Осада Солары

С тех пор, как был свергнут король-тиран, страна Лаваар оказалась поглощена пламенем гражданской войны. Король не оставил после себя наследника и многочисленные высокопоставленные морды боролись за то, чтобы взойти на королевский трон. Вдобавок ко всему, вскоре гражданская война переросла в расовую: грифоны, издавна питая презрение к «некрылатым», решили отделиться от Лаваара и создать автономию, в которой все другие народы жили бы только для того, чтобы удовлетворять потребности крылатых хозяев… * * * Лис по имени Джон занимался ночным выпасом лошадей своей хозяйки, владычицы Солары — ночью заниматься этим делом было не в пример безопаснее, так как грифоны, будучи наполовину птицами, плохо видели в темноте. Выгон находился неподалёку от замка, так что, несмотря на близость границ грифонского королевства, Джон находился в относительной безопасности. Во всяком случае, он так считал. Откуда ему было знать, что грифоны подготавливали поход против его хозяйки? И откуда ему было знать, что нанятый недавно паж на самом деле является грифонским шпионом, и он расскажет врагам, когда лучше нападать на пастушка, который обладает информацией о защитниках и дверях замка Солары? Он спокойно занимался ночным выпасом, когда внезапно перед его мордой появилась тряпка, смоченная чем-то дурно пахнущим — лисий нос сразу втянул убийственную порцию запаха, голова самца закружилась и его попытки высвободиться были столь вялыми, что неизвестному нападавшему не составило труда подержать пленника пять минут, чтобы это вещество погрузило его в крепкий сон. ...Поморщившись от лучей яркого солнца, Джон с трудом приоткрыл глаза. Он лежал на земле посреди лагеря — лучи восходящего солнца освещали белые палатки, лисий нюх ощутил запах жареного мяса, которым завтракали враги. Самец дёрнулся и ощутил, что его передние лапы стянуты верёвкой над головой, а задние связаны вместе над и под коленками, и ещё у щиколоток. Заёрзав и пытаясь встать, Джон упёрся передними в землю и… В этот момент перед глазами лиса появились задние лапы грифона — от пальцев до щиколотки кошачьи лапы были белыми, а остальная шерсть имела каштановый окрас. Подняв взгляд, Джон увидел нависшего над ним, словно гора, крепкого самца-грифона, одетого в лёгкий золотой доспех. Сам грифон скалился, довольно рассматривая пленника. - Ну что же, а теперь расскажи нам, из чего состоит оборона замка Солары и как нам лучше пробраться внутрь, - голос у грифона был очень красивым, словно у певчей птицы. - Расскажешь — и, может, останешься в живых. - Ну уж нет! - громко сказал лис. Он хотел добавить «Я вам ничего не скажу!», но не успел. - Нет так нет, - пожал плечами грифон и расправил левое крыло, загородив солнце. - Повесить его! Сердце Джона упало — он считал казнь через повешение самой позорной и мучительной казнью на свете. Уж лучше просто бы голову отрубили! Хотя поговаривают, будто грифоны до смерти заклёвывают своих пленников, что тоже было бы не очень приятной смертью… Но дело в том, что задние лапы лиса были не просто связаны, верёвки были переплетены с толстым тросом, который тянулся к верхушке гибкого деревца, в свою очередь согнутого и привязанного к земле. Один из грифонов взмахнул топором и деревце разогнулось, а земля выскользнула из-под лап Джона и тот взлетел в воздух. Трос был длинным, а дерево не слишком большим, так что лис оказался подвешен всего в метре над землёй, головой вниз. Тем не менее, даже такой высоты хватило, чтобы он взволнованно замотал хвостом и заскулил, задрыгавшись, словно червячок на крючке. - Меж небом и землёй завис, да? Плохо жить без крыльев? - белолапый грифон подошёл поближе. - Посмотрите все, какой же беспомощный лисёнок… С этими словами он приподнялся на кончиках пальцев и только теперь Джон, окончательно очнувшийся, понял, насколько огромен этот самец — просто великан даже среди собратьев! Он наклонился вперёд и его крепкие пальцы обхватили лиса у пояса, а после стали очень медленно двигаться вниз, острыми кончиками птичьих когтей принося лёгкую, неприятную щекотку. Джон дёрнулся, сжав зубы и запыхтев носом, он совсем не ожидал, что его начнут щекотать — почему противнику не избить его, лапами или кнутом, или сделать ещё что-нибудь, что заставит его разговориться? - Захочешь прекратить пытку — начнёшь говорить, - произнёс тем временем грифон, приподнимаясь на кончиках пальцев и прикасаясь когтями к стопам лиса. - Что? Ты думаешь, щекотка развяжет мне язык? - Джон дёрнул лапками и взмахнул хвостом. - Глупая идея! - О, вскоре ты убедишься, что она вовсе не такая плохая, как тебе кажется! - раздался голос справа. Ещё один грифон, чёрный, с белой каёмкой перьев, подошёл к ним. Он обхватил лапами торс самца и погрузил в его шерсть свои длинные ловкие пальцы, которыми стал щупать и надавливать на тело лиса. - Скоро ты будешь молить о пощаде, пушистик! Он провёл когтями по груди самца, затем слегка приподнял заднюю часть ладоней, чтобы пальцами сильнее упереться в тело лиса. Тот хмыкнул, это был ещё не смех, однако очень похожий на него звук — когти чёрного грифона приносили довольно сильные ощущения. Однако, ещё большую щекотку испытали его лапки, когда большой грифон, который, встав в полный рост, без особых усилий доставал до его подошв, положил своим пальцы ему на центральную подушечки и принялся водить по ней когтями туда-сюда, влево и вправо, вниз и вверх, по всей площади подушечки. Как и у всех псовых, кожаная подушечка Джона была очень чувствительной, прикосновение острых когтей грифона порождали неприятное колкое ощущение, которое усиливалось с каждым новым движением когтей. Шкурка пленника дрожала, реагируя на прикосновения. Джон заскулил — сейчас когти грифона скользнули ему до пятки, сойдя с подушечки и терзая шкуру, подлезая под шерсть и щекоча кожу лиса. Впрочем, через миг самца ждала ещё более сильная щекотка, когда здоровяк положил передние лапы на обе его подошвы, и чуть изогнул пальцы, так, что теперь когти касались подушечек лиса ни остриём, а тупой верхней частью. На этот раз он не смог удержаться от смеха, быстрые движения когтей сильно приносили ещё более сильную щекотку, чем прежде. Лис начал дрыгать лапками, пытаясь то свести стопы вместе, то наоборот, раздвинуть их подальше, поджимая пальцы и помыкивая, сдерживая рвущийся из дрожащего тела смех. Уши его дёргались, взмахивали, словно крылья перепуганной птахи, горло сдавило сильнейшее волнение и предчувствие беды. При этом второй грифон тоже не забывал щекотать самца. Поначалу он просто ласкал его, прижимая кончики пальцев и поглаживая тело пленника, но затем движения его начали постепенно ускоряться, когти сильнее нажимали на тело, причём они не просто расчерчивали шерсть на его груди и боках, а иногда замирали, иногда описывали замысловатые геометрические фигуры, оставляя ямки под шерстью лиса и борозды в этой самой шерсти. Разгорячённое тело лиса было жёстким и одновременно податливым, грифон чувствовал, как вздрагивает оно под его прикосновениями… И ещё он почувствовал стук сердца лиса, оно билось совсем неровно, было видно, что щекотка сбивает его с обычного ритма. Зажмурившись и размахивая хвостом, Джон снова попытался сдержать смех, однако на этот раз он сдался — и расхохотался громко, залившись смехом, болезненно сдавившим его лёгкие, вскружившим голову. От тряски тело лиса начало раскачиваться, но тут чёрный грифон крепко обхватил самца крыльями и лапами, сжав изо всех сил, а клюв свой мучитель утопил в шерсть на его груди и повёл сверху вниз, к ямочке на шее, а от неё обратно. Это потирание не было слишком щекотным, зато оно добавляло ощущений в совокупности с движениями пальцев большого грифона, который ни на миг не прекращал мучить подошвы лиса. Крылатый вклинивался в них, пробираясь кончиком когтя промеж подушечек и кожи, и болтал остриём в ложбинке, отчего лапа лиса непроизвольно вздрагивала. - Хва… Хва-аха-хатит! - сквозь смех выдавил он из себя, пушистый хвост Джона развевался, словно флаг. Чёрный грифон, приникший к нему, приподнялся на цыпочках и внезапно лис ощутил, как твёрдый кончик его клюва