И я в моменте...
17 июля 2022 г., 19:47
Трегубов спустился вместе с Машей во двор и сел в машину. Навалилась апатия. Сил хватило только на то, чтобы держать руки на руле. Девушка посматривала на него сбоку, а потом залезла в свою сумку и достала оттуда конфету.
— Держи, — решительно сказала она и протянула её Юре.
— Это что? — задал очередной шедевральный вопрос Трегубов и разозлился. Он за последнюю неделю столько раз ставил себя в глупое положение перед Марией, что и не счесть. Впрочем, то, что он рассердился на себя, переключило его, и он вышел из ступора.
— Конфета! — подняла бровь Маша. Юра в ответ поджал губы и сказал почти язвительно:
— Вижу, что конфета! Зачем она мне?
Маша, которая, собственно говоря, и хотела, чтобы он отвлекся, довольно поерзала на сиденье и деловито сказала:
— Чтобы подсластить момент!
— Что? — еще больше изумился Юра, который и думать забыл о том, что на него свалилось за сегодняшний день.
— Когда мы с Витей в детстве разбивали коленки, или дрались с соседскими ребятами, или разочаровывались в жизни, дедушка доставал из старого буфета коробку со сладостями и давал нам по конфетке. Чтобы подсластить момент, говорил он. Это было удивительно, потому что это помогало. Всё становилось не таким горьким.
— И теперь ты даешь мне конфетку, чтобы подсластить момент? — улыбнулся Трегубов, представив маленькую Машу с непослушными кудряшками, перевязанными бантами, которая утирает слезы за большим деревянным столом и жует шоколад.
— Да, — кивнула Маша. — Тебе явно это нужно. Да, впрочем, и мне!
С этими словами девушка порылась в сумке и достала оттуда еще одну конфету.
— А теперь килограмм селедки, — добавил Трегубов, который не мог постигнуть, как в этой сумке появляется всё, что душе угодно.
— Что? — непонимающе переспросила Мария.
— Не важно, — сказал Трегубов и развернул карамельку.
Пару минут они оба задумчиво хрустели, глядя на то, как на небе собираются тучи. Юра, который вкратце обдумал всё, что он сегодня узнал, вдруг решил, что не так всё страшно, как может показаться. В конце концов у него есть Маша, Юлька вернулась домой, а матери не угрожает немедленная смерть из-за того, что они медлят. Значит, что-то они да сумеют сделать. Момент и в самом деле оказался не таким горьким, как ему представлялось. Ему было больно, душу тянули тоска и горесть, но того черного, вытягивающего волю к жизни отчаяния больше не было. Пока они живы, все можно изменить. Конфета и в самом деле оказалась волшебной. И снова внутри вырисовывалась странно знакомая картина о настоящей волшебнице с кудрями, зонтиком и магической сумкой, которая умеет говорить с мертвыми и добывать всё, что ей нужно. Почему этот образ так близок ему?
— Ну что? — спросила Маша. — Помогло?
Трегубов поморщился. Мысль убежала снова, и он не смог поймать её.
— Да, — кивнул он. — Помогло и даже очень. Спасибо. Твой дедушка знал толк в жизни.
Маша просияла и на этот раз заёрзала на сиденье, потому что была рада тому, что её родных оценили по достоинству. Она любила свою семью. Трегубов улыбнулся. Ну что за девчонка. Всё на лице написано. Ну как можно грустить, когда рядом с ним Маша? Уныние как рукой снимает.
— Ну что, поехали? — спросил он её. — У нас еще генерал-майор Васютин на очереди.
— Поехали! — серьезно ответила Маша, глядя в тёплые золотые искорки в Юриных глазах, которые вспыхивали на антраците его радужки, потому что он улыбался. — Только можно я попрошу тебя об одной вещи?
— Можно, — кивнул Юра. Он был готов сделать многое, если не всё, о чем она попросит.
— Можно я тебя поцелую? — спросила Маша.
Она была совершенно серьезна и действительно ждала от него разрешения. Трегубов был растерян. Еще никогда никто не спрашивал позволения поцеловать его.
— Конечно, — тем не менее ответил Юрий.
Маша кивнула, потянулась к нему и поцеловала. Начался дождь, но они не обратили на это внимания. Капли смывали грязь с машины, так же как поцелуй очищал то, что накопилось на душе у Маши и Юры.
