Небеса возненавидят нас

      Юнги, как обычно, остановился неподалёку от дома Нари. Это было ещё одним её условием, с которым он нежеланно согласился. Но девушка всё ещё не решалась на то, чтобы кто-либо видел её с мужчиной. С таким мужчиной… Всё равно он выделялся среди обычных жителей её района. Его манеры, одежда, повадки… Нари повернула голову в его сторону и ещё раз убедилась в том, что делает всё, как нужно. Это для её же морального состояния, а пройти лишние самостоятельные шаги — это не проблема. Да и любила она после встреч с Юнги погружаться в свои спорные мысли и пытаться найти ответ хоть на один возникший вопрос.       Порой девушка представляла, как господин Мин добирался домой. Как справлялся с последствиями их встреч? О чём он думал? Каково ему было засыпать одному? Протёр ли он свои очки после рабочего дня? Думает ли он о ком-то ещё? Эти и ещё миллионы случайных мыслей возникали у девушки. Нари, сама того не желая, доводила свои эмоции до чувствительных импульсов, которые так или иначе действовали на её настроение и моральный дух в целом. Юн попыталась войти внутрь дома как можно тише, на случай, если отец отдыхал. Но, к её приятному удивлению, в доме царила атмосфера непривычного веселья. Как давно она не слышала смех отца, который звучал благодаря кому-то другому и без её помощи. Девушка застыла в радостном ступоре, когда увидела, как отец и госпожа Шин о чём-то беседовали на кухне. При этом женщина выполняла все свои обязанности по дому, например, в данный момент приготовление обеда. А господин Юн припарковал своё инвалидное кресло поблизости стола и пытался помочь по возможности. Нари надеялась, что это их недавний разговор так повлиял на отца. Сперва он удивил её самостоятельным выездом на улицу спустя долгое время. А теперь стал чаще выходить из своей комнаты и даже старался проживать обычные моменты, которые уже давно запретил себе.       — Здравствуйте! — достаточно громко произнесла Нари, чтобы быть замеченной сразу.       — Добрый день, — тут же поздоровалась женщина, обернувшись на голос молодой хозяйки дома.       — Здравствуй, родная, — отозвался господин Юн и подъехал к дочери, не дожидаясь её самостоятельных шагов. — Как прошла вечеринка? Что-то произошло? — мужчина не сразу, но заметил странное выражение лица у Нари, поэтому тут же поинтересовался её состоянием.       — Нет. Всё в порядке, — не тратя времени, ответила девушка, понимая, что всё же нотки недосказанности присутствовали в сказанных ею словах.       А ещё она слишком хорошо знала отца. Он может не поверить ей, но докучать вопросами не станет, тем более при постороннем человеке. Пусть госпожа Шин и работала с ними уже много лет, но отношения отца и дочери для господина Юна всегда были предельно личными.       — Это не так. Но если не хочешь, не рассказывай. — Как и ожидалось, мужчина ответил так и не иначе. — Завтрак, который перерос в обед? — ловко поменял тему диалога господин Юн, предлагая дочери присоединиться к трапезе.       — Ох, я не голодна, — Нари притронулась ладонью к животу, вспоминая завтрак у Юнги, сладкий кофе и лиричный разговор в кофейне.       — Это радует. Значит, не всё так плохо, как мне кажется. По крайней мере, ты сыта, — добродушно произнёс мужчина и стал возвращаться к своему месту около стола, дабы продолжить брошенные дела. Он знал, что сейчас дочь стоит оставить наедине, а когда придёт время, она обязательно с ним поделится.       — Тогда я пойду, — уже еле слышно проговорила Юн и направилась в свою комнату. Ей казалось, что она даже унесла с собой частицу позитивного настроения, исходящее от отца и госпожи Шин. Но если комфортное самочувствие и хотело набрать оборотов, то не после того, как Нари увидела следы на своей кровати...       