упирается в головку его члена. Он вздрогнул, опасаясь того, что произойдёт дальше, но пока грифон всего лишь покачивал головой вверх и вниз, слегка щекоча головку пениса остриём клюва. - Ты уже готов рассказать нам всё, что мы хотим знать? - поинтересовался второй грифон, правой лапой схватившись за щиколотки лиса и сжав их, а пальцами левой перебирая по стопе. - Не-не-нет! - запинаясь, выдавил из себя пленник. - Я ничего… Не скажу… - Вряд ли ты продержишься долго, - чёрный грифон ещё раз коснулся члена лиса клювом, после чего отодвинулся от него. - Мне усилить натяжение, владыка? Хвост Джона боязливо поджался. - Давай подвешивай, - кивнул крылатый. - Шутки кончились, нам надо вызнать у него всё до вечера. Что скрывалось за этими словами, Джон узнал через минуту — чёрный грифон отбежал в сторону и нырнул в одну из палаток, после чего пошёл назад, держа в лапах две большие гири, а через левое крыло перекинув моток верёвки. В этот момент крупный грифон решил, что пленник достаточно повисел без внимания, а потому вновь коснулся его когтями, на этот раз щекоча лиса под коленками. Эта щекотка оказалась куда хуже щекотки стоп — подушечки всё же оказались менее чувствительными, чем такое место — особенно сейчас, когда он висел вниз головой, невольно растягиваясь в верёвке… Захохотав в полную силу, лис принялся извиваться, пытаясь избежать прикосновений грифоньих лап, однако крылатый всё равно то и дело забирался пальцами под коленки пленника и щекотал его, то двигая пальцами в одном месте, то перемещая их по пространству между верёвок. Подошедший чёрный грифон положил гири на траву и пропустил между них верёвку, затянув её так, чтобы сделать широкую восьмёрку с петлёй в верхней части. Эту петлю крылатый накинул на передние лапы лиса, и так крепко связанные, слегка затянул — и отпустил гири. Джон даже вскрикнуть не успел, как они заставили его вытянуть лапы — при этом зависли гири, не доставая до земли десятка сантиметров! - А-а-а! - вскричал лис, пытаясь вытянуть лапы ещё больше, но резкая боль в мышцах заставила его отказаться от этой затеи. Грифоны рассчитали всё верно, гиря заставила лиса вытянуться до предела, но этого предела не хватало, чтобы вес касался земли! Зато тельце самца вытягивалось, он напрягался, стараясь облегчить боль, и теперь его растянутые мышцы должны были ещё ярче ощущать щекотку — которая и вернулась через миг. На этот раз крупный грифон даже пожертвовал пером — не своим, а чужим — выдрав одно из крыла чёрного собрата, после чего прижал его остриё к правой лапе самца и став быстро-быстро двигать им под пальцами лиса. Те немедленно стали дрожать и сгибаться-разгибаться, что никак не могло помочь Джону справиться с щекоткой, наоборот, его движения подсказывали грифону, когда следовало нажать на пёрышко и грубо провести им по лапе, а когда наоборот, слегка приподнять его и щекотать самца, едва касаясь подушечки. - М-м-м, да он совсем возбудился! - заметил чёрный грифон, приподнимаясь на задних лапах и помахивая хвостом. - А ведь ты абсолютно беспомощен, лисёнок, и мы можем сделать с тобой всё, что захотим… С этими словами грифон высунул язык и прикоснулся им к головке члена Джона. От касания жёсткого клюва у лиса перехватило дыхание, он зажмурился и зафыркал, качая головой, однако это ничуть не помешало грифону пододвинуться дальше и взять член в свой клюв чуть ли не полностью. На этот раз тело лиса содрогнулось, но не только из-за минета — просто крупный грифон упёр кончик пера слева под подушечку и стал двигать пёрышком, щекоча её так глубоко, насколько только перо могло проникнуть — втыкая прямо в самую глубь лапы… Лис задёргался, но тут клюв чёрного грифона крепко обхватил его член, который от столь сильного сжатия наконец-то встал на полную длину. - Будешь дрыгаться — и он его откусит, - предупредил крупный самец, перебирая, в дополнение к пёрышку, по подушечкам лиса ещё и пальцами. В совокупности с пером прикосновения когтей были просто нестерпимыми и лис снова забился бы в смехе, только вот горячее ощущение грифоньей пасти не позволяли ему своевольничать. Напрягая передние лапы, которые тянул вниз вес гирь, он только заскулил что-то, сильно жмурясь. Боль и щекотка совсем смешались и терпеть пытку становилось всё тяжелее! Тем временем чёрный грифон посильнее сжал в клюве его член и принялся полизывать его по всей длине, изгибая язык и дотрагиваясь им до его кончика, а затем лижущим движением отводя язык назад. Судя по тому, как захныкал лис, ощущения были невероятно приятными! Вдруг он ощутил, как лапы чёрного грифона скользнули по его телу снизу вверх и вцепились в его подрёбье, щекоча самца по бокам, перебирая пальцами снизу вверх, вороша шерсть лиса почти до подмышек. Но их он не касался, а потом снова поднимал лапы, возвращая их на живот Джона. Этот трясущийся живот торопливо вжимался и дрожал под прикосновениями когтей, тряслась и грудь самца, в которой бешено стучало сердце, гоняя по венам разгорячённую кровь. - Начинай же говорить! - велел чёрный, на миг отодвинувшись от самца. При этом он поднял заднюю лапу и надавил ею на гири, заставляя лиса ещё больше вытягивать лапы. - Согласись на наши условия, и твои мучения тут же прекратятся! Лис только глухо застонал в ответ, а через миг стон его вновь сменился на щекотку, сильную, захлёбывающуюся щекотку. Крупный грифон наклонил голову и коснулся клювом расщекоченных стоп Джона, а потом высунул язык и стал полизывать их — неторопливо, с силой прижимая язык и водя им от кончиков пальца лиса до самой пятки, через всю поверхность лапы. Это было не просто щекотно, а очень щекотно, у лиса перед глазами всё покачивалось и сливалось воедино. Тихо засмеявшись, Джон дёрнул хвостом… А после этого чёрный грифон снова прижался к нему, прихватив член лиса над яичками и направив себе в пасть, а крылья прижав к его рёбрам и поглаживая их — не столько щекоча, сколько не давая позабыть о прикосновениях. Основная щекотка перешла к большому самцу, и тот щекотал просто нещадно, то когтями, то пёрышком, теперь перевернув его щетинками вниз — и не забывая полизывать дрожащие лапки. - Я… Я всё скажу! Всё! - внезапно закричал лис, неспособный и дальше выносить весь этот ужас. Сердце его кольнула лёгкая боль, перед глазами появился мутный туман. - Поща-а-дите! Пожалуйста, прошу вас! - Для начала расскажи-ка нам, сколько сейчас воинов в замке госпожи Солары, - велел грифон, не останавливая щекотку. - Две… Двенадцать! И ещё шестеро слу-у-уг! - выл лис, стараясь согнуть локти и приподнять гирю, чтобы сбросить напряжение с мышц. - Двое новеньких, мои сёстры, садовник и слу-у-уга, ха-ха-ха, дворецкий! Они не представляют никако-о-ой опасности! Крупный грифон перехватил перо в клюв, завёл пальцы под стопу пленника и теперь перебирал пальцами по её верхней части, пробираясь когтями и между дрожащих пальцев, и щекоча свод стопы. После этого он перенёс лапы снова на подушечки, едва дотрагиваясь до них, щекоча лапы Джона просто невыносимо. - Что-о-о вы ещё-о-о хоти-тите! - задыхаясь и запинаясь, подвывал лис. Больше удерживать гири он не мог, вытянув передние лапы. Гирька стала покачиваться над травой, так и не доставая до земли, заставляя пленника тянуть лапы, чтобы уменьшать боль. Чёрный грифон крепко сдавил его член в своём клюве, помахивая языком по головке, и щекоча указательными пальцами под поджавшимися окрепшими яичками Джона. Тот больше не мог выдерживать таких приятных прикосновений и грифон вдруг ощутил у себя в пасти вкус его прекума. Фыркнув, мучитель запустил под яички самца уже по два пальца и быстро-быстро задвигал ими, почти без нажима щекоча тестикулы пленника. - Неплохо было бы узнать, чем вооружены стражники, - сказал крупный грифон, погружая пёрышко между среднего и указательного пальцев левой лапки лиса, после чего медленно повёл его вверх, прикасаясь щетинками к уязвимому углублению. - Ты ведь расскажешь нам про это, правда? - Ещё как расскажет, - чёрный грифон отклонился от истекающего прекумом члена и вместо клюва взялся за него пальцами, поглаживая когтями. Напряжённый член самца был готов кончить буквально