Осада Солары

Устроив лагерь среди холмов, грифоны внимательно разглядывали замок. Их набралось совсем немного — десятка три, но именно так и планировалось: направить против Солары маленький и сильный мобильный отряд, который позволит взять крепость, защищённую лишь небольшим отрядом стражей и какими-то жалкими слугами. Грифоны даже посмеивались, думая, что битва будет довольно быстрой и победа неминуема. Впрочем, их весёлость не разделяли два грифона-офицера, отличающиеся от обычных крылатых своими гигантскими размерами. Они прекрасно видели, что замок — крепкий орешек, взять его так просто не получится, потому что в этом месте даже небольшой отряд мог долгое время держаться против целого войска. А ведь кроме крепостных стен имелась ещё и цитадель, замок в замке, попробуй-ка сломить такую защиту! - Нам нужен ещё один пленник, - фыркнул рыжий грифон-офицер, опуская подзорную трубу, через которую он рассматривал замок. - Мы слишком быстро пустили в расход грума, стоило расспросить его об внутренней планировке замка. Узнай мы её, и атака стоила бы меньшего риска… - Да, - согласился второй самец. - Совершим одну быструю атаку и украдём кого-нибудь со стены замка, чтобы хорошенько допросить! В первый отряд вошли всего трое грифонов, зато самых ловких и крепких из всей маленькой армии. Офицер объяснил им задачу: нужно совершить набег на замок и похитить хотя бы одного стражника, чтобы выяснить расположение вражеских охранных постов и общую силу противника. Чтобы не показывать общее число воинов, атака должна быть проведена именно столь малыми силами, всего трое — достаточное количество, впрочем, чтобы захватить одного хищника. - Вперёд! - приказал офицер под конец. - Делайте своё дело и удачи вам! Трое грифонов взмыли в воздух, весьма довольные тем, что выполняют столь важное поручение… Ну, и ещё тем, что они первыми нападут на ненавистных бескрылых! Построившись в клин, троица стремительно пролетела через поле к замку. Их заметили и тут же на крыше появилось трое или четверо волков, вооружённых арбалетами — они встали, поджидая подлетавших, но не стреляя, решив бить наверняка. - Хватай того, что справа с краю! - велел летевший впереди тому, кто летел позади и слева от него. Затем он повернул голову к другому. - А ты прикроешь нас! - Да! - откликнулся грифон, белый самец с чёрными и оранжевыми перьями. - Давайте сделаем это! Вся троица с гиканьем устремилась в атаку и было видно, что они ничуть не сомневаются в своей удачи. Волки в свою очередь поджидали их совершенно спокойно, и вдруг выпустили стрелы-болты, которые устремились к крылатым. Те, согласно плану, разлетелись в разные стороны — двое устремились на волка, один принялся крутиться перед врагом, отвлекая от себя внимание тех, кто стоял на крепостной стене… Но не видя, как из бойницы под стенкой высунулся ещё один волк, вооружённый более лёгким, но не менее смертоносным арбалетом. Приложив его к плечу, он наблюдал за манёврами врага, а затем вдруг нажал на спуск — болт свистнул в воздухе и вонзился грифону в левое крыло. - Ай! - вскрикнул тот скорее от неожиданности, чем от боли, поскольку мозг его в первую секунду даже не успел осознать, что произошло. А затем грифон вдруг завалился на бок и стал падать, потому что с дыркой в крыле особо не полетаешь! - А-а-а! - прокричал он, уже не обращая внимания на то, как двое собратьев подхватывают одного из волков и взмывают в воздух. Мимо пронеслись зубья крепостной стены и грифон, вытянув передние лапы и из последних сил взмахнув крыльями, сумел зацепиться когтями за какой-то карниз. Пыхтя и двигая правым крылом, так как левое после подобного манёвра отказывалось ему служить, грифон кое-как смог проползти вперёд, положив локти на карниз… Амбразуры. Его задние лапы всё это время мелькали перед мордой сбившего его арбалетчика, а тот даже не мог придумать, что ему сделать — выстрелить снова, схватить грифона за щиколотки и сбросить на землю, или попробовать втащить внутрь замка. Внезапно он увидел дёргавшийся в лапах других грифонов силуэт