Он был здесь…       Девушка застыла посреди комнаты, осматривая скомканную простынь и рамку с фотографией Киёна около подушки. После окончательного осознания взгляд быстро переместился на окно, которое, конечно же, было открытым. Нари сделала один резкий шаг и мигом остановилась. Внезапное стремление закрыть его испарилось так же безвозвратно. Фантазия художника, не спрашивая, стала изображать в голове Нари кадры с Хосоком. Как он был здесь один, в абсолютной темноте и в полном одиночестве, пока она лежала на плече другого мужчины. Нари закрыла двери, которые сразу не заперла и беспомощно сползла по ним вниз, оперевшись спиной. Девушка согнула ноги в коленях и подтянула их к груди. Слёзы безвольно скатывались по девичьим щекам, а в груди вновь ощущение надвигающегося одиночества. Будто не было спокойной ночи с Юнги, яркого завтрака и сладкого напитка. Это всё осталось за дверью. Теперь она вновь одна, как и Хосок, который пришёл к ней, но остался один. Как и Киён, который всегда был с ними, но при этом один. Понимание того, как много ошибок на их пути, не могло не расстраивать. Удручающее осознание того, что ничего не вернуть, каждодневно разрушало и Хосока, и Нари. Но самое страшное, что могло произойти — это невозможность простить друг друга. Но и чем дальше отдалялись, тем больше чувство опустошения внутри.       — Не реви… — сквозь мелкую истерику услышала Юн.       Она испуганно подняла голову и удивлённо охнула, когда поняла, что силуэт Хосока напротив — не мираж. Девушка шмыгнула носом и вытерла ладонью стекающие слёзы.       — Ты снова здесь? — тихо отозвалась Нари.       — Снова, — парень сел около неё, так же оперевшись спиной о двери. — Я так слаб сейчас и так скучаю. Этот пиздец никак не закончится… Иногда хочется сдохнуть, — Хосок не боялся сейчас говорить голую правду.       Он знал, что Нари и без этого порой интуитивно ощущала его обнажённую уязвимость. Поэтому без запинки проговорил слова, утыкаясь взглядом себе под ноги.       — Хо…       — Замолчи и не перебивай, — тут же оскалился Чон и приподнял голову. Они оба смотрели вперёд, на ту самую одинокую кровать, не имея смелости смотреть друг другу в глаза. — Я не буду другим. Не хочу и не буду. Ненавижу себя за это, но… Мне нравится, что ты плачешь и страдаешь. Значит, я не одинок в своих чувствах. Он бы убил меня за это. Но, к сожалению, его больше нет.       — Прекрати! — сил больше не было, чтобы слушать болезненные слова от человека, который когда-то был всем твоим миром. Нари мотнула головой и прикрыла уши руками, но Хосок мигом оказался напротив неё и остановил эти действия.       — Я только начал, Чанъми моя, — проговорил он, заглядывая ей в лицо, изучая каждую деталь и любое изменение. — Ты прекрасна даже в страданиях, — Хосок не скрывал всё тех же чувств восторга от неё.       — Я хочу закончить, Чон Хосок! — приблизившись к лицу парня как можно ближе, уверенно произнесла Юн. — Я хочу закрыть эти окна…       — Ещё рано… Ты всё равно вернёшься, — спокойно ответил на прискорбную фразу Хосок. Слова девушки оставляли болезненные раны, но он найдёт, чем их заклеить, если на её душе тоже останется место для ненависти к нему.       — О чём ты? Мне больно, понимаешь? — глаза в глаза. И правда не такая тяжёлая.       — Значит, я всё делаю верно, — Хосок огладил влажную щёку Нари ладонью, внимательно следя за своими пальцами, которые оставляли бесследные отпечатки по знакомым чертам лица. — Ты нужна мне вечером. Будь готова к девяти, — проговорил просьбу Хосок, ради которой изначально и пришёл к Юн.       Совсем не для того, чтобы проверить, насколько она не в порядке.       — Ты не оставишь меня в покое… Да? — Нари отодвинулась от него и устало прикрыла глаза, запрокидывая голову. Дыхание было сбивчивое, а эмоции хаотичные.       Хотелось побить его, а затем обнять и залечить раны. Возникло бешеное желание оставить его рядом с собой навсегда, а затем также надолго прогнать.       — Не отнимай у меня хотя бы выигрыши на трассе. Я, конечно, был не самым лучшим парнем, но это заслужил…       — Ты был не идеальным. Но зато всегда действовал мне во благо, — тихо перебила его Нари, устремившись грустным взглядом в такие же глаза напротив.

Flashback.