в любой момент, но от щекотки он только подрагивал, не в силах получить так сильно ожидаемое наслаждение… - Расскажешь — и я позволю тебе кончить, - перенося пальцы на бока пленника и перебирая по его рёбрам, объявил чёрный грифон. - Честное слово! Лис издал такой звук, который одинаково походил на просящий скулёж, мольбу побыстрее кончить или желание продолжать все эти приятный пытки. Так или иначе, никто не стал спрашивать Джона о том, что он имел в виду — крупный грифон просто отбросил перо и принялся тыкать когтями в подушечки лиса, оглаживая их волнистыми кривыми и неширокими спиралями, порождая тем самым столь сильную щекотку, что ослабший пленник позабыл про всякое сопротивление и принялся выкрикивать всё, что знал об обороне замка Солары. Ему даже не требовалось более задавать вопросов, он выкрикивал всё, что грифоны хотели знать, пока пальцы крупного грифона продолжали бегать по подушечкам, нажимать на них и мучить лёгкими, чуть касающимися движениями. Наконец, чёрный грифон поднял свои крылья и кончиками маховых перьев прикоснулся к члену Джона, давно ждущего возможности кончить. Прижав их к головке, грифон медленно стал опускать перья к самому основанию члена, и лис смог ощутить каждый волосок опахала. Выпучив глаза, он гулко рассмеялся, а тем временем крупный самец наклонился и поместил свои громадные пальцы на бока самца, без крови вонзая в них когти и опуская их вниз, под самые подмышки лиса. Чёрный грифон тоже не стоял в стороне, его когти дополнили прикосновений крупного самца, он тоже прижал их к телу Джона, только на этот раз ближе ко спине, и перебирал пальцами по ней, то постукивая когтями и едва-едва двигая их кончиками, то прижимая подушечки пальцев, не касаясь лиса когтями, зато этими подушечками ведя вверх, до бёдер пленника. Оба грифона действовали совсем не согласованно, но в этом крылось самое большое несчастье для лиса, поскольку оба они не давали ему ни мига передышки… И в этот самый момент его член вдруг буквально взорвался спермой, она вылетала из него, сжатого с двух сторон щекочущими грифоньими перьями, и пролетев по воздуху, упала на траву. Джон не мог остановиться, он кончал и кончал, пока грифон двигал пёрышками по его мокрому пенису, а двадцать пальцев и двадцать когтей одновременно пробегали по его защекоченному в край телу. Сердце Джона билось немыслимо сильно, грохотало уже не просто в груди, а шумело в голове, в горле, от смеха он сбился с дыхания и это вносило ещё больше диссонанса в его прерывистый стук. - Спасибо, нам было всё это очень интересно узнать, - сказал вдруг крупный грифон, плавным движением перемещая лапы из подмышек Джона ему на живот, а затем поднимая их всё выше, по бёдрам, по коленкам, пока не вернулся на стопы. - А теперь нам придётся убить тебя, ведь ты больше ни на что не годен. Извини. У лиса не было больше сил даже на то, чтобы взмолиться о пощаде — а когда грифоньи когти коснулись его лап, он и не мог даже пасти раскрыть без смеха. Хохот вырывался у него клочками, он визжал, дёргаясь на верёвке, пока один грифон перебирал пальцами по его подушечкам, а другой то нагибался, то разгибался, проводя лапами по всему его телу от груди до пояса, пощекочивая подрагивающий живот, который лис пытался спрятать от когтей, но был принуждён то и дело надувать, чтобы сбросить прикосновения ловких пальцев. Сердце его пропускало удары, то чересчур сильно сжимаясь и никак не желая снова расправляться, то ударяя два-три раза в гораздо более быстром темпе чем обычно. Глаза Джона стали закатываться, на губах выступила пена — но оба грифона не останавливали щекотку. - Бха… Ха… - вырывалось из горла лиса. Чёрный самец прижался клювом к груди пленника и приобхватил его лапами, проведя растопыренными пальцами от позвоночника до боков, остановился на них, растянутых и подрагивающих от напряжения, и словно баянист перебрал пальцами, сдвигая их чуть вверх и чуть вниз, прижимая к шкурке лиса и слегка покручивая кончики. Затем он приподнял лапы, перенеся их под грудь лиса, прямо под грудную клетку, повернул ладони пальцами вперёд и стал водить по хорошо различимой ямке, иногда сдвигая лапы под нижние рёбра. Лис дрыгался и больше не вопил и не хрипел, он из последних сил выдавливал из себя смех, чувствуя, как пелена перед глазами сменяется непроницаемым мраком. Неожиданно его тело дёрнулось, сведённое судорогой, но и это не остановило грифонов, продолжавших мучить самца. Крупный грифон сгрёб его левую лапу в свои лапища и, удерживая её большими пальцами у щиколотки и поддерживая безымянными и мизинцами за свод стопы, пустил когти указательных пальцев беспрепятственно разгуливать по его подушечкам, расчерчивая их во всех направлениях. Ослабленные прошлыми пытками, размякшие и чувствительные, они так сильно воспринимали щекотку, что лис даже издал последний визг — последний, потому что уже не выдерживал такой чудовищной пытки. Туман перед глазами рассеялся и лис ощутил себя в ином мире — его тело получило необычайную лёгкость, его уже не стягивали верёвки, и щекотка, показавшаяся ему болезненной и неприятной, совсем ослабла. Он не чувствовал её, он взлетал над землёй и… И вдруг снова ощутил щекотку, потому что тело его на миг вернуло сознание в себя. Он раскрыл пасть, испустив дух, и только гирьки, подвешенные к его лапам, покачивались из стороны в сторону, раскачивая и лиса... * * * Руд — молодой лис-фенек — пробирался по тёмным коридорам Цитадели, высившейся за высокими стенами замка Солары. Он ступал очень осторожно, на подушечки пальцев, стараясь не постукивать по полу когтями, а большие уши фенека слегка подрагивали, позволяя ему слышать малейший шорох. Но никаких шорохов не слышно, Цитадель была погружена в крепкий сон, из всех обитателей замка лишь трое воинов и двое слуг сейчас не спали. Слугами этими как раз и были Руд и его друг Браун, волк, который вместе с фенеком поступил на службу Солары. Правда, в этот предрассветный час Руд и Браун не спали вовсе не по работе — дело в том, что оба они давным-давно служили грифонам, и в замке Солары занимались шпионской деятельностью, которая в будущем принесла бы им славу и почёт среди крылатых! К слову, именно Руд рассказал грифонам о том, что грум по имени Джон выводит ночью попастись любимого коня Солары, и в этот момент его можно похитить, чтобы выведать всё, касающееся обороны замка. Но сейчас фенек действовал по собственному почину: поговорив с Брауном, он решил, что если им удастся прирезать спящую драконессу, осады замка и не потребуется… И тогда правитель грифонов, герцог Бофор, который и развязал войну между крылатыми и не-крылатыми, щедро наградит их… Думая о том, сколько золота он получит за жизнь одного дракона, Руд всё-таки не был так беспечен, чтобы не услышать чью-то столь же осторожную поступь. Он замер под лестницей и вскоре увидел силуэт волка, спускающегося со второго этажа Цитадели к нему. Это и был Браун, гривастый серый волк, которому Солара доверяла не меньше, чем фенеку. - Она спит, - услышал Руд шёпот товарища. - И, быть может, не проснётся. Лис едва не рассмеялся при мысли о том, как легко будет исполнить их план… - Кто первый попробует? - так же шёпотом спросил он. - Ты маленький и незаметный, но у тебя может не хватить силы удара, - заметил волк. - Лучше я попробую. - Согласен, - не стал спорить фенек. - Давай первым нападёшь ты. Тем не менее, он не мог уйти просто так — когда они поднялись на нужный этаж, Руд остался стоять на лестнице, одновременно следя, чтобы никто не помешал покушению, и готовый бежать, если оно всё-таки удастся. Его большие уши слегка подрагивали в нетерпении, он внимательно прислушивался к тому, что происходит совсем неподалёку, представляя себе, как Браун очень медленно подкрадывается к двери, ведущей в комнату Солары… Большие уши-локаторы помогали фенеку определять местонахождение волка с точностью, он слышал его дыхание и даже посапывание драконессы, спящей в своей комнате. Затем стук когтей поутих и Руд понял, что волк прошёл в комнату их хозяйки. Браун и вправду вошёл внутрь. Комната Солары была не слишком большой, так как