Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История третья.

Сев в машину, Трегубов попросил у Маши её телефон. Она удивилась, но телефон протянула. Майор набрал номер и принялся слушать долгие гудки, несущиеся из динамика. — Да? — ответил Леонов. — Лёша, это Трегубов, — сказал Юра и прямо-таки увидел, как Лёшины брови ползут вверх. — Привет, — сказал капитан. — Чего с левого номера звонишь? — Так нужно, — ответил Юрий. — Слушай, Лёша, тут такое дело, я могу завтра на работе не появиться. Если что, прикрой меня перед Самсоновым. Леонов помолчал и сказал в конце концов: — Юра, тебе помощь нужна? Трегубов усмехнулся. Лёша всегда умел отделить зерна от плевел и сделать правильные выводы. — Нет, Лёха, я тут сам разберусь, но если подстрахуешь, буду благодарен. — Вопросов нет, — ответил Леонов, но Юра слышал, что его друг и напарник недоумевает, волнуется и решает, нужно ли его вмешательство. Втягивать его в неприятности Трегубов не хотел. Он сам не знал, как закончится вся эта история. Машу бы тоже из неё лучше убрать, но она уже слишком глубоко увязла, да и добровольно уйти она не согласится. Это он уже понял. — Лёха, слушай, вот еще что, — сказал майор. — Я позвоню тебе сегодня вечером и скажу, нужно ли будет меня отмазать. Если я не позвоню вечером и не объявлюсь до среды, то ты поедешь на вокзал, откроешь ту ячейку, в которой Гавр хранил закладки, и наберешь наш обычный код. То, что будет там, спрячешь так, будто ты и сам этого никогда не видел и не слышал про это в принципе. Понял? — Юра! — поднял голос Леонов. — Лёша! — точно так же ответил Трегубов. Воцарилось молчание, а потом на той стороне Алексей тяжело вздохнул. — Хорошо! — обреченно сказал он. — Но лучше бы ты позвонил и приехал. — Сам знаю, что лучше, — в тон ему ответил Юра, успокоившись. Леонов был молчалив, деятелен и надежен, как скала посреди океана, которую волны пытаются обточить, но им это не удается. Если он сказал, что не выдаст его и решит вопрос с альбомом, то так и будет. — Давай! — Давай! — сказал Лёша и положил трубку. Трегубов вернул телефон Маше. — Ты думаешь, всё так серьезно? — спросила она, убирая смартфон в сумку. — Да, — кивнул Юра. — Мы едем встречаться с людьми, которые имеют отношение к секретам и гостайнам. Альбом брать с собой нельзя. Обыщут и изымут на раз-два. Неясно, что с матерью. Только ли СКР за нами следят? Я не уверен. Слишком много рандомных факторов встревают в эту историю. Мой номер точно могут прослушивать, а вот твой пока еще неизвестен кому бы то ни было. Мы сейчас заедем на вокзал, оставим альбом, а потом двинем дальше. Так они и сделали. Железнодорожный вокзал Затонска оказался весьма высокотехнологичным местом (кто бы мог подумать), и камеры хранения здесь были автоматизированными. Трегубов удостоверился до этого, что хвоста за ними нет, для надежности постоял в зале ожидания пару минут и только после этого двинулся в цокольный этаж. Маша осталась в зале и купила шоколадку в постамате. Никто в зал не заходил. В машине Трегубов немного расслабился, но было видно, что ему не по себе. Он страшился того, что услышит сегодня о своем отце и матери. Он не то что был кисейной барышней и не станет впадать в истерику или терять сознание, но выяснить, что вся его жизнь была основана на лжи — это и посильнее людей опрокидывало с небес на землю. Он понимал Юльку. Его тоже тянуло что-то сломать или разбить, чтобы выместить зреющую внутри злость, которой он не давал ходу всё это время. Отец-разведчик, мать из той же оперы, а бабушка, которая об этом знала и ничего не говорила! Благородно! Что-то из Дюма, чёрт возьми! Не хватает только фамильного дворянского замка со скелетом, замурованным в темнице! Хотя с таким началом он уже ничему удивляться не будет! Тёплая ладонь легла на его колено. Трегубов вздрогнул и осознал, что стиснул руль так, что костяшки побелели. Взглянув на Машу, он увидел, что она смотрит на него с нежностью почти, не с жалостью. Удивительная женщина. Майор перевел взгляд на Машину кисть на его колене. Тонкие пальцы, аккуратные миндалинки ногтей (два дня безумия, а она будто из салона — просто невероятно!), нежная кожа. От его бедра уже расходился волнами жар от её прикосновения, унимая злость и переплавляя её в другую стихию. — Всё будет хорошо! — сказала Маша. А потом зазвонил телефон.