собрата и понял, что ему нужно. - Ах, вот значит как! - стражник высунулся из амбразуры. Передние лапы самца были слишком высоко, задние низковато, а вот его пояс был в полной доступности, и волк вцепился когтями в шерсть грифона на стыке львиного и птичьего тела. - Вы всё-таки решили на нас напасть, глупые твари! - А-ах! - грифон сильнее упёрся локтями в карниз. - Не тяни так, я упаду! - А я этого и желаю! - воин слегка изогнул лапы, пальцами вверх, чтобы поворошить шерсть самца. - Но, может быть, я помогу тебе и втащу тебя в амбразуру, если ты скажешь, куда вы поволокли Стюарта! - Это что, твой любовник? - фыркнул грифон, попытавшись ударить врага задними лапами, но вместо этого наткнувшись коленом на подоконник и тихо взвыв. Оскалившись, волк привстал на цыпочки, чтобы провести когтями по животу оказавшегося в безвыходном положении врага: тот не мог ни ещё больше подтянутся, поскольку козырёк над амбразурой был слишком узким, ни найти опору для задних лап, а с перебитым крылом улететь он тоже был неспособен. Да ещё и пальцы волка забегали по его телу, щекоча самца — волк перебирал пальцами под рёбрами грифона, едва дотягиваясь до нужного места, но как раз благодаря неудобному положению пальцы воина двигались чересчур рьяно, хаотично скользили по бокам врага. - Р-р-р! - грифон зарычал, затем защёлкал клювом. - Прекрати! - Вот ещё! - волк слегка опустился и стал перебирать пальцами сверху вниз и по диагонали, переходя от подрёбья грифона к его пупку. - Так как насчёт ответа? Самец рыпнулся, но при этом движении его передние лапы заскользили по карнизу и он торопливо замер на месте, втягивая голову в плечи от ощущения пальцев, перебирающих по его телу. Лёгкая дрожь охватила его, порождаемая быстрыми, ловкими движениями пальцев. Кажется, волк имел опыт в щекотке — или ему просто везло, ведь перед ним был только живот, нижняя часть груди и пояс самца, особо и не разбежишься. Но неожиданно волк понял, что в его «зоне досягаемости» есть и ещё одна часть тела грифона, до которого он мог дотянуться. Усмехнувшись собственной мысли, пёс чуть потянулся вперёд и его шершавый, влажный язык коснулся кожаного чехла, внутри которого скрывался грифонский член. У того в голове промелькнула мысль, что он был прав насчёт отношений этого волка со Стюартом, но мысль взбрыкнула и растаяла под давлением когтей, которые ловкими круговыми движениями впились ему над поясом, заставляя живот грифона дрожать, то выпячиваясь, то наоборот, втягиваясь в тело. При этом волк не останавливал движений своего языка, он прикасался к его чехлу, посылая по всему низу живота грифона приятное, но и щекотливое ощущение. - Да! Давай его, так! - раздались крики откуда-то сверху. Это другие стражи, нисколько не заинтересованные возможной гибелью своего товарища, похищенного крылатыми, заинтересованно смотрели на новое зрелище. По-видимому, оно доставляло им немалое удовольствие! Когти крылатого изо всех сил вцепились в карниз, хвост его заметался из стороны в сторону, когда он ощутил, как взбудораженный этими полизываниями кончик его члена медленно покидает своё укрытие и начинает выдвигаться вперёд, причём постепенно становится всё больше и больше. Он зажмурился от стыда, и попытался что-то сказать для волка, но едва открыл пасть, как ощутил, что когти хищника плавно скользнули по его поясу навстречу друг другу, встретились и переместились вниз, на его яички. У крылатого от такого касания вырвалось из клюва то ли взвизгивание, то ли мольба, он задвигал крыльями, а его когти чуть-чуть скользнули по подоконнику… Волк же воспользовался предоставленной возможностью и приблизил когти к головке члена, коснулся её указательными пальцами и медленно, не нажимая и даже едва прикасаясь к плоти самца, повёл пальцы от себя по всей длине его заметно вытянувшегося члена, прямо до впадины чехла. Затем, остановив когти на основании, страж таким же лёгким, раздражающим движением повёл их обратно, раздражая трясущийся и наконец-то выросший до предела пенис врага. - Знаешь, что будет дальше? - спросил