основную часть своего времени она проводила в рабочем кабинете — в целом, кровать, на которой лежала драконесса, занимала добрую треть помещения. Впрочем, и Солара отличалась драконовскими размерами: она была на полторы головы выше самого Брауна. Сейчас её размеры можно было понять особенно явственно, так как пушистая драконесса лежала животом на одеяле, подложив передние лапы под голову и вытянув задние. Браун замер в дверях. Восходящее солнце уже пустило свои лучи и они проникли через окно, освещая лапки драконессы — очень аккуратные стройные лапки, с длинными пальцами, на которых были вытянутые овальные чёрные подушечки, и с большой чёрной подушечкой посередине стопы. Браун невольно облизнулся — он не был лапофилом, но эти стройные ножки были очень привлекательными. Волк чуть согнулся, зажав в лапе кинжал, и сделал к Соларе один шаг, затем другой… Драконесса зажмурила, переверовачиваясь на левый бок. Мордашка у неё была остренькой, очень привлекательной, два горизонтальных рога, идущие от треугольных ушей, придавали ей вид скорее мирного травоядного зверька, чем грозного хищника. И формы тела у неё тоже были неплохие, Браун невольно подумал о том, что ему даже несколько жаль убивать такое создание! Впрочем, он тут же поборол минутную слабость, схватился за нож двумя лапами и приподнял его, готовясь ударить девушку… В это момент хвост Солары — длинный гибкий хвост с тонким треугольным шипом на хвосте — взмахнул и ударил его прямо по запястьям. От неожиданности и боли Браун уронил кинжал, но ещё до того, как оружие упало на пол, Солара вдруг оттолкнулась от кровати и прыгнула на врага, ударом пернатого крыла повалив его на пол. - Попался! - оскалилась Солара, подминая под себя волка. Чтобы он не рыпался, она прихватила его лапами за подмышки, впившись когтями в них, чтобы волк не слишком сильно размахивал лапами — девушка прекрасно знала, что иногда таким способом можно обезвредить даже очень сильного противника, и не ошиблась — лапы волка вздрогнули, он скрестил их на груди, морщась от щекотки. Затем он резко задвигал головой, пытаясь отыскать кинжал, и даже обнаружил его, лежащего совсем близко! - Нет, даже не пытайся, - предупредила Солара, переместив лапы ему под рёбра и лёгкими движениям пальцев заставила самца сжать зубы и глухо взвыть. Правда, Браун, особо и не сопротивлялся, он и сам понимал, что проиграл. Оставалось надеяться, что Руд доведёт его неудавшееся покушение до конца… - Э-э-э, это совсем не то, что вы подумали, госпожа! - торопливо залепетал он, фыркая от щекотки. - Я просто… - Тс-с-с, ничего не говори, - самка локтем левой лапы надавила ему на плечо, а пальцы правой положила на грудь волка, слегка пощекотав длинными когтями и сжав шерсть между пальцев. - Неужели ты думаешь, что я не знала, что ты и твой приятель подосланы ко мне грифонами? Драконий нюх в сотни раз острее собачьего, грифоньи перья я почувствую и за километр! В это время из коридора донёсся громкий визг — это Руд попытался сбежать по лестнице, но оказался в крепких лапах волка из стражи, который поднял фенека над полом и понёс его в комнату Солары. Низкорослый лис покорно вытянул лапки и свесил хвост, у него не было оружия, чтобы ударить врага и сбежать, на силу укуса или удар когтей он не надеялся, а кроме того — его уши уловили звуки шагов ещё нескольких стражей. Откуда Солара могла знать, что покушение назначено на сегодня? Может быть, кто-то подслушал их разговор с грифонами… - Прекрасно, - сказала драконесса, присев на край кровати, когда в комнату внесли ещё и фенека. - Теперь уведи волка и держи его под надзором, пока я не приду, чтобы заняться им. А Руда я допрошу лично. От зловещей улыбки, появившейся на морде самки, фенека пронзила дрожь. Браун тоже казался подавленным, поднявшись с пола, он бросил на Солару взгляд, полный неприязни. - Всё равно тебе недолго осталось править, дракон. - Да-да, увидите, - отмахнулась Солара. - Мы и так потеряли слишком много времени из-за того, что вы слишком долго собирались меня убивать. Брауна вывели, оставив драконессу наедине с перепуганным фенеком. Та легко подхватила его за шкирку и сильным толчком отправила на кровать — Руд завалился спиной на одеяло, а его уши при падении уловили какой-то металлический лязг… - Я не хочу терять время, мне нужны ответы, - сообщила Солара, подходя ближе и доставая из-под одеяла широкие ремни. - Потому перейдём сразу к допросу. Прежде чем лис успел хоть слово пропищать, драконесса принялась застёгивать ремни: одеяло оказалось тяжёлым покрывалом, сделанным из материала, напоминающем резину. Драконесса брала в лапы ремни, вытягивала их — и заматывала шпиона в своеобразный кокон. Один ремень она застегнула практически под коленками лиса, другой — на бёдрах, третий на животе, четвёртый — почти у самой шеи, на этом и остановившись. Теперь из-под одеяла торчали только задние лапы фенека и голова, тогда как тело его было крепко замотано в покрывало и стянуто поверху ремнями! Похоже, Солара не только знала о покушении, но и успела подготовиться к нему, и всё равно Руд не терял надежды вырваться из своего положения: - Я-я-я ничего не скажу! - запинаясь и прижимая уши, выговорил фенек. - Это очень плохо, - покачала головой Солара, встав с кровати и пройдя к столу, стоявшему в углу комнаты. Выдвинув ящик, она достала из него моток клейкой ленты — свёрнутых в спираль полосок ткани, пропитанных клейким веществом. Вытянув одну такую полоску и когтями разорвав её, Солара наклонилась к фенеку и нацепила липкую ленту ему на нос, прикрыв ноздри. Фенек напрягся, пытаясь с силой выдохнуть и отклеить полоску от носа, но сделать это у него не получилось! - Я же говорила, что не хочу терять время, - заметила драконесса, присаживаясь рядом с крепко стянутым фенеком и положив левую лапку ему на торчащие из-под одеяла пальчики. - Мне ещё нужно успеть допросить твоего друга, а потому я не советую тебе упрямиться. Что задумали грифоны? Когда они нападут? Так как он молчал, самка нахмурилась и протянула правую лапу к его пасти — к счастью, размеры фенека были таковы, что ей особо и растягиваться не приходилось, чтобы одновременно и водить когтями по его подушечкам, и закрыть ему пасть. Фенек, правда, постарался цапнуть драконессу, но та изогнула ладонь и пощекотала пальцами подбородок лиса, а затем надвинула ладонь ему на морду, закрыв рот. - Мффмфф! - пропыхтел Руд, надувая щёки. Впрочем, через мгновение раздражённое мычание сменилось на удивлённые выдохи: это самка, продолжая крепко зажимать нос лиса, вернулась к щекотке. - Надо же, какие у тебя мягкие и нежные подушечки! Сразу видно, что ты привык ходить разве что по паркету! - отметила она при этом. Длинные и гибкие пальцы самки проникли между пальцев его левой задней лапы, упираясь когтями в верхнюю часть подушечки, а затем начиная быстро двигать пальцами вверх-вниз, из-за чего когти обмётывали подушечку, каждую секунду даря самцу новое щекотливое поглаживание. Так как лапа лиса была примерно в два раза меньше её ладони, Солара могла совершенно спокойно огладить когтями всю его стопу, но она не торопилась, сначала предоставляя шпиону возможность прочувствовать остроту её когтей. Прижимая пальцы, она слегка сгибала их, чтобы дотронуться до фенека тупой верхней частью когтя, а затем резко выпрямляла палец, и остриё проскальзывало по лису… Руд непроизвольно вздрогнул и попробовал поджать лапы, но ремни не давали ему рыпаться, так что убрать свои лапы от когтей Солары он не мог. Та прекратила щекотать лиса между пальцев, ещё больше опустив лапу вниз и переходя на всю его главную подушечку, водя кончикам когтей по её поверхности, приподнимаясь на самый верх, а затем опуская когти вниз, влево, вправо, то с силой нажимая, то просто слегка касаясь. Самка, похоже, не раз пытала пленников таким способом, во всяком случае, она прекрасно знала, на какие места давить, кончиком когтя оглаживая каждую складочку подушечки пленника. - Пфрпф… - зафыркал фенек. Прикосновения когтей самки рождали всю большую щекотку по мере того, как его лапки «разогревались» от её напора. Тельце связанного самца