Небеса возненавидят нас

      Нари с осторожностью покинула дом, предупредив отца, заранее зная, что он, скорее всего, догадывался, куда так торопилась дочь. Господин Юн всегда чувствовал своё дитя. Все её невидимые тревоги и борьбу с самой собой. Мужчина порой невзначай спрашивал её о новых знакомствах или работе. Но слышал лишь короткие ответы, которые не признавали того, что жизнь Нари имела два оттенка. Ему, как отцу, хотелось бы, чтобы дочь выбрала нужный фильтр, потому что он замечал, что появился кто-то, кто вновь заставил её по-настоящему ярко улыбаться. Но сейчас мужчина знал, что она ушла туда, откуда вернётся прошлой Нари... С теми же глубокими ранами и ошибками.       Хосок ожидал девушку неподалёку от её дома. Парень нервно курил сигарету, оперевшись ягодицами о капот автомобиля, а затем резко привстал, увидев приближающуюся к нему Нари. Её сообщение сбило его с толку. И быстрый секс с Мирой абсолютно не помог. Кажется, всё только усугубилось. Стойкое ощущение собственного ничтожества самодовольно шествовало рядом. По правде говоря, Чону и поездки на гонки уже не вызывали тех эмоций, что раньше, потому что это сплошной триггер для него. Но он знал, что у Нари такие же болезненные ощущения, когда они были там. А Хосоку нужно, чтобы девушка пропиталась мучительной болью и тёмными воспоминаниями.       Чтобы никогда не смела думать о нём и возвращении.       — Я больше не хочу, Хо, — Нари будто прочла его мысли, пока смелым шагом направлялась к нему и оказалась напротив. — Сейчас нам опять будет больно... — девушка посмотрела в его лицо унылым взглядом и ждала хоть каплю ответного сочувствия.       — Всё правильно, — сухо ответил Хосок, выбрасывая окурок в сторону. — Садись, — парень кивнул в сторону пассажирской двери, а сам направился к водительскому месту.       Нари произвела затяжной вздох и смиренно исполнила просьбу, в надежде, что этот новый вечер хоть что-то изменит в их взаимоотношениях. Некоторое время они ехали в напряжённой тишине, а затем Нари окинула быстрым взглядом руки Хосока, расположенные на руле. Девушка твёрдо сжала губы и произнесла:       — Ты... Ты с кем-то подрался? — голос звучал неуверенно, зато мягко, окутывая драгоценное прошлое. Будь это раньше, Нари бы лично отомстила за содранные костяшки любимого.       — Не совсем, — не отвлекаясь от дороги, коротко ответил парень. Он не желал говорить с ней, особенно о своих ранах. Её голос всё ещё непредсказуемо действовал на него.       — Понятно, — реакция девушки была соответствующей, потому что она, наоборот, желала проговорить с ним свои кровоточащие раны. Юн ещё раз посмотрела на руки парня и вновь отвернулась к окну, тая очередную обиду на Чона.       — Не думаю, что тебе интересно, как я провожу свободное время, а главное, с кем. Так же, как и мне... Абсолютно всё равно...       — Ты так и не научился врать мне, Чон Хосок, — тут же перебила его Нари, будучи уверенной в своих словах.       — Ты не поняла, — бездушно ухмыльнулся парень. — Отныне ты не должна думать обо мне.       — Что? — с удивлением откликнулась Нари, совершенно не понимая их диалога.       — Считай это возможной просьбой. Сегодня ты возненавидишь меня окончательно и, надеюсь, бесповоротно, — несмотря на устрашающие слова, Хосок говорил всё таким образом, будто озвучил обычную будничную просьбу. Он даже посмел осмотреть Нари оценивающим взглядом, приподнимая уголок своих губ в сумасшедшей улыбке.       — Я не хочу тебя ненавидеть... — Юн говорила абсолютную правду.       Брошенные Хосоком слова побудили в ней внушающий страх. Девушка в очередной раз удостоверилась в том, что они изменились без права на возвращение. Потому что её Хо никогда бы не посмел сказать ей такое. Поэтому ей было трудно дополнить свой ответ чем-то ещё. Она попросту не знала, как вести разговор с таким Чоном.       — Но так нужно, Чанъми моя, — Хосок смело схватил девичью руку и коснулся тёплыми губами её тыльной стороны, оставляя утончённый поцелуй, который никак не соответствовал его словам.       — Ты издеваешься? Специально, да? — голос ломко дрогнул, а сил убрать свою ладонь так и не нашлось. — Ты сводишь меня с ума.       — Ты справишься. Я тебе уже говорил об этом, — Хосок аккуратно переключил коробку передач, не размыкая их рук. Он мог говорить многое. Он мог приносить Нари моральную и порой физическую боль, но смотреть в её глаза — это его личная пытка. Поэтому он старался уделять время строго дороге.       — Я не хочу справляться! Я хочу, чтобы ты прекратил мучить меня и себя...       — А ты?! — машина резко остановилась посреди пустой ночной трассы, а вместе с ней и всё самообладание Хосока. Он быстро разомкнул их ладони и устремил свой холодный взгляд в глаза Нари. — Прекрати мучить... — несмотря на весь спектр эмоций, которые проявлялись не только в голосе парня, но и выражени его лица, тон его просьбы имел жалостливый оттенок. Хосок ещё несколько секунд смотрел на девушку, а затем приблизился ещё ближе, ощущая всю гамму встречных чувств Юн, — ты ведь приходишь каждый раз... — произнёс он, не отрывая взгляда. Хосок перенёс одну руку на подголовник пассажирского сиденья, а второй ладонью притронулся к девичьему подбородку, слегка приподнимая. — Это ты сводишь меня с ума, Чанъми моя.       — Но... Но ты ведь просишь... — непонимание Нари росло вместе с остальными чувствами.       Гнев и обида сменились на жалость и боль. Стало чертовски грустно. А ещё он был предельно близко... Несправедливо близко. Он не должен так яро действовать на неё.       — Когда же ты поймёшь, что я уничтожу тебя? — Хосок медленно склонил голову и провёл большим пальцем по полуоткрытым устам Нари.       — Каждый раз, когда ты возвращаешься, — горько заговорила девушка, подарив парню грустный взгляд, — ты делаешь это.       — Каждый раз, когда ты не отталкиваешь меня, ты вонзаешь в мою спину нож, — в такой же манере отвечал Хосок, бегая глазами по таким родным чертам на лице.       — Это сумасшествие, — аккуратно ухмыльнулась Нари. — Я не понимаю, чего ты хочешь.       — Чтобы ты нашла в себе силы оттолкнуть меня... Раз и навсегда.       — К чёрту тебя, Хо! — надменно прошептала ему в губы Нари. — Так?       Хосок тяжело выдохнул через ноздри, неспешно скитаясь виноватым взглядом по лицу девушки. Затем парень не выдержал и быстро приблизился к ней вплотную, грубо впиваясь в губы и крепко цепляясь пальцами в её шею. Нари не успела опомниться, как тело невольно отреагировало на некогда знакомые ощущения.       Это вновь происходило. Сколько бы боли не приносил ей этот человек, её нутро не может оставаться в спокойном состоянии, тут же шумно реагируя.       Юн была в нервном оцепенении, но это не мешало ей ответить Хосоку так изящно, как и раньше, смело перебирая его губы и позволяя языкам сплетаться в безумном танце. Это был поцелуй не ради удовольствия, абсолютно нет. Это были скрытые эмоции двух уставших людей, которые полюбили однажды друг друга, а потом их пути разошлись, всё ещё храня в себе прошлые чувства. Это соприкосновения губ для того, чтобы избавиться от этой больной любви и губительных чувств. Хосок первый оторвался от Нари. Он резко отодвинулся и, оперевшись о спинку сидения, тяжело дышал, слыша сбоку такое же сбившееся дыхание. А затем парень без каких-либо предупреждений продолжил управлять автомобилем. Машина ехала быстро, а манера вождения Хосока была агрессивной. Нари опустила взгляд на свои руки, которые немного тряслись из-за различных эмоций, которые она так близко ощущала. А когда девушка увидела место, к которому они приближались, её дыхание стало ещё более болезненным, что так отчётливо доносилось Хосоку. Он остановился неподалёку дороги, съезжая на нужную тропинку. Парень заглушил мотор, фары перестали гореть, и их накрыла полная темнота. Но они оба боялись не этого...       — Почему мы здесь? — Нари всё ещё боялась поднять голову, безустанно осматривая свои руки и пальцы, которые то и дело дёргали кромку свитера.       — Потому что я всё ещё люблю тебя, — с трудом ответил Хосок.       Весь его план был разложен по полочкам, но стоило ему увидеть Нари, всё полетело к чертям собачьим. В груди образовалась тоскливая дыра, которая не давала возможность дышать. Казалось, ему удалили сердце наживую, но он всё ещё пытался что-то чувствовать. И это что-то прямо сейчас убивало его, потому что охота кричать, лишь бы быстрее наступил конец страданиям. Парень сильнее схватился пальцами за автомобильный руль и повернул голову в сторону Юн. Даже в темноте он видел злосчастные капли слёз, которые успешно скитались по девичьей щеке.       — Нет, — отрицательно мотнула головой девушка. — Мой Хо любил иначе, — Нари прикусила нижнюю губу и зажмурилась, ловя в своей памяти мимолётные флешбеки прошлого.       — Всё верно. Я больше не твой... Знаешь? Произнести это легче, чем осознать.       — Однажды мы научимся с этим жить.       — Да, и рядом с нами будут другие люди.       — Ты для этого меня позвал? Обсуждать своих будущих... Будущих... — Юн не смогла произнести последние важные слова в предложении.       Болезненные ощущения одолели её даже от одной мысли, что её Хосок будет любить кого-то, кроме неё. А затем она вспомнила господина Мина и поняла, что каждая их боль друг друга всегда на взаимных условиях. Ведь Хосок наверняка чувствовал что-то похожее, когда думал о том, что рядом с Нари кто-то был.       — Никогда у меня не будет таких, как ты. А у тебя не будет таких, как я. И это то, что правильно.       — Почему ты решаешь за меня?       — Потому что я не доверяю себе. Однажды Киён сказал, что ты дана нам для счастья. Я не заслужил этого.       — Остановись, — тихонько прозвучало от Нари, такое знакомое имя беспощадно ранило и без того болезненную рану, которая никогда не срастётся.       — Я скучаю по нему... Оказывается, я любил его гораздо сильнее, чем думал. Зачем ты отобрала его у нас? — Хосок неспешно склонился к Нари и впечатался в девичье лицо пронзительным взглядом, чтобы она под этим натиском осмелилась поднять свои глаза.       Желание преподносить Нари боль молчаливо вернулось после минутной слабости. Теперь он снова хотел разбивать её душу на осколки и, если понадобится, отнять у неё сердце. Пусть они оба живут без него.       — Я не хотела... Ты же знаешь, — Нари боязливо осмотрела Чона, послушно отвечая. — Это случайность, — наступательная истерика заставляла повторять одни и те же слова снова и снова, переубеждая и себя, и человека напротив, — случайность, которая лишила меня самого главного. Мне тоже больно, Хо. — Девушка набралась смелости и взяла ладонь парня в свою, чтобы прислонить туда, где слышались учащённые ритмы.       — Хочу, чтобы ты всегда страдала, — отреагировал Хосок, кинув взгляд на сплетённые руки. — Чтобы, как и мне, было невыносимо больно. Вот что сделала случайность с моей любовью. Я убью за тебя любого, Чанъми моя, — Чон проворно изменил тембр своего голоса, пагубно лаская слух Нари. — И себя в первую очередь.       — Если с тобой что-то случится, — всхлипнула девушка, — я пойду за тобой. Поэтому тебе придётся страдать со мной всю жизнь. Всё, как ты желаешь, — сегодня Юн не желала говорить загадками, где-то в глубине души понимая, что это вполне мог быть их последний разговор. От этой навязчивой мысли слёзы ускорили свои скитания, громко падая на ладони некогда безумно влюблённых.       — Выходи... — будто из последних сил проговорил парень и открыл автомобильные двери сперва для Нари, а затем и сам вышел из машины.       Хосок смело шагал к нужному месту, краем глаза следив за девушкой, которая беспокойно следовала за ним. Неоднозначные ощущения взяли верх над Нари. Юн остановилась около Хосока и тоже устремила взгляд на дерево напротив них.       — Иногда мне снится это место, — тихо отозвалась Нари.       — Мне уже давно ничего не снится.       — Тебе нужно решить проблему со сном, — девушка повернула голову в сторону Хо. Даже в темноте видела острые очертания его профиля.       — Мне нужно решить проблему с тобой, — парень повторил действия Юн и так же внимательно наблюдал за ней. — Я не хочу тебя любить, — Хосок вальяжно придвинул её впритык к себе, расположив крепкую ладонь на затылке, небрежно путаясь в чёрных длинных волосах. Нари ничего не оставалось, как последовать за ним. Руки по инерции обняли спину парня, а испуганные глаза смотрели на нелюбимого, осторожно приподнимая голову. — Такая красивая моя Чанъми, — Чон достал руку, покоившуюся ранее в кармане штанов, и расположил на девичьей щеке, ощущая, как слёзы продолжали увлажнять её кожу.       — Хо...       — Молчи, — тут же перебил её парень, не желая слушать никаких слов, зная заблаговременно, что они принесут им лишь боль. А ему хотелось бы напоследок оставить себе то самое послевкусие от чувств к Нари. Чон изменил расположение своих рук, одной крепко сжимая талию Юн, а другой с такой же отверженной силой ухватился за дрожащий подбородок Нари, потому что ей было трудно совладать со своими эмоциями. С одной стороны, это прежние касания Хосока. С другой стороны, они теперь приносили слишком отчаянную и запоминающуюся боль. А его глаза одарили её таким взглядом, что не бояться было невозможно. И все её тревоги были обоснованные. Потому что его слова звучали так: — И когда ты вновь... — Хосок со всем присущим ему циничным презрением смотрел на девушку, — вспомнишь о нас, — он, не стесняясь, сжимал рукой её талию, не заботясь о том, что от его недозволенных прикосновений на нежной коже могут остаться следы, — напомни себе, что во всём виновата только ты!       Он жадно впился в губы Нари, сильнее сжимая её лицо рукой, чтобы удержать в случае попытки увернуться от него. Вот только никто останавливать его не собирался... Нари задыхалась от чувства обиды и от нелепой нехватки воздуха, потому что прикосновения Хо приносили обозначенный дискомфорт. И пока одна её часть боролась с таким Чоном, вторая — уступала Хосоку, который всё также настырно целовал. Каждая её частичка души и тела по-прежнему послушно принадлежала ему. Нари могла забывать о нём, когда он был далеко. Она научилась избавляться от фантомного присутствия прошлого в объятиях господина Мина. Юн даже с трудом, но согласилась бы с тем, что её чувства к Юнги растут с каждым его уверенным словом и действием. Но всё останавливалось в один миг, когда Хосок просто приходил и говорил своё привычное:       — Чанъми моя, — прошептал Хосок в полуоткрытые уста, напротив, не ослабляя своей хватки ни на секунду, — перестань...       — Перестать что, — переводя дыхание, проговорила Юн.       — Действовать на меня так. Запри эти чёртовы окна, Нари! — их лбы соприкоснулись, и, кажется, лёгкие делили одно дыхание на двоих.       — Я пытаюсь... — честно поделилась девушка, так же обнимая лицо Хосока тёплыми ладошками. Это был самый нежный удар для Чон Хосока. Хриплый голос Нари и её попытки оттолкнуть его хотя бы словами. — Пытаюсь, — Юн хотелось бы быть сильной и доказать ему свои слова.       