      — Соглашусь, — лениво произнёс Киён, наблюдая за тем, как Нари повисла на шее брата и оставляла на его лице неловкие поцелуи, а волосы её смешно шевелились из-за сильного усердия хозяйки. Казалось, что Юн не простит себе ни малейшей ошибки и обязана вернуть Хосоку все поцелуи, которые задолжала. — Это немного непривычно.       — Для нас это тоже что-то новое, — парень ухватился за талию девушки и приподнял её так, чтобы она смогла обнять его ногами, что Нари и сделала, крепко схватившись руками за его шею.       — Ты чего? Верни меня, — взволнованно прошептала Нари.       Она немыслимо скучала. Пусть они и не виделись всего пару дней, так как братья Чон со своей семьёй уезжали на выходные, но время без них остановилось, и весь интерес к привычным вещам потух.       — Поцелуй, и отпущу, — вкрадчиво проговорил Хосок, слегка сощурившись. Ему не хотелось никуда отпускать Юн, но Киён был прав. Это всё непривычно для них всех. И для Нари в особенности.       Девушка не делилась своими странными мыслями с Хо, но всякий раз, когда они взаимодействовали, она думала о том, как себя чувствует Киён. Вот прямо сейчас, целуя в уста Хосока, она ощущала липкий взгляд старшего Чона на своей спине. Но когда Нари обернулась к нему, после того, как Хосок вернул её на землю, она не заметила ничего, кроме приветливой улыбки и одобрительного кивка головой. Будто он прочёл каждую её тревожную мысль и пытался негласно помочь.       — Я отойду отлить, — голос Хосока окончил поток мыслей Юн, и она просто согласилась с ним, медленно подходя к месту, где стоял Киён.       Казалось, что мир вокруг замер и существуют только они втроём. Когда на деле молодые люди находились во дворе шумной вечеринки, где так любили проводить время после гонок.       — Тебя что-то тревожит? — парень охотно протянул свои руки к девушке, а затем глупо опомнился и спрятал их в карманы своих штанов, впервые проклиная свою странную нужду в её прикосновениях.       — Нет… — так пагубно и неуверенно Нари ещё не отвечала ему никогда.       Голос выдал хозяйку с потрохами, но она знала, что у друга такая же хорошая привычка, как и у отца — не давить на неё ни при каких обстоятельствах. Глупо скрывать, что девушка не пользовалась этим. Юн любила молча приходить к Киёну и прятаться в его крепких объятиях, зарываясь носом где-то в районе шеи, там, где чётко слышно его щекочущее дыхание. Она бы и сейчас хотела найти в нём то самое укромное место, но теперь ей слишком страшно. И можно ли так объяснить это... Но ей теперь кажется неприемлемым такое поведение.       Прошло около трёх недель, как Хосок и Нари окончательно решили называть себя парой. И всё это время внутри девушки шла личная борьба. Но догадывалась ли она о том, что ни один из братьев не был до конца уверен в финале истории и её сюжете?       Прямо сейчас Хосок наблюдал за тем, как родные ему люди перестали вести себя как прежде. И виновен в этом он. В том, что брат теперь боится прикоснуться к той, которую знал всю сознательную жизнь и всегда был достаточно близок. В том, что Нари стала меньше упоминать старшего Чона, хотя парень знал, как она им восхищалась и всем ставила в пример. Даже Хосоку. Особенно Хосоку.       — Я вернулся, но мне нужно отъехать, — медленным шагом Хосок подошёл к Юн и брату. — Ненадолго, — добавил он, когда уловил на себе расстроенный взгляд девичьих глаз. Хосок тут же приобнял Нари за талию и, возможно, даже вызывающе, но иначе он не желал, придвинул к себе. — Чанъми моя, побудь с Киёном, — парень уткнулся носом в макушку Юн и глубоко вдохнул воздух, заполняя свои лёгкие её ароматом.       — Хорошо, — послушно согласилась девушка и кивнула, притрагиваясь пальчиками к вороту его футболки, как будто это поставит на паузу его уход. Почему-то тревожность испытывала её эмоции.       — Что-то произошло? — вмешался Киён.       Парень подошёл поближе к паре, грозно посматривая на брата. У Чона старшего был вид человека, который знал что-то большее, нежели ему говорили. Он не обращал внимания на девушку. Более того, если бы её не было рядом, он бы знал, как начать беседу с братом. Но вместо этого он слегка нахмурился и ожидал ответа.       — Нет, — просто пожал плечами Хосок, всё ещё обнимая Нари.       — Не ожидал другого ответа, — съязвил Киён. Но желание брата уважал, хоть и не принимал.       — Просто позаботься о Нари.       — Всегда, — злость на брата переросла в решительные действия, и Киён буквально выхватил девушку из рук младшего Чона.       Нари, которая не привыкла к каким-либо секретам от друзей, была в удивлении и сконфуженно посмотрела сперва на Хосока и то, как он, сцепив зубы, промолчал. А затем Юн приподняла голову, слегка обернувшись, и внимательно наблюдала за реакцией Киёна, который крепко обнял её за плечи и прижал спиной к своей груди, при этом не отводя уверенного взгляда от брата. Мелкая дрожь пробралась к телу Нари. Юн крепко обняла себя за плечи, слегка сжимая ткань собственного свитера, боясь, что те самые возрастающие ощущения выдадут её до остатка, и Киён чудным способом почувствует их. Нари не успела прийти в себя, чтобы сказать что-то Хосоку, поэтому всё, что досталось девушке — это момент, когда парень быстрым шагом направился к выходу.       — Киён… — спустя некоторое время отозвалась Юн и обернулась к Чону. — Что происходит?       — Если бы я знал, — цокнул он, недовольно закатывая глаза, а затем мигом исправился, осознавая, что Нари точно не заслужила того, чтобы наблюдать его в раздражительном состоянии. — Он тебе ничего не рассказывал?       Парень спрятал одну руку в карман своих штанов, а второй нервно поправил волосы. Он невольно улыбнулся, несмотря на важность вопроса, так как Нари переместила свои руки на его лёгкую куртку, неспешно проводя ладошками от плеч и останавливаясь на кромке рукава. А девушка и сама не определила бы своё состояние. Почему-то наедине с Киёном она стала меньше думать о том, что теперь она не имеет права относиться к братьям равноправно.       — Если честно, мы сейчас меньше стали разговаривать…       — Что же, — поспешно ухмыльнулся Киён. — Понимаю, — парень сжал руки в кулак и вновь дал себе мысленную оплеуху за то, что срывается на Нари, — я не это имел в виду. — Чуть тише добавил.       — Я тоже, — продолжила девушка. — Понимаешь? Нет, не понимаешь. Теперь он смотрит на меня иначе. Это не хуже, но… Иногда мне кажется, что он боится нового себя. И в то же время прошлый он тоже стал менее откровенным. Глупо прозвучит, но теперь он переживает о том, как себя подать, когда мне совершенно всё равно на это, — быстро проговорила свои тревоги Нари, безотрывно смотря в глаза напротив, приподнимаясь на носочки, чтобы не упустить ни одного мимолётного взгляда от Киёна. Его глаза всегда говорили больше, чем уста.       — Это всё временно, — наконец-то ответил парень, после того, как заправил за ухо выбившуюся прядь волос Юн. — У него некоторые проблемы с родителями, если по секрету. Но я знаю, что ты всё равно разболтаешь ему, — Киён перенёс свои руки на девичьи плечи, заставляя её встать на полную стопу, а затем не спеша прикоснулся к ладони и переплёл со своей. — Пойдём в дом, здесь становится холодно.       Вообще, Чон абсолютно не понимал, зачем они пришли на эту вечеринку, если ранее всегда пропускали встречи в этом месте. Потому что довольно часто главным гостем в этом доме была полиция. Но Хосок так умело настаивал на этом, что им с Нари ничего не оставалось, как согласиться.       — Можно конкретней, Киён? У него всегда проблемы с родителями.       — Сам расскажет, если посчитает нужным, — парень вошёл внутрь дома и стал осматривать помещение. Он был здесь не так часто, чтобы знать укромные или спокойные места, поэтому просто пошёл интуитивно туда, где было меньше людей.       — Я боюсь… боюсь, что не расскажет, — заранее расстроилась Нари, опуская тяжело плечи. Как и свою уверенность в том, что боязнь Хосока, его личных изменений не потревожит их идеальный мир. А для девушки он был таким, только если рядом были братья Чон.       — Доверься ему, — резко остановился Киён для того, чтобы смело защитить честь брата. — Вы не выглядите, как те, кто навредит друг другу. Во-первых, я знаю вас тысячу лет. Во-вторых, безвольно наблюдаю ваши любовные игры уже третью неделю, — сощурившись, сделал маленькое уточнение парень, а затем вновь продолжил маршрут к дверям комнаты, которые он заметил.       