тряслось и подпрыгивало на кровати, он измученно мычал, вылупив заблестевшие глаза на свою мучительницу. При этом, расчерчивая лапку лиса по всем направлениям, Солара ещё сильнее сжимала его морду, и громкое мычание Руда постепенно становилось всё более напряженным. Задние лапы самца стали дрыгаться уже не только из-за щекотки, запасы воздуха в его лёгких стремительно истощались, и лис начинал испытывать всё более усиливающееся желание вдохнуть: его ноздри задрожали, он старался втянуть так нужный ему воздух, но клейкая лента не позволяла ему этого сделать, а щекотка вынуждала разгорячённую кровь в ещё большем темпе литься по жилам, растрачивая такой нужный воздух. - Ммффм! - замычал он громче, пытаясь жалобным взглядом попросить Солару убрать лапу с носа. Но драконесса только головой покачала в ответ на выразительный взгляд зелёных глаз. - Не отпущу, мне нужны от тебя ответы, - заявила она, широко расставляя указательный и средний палец, чтобы когтями провести по обеим сторонам его подушечки, не надавливая сильно, но с достаточным нажимом. - Иначе твои такие милые крохотные лапки будут подвергнуты самой ужасной и невыносимой щекотке на свете, понятно, милый? - МФМФФ! - вскричал лис, пытаясь этими глухими стонами показать, что щекотка его волнует куда меньше, чем тот факт, что у него закрыты дыхательные пути! - Ой, ты ведь не можешь дышать, да? Прости, но я сейчас не могу дать тебе воздуха, ты такой милый становишься, когда дрожишь от его нехватки… - Солара чуть приподняла свою ладонь и прижала к подушечке самца не когти, а кончики своих пальцев, лёгким и очень раздражающим движением поводя верх-вниз по подушечке. Руд протяжно замычал и захныкал, пытаясь одновременно убрать лапы от прикосновений Солары и вырвать мордочку из её захвата — ощущение удушья ещё более усилилось, и самцу приходилось довольно плохо, в груди у него начинало побаливать, а в голове появилось особое чувство, которое возникает только при длительной задержке дыхания… Ну или если тебя душат. Это чувство, пугающее и неприятное, дополненное ощущением полной беспомощности замотанного тела, заставило фенека изо всех сил замотать головой, он старался заставить Солару дать ему хотя бы секундную передышку, одну секунду на то, чтобы вдохнуть… Но нет, драконесса лишь крепче сжала его челюсти, и при этом другая её лапа всеми пятью пальцами впилась ему в центральную подушечку и резким, очень щекотливым движением дёрнула когти вниз. Хотя фенек ходил босолапым и подушечки его были довольно огрубевшими, они всё равно отреагировали на такую напористую щекотку. Фенек дёрнул лапами — точнее, попытался дёрнуть, так как когда тебя связывают выше коленок, твои лапы обладают очень небольшой свободой движений! Заметив его дрыганье, драконесса чуть пересела, благо размеры фенека позволяли ей двигаться куда более свободно, при этом продолжая зажимать ему нос и не убирая пальцы с подёргивающих стоп. Ох, эти маленькие милые лапки были такими упрямыми, он всё старался защитить их от прикосновений самки, хотя и понимал, что находится полностью в её власти! - Не нравится? Может быть, ты расскажешь мне всё, что я хочу узнать, и тогда я дам тебе чуть-чуть подышать? - спросила она при этом. Одновременно драконесса тремя пальцами подлезла под нижнюю часть центральной подушечки и стала двигать когтями, раздражая её и вынуждая левую лапку лиса дрожать мелкой дрожью. - Ну же, кивни! Вместо того, чтобы кивнуть, лис закатил глаза и что-то замычал, теперь уже гораздо сильнее. Вдруг он принялся извиваться, мотать головой — но вовсе не из-за удушья, которое жгло его лёгкие, а потому что самка в ответ на такую упёртость прихватила его пальцами возле пятки, поглаживая кончиком когтями по нижней части лапки, а затем вдруг приподняла свою ладонь, сгребая в крепкий обхват всю его стопу и поглаживая большим пальцем её внешнюю сторону — от пальцев до той же пятки. Палец она при этом слегка изгибала и гладила очень медленно, позволяя самцу хорошенько прочувствовать коготь. Лапка фенека от таких ласок задвигалась в противоположную нажиму сторону, однако уклониться от нажатий не могла, коготь преследовал её, буранил шерсть и снова прижимался к дрожащей коже. Иногда из-за дрыганий лиса коготь соскальзывал и попадал на краешек ямки для подушечки, отчего самец каждый раз громко взвизгивал. Вдруг Солар ощутила, что лис начинает слабеть. Его движения стали быстрым и рваными, одновременно он продолжал мычать, но очень слабо, похоже, последние силы оставляли его и только нехватка воздуха заставляла тело биться Всё-таки лёгкие у Руда была намного меньше, чем лёгкие волка и драконессы, тем более, так что весь воздух был переработан и удушье всё сильнее сказывалось на ушастом пленнике. Для полной уверенности самка снова вонзила когти в его лапу, сильным, почти царапающим движением поведя их влево, но пальцы лиса лишь слегка согнулись, а стопа ответила на это прикосновение слабой дрожью. - Ладно, давай-ка дадим тебе возможность ответить, - произнесла Солара, отнимая ладонь от его губ. Лис тут же раскрыл рот и часто-часто задышал, однако не успели его лёгкие вновь наполниться воздухом, как Солара развернулась к нему боком и, чуть наклонившись, взяла сразу обе лапы лиса в свои. Сердце Руда упало и где-то в самой глубине груди замерло, прежде чем забиться в темпе, втрое быстрее обычного — драконесса щекотала его лапки с остервенением, собираясь добиться от лиса ответов любым способом. Она перебирала когтями по маленьким лапкам, перестукивала их кончиками по обеим стопам, а затем медленным и плавным движением завела когти под подушечки, в ямки, намеренно задевая внутренние стенки. Затем девушка слегка приподняла свои лапы, переместив когти под пальцы самца, и в конце концов всунула пальцы между них, уже одним касанием своих шерстинок щекоча фенека. - У-ау-а! Хватит! - воскликнул самец. - Хватит! Я всё, всё тебе скажу! - Да неужели? - драконесса ещё больше прилегла на кровать, уперевшись на локоть. Теперь её целью стала правая лапку самца, и она с видимым удовольствием прижалась к ней, высунув язык и прикоснувшись к ней его кончиком. - Я тебе не верю. - Не-е-ет! Я не вру! Спрашива-а-айте! - его лапы скрестились, но это не помогло фенеку защититься от когтей самки, которая прихватила четырьмя пальцами его стопы за внешние стороны, а большие пальцы упёрла в подушечки, нажимая на них и слегка поглаживая круговыми движениями. Лис снова не смог дышать: из пасти Руда вырывалось нечто, напоминающее вместе и смех, и стоны, он тихо зафыркал, выдувая из лёгких весь воздух, что попал в них, оставаясь совершенно пустым! От Солары не ускользнул смех самца. Она ещё немного поводила пальцами по подушечкам, а затем протянула правую лапу и подлезла ею под ремень, вороша край одеяла. Смеющийся фенек не сразу заметил, как она открывает небольшое отверстие, просунув пальцы в которое, драконесса нащупала член Руда. Вот тут-то лис и ощутил прикосновение самки, и даже приподнял голову, очумело уставившись на неё — сжав его член между пальцев, Солара потянула его и вытащила из-под одеяла. - Надо же, а он вовсе не такой маленький, как я думала! - заметила она, поглаживая головку лисьего пениса, который от щекотки и удушья и вправду испытывал эрекцию, не только покинув свою «норку», но и заметно увеличившись в размерах. Теперь же, от прикосновений самки, он и вовсе выдвинулся на полную, и Солара, разглядывая лисье достоинство, хищно облизнулась. Член лиса, просунутый в складку одеяла, никуда не мог скрыться, хотя самцу неимоверно хотелось, чтобы драконесса его не видела, слишком уж странным стало выражение её мордашки… Внезапно она наклонилась вперёд, левой лапой продолжая поглаживать лисьи подушечки, а правую положив ему на бок для опоры. Её пасть оказалась в опасной близости от члена Руда и сердце лиса провалилось уже куда-то в пятки, потому что он решил, что сейчас испробует остроты драконьих зубов. В ужасе лис принялся выкрикивать всё, что он мог сказать о грифонах, о том, как они подкупили его, как похитили пастуха и когда именно собираются совершить атаку — всё, что он знал, слышал или