Было бы неплохо вернуть друг другу хоть долю уважения и гордости, которые они растеряли, пока намеренно делали больно. Точнее, один целенаправленно бил, а вторая умело защищалась.       Но у Хосока всё ещё была стабильная тяга любить её, а у Нари оставалась пагубная привычка отвечать ему тем же.       — Плохо стараешься, маленькая моя, — Хосок первым ощутил прикосновения к губам, а затем ещё и ещё...       Поцелуй был неумелым, боязливым. Оба надеялись, что скоротечным. Но лишь один глухой сорвавшийся стон из уст Нари, и вся поставленная выдержка сошла на нет. Хосок наспех приподнял её тёплый свитер, в который была одета Юн и обдал её тело холодными касаниями. Сперва он медленно скользил от низа живота, а затем грубо сжал в ладонях девичьи полушария, не стесняясь оттягивать поочередно соски, стоило ему углубить поцелуй и ещё резвее переплести их языки. Нари попыталась остановить то, о чём однозначно пожалеет. Потому что это не первый раз, когда они срывались после расставания. Но что-то в ней изменилось. И Юн крепче зажмурилась, чтобы найти руку, которая тянулась к ней в попытке помочь. Но прохладная ладонь Хосока на её нижнем белье лишали её здравого рассудка, а когда длинные пальцы без промедления отодвинул край её трусиков, реальный мир больше не интересовал её. Все сказанные слова потеряли всякий смысл.       — Не нужно... — девушка ухватилась за запястье Хосока и пыталась уловить его эмоции на лице, но не делая более никаких попыток остановить его.       — Не нужно, — и наперевес своих слов парень ввёл два пальца в девичье лоно, совершенно без замешательств, аккуратно скользя, что полностью выдавало Нари.       — Я ненавижу любить тебя, — всхлипывая, произнесла Юн.       Она устала от борьбы. У неё оставалось всё меньше сил отталкивать того, кто был для неё всем миром. Того, чьи касания всё ещё казались чем-то родным и постоянным. Нари не могла сдержать свои сдавленные стоны, которые становились громче на каждое движение от Хо. Но это всё сопровождалось бессильными слезами, которые без остановки напоминали ей, что здоровой любви больше нет.       И не будет.       Неожиданно для неё Хосок остановился и, хватая девичью ладонь в свою, скорым шагом направился к машине. Всё происходило довольно быстро, плюс вокруг стояла мёртвая тишина и глубокая темнота. Это всё не позволяло Нари контролировать себя и свои рефлексы. Поэтому девушка не сразу осознала то, что Хосок силой затолкал её на заднее сиденье автомобиля. Не произвела она сопротивлений и тогда, когда молодой человек, оказавшись сверху неё, так же быстро стянул с неё спортивные штаны. Его не остановил испуганный взгляд Нари. Решительное стремление довести всё до конца полностью завладело Хосоком.       — Остановись... — Нари крепко обняла его лицо и придвинула поближе к своему, стараясь хоть на толику свести ноги вместе. — Хо... — девушка не оставляла попыток достучаться к парню. Что-то похожее однажды уже происходило с ними. При очередной эмоциональной вспышке от Чона. Но в Нари не было тогда такого явного страха и ощущения того, что это окончательно погубит их. Сейчас же всё наоборот. Когда Хосок отодвинул край её нижнего белья и одним рывком заполнил собой, девушка осознала однажды брошенную фразу Киёном про начало конца.       Это был конец. Совокупность сокрушительных эмоций дала колоссальную слабину.       — Я не хочу ненавидеть тебя, пожалуйста, — умоляюще прошептала Нари в обветренные уста Хосока, ощущая первые толчки от него.       — Ненавидь! — сорвалось вместе с глухим стоном. Парень придерживал одной рукой вес своего тела над Нари, а пальцами второй крепко сжимал щёки, и не прекращал свои точные фрикции.       