Чон догадался, что девушка сейчас в непростом моральном состоянии. Он думал, что ему показалось, но после её откровенных слов сомнений не осталось. Несмотря на все красивые романтичные моменты новоиспечённой пары, что-то её тревожило. Киён прикусил свой язык и мысленно влепил пощёчину за мысли, которые вдруг ворвались к нему.       Ему вдруг стало приятно и тепло от осознания того, что частичка Нари всё ещё его. И ему это не нравилось.       — Ладно, — произнесла в заключении Нари. Ей больше не хотелось думать о плохом и зря накручивать себя. Девушка тяжело выдохнула и плюхнулась на кровать, стоило ей войти внутрь комнаты и по пути скинуть свою верхнюю одежду. Киён неспешным шагом прошёл за ней и, не включая свет в помещении, также избавился от своей куртки, а затем аккуратно лёг рядом с Юн. Из уст Нари вырвался незлобный смешок, когда она вновь по инерции сравнила поведение братьев. Чон Хосок, не стесняясь, завалился бы около неё в лучшем случае, а в худшем оказался бы прямо на ней. И Юн никогда не обозначала кого-то худшим, а кого-то лучшим, правильным или нет. Никаких сравнений. Просто они настолько разные, что восхищаться кем-то одним не получалось. — Вот чёрт! — будто окончательно осознав всю серьёзность своих странных чувств, проговорила Нари.       — Ты чего? — Киён лёг на бок, подперев голову рукой, и медленно скитался пронзительным взглядом по силуэту девушки, так как в полумраке её образ был пагубно волнующим.       — Да так, — Нари лежала на спине и упрямо смотрела на потолок. Ей было страшно взглянуть на друга и увидеть там Хосока. Игра слов, которую поймёт, видимо, только она.       — Ты же помнишь, что всегда можешь рассчитывать на меня?       — Конечно, и спасибо за это.       — Я не люблю, когда ты грустишь, Нари, — парень придвинулся поближе к девушке, вдыхая знакомый аромат духов, прикрывая немного глаза. — Давно я их не слышал, — проговорил Киён, вспоминая, как подарил подруге на один из праздников самые дорогие духи, которые мог себе позволить.       На что Нари тогда очень злилась и боялась принимать столь важный подарок, а затем согласилась с одним лишь условием, что будет использовать их только в редких случаях. Нари любила душиться этими духами в те дни, когда очень грустила или скучала по Киёну. Он всегда улавливал этот запах на Юн, когда возвращался из очередной поездки, в которых он был часто по рабочим вопросам.       — Если честно, — Юн набралась смелости и повернула голову, пытаясь рассмотреть сквозь темноту глаза напротив. Она улыбнулась, когда всё же увидела, как уголки его губ приподнимались в полуулыбке. — Сейчас я вспоминаю о них чаще, потому что, кажется, происходит что-то неконтролируемое.       — В каком смысле?       — Мы стали вести себя иначе, или мне показалось? — девушка подождала некоторое время и дополнила: — Каждый из нас видит изменения, но при этом молчит...       — Я не знаю, что сказать... — честно признался Киён. — Ты всё та же моя девочка, — Киён скользил костяшками пальцев по девичьей руке, ощущая внезапный и усиленный прилив по всему телу, — но теперь мне кажется странным прикасаться к тебе. Например, будь здесь сейчас Хосок, я бы сдерживался.       — Тебе кажется странным? Или обществу? — Нари не могла не уточнить этого.       Знала, как друг зависим от мнения окружающих, в частности родителей и их круга общения. Юн никогда не подходила им, именно поэтому госпожа Чон так и не принимала её в жизни своих сыновей.       — Это... Это трудно, — всё, что смог произнести парень. Он не планировал каких-либо разговоров на эту тему с Нари. И какая-то неловкость витала в комнате, а случайные касания усугубляли все спутавшиеся ощущения. — Да и Хосок...       — Он в последнее время странно говорит загадками, — негрубо перебила его девушка, абсолютно случайно вспоминая, как младший Чон то и дело упоминал брата при удобном случае. — У нас всё началось спонтанно. Мы однозначно к этому не готовы. Мы — это я, он и ты.       