хотя бы догадывался. Но все эти признания, которые Солара слушала и запоминала, не могли спасти его — девушка наклонилась ещё больше, высунула длинный шершавый язычок, и коснулась им головки пениса. - У-у-у! - взвыл Руд. В тот же миг вой перешёл в смех, потому что Солара слегка изогнула лапу и три когти из пяти прикоснулись к верхней части стопы Руда, огладили по большому пальцу и переместились с подошвы на подъём, пощекочивая его сверху! Если от щекотки подошвы лапа Руда ещё могла как-то уклониться, то теперь он мог только нагибать лапку вперёд, и это ничуть не помогало ему сбавить ощущений от щекотки, так как самке было достаточно всего лишь опустить лапку, чтобы обхватить его у щиколотки, погрузив в шерсть пальцы и плавным скольжением приносить ему такую щекотку, что несчастный пленник начинал громко повизгивать. В этом случае лапка дрыгалась, изгибалась в обратную сторону, по направлению к лису, и когти возвращались на стопу, вынуждая пальчики расходиться в стороны и снова крепко сжимались. Хотя пасть самца на данный момент была свободна, дышать у него получалось с трудом — теперь, когда к щекотки добавилось ещё и полизывание, фенек лишь открывал пасть беззвучно, его затянутое в одеяло тело тряслось, жар, скопившийся под этой тугой обвязкой, душил его не хуже проклятой полоски, которая чуть-чуть отклеилась посередине от его дыхания, но всё же не пускала воздух. Солала же сильнее надвинулась на его член, взяв его в пасть поглубже, засосав его с бешеной энергичностью, громко чмокая при этом. Перебирая когтями вверх по его щиколотке и опускаясь снова на стопу, драконесса с усилием провела язычком по самой головке, подминая под язычок, и с силой всосав его, взяла на весь размер, уткнувшись носом в одеяло. Руд издал звук, который с равной степенью можно расценить как смех или как стон, он и сам уже не понимал, где кончается щекотка и начинается минет. Всё в его голове и теле смешалось, он только подрыгивал иногда ушами и поджимал пальцы ослабевших от щекотки лап. Самка же сосала с увлечением, положив член Руда себе на язычок и лакающими движениями как бы поглаживая его… Шероховатости языка быстро подводили Руда к окончанию, его напряжённый член был готов вот-вот кончить, и сдержаться он не мог, только хныкал, жмурясь. - М-м-м, - Солара чуть-чуть приподняла голову, кончиком языка облизнув член, который уже начинал сочиться прекумом. Пошире раскрыв пасть, она резко провела когтями по подушечке лиса и вдруг ощутила, как его сперма устремилась по члену. Она в последнюю секунду успела убрать пасть и выстрел самца пролетел мимо. - Ах, неплохой залп для такого маленького создания, - засмеялась драконесса. - Но несравнимо прекраснее те сведения, что ты мне прокричал! Фенек ничего не мог ответить, однако драконесса ответа и не ждала, вместо этого она залезла под кровать. Когда девушка разогнулась, у лиса даже челюсть отпала: в лапах девушка держала костюм розового пони, как будто плюшевую игрушку, только плюшем не набитую. Хотя самца больше никто не щекотал, пальцы его задних лап тоже спешно поджались, а его ушки задрожали в ужасе. - Да, ты правильно угадал — это для тебя, - Солара покачала костюмчик. - Кстати, посмотри — в задних копытцах есть отверстия для твоих задних лапок, а в подмышках имеются дырочки, чтобы я могла с тобой играть! - Ты… Ты меня… В неё?! - ужаснулся самец. От его участившегося дыхание клейкая лента всё-таки слетела с его носа, но она уже была не нужна. Усмехнувшись, Солара наклонилась к самцу и быстро расстегнула ремни. - А как же! Я ведь упоминала, что давно знаю о вашем заговоре? - драконесса ловко перехватила дрожащую лапку лиса, которой он попытался её оттолкнуть — у него всё равно ничего не вышло бы, потому что он слишком ослаб от щекотки и окончания. - Эта игрушка была сшита специально для тебя! Посмотрим, насколько хорошая игрушка из тебя получится! Самец пытался что-то пропищать, но Солара не слушала его, а приподняла фенека и впихнула его в костюм. Просунув передние лапы лиса в передние ноги пони и закрепив улыбающуюся мордашку на его морде, драконесса чуть поправила голову игрушки, чтобы Руд мог видеть её через прозрачную ткань фиолетовых глаз, а затем потянула вверх застёжку-молнию. Та пошла не вертикально, а отклонившись вправо, описав дугу по животу самца — это место можно было открыть, чтобы обнажить животик самца. Затем Солара закрепила ещё одной застёжкой голову игрушки и посадила застонавшего лиса на кровать — костюм был таким тяжёлым, что он даже особо рыпаться не мог. - Отдохни, пока я сравню твои высказывания со словами Брауна, - Солара помахала лапкой живой игрушке. - Посмотрим, что он расскажет мне! * * * Даже в сложившейся нерадостной ситуации Браун не терял самообладания. Зная, что Солара не прощает врагов, он всё же рассчитывал, что ему удастся выбраться из этой передряги. Да, он сейчас стоял перед столом в кабинете Солары абсолютно обнажённым, его передние лапы были вытянуты над головой и скованы цепями, закинутыми на потолочный крюк, что заставило волка стоять на цыпочках, и при этом всё равно испытывать неприятное растяжение мышц… Но ведь он жив, по крайней мере! Да и кабинет Солары — не пыточная камера, значит, ему предстоит допрос, а не пытка! Одно это утешало волка, что подтверждало старую поговорку - «утопающий и за соломинку хватается». Впрочем, в одном волк всё-таки был прав, его никто пока что убивать не собирался. Солара хотела сличить выкрики Руда — о численности грифонов, о предполагаемом времени нападения — со сведениями Брауна. Её терзало подозрение, вызванное опасением: зачем грифонам рассказывать своим разведчикам о плане атаки, если они должны были ещё раньше убить драконессу и скрыться из замка? Впрочем, объяснить его могло то, что план придумали сами Руд и Браун на случай, если ночное покушение провалиться, но не так фатально, как получилось сейчас: ведь во время суматохи атаки они могли убить драконессу и незаметно перейти на сторону неприятеля. - Твой друг оказался довольно разговорчив, - заметила драконесса, входя в кабинет. Ей очень хотелось бы поиграть со своей новой игрушкой, но вероятность нападения грифонов заставляли самку позабыть о развлечениях ради дела. - Интересно, что я узнаю от тебя! Самец дёрнулся, пытаясь повернуться, но тем самым лишь вызвал боль в стянутых цепью запястьях. К тому же, он потерял устойчивость, и ему пришлось подвигать задними лапами, чтобы снова вернуться в шаткое положение на кончиках пальцев. - Поверьте мне, госпожа, он всё врёт! - воскликнул он, с трудом возвращая хлипкое равновесие. - Он всего лишь спасает свою жалкую жизнь! - Удивительно крепкая мужская дружба — ты ещё не знаешь, о чём говорил Руд, но уже называешь друга лгуном… О, я думаю, что сумею отделить ложь от правды, - усмехнулась драконесса, хвостом закрывая дверь. После этого она подошла к волку и приобняла его сзади, положив передние лапы ему на грудь и погрузив пальцы в шерсть. Слегка притопив в ней когти, она по привычке повела их вниз, на живот самца, и с некоторым удивлением отметила, что он не реагирует на её прикосновения. - О, да ты у нас не очень-то любишь щекотку, - самка положила голову на плечо Брауна. - Крепкий орешек! - Фырк! - отозвался самец, выдохнув носом. - Я с детства к щекотке не очень-то предрасположен! - Ну ничего, всегда есть и другие методы допроса… - Солара приподняла лапы и положила их на бока самца, осторожно коснувшись подрёбья. - Но только ты так напряжён, твоё тело испытывает такое растяжение, что тебя просто невозможно оставить без щекочущего внимания! Хвост Брауна дёрнулся, ударив её по бедру. В ответ самка пошире расставила пальцы и, чуть изогнув кончики, повела их медленно-медленно по телу волка назад, в сторону позвоночника. Было видно, что это прикосновение всё-таки подействовало на самца, он отклонил назад уши и сцепил зубы, что немного обрадовало Солару. Может быть, он и выносливый волк, но отнюдь не железнокожий! Довольная таким открытием, Солара немедленно вернула пальцы обратно на подрёбье самца, однако при этом расправила свои крылья, а затем сжала ими его тело с