Но он руководствовался не злым умыслом. Просто оказаться в ней спустя долгое время — это действительно сладкая смерть для него. Хосок подарил ей мокрый и поглощающий поцелуй, когда эхом в голове звучало презрение к самому себе и бегущая строка.       «На этот раз это конец. Ты добился своего Чон Хосок.»       — Ничто не убьёт во мне любовь к тебе. Даже ты сам! Я буду любить всю свою жизнь другого, но и тебя тоже. Понимаешь?       — Дура! — сквозь отпущенный поцелуй прорычал Хосок.       Он слегка отодвинулся от лица Нари и, прикусывая нижнюю губу, усилил свои последовательные движения, сильнее вдалбливаясь в тело девушки. Он не ждал, что Нари ответно даст реакцию, но она всё ещё содрогалась под ним и в его крепких руках. Это неизбежно подействовало на Хосока. Воображение без спроса стало рисовать их прошлых. Несмотря на то, что в салоне автомобиля была тишина, внутри Чона был слышен смех Нари и Киёна. Он уловил отголоски их синхронных стонов, ранее подаренные друг другу. А потом память предоставила ему самую мрачную картину из личной коллекции — это когда глаза Киёна были закрыты навсегда. Хосок рваными толчками входил в девичье лоно, не боясь предоставить ей физический дискомфорт. Будь он смелее, он бы сделал это намеренно сильно.       — Мне больно... — Нари попыталась отодвинуть его от себя, когда заметила резкую смену в его движениях и поведении в целом. Зрачки Хосока были широко раскрыты, а злой взгляд направлен точно на неё. Ей не хотелось бы его боятся, но именно сейчас Нари поняла, что впервые по-настоящему испытала такое ощущение в отношении парня.       — Мне тоже, — промолвил Хосок сиплым голосом, кончая внутрь Юн.       Он ещё долго не отпускал её, всё так же крепко держа в своих руках. Парень не находил в себе смелости для того, чтобы посмотреть ей в глаза. Поэтому он смиренно уткнулся в пульсирующую шею. Будто Нари сможет простить его лишь из-за того, что так чётко ощутит его слёзы на своей нежной коже.       Но она простит. Раз и навсегда. Простит его и себя.       — К чёрту тебя, Хо, — Нари устремила свой взгляд вверх, и почему-то именно сейчас в её голове чётко вспыхнул образ господина Мина. От этого девушка стала плакать, не прячась и не стыдясь. Одна её ладонь неуклюже путалась в волосах парня, а вторая, сложенная в кулак, производила глухие удары по плечу.       — Не прощай меня никогда, — Хосок слегка привстал и, оперевшись руками, обнажил перед Нари своё влажное лицо. — Потому что я тебя не прощу. Я смотрю на тебя и вижу его.       Нари не желала продолжать болезненный диалог. Все мысли сложились в кучу и давили на виски. Слёзы затуманили реальность, а душевная боль образовала тяжёлую массу, которая приносила дискомфорт в области сердца и солнечного сплетения. За этими эмоциями пафосно следовали, переплетая руки, презрение и жалость к себе.       А к нему больше не было чувств... Хотя кому она врёт? По крайней мере сейчас... Не было чувств.       Нари знала, что это не навсегда. Что хорошее обязательно перечеркнёт плохое, и фантомное присутствие одолеет её и заставит вновь безмерно скучать. Чон Хосок — её наркотик, а от зависимости нужно избавляться. Юн небрежно окинула лицо парня серьёзным взглядом и попыталась вылезти из-под его веса. На удивление, Хосок её не останавливал. Он просто опёрся на сиденье и тяжело выдохнул сквозь ноздри, покаянно наблюдая за тем, как Нари возвращала себе одежду. Трудно было сказать, что он ощущал сейчас. Видимо, как и девушка, он чувствовал ровным счётом ничего.       Но это всё ещё пока. До первого осознания.       