент в квартире появились Штольман и Анна. Муська, за день привыкшая ко всему, даже не вылезла из-под одеяла.
— Ну что же, забег начался, — сказала Аня, взглянув на мужа.
— Да уж, — сердито хмыкнул он. — Забег длиной в век. Знай я, что всё так выйдет, не просто папку — полигон бы к чертям сжёг.
— Ты не мог этого знать, — успокаивающе сказала Анна. — Нина не сказала тебе.
— Еще бы она мне сказала, — с горечью сказал Штольман. — Ладно, сделанного не воротишь! Теперь остается только передать флаг дальше и помогать Маше, чтобы эта история наконец закончилась.
Аня покивала, и они исчезли. У них впереди тоже был сложный день.