боков, крепко обхватив тем самым самца. Так как она относилась к виду пернатых драконов, верхний коготь на её крыле, свойственный перепончатым драконам, был редуцирован, так что ей приходилось посильнее сжать самца, чтобы не давать ему особо рыпаться. В таком положении, прижав крылья к его предплечьям, Солара не могла добраться до подмышек самца, однако ей хватало места для того, чтобы водить когтями возле его живота. - Кажется, я нашла твоё уязвимое местечко… Волк заметно вздрогнул — да, его шкурка точно не была каменной! Подбодрённая этим открытием Солара завела пальцы поглубже в его шерсть, вытянув пальцы по направлению к пупку волка, дотронувшись до него сразу с двух сторон указательными пальцами. На этот раз, ощутив, как когти девушки касаются стенок его пупка, самец не смог сдержаться и негромко зафыркал, а его задние лапы снова оторвались от пола и взмахнули пальцами в воздухе, пока цепи вонзались в запястья. По счастью, Солара заметила, что волк оторвался от пола, а потому покрепче прихватил её крыльями, не позволяя раскачиваться на цепи. - Ну что, посмотрим, на что ты способен? - ласково спросила Солара на ушко самцу, чуть поворачивая лапы, так что теперь пальцы её опустились на пояс самца. - Посмотрим, сколько ты сможешь сдерживать свой смех и свои сведения! Волк напрягся, попытавшись поджать живот, однако тут же выпятил его — Солара воспользовалась движением самца для того, чтобы посильнее огладить его вокруг пупка. Напряжённый живот тоже испытывал щекотку, но волк хотя бы защитился от сильных поглаживаний… Как он думал. На самом же деле, таким образом Браун только ещё больше подставился под когти девушки, которая с тихим рыком приподняла лапы, скользнув по его животу вверх, переходя на грудь волка. Одновременно она прираспахнула крылья, отпуская самца, и когда он повис, вытянувшись, на цепях, её пальцы резко ушли по диагонали влево и вправо, вернувшись на бока волка, дотрагиваясь когтями между рёбер. Пальцы самого волка сжались в кулаки, задние лапы он чуть согнул, из-за чего качнулся и стал разворачиваться влево, тем самым предоставив самке возможность щекотать новые участки его тела, не двигаясь при этом самой. - О, правильно, - прокомментировала она его неловкое движение. - Помоги мне сломить твою упрямость! - Н-нет! - сильнее сжал зубы волк. - Я ничего тебе не скажу… - Как же может молчать такой красавчик? - волк ощутил, как коготь указательного пальца Солары начал подниматься вверх по его рёбрам. Двигался он совсем неторопливо, слегка нажимая, когда соскальзывал с очередного ребра в ямку, затем сбавлял давление, поднимаясь на косточку, и снова нажимал. - Неужели он не хочет сохранить свою жизнь, открыв мне планы противных грифонов? Говоря так, Солара опустила хвост и изогнула его кончик так, чтобы венчавший его шип коснулся подошвы Брауна и с лёгкой щекоткой скользнул по нему, уткнувшись на подушечку и достигнув пятки. Волк невольно дрыгнул лапкой, кончик хвоста девушки очень неприятно раздражал его подушечку. Однако, сама Солара своим хвостом только дополняла основную щекотку: пальцы её поднялись ещё выше, достигнув подмышек волка, скользнув в ямки и щепотью вонзившись в растянутую кожу. - Аф! - вырвался у Брауна смех, который он едва успел перехватить и превратить в стон. Он не мог показать самке, насколько мучительными были касания её лапок, которые сначала просто тыкались по его подмышкам, а затем драконесса слегка изогнула лапки ладонями вверх, и принялась водить когтями по верхней части подмышек. Эти касания были… Очень неприятными, волк попытался опустить передние лапы, чтобы прикрыться, но, естественно, не смог этого сделать. Цепь громко звякнула, а резкая боль, пронзившая запястья, заставила самца отказаться от таких попыток. Он громко выдохнул, зажмурившись, и… Сорвался на смех, просто затрясся от хохота, так как драконесса принялась быстро перебирать лапами по подмышкам волка, щекоча его резкими, сильными нажатиями, больше полагаясь не на когти, а на кончики пальцев. Её усилия вынудили волка снова затрястись на своей подвеске, пытаясь найти опору для задних лап, но он лишь покачивался, его когти никак не могли устоять на полу. А если пальцы всё-таки упирались в пол, то получить равновесия всё равно он не мог, потому что драконесса прижалась грудью к его спине и активно двигала лапами, перемещая пальцы по всей поверхности подмышек. Браун запрокинул голову и громко рассмеялся, больше не сдерживаясь — смех просто разжимал его челюсти и вырывался против воли. Даже если ты не слишком податлив в плане щекотки, когда длинные пальцы самки впиваются в твои подмышки и по всем направлениям двигаются по ним, сдержать смех не получится! Волк опустил голову, снова поднял её — самка опустила лапы из подмышек вниз, затем сдвинула их на грудь волка, слегка поглаживая шерсть, а затем снова перешла к подмышкам, не успевшим даже передохнуть от щекотки. - Р-р-р! - прорычал Браун, поджимая хвост и сжимая покрепче зубы. Каждое прикосновение пальцев к подмышкам приводило к тому, что тело его подрагивало, живот вжался, уши тряслись — тело начинало реагировать сильнее, никакая воля уже не могла удержать его тело, начавшее вести себя абсолютно непредсказуемо. Щекотка заставляла его извиваться на цепях, пытаясь выгнуться в спине, но цепи заставили самца снова выпрямить спину, с громким стоном стараясь дотянуться до пола. Заметив это движение, Солара ловко прижала хвост к подошве пленника и дрыгнула им влево-вправо, заставив поднять согнутую в колене лапу. Солара убрала хвост с подошвы, но зато провела им вверх, по щиколотке самца, затем под коленкой, по бедру — и, повернув хвост так, чтобы он оказался на внутренней стороне бедра, скользнула им вниз, одновременно всё так же сильно щекоча пленника под мышками. - Так как насчёт нападения? - спросила Солара, слегка потянув хвост вперёд и практически полностью обвивая им лодыжку пленника, двигая хвост вверх-вниз и пощекочивая самца. При этом она чуть присела, чтобы стремительно провести рёбрами ладоней вниз по бокам самца, а затем вцепиться ему в пояс, стараясь расщекотать Брауна в новом месте. Самец дёрнул бёдрами, зажмурился, но лишь негромко кашлянул, а не засмеялся. - Надо же, мы всё ещё пытаемся удержать свои секреты… - сочувственно заметила Солара, опуская лапы ещё ниже, на этот раз поместив их на бёдра волка. - Ну-ка, посмотрим, а как ты справишься с щекоткой вот здесь! Перебирая пальцами шерсть на бёдрах, она спустилась ещё ниже, направляясь к его задним лапам. Затем самка вдруг прихватила его правую заднюю лапу и заставила выгнуть её назад, чтобы прижаться носом к ней и сунуть язык к подушке. У Брауна зашлось дыхание от прикосновения языка, он затряс головой, защёлкал зубами — как оказалось, щекотка хвостом не шла ни в какое сравнение с щекоткой, которую самка доставила ему своим шершавым языком, облизывая подушечку, с силой прижимая к ней язык и ведя кончик вверх, до пятки. Волк попытался вырвать лапу из захвата, однако Солара держала её крепко, прижимаясь к ней, вновь и вновь полизывая самца. Её упёртость приводила к должным результатам, лапа дрожала сё больше, самец изворачивался, крутя головой, и подвывая кашляющим смехом. - Ладно! Ладно, я всё скажу! - ощутив, как когти самки начинают поглаживать его по щиколотке, волк понял, что всё равно не сможет сдержать свои тайны. - Только прекрати! Самка не отвечала, деловито облизывая его лапу, поворачивая голову и двигая языком слева-направо, затем ещё чуть повыше задрала его стопу, чтобы самец получше ощутил остроту её зубов, прикоснувшихся к подушечке. Затем девушка просунула язык промеж зубов, дотрагиваясь до самца, и очень медленно повела язык вниз, чтобы подлезть под подушечку и, слегка приподняв язык, прижаться к нему посильнее, извернуться и провести язык по диагонали снизу вверх, дотрагиваясь до подушечной ямки. - И что же ты хочешь мне рассказать? - спросила она после этого, заметив, что самец просто уже не может сдерживать смех и если продолжать пытку, он внятно не сможет ничего сказать. - Ру-у-уд говорил правду! Если он сказал, что грифоны нападут в полдень! - торопливо заговорил шпион. - Они знают, что в замке мало воинов! Так что… В атаке будет принимать участие только небольшая… Группа крылатых! Прошу, хватит меня щекотать! - Что же, может, и хватит, - кивнула Солара. Встав в полный рост, она сама приподнялась на цыпочках, чтобы дотянуться до цепи и снять её с крючка. Волк повалился на колени и торопливо опустил передние лапы, которые после получаса в подвешенном состоянии ныли и сильно болели. Но Солара вовсе не стала отпускать самца — взяв его за плечи, она заставила волка встать и подойти к столу, после чего сильным толчком девушка заставила его упасть на столешницу. - Уф… - самец охнул и попытался сползти на пол, однако самка прихватила его за цепь и заставила перевернуться за спину. - Я же всё сказал… - И я очень благодарна тебе за это, - самка уткнулась носом ему под рёбра, провела носом по телу, а затем высунула язык и лизнула его пупок. - Но дело в том, что мне нужна всего одна игрушка, и она уже у меня есть. С этими словами она натянула цепь, заведя её под ножки стола — для драконессы не было трудной задачей приподнять стол, чтобы затем прижать цепь. После этого девушка развернулась, нависнув над самцом, смотря ему глаза в глаза. - Так что прости, но твоя ценность уже стала довольно сомнительной… С этими словами девушка не глядя выдвинула ящик и достала из него большой квадратный отрез плотной ткани, явно не носовой платок. Браун задёргался, но цепь держала его крепко, а тяжёлый дубовый стол был рассчитан под массу дракона и волк не мог особо дёргаться. Солара же взяла тряпку в обе лапы, расправила её и накинула волку на морду. - Р-р-аф! - он дёрнулся, стараясь сбросить тряпку, но Солара уже оседлала самца и прижала к ней левую лапу. - О, не надо так скалиться, милый… Надеюсь, тебе понравятся последние минуты твоей жалкой жизни, - заметила она, правой расправляя крыло и выдирая из него пёрышко. - Ты даже смог нанести мне небольшой вред, лишив одного пера, злобный волчишка! Перехватив перо очином вперёд, она прижала его к левой стороне груди самца, к тому месту, в котором лучше всего прощупывается сердце. Под своей лапкой она ощутила дробный стук, то ли от страха, то ли от щекотки, но сердце пленника бешено стучало. Усмехнувшись, Солара кольнула пером волчью шкурку и медленно, извивая его влево и вправо, вверх и вниз, повела пёрышко на бок самца. Тот заелозил, пытаясь отодвинуться, одновременно его голова вздрогнула — он пытался сбросить с себя тряпку, но под нажатием Солары не мог этого сделать. Она ощутила, как самец приоткрывает пасть, однако у него не вышло даже укусить её, ткань не позволяла ему сжать зубы… И не давала ни дышать, ни смеяться, хотя смех уже начал рвать шпиона изнутри, потому что пёрышко прошлось по его рёбрам, сначала дёрнувшись вниз, но затем, передумав, устремившись к подмышке. - М-м-м, как же ты чудесно напряжён, - заметила Солара, произнося слова с садисткой улыбкой. - Знаешь, я даже немного разочаровалась в том, что выбрала не тебя, а Руда. Просто под него костюмчик было шить легче, но ты тоже мог бы стать моей игрушкой. Гордись этим, волчонок. «Нужно прикончить его поскорее… Чем сильнее он будет смеяться, тем быстрее его лёгкие переработают воздух, и он освободит меня для других дел!» - подумала она, прикасаясь очином к подмышке. Ощутив колкое остриё пера, Браун поджал колени и что-то тихо замычал, видимо, пытаясь выторговать себе хоть ещё несколько минут жизни, однако драконесса уже знала всё, что ей нужно было знать, и вправду не собиралась оставлять волку шанса на спасение. А вдруг грифоны начнут атаку раньше? Ей некогда будет заниматься волком, он сбежит и она не отомстит ему за неудавшееся покушение! Потому Солара, высунув язык и сощурившись, продолжала держать одну лапу на морде самца, а в пальцах другой сжимала перо, кончиком которого она лихо крутила в подмышке волка. Тот пробовал хоть как-то извернуться, прижать лапку, скрыв свою подмышку от пёрышка, но у него не выходило, цепь тянула лапу назад, не позволяя прикрыться. Самка же перевернула пёрышко в пальцах и водила теперь им горизонтально, вызывая у волка сильнейшее мычание — оно перешло бы на визг, если бы не тряпка. Хвост самки при этом снова обвил одну из его лап и гладил её над коленкой — может, не слишком щекотливо, но всё равно дополняя общую картину. Постепенно Браун кроме щекотки начал чувствовать ещё и первые, пока что не слишком явственные признаки удушья. Впрочем, они очень быстро крепли, набирали силу, становились всё ощутимее. Ноздри волка втягивали ткань, он кусал её, ощущая иногда ладонь Солары, сжимая её между челюстей, только это не приносило ему никакого облегчения. Заднюю лапу стягивало что-то, щекочу скользящее верх и вниз, пёрышко в подмышке раздражительно бегало по поверхности ямки, к слову, остававшейся всё в том же растянутом положении, невыносимо сильно впиваясь в кожу, очень мучительно переваливаясь с одного края впадины на другой. Из глаз самца хлынули слёзы, он втянул ткань снова, с ещё большим упорством, будто надеялся проделать в ней дыру… Внезапно Солара лихо переместила перо в другую его подмышку, проехав по всей груди волка, а затем ещё развернув перо опахалом вперёд и прижав его сначала к верхней части подмышки, а после обмахнув ей всё пространства. Браун попробовал наклонить голову влево, выпутаться из-под ткани, но Солара не позволила ему этого сделать. Волк зажмурился: он никогда не тренировал задержку дыхания, особо не увлекался спортом, мог разве что ловко ударить ножом в подворотне какого-либо подзадержавшегося в лавке торговца… А теперь его лёгкие медленно, но верно сжимались, и внятно требовали наполнить их свежим, таким приятным, вкусным воздухом… А ещё проклятое перо то ли из-за нехватки воздуха, то ли из-за того, что его тело было слишком разгорячённым, стало ощущаться особенно сильно — Браун задрыгал задними лапами и забил хвостом, его тело принялось извиваться на столе и Соларе пришлось сесть на волка, чтобы удержать его под собой. В этот момент щекотку ощутила и она — игры с двумя самцами слегка возбудили её и щёлка девушки приоткрылась, и потому волчья шерсть проникла в неё, раздражая своим прикосновением. Солара зажмурилась, рыкнула, её крылья широко расправились, но она не убрала ни лапы с морды волка, ни пера из-под его подмышки. Скорее наоборот, из-за колкого и слегка щекочущего ощущения, порождённого шерстинками, проникшими между её половых губ, лапа девушки стала невольно дрожать и опахало всё сильнее обмахивало подмышку пленника, а очин то и дело касался нижней её части, угрожая пронзить натянутую кожу. - МФФМФ!!! - замычал пронзительно волк, пытаясь сбросить с себя драконессу. Стол даже зашатался от его усилий, но Солара не сдвинулась с места, не поднялась, продолжая давить на самца и прижимать его к столешнице. - Не дёргайся ты так, скоро всё кончится, - самка выудила пёрышко из подмышечной впадины и опустила его пониже, после чего перехватила, словно карандаш, и стала выписывать на боку у волка какие-то слова, преимущественно состоящих из завитушных гласных букв, словно Солара хотела написать на шкуре его стоны. Буквы выходили кривыми, самец бился всё сильнее, его лёгкие взяли власть над всем остальным телом и вынуждали самца крутиться и биться на столе, словно выброшенная на берег рыба, задыхаясь и теряя сознание. - Мхф… Хмфмф… Хмфм… - доносилось из-под тряпки всё тише и тише. Солара вернула пёрышко обратно в подмышку и… Разочарованно щёлкнула пастью — волк не обращал на это никакого внимания, смертельная дрожь удушья оттеснила щекотку на второй план, он просто перестал её ощущать. Вдруг она почувствовала, как самец начинает обмякать, его задние лапы стали вытягиваться — Солара разжала кольцо хвоста, и волк протянул конечности, замирая. Солара убрала лапу с его морды и уже двумя лапами, пером и пальцами, стала перебирать по его подмышкам, но это не вызвало никакого эффекта — а скинув тряпку с морды волка, она увидела лишь смертельный оскал. - Спасибо за разговор, - усмехнулась Солара, вставая. - Эй, стража! Вынесите его тело прочь — и начинаем готовиться к обороне!