Нари обернулась к нему и попыталась найти слова, которые бы так точно описали её боль, разочарование и чувство сожаления о прошлом. Но впервые ей не было что говорить тому, кто раньше понимал её без слов. Девушка покинула салон машины, так и не догадываясь, что даже в этом невозвратимом моменте Хосок прочёл её как дважды два. Но зато она до боли в груди услышала его сдавленный крик и попытки сорвать злость на автомобиле, ударяя его по разным местам. Удары парня были крепкими, как его стабильная любовь к Нари. Она обосновалась где-то глубоко внутри, под кожей. Там, где сейчас невыносимо болит. Он всегда боялся того, что кому-то из них нужно будет сделать выбор в итоге. Что среди них есть третий лишний. Хосок всегда готов был уйти, несмотря на то, что он не видел Нари без себя. Так же, как и Киёна без Нари.       Но пока они трое так упорно думали, судьба всё решила сама. Преподавая естественный урок. Не на жизнь, а на смерть. Потому что после невозвратимого ухода Киёна ни Хосок, ни Нари не живы. Но он знал, что среди них двоих у неё больше шансов на спасение. Ему просто нужно было спасти её от себя. Избавить и разрушить мосты, надеясь, что на одинокой стороне его тоже кто-то однажды спасёт...       — Юнги?.. — неуверенный голос Нари отрезвил мужчину моментально.       — Нари? — конечно он узнал её по одному лишь тяжёлому вздоху. Господин Мин вскочил с кровати и направился к окну, будто проверяя, не наступило ли утро, иначе почему к нему поступил такой долгожданный звонок.       — Прости меня! — девушка стала без остановки рыдать в телефонную трубку, идя по тёмной пустой трассе. Именно такой она увидела свою жизнь, если не начнёт ценить того, кто так этого заслуживал.       — Успокойся, Нари, — Юнги просил о спокойствии, но даже его тон голоса не позволял казаться таким. — Где ты? Я приеду...       — Нет, нет, — запротестовала девушка. — Тебе нельзя за руль... — Юн запнулась, так как услышала отголоски звука автомобиля, следом девичье лицо ослепили фары. Её сердце остановилось, когда автомобиль сделал то же самое около неё. — Я вызвала такси, если можно...       — Конечно, можно! — смело заявил мужчина, нервно расхаживая по комнате. — Говори со мной и не отключайся, — настоял на просьбе Юнги.       — Ладно, — неуверенно отвечала Нари, одновременно с тем открывая дверь автомобиля Хосока.       Парень мчал по дороге быстро... И молча. Он не подарил ей ни одного взгляда, пока она боязливо кидала короткие ответы Юнги. В голове был такой глухой гул, что девушка только в подъезде дома господина Мина осознала, что не говорила Хосоку ни одной буквы из адреса. Нари подошла к большому зеркалу на первом этаже и попыталась привести себя в надлежащий вид, всё больше убеждаясь, что инфантильная идея рвануть к Юнги была провальной. Он не должен видеть её в таком состоянии. Девушка даже стала метаться в своих мыслях и потихоньку отходить в сторону выхода, внезапно понимая всю степень своих решений в этот вечер. Но крепкая мужская ладонь так удачно расположилась на её тонкой кисти руки.       — Долго сбегать будешь? Или позволишь помочь? — сводя брови к переносице, глухо задал вопрос господин Мин. Мужчина был одет в домашнюю одежду, а на лице была определяемая тревога и немного злости.       — Помоги мне... — послышалось от Нари.       Мужчина мигом придвинул её к себе, позволяя уткнуться в шею и оставить наконец-то все чувственные эмоции ему. Юнги будто чувствовал, что ему стоило быть аккуратным и молчаливым, поэтому он тихонько гладил её волосы и бережно обнимал за затылок. Если бы она сказала простоять так до утра, он бы сделал это.       — Позволь мне оплатить поездку твоему таксисту, — играя желваками, произнёс Мин.       — Нет, пожалуйста, я больше никогда не вызову это такси, — Нари знала, что он её поймёт так же, как и она поняла его.