волка, заводя когти на яички грифона и гладя их, а носом уткнувшись в головку его члена. - Я буду щекотать тебя и гладить до тех пор, пока твои лапы не выдержат и ты не полетишь вниз. Зачем вам понадобился Стюарт, куда вы его потащили? Отвечай! Грифон открыл клюв, но вовсе не для ответа, а только потому, что его охватил смех. Он заклацал клювом и напрягал мышцы передних лап, чувствуя, как от тряски, вызванной смехом, когти его скользят по карнизу. Неприятный липкий страх зашевелился в груди грифона, понявшего, что если щекотка продолжится, он не сможет удержаться в таком положении… Он и так уже подрагивал, жгучее напряжение разливалось по его телу, охватывая в свои тиски, а проклятая щекотка в дополнение ко всему заставляла самца пофыркивать и разражаться редкими, но сильными смешками. - Это не ответ! - волк перевёл пальцы на бёдра самца, точнее на их верхнюю часть, слегка поворошил шерсть, а затем передвинул лапы поближе к себе, снова вернув их на член пленника. Слегка сжав его в левой, пальцами правой волк неторопливо огладил член врага снизу вверх и наискосок, закручивая по его правой части подобие спирали, и судя по тому, как дёрнулся грифон, такой способ поглаживания получился достаточно щекочущим! Воодушевлённый успехом страж вернул когти практически на головку члена, сжал его ещё сильнее и снова погладил, волнообразно двигая остриями когтей по грифоньему достоинству. Ощущение опасности вкупе со щекоткой произвели нужный эффект, крылатый самец зажмурился и зафыркал, его задние лапы забились, пытаясь найти точку опоры, но вместо этого лишь ещё более ослабили передние лапы — когти чуть больше скользнули по карнизу. Страшное напряжение охватило грифона, сердце, и без того учащённо бившееся в груди, застучало, словно бешеное. - А-а-арх! - фыркнув лёгким смехом, грифон с трудом удерживался, болтаясь перед амбразурой, высунувшийся из которой самец прихватил его за спину, вцепившись всей пятернёй в шерсть, затем остановился на боках, перебирая пальцами волчью шерсть, и снова повёл лапы к трясущемуся пенису, что покрепче сжать его между ладоней и крутящим движением погладить член. Грифон возмущённо клацнул клювом, но его протест нисколько не интересовал волка, комбинирующего лёгкие поглаживания с щекоткой своего врага. Страж водил пальцами по шерсти грифона, изгибая их и притрагиваясь к его трясущейся коже то кончиком пальца, то основанием, и крылатый смеялся всё громче, теряя последние силы! Его задние лапы снова хаотично забили в воздухе, когти соскальзывали по камню стены, он не мог ни подтянуться, чтобы укрепить своё положение, ни удержаться, потому что из-за щекотки он содрогался всё сильнее и когти всё больше скользили по карнизу! - Ты упадёшь, если я не прекращу, - предостерёг грифона волк, поднимая пальцы чуть выше его члена и поглаживая врага под животом, после чего снова спуская их вниз и оглаживая грифона над яичками. - И тебе будет очень и очень больно! Видя, что самец не реагирует на предостережение, волк взял его член в лодочку, прижав сверху когти и слегка двигая ими вперёд-назад, чтобы не сбавлять щекотку, а сам приоткрыл пасть и положил член полуптицы себе на язык. Крылатый громко выдохнул и попробовал поджать задние лапы — абсолютно зря, потому что от резкого движения когти его ещё чуть-чуть сдвинулись по карнизу, приближая грифона к падению. - Ммфмф! - простонал волк, слегка изгибая язык, чтобы прижать его к члену грифона посильнее. Он принялся неторопливо посасывать грифонье достоинство, при этом не сбавляя щекотку, только передвинув лапы с кончика члена грифона на его основание, перебирая неторопливыми движениями, слегка поглаживая когтями, отчего член самца ощущал ни с чем не сравнимую щекотку. Грифон стал дёргаться сильнее, из-за чего его лапы ещё больше сдвинулись по карнизу, почти что до самого края. - Я всё скажу! Чёрт с тобой! - проорал он, понимая, что уже больше не сможет держаться — лапы самца безжалостно щекотали его под животом, язык всё больше мучил член, и щекотка постепенно охватывала грифона всё больше