Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История третья.

Генерал-майор Васютин оказался совершенно не похож на Апполонова. Это был грузный тяжеловесный мужчина с седыми висками и забавной лысиной на макушке. Он был стопроцентным канцелярским работником, предпочитающим решать возникающие вопросы из своего кабинета, желательно не вставая с места. Он осмотрел Трегубова с ног до головы и хмыкнул то ли одобрительно, то ли презрительно. — Садитесь, Юрий Николаевич, — любезным тоном предложил Васютин. — Благодарю, Тимур Витальевич, — решил не отставать от владельца кабинета в области хороших манер майор. — Папочки с вами нет, как я полагаю? — Разумеется, нет. Я же не настолько глуп, чтобы брать её на встречу с вами. В этот раз хмыканье однозначно было одобрительным. — Она у вашей протеже с лопатой? — ехидно поинтересовался генерал-майор. — Очень впечатляющая девушка, очень! На Юру вдруг накатила ревность пополам со злостью. Он и сам знает, что Маша впечатляющая, не нужно её сюда приплетать. — Мне Сокол рассказал, как вы лихо их уделали. Я бы послал кого половчее, зная, что вы такой умелец. — Что ж вы сразу по-человечески не пришли? С оружием полезли, молча. Я бы их мог и вовсе перестрелять. — Не мог я, родное сердце, не мог! — посерьезнел Васютин. — Времечко поджимало, нам очень папочка требовалась. А раз у вашей сестры она обнаружилась, то и чего ждать-то было? Пока разговоры разговариваем, все профукать можно. Вы знаете, с чем папочка-то? — Нет, — не моргнув глазом, соврал Трегубов. — Знаю только, что все её ищут. — Вот и правильно, — справедливо не поверил генерал-майор. — Вот это верный подход. И я вам рассказывать-то не стану. От греха подальше. Вот только папочку мне нужно получить, Юрий Николаевич. Позарез нужно. Пока она в руки к вашей матери не попала. Тогда пиши-пропало, родное сердце. Совсем пропало. Отец ваш, земля ему пухом, хороший человек был, но слишком уж держался за чувства. Хотя в данном случае это нам только на руку. Отдайте папку, Юрий Николаевич. — У меня её нет, — спокойно ответил Трегубов. — Она утеряна. И к моей матери она никак не может попасть именно по этой причине. И потом, простите, даже если бы она у меня была, какой резон мне её вам отдавать? Я вас в первый раз вижу. Единственное, что я о вас знаю, это то, что вы очень хотите эту папку, имеете несколько крепких ребят в подчинении и знаете мой номер. Так почему я должен вам верить? — Вам не нужно мне верить, — пожал плечами Васютин. — Но вы должны знать, что то, что в этой папке хранится, не должно попасть не в те руки. Хотите резон? Пожалуйста! Я бы мог вас сейчас отсюда не выпустить. Или в вашей квартире убить, если бы того желал. Или еще как-нибудь на вас надавить. А я смотрите, с вами разговариваю. Трегубов вдруг понял, почему его отец всеми силами пытался не допустить, чтобы его дети хоть как-то соприкасались с его службой. Тяжкое это дело. Грязное и неприятное. — Ваша мать пару недель назад совершенно пропала из нашего поля зрения. Это нас беспокоит. Ваша сестра, судя по всему, так и стоит на месте, а результат нам нужен. Поэтому вы уж постарайтесь, чтобы папочка всё же нашлась. Это будет очень полезно. Всем полезно, не только нам. Юра вдруг похолодел. Он прямо почувствовал, как индевеет затылок и часто бьётся сердце. — Подождите, — проговорил он. — Пару недель назад? Вы потеряли мою мать из поля зрения пару недель назад? — Совершенно верно. — Так, значит, все эти месяцы вы знали, что Юля получала от неё видео? — Да. Адресок пробили. Местоположение знаем, владельцев дома тоже. — Так отчего вы её не арестовали? — А зачем? — искренне удивился Васютин. — Полгода назад мои ребята с ней поработали. Довольно плотно. Не знает она ничего. Знала бы — сказала. Вот она и уехала. Сердце снова принялось качать кровь неровными толчками. Вот почему первые видео Юльке приходили с настоящими синяками. Это люди Васютина её допросили. Отвращение впрыснулось в вены и затопило горло. Трегубов почувствовал, что его тошнит. — Папки у неё не было, где искать её, Нежинская тоже не знала. А после и вовсе из города уехала, — продолжал генерал-майор. — Пришлось переключаться на вашу сестру, как на самое очевидное лицо, которое имело отношение к вашей матери. Не зря, как видите. Очень любопытные вещи мы сумели отследить. Трегубов вдруг почувствовал, что его заливает ненависть. Такое с ним случалось. Он умел долго терпеть. Не выходил из себя, работал мозгами, отключал эмоции, но если уж терял, то держись честная братия — только ноги уноси. В такие моменты он видел себя будто со стороны и удивлялся фонтану чувств, которые полыхали внутри. Юра поднялся, со скрипом отодвинув стул. — Вы полгода видели, как моя сестра сходит с ума, получая видео, — процедил он, стараясь дышать в перерывах между волнами ненависти. - Как она ищет пути решения вопроса и пытается получить помощь, и, я полагаю, кое-где вы и сами сделали так, чтобы ей эту помощь не оказали. Как разрывается между работой, поисками, беспокойством за мать и чувством вины? Видели, что она истощена и напугана. И не сделали ничего! Вы заставили человека, который, как вы сами знали, работал канцелярской крысой, влезть с головой в это дело и полгода болтаться в дерьме, теряя голову от страха. Ради чего? Ради того, чтобы получить то, что вам нужно? Вы идете к цели, не видя людей, по которым шагаете. Люди для вас не более, чем пешки. Вам нужна грёбаная папка? Так ищите её сами!