Нари опустила свой взгляд на всё ещё блуждающую ладонь парня. Он, не останавливаясь, гладил её нежную кожу, не замечая, как табун мурашек появлялся на каждое его движение.       — Всё будет хорошо, — успокаивающе проговорил Киён. — Мы научимся разделяться. Не хочу быть третьим лишним.       — Ты никогда не бываешь лишним, — возмущённо ответила Нари, не представляя своей обычной жизни без него. — Что ты такое говоришь?       — В данном случае лишний. И это нормально. Малышка, ты теперь не можешь относиться к нам одинаково так, как ты делала это ранее. Есть вещи, которые теперь...       — Не дави на неё! — резкое появление Хосока будто обухом по голове. Юн рефлекторно крепче схватилась за руку Киёна, ощущая, как сильно бьётся её сердце из-за испуга, только не из-за того, что Хо застал их в такой атмосфере и, скорее всего, услышал что-то из диалога. Девушка просто испугалась внезапности. Следом за этими ощущениями её душа успокоилась. Её мальчики рядом, а остальное неважно. Нари не смогла сдержать улыбки, когда Хосок громко развалился около неё. И таким образом девушка оказалась посредине братьев. — Сорян, я услышал конец разговора.       — Всё в порядке? — с опаской спросила Нари, осознавая, что тревожность рано покинула её тело.       — Нет, — ответил парень, смотря на девушку так же, как и брат, подперев голову рукой, перевернувшись на бок. — Но я всё решу.       — Где ты был? — Нари старалась разузнать ещё какие-то изменения в любимом, но всё, что она услышала, это:       — Просто отвозил одну вещь товарищу. Это сейчас неважно, — Хосок осмотрел сперва Юн, затем перевёл свой взгляд на брата. — Что у нас происходит?       — У нас?! — дразняще повторил Киён.       — Да, — кивнул парень. — Чанъми моя, насколько сильно ты любишь Киёна? — абсолютно спокойно, не шевельнув ни одним своим мускулом на лице, задал слишком компрометирующий вопрос Хосок, не отводя пытливого взгляда от брата, несмотря на то, что из его уст прозвучало имя девушки.       — Что?.. — неуверенно повторила Юн, убирая свою руку и перестав прикасаться к старшему Чону.       — Ну, вы правы. Происходит какой-то пиздец, — Хо переключил всё своё внимание на Нари, точно зная, что и сквозь темноту она будет пытаться рассматривать его лицо, поэтому мигом смягчился. — И случится непоправимое, если мы не научимся жить в новой реальности. Я думал о кое-чём... Но боюсь, что Киён не поймёт.       — Я заблаговременно знаю, что не пойму. В последнее время ты заставляешь меня нервничать из-за переживаний о тебе.       — Со мной всё нормально. В отличие от Нари.       — Что? — вновь не понимая Хосока, растерянно проговорила Юн.       — Если моя девочка хочет себе что-то — она это получит, — загадочно улыбнулся Хо. — Тебе не нужно бояться, Нари. Если ты хочешь прикоснуться к Киёну, как раньше — я не против. Если ты хочешь поговорить с ним наедине — я не против. В этом мире я доверяю лишь ему — а ты самое дорогое, что сейчас есть у меня. И если вы будете отдаляться друг от друга — это станет катастрофой для меня. Я вас слишком люблю, чтобы отпускать хоть одного, — с лёгкостью поделился мыслями парень.       Он долго думал об этом. Хосок уловил свои странные мысли ещё в первый же день после того, как рассказал о них с Нари брату. Ему не хотелось перемен, но девушка в тот вечер попросила противоположное. И только из-за этого Хосок дал им время. Но всё скатилось на предельно опасную зону.       — Хо? — тихонько отозвалась Нари. Она услышала, как Киён лёг на спину и тяжело выдохнул. Что стало катализатором для её последующего вопроса. — Скажи мне, пожалуйста, — девушка приподнялась на локтях и придвинулась поближе к Хосоку, который также постарался оказаться предельно близко. — Что бы ты сделал, если бы тогда в комнате был не Чимин, а Киён? — молодой человек мигом отреагировал на своё имя, открыв резко глаза.       — Я бы не мешал... — раздался по комнате судьбоносный ответ от Хосока.

The end of the flashback

      — Ты всё ещё пахнешь им, — Хосок преднамеренно делал ей больно, заказывая на домашний адрес всё те же духи. А Нари трепетно принимала, потому что эта кисло-сладкая боль напоминала о нём.