и больше, заставляя всё его тело мелко дрожать и трястись. - Только пощади! - Пос-с-сно! - невнятно выговорил волк, вбирая в себя член врага на полную и при этом обхватывая ладонями его яички, слегка сжимая их. Секундой позже когти прижались к ним и яростно заскребли, наконец-то вызвав у грифона полноценный громкий смех. Крылатый запрокинул голову и клацнул в воздухе клювом, словно пытался что-то схватить, затем опустил голову, что-то зарычав, и снова засмеялся, уже раздражая волка своим хохотом — подумать только, какой сильной может оказаться щекотка, если её применить в нужном месте… Зарычав, тот сильнее сжал в пасти его член, одновременно щекоча его снизу вверх, перебирая пальцами по напрягшейся плоти, и чувствуя, что самец кончит буквально вот-вот, через несколько секунд, столь он был напряжён. Грифон же не мог понять, какое ощущение он испытывает острее — потребность кончить или щекотку, которая надоедливо зудела внизу его живота, порождаемая лёгкими, но очень умелыми прикосновениями волка. Вдруг грифон крепко зажмурился, его дрожащие пальцы попытались сильнее впиться в карниз… И не смогли этого сделать — глухо вскрикнув, грифон заскользил по карнизу, охваченный предвкушением оргазма, но кончил он уже тогда, когда лапы его соскользнули и грифон закрутился вниз, навстречу земле, ещё и смеясь при этом! - Мягкого приземления! - воскликнул ему вслед волк, помахав лапой. Грифон только что-то прокричал, сотрясаясь от удовольствия, и рухнул на землю, так и не потеряв с клюва весёлого выражения. - Жаль, ты так ничего мне и не сказал! * * * Тем временем пленника-волка дотащили до границы грифоньего войска. Обоих крылатых пропажа товарища не взволновала, грифоны вообще существа довольно эгоистичные, зато их очень радовала мысль, что они выполнили своё задание. Скинув Стюарта на землю, они встали перед своим офицером, улыбающиеся, с горящими глазами. - Отличная работа, - офицер нетерпеливо взмахнул лапой. - Тащите его в распорку! Времени мало! Послушно закивав, грифоны подхватили пленника, который от удара несколько потерял себя — не лишился сознания, но смотрел вокруг очумевшими глазами. Его подняли и понесли в центр палаточного лагеря, где уже соорудили Y-образную распорку. Торопливо прижав волка спиной к вертикальной перекладине, грифоны развели его передние лапы в стороны и задрали над головой, перехватив верёвками за запястья, под локти, под коленками и за лодыжки, а затем ещё добавили верёвку для того, чтобы перехватить его тело у пояса. К концу привязывания самец очухался настолько, что даже проявил активность, клацая зубами, но его укусы были неопасны, поскольку ни до кого дотянуться он не мог. Грифоны же без церемоний принялись срывать с него доспехи, прямо когтями разрывая одежду, так что вскоре самец оказался не только привязанным, но и совершенно обнажённым. - Отличная работа, - белоснежный офицер подошёл к ним. - Ну что, щенок, как насчёт сотрудничества? Мы знаем, сколько вас и чем вы вооружены, но что за существо охраняет вход в Цитадель? - Только наш сторожевой пёс, - усиленно задышал Стюарт. Шерсть его была светло-серого окраса, жёлтые глаза сияли, словно два драгоценных камня. - Сунетесь — он вам всем перья повыгрызает. - Какой грубый пёсик, - усмехнулся офицер. - Уверен, что и на пытки ты будешь отвечать одной лишь грубостью… Эй, вы, двое! Встаньте возле его боков и начните щекотать каждый свою сторону — обычно таких грубиянов щекоткой сломишь быстрее, чем раскалённым железом! Оба грифона явно не разделяли настроя своего начальника, но простые солдаты приказы не обсуждают, они их выполняют. Серый грифон, стоявший слева, приподнялся на цыпочки и прикоснулся пальцами к напряжённому, растянутому телу грифона, в то время как стоящий справа грифон, чья шерсть была всего на пол-тона темнее шерсти офицера, наоборот, присел на колени и прижал лапы к бедру самца, перебирая когтями по шерсти Стюарта. Волк грозно ощерился, однако грифоны не обратили на это никакого внимания. Левый прижал обе лапы к боку самца и стал неторопливо перебирать по нему пальцами, грифон справа поставил одну лапу и принялся изображать указательным и средним пальцем ходьбу, перемещая когти по груди пленника. Вот он остановился у него в нижней ложбинке между рёбер и совершил поворот, перемещая средний палец круговым движением по шерсти волка, затем упёрся его когтем в его тело и, опустив лапу, всей пятернёй провёл слева направо по животу Стюарта. Волк невольно вздрогнул, щекотливое касание стало для него полной неожиданностью! - Ой, он и вправду боится щекотки! - издевательски заметил грифон слева, подлезая лапой врагу на уровень третьего ребра и пощипывая его тело, а затем вдруг прижав когти и сильным движением на себя расчертив шерсть. - И даже дрожит от неё, храбрый воин! С этими словами серый сделал шаг в сторону, заходя за распорку, и из-за спины волка вонзил когти ему в подмышки, которые были как раз доступны для щекочущих мучений. В то же время его собрат тоже переместился, встав перед волком, и, смотря Стюарту прямо в глаза, прихватил его лапами под рёбрами. Волк попробовал что-то сказать своим мучителям, но не смог, поперхнувшись смехом — две пары лап забегали по его телу, щекоча двумя десятками когтей по обоим бокам! Стюарт задёргался, зафыркал, затем не выдержал и издал негромкий смешок, следом ещё один, и ещё — он не мог сдерживаться, лапы выплясывали по его бокам чудовищный танец, то врезаясь с силой, то просто поглаживая трясущееся тело хищника. Серый самец вдруг поднял передние лапы, влезая пальцами в подмышки самца, перебирая быстро-быстро, затем стал разводить лапы в стороны, перемещая пальцы по всему предплечью волка. Достигнув внутренней части его локтей, грифон положил голову на плечо волка и повёл лапы в обратном направлении, заставляя волка тихо повизгивать от щекотки. Следя за его действиями, белый грифон решил повторить трюк на свой манер: он очень медленно поднимал лапы вверх, пересчитывая рёбра Стюарта, а затем быстро возвращал их ему на пояс. Волк от такого перемещения когтей раскрыл пасть и громко заскулил, а белый грифон, не прекращая движения, подлез ему чуть повыше, практически до подмышек, откуда как раз убрал лапы его собрат, и быстро провёл по ним подушечками пальцев. Напряжённое тело отреагировало даже на такое не слишком щекотливое прикосновение к растянутому месту вызвало реакцию: Стюарта тряхнуло, он попробовал оторвать лапы от перекладин, но верёвки сделали своё дело, удерживая его на месте. - Ну так что? - грозно осведомился офицер. В тот же миг белый грифон чуть присел, снизу вверх провёл лапами по телу пленника и вдруг прижался клювом к его животу. Высунув язык, он лизнул врага под пупком, затем снова и снова, тычаясь острым кончиком клюва и потираясь им о трясущийся живот. - Левая! Башня! - не выдержал Стюарт, поджимая хвост и растопыривая пальцы передних лап. Сделал он это зря, так как серый грифон тут же перенёс когти ему на ладони и самец зашёлся лёгким смешком, ощутив, как когти проскользили по его ямкам — он попробовал сжать лапы в кулаки, но было поздно. Враг уже перебирал когтями по его предплечью. - Там есть потайная дверь! - Отлично, а ещё? - офицер кивнул серому грифону и тот расправил оба крыла. Пожертвовав двумя перьями на общее дело, крылатый сжал их в обеих лапах и уткнул в подмышки пленника, опахалами задвигав по его подмышкам. - А-раха! - неопределённо взвизгнул зверь, то ли смеясь, то ли визжа от щекотки. - Больше нет! - У Солары в замке нет тайных ходов? Не верю, - офицер взмахнул лапой и тут же оба грифона вернулись к щекотке, яростно проводя когтями по телу самца. Тот обвис на верёвках, посмеиваясь, затем снова прижался к распорке — грифоны не давали пленнику передышки, перемещая когти таким образом, чтобы щекотать его в разных местах. Один подлезал под трясущиеся рёбра и вкручивал когти в шерсть, другой просто водил пальцами по его подмышкам, затем изгибал лапы и быстрыми движениями водил от подмышек до сгиба локтя, а затем обратно. Едва самец начинал дёргать лапами — совершенно неосознанные движения, вызванные щекоткой — белый грифон снова утыкался клювом ему в живот и щекотал уже его, пока серый перемещал когти на не успевшие даже чуточку передохнуть бока врага. - Сильнее щекочите! - велел офицер, складывая лапы на груди и в нетерпении перебирая пальцами по своему локтю. - Ускорьтесь! - Е-е-есть! Ещё один проход! На западной стене широкая бой-о-о-йница! - провыл волк, даже изгибаясь от щекотки. - Больше не знаю, хоть до смерти-и-и защекочите! - И защекочем, - хмыкнул грифон. - А ну-ка, уступите мне место. Послушно кивнув, двое грифонов снова разошлись в стороны и щекотали теперь бока волка, причём не просто перебирая пальцами между рёбер, как прежде, а двигая лапами вверх и вниз по его телу, да ещё и заходя кончиками пальцев на вжавшийся, трясущийся живот пленника. Волк от их прикосновений дёргал задними лапами так, что одна из верёвок всё-таки лопнула, но вот за освободившуюся лапу его офицер и прихватил, не постеснявшись преклонить колени перед пленником. Стюарт взвыл — вообще-то щекотка по внутренней стороне бёдер, которую начал офицер, была послабее, чем щекотка всего тела, но она прекрасно дополняла её, вписываясь в общие мучения. - Арфх! Хватит! Молю-у-у! - волк заклацал зубами в воздухе, словно это могло как-то уменьшить его мучения. Офицер в ответ провёл лапами выше и прижал их к животу пленника, в то время как оба грифона вцепились ему в бока — сразу шесть лап, три десятка когтей и пальцев теперь мучили пленника. Он дрыгался влево, и тут же когти впивались ему под рёбра, не раня, но очень щекотно раздражая тело. Он извивался вправо, задыхаясь со смеху, который вырывался даже не вскриком, а просто учащённым дыханием — и тут же другие пальцы проникали под шерсть Стюарта, щекотливыми прикосновениями дотрагиваясь до него. И всё это время, как бы он не извивался, крупный грифон всё так же продолжал его щекотать, призывая при этом давать ответы! - Я не знаю! Кто охраняет! Цитадель! - взвыл он наконец. - Это тайна даже для стражей! Её знает только-о-о садовник! - Значит, на этом твоя польза исчерпалась… - заметил офицер, вновь опуская лапы и теперь перебирая когтями по кожаному мешочку самца. Чувствительная часть тела откликнулась невыносимым зудом и Стюарт принялся двигать тазом, пытаясь отпихнуть от себя чужие лапы. - А потому, если тебе нечего сказать… - Мне есть! Есть! - Стюарт пытался придумать хоть какую-нибудь тайну, но тут два пера сразу влезли ему в одну подмышку, первое опахалом, второе очином. Слова волка разлетелись в ничто, он просто взвыл, дёргаясь на своей распорке и заходясь удушающим смехом. В дополнение ко всему офицер без какой-либо брезгливости прихватил кончиками когтей головку его члена и стал гладить её поверху, защекотав самца. Волк от этого сжал зубы и прижал уши, издав измученный стон, но почти сразу же его вопль оказался сведён на нет сильным нажатием двух пальцев на кончик члена. Сжав его и поводя когтями вперёд-назад по члену, чтобы ещё сильнее возбудить его. А затем грифон сгрёб крылом серого самца и заставил его ткнуться клювом в член волка. - Давай, приласкай нашего гостя напоследок. Должен же он получить награду за те сведения, что нам дал! - с этими словами офицер наклонился вперёд и стал перебирать пальцами по груди самца, чтобы затем развести лапы стороны и самому взяться за его подмышки. Лёгкое пощипывание соединилось с быстрым движением когтей, которые самец утопил посередине подмышки Стюарта и принялся покручивать быстрыми, но в то же время и умелыми движениями. Он двигал пальцами по всей длине подмышек, останавливался внутри, на середине, и затем переводил лапы ему на нижнюю часть, предоставляя мелкому грифону вернуть пёрышки на место. Такой метод щекотки сводил волка с ума, он смотрел на своих мучителей безумными глазами и хохотал, хохотал, дёргая связанными, растянутыми и ноющими лапами, уже понимая, что никаких шансов на спасение у него нет. Внезапно низ его живота словно пламенем обожгло: это серый грифон наконец-то взял в клюв его член и принялся с силой сосать его, вдобавок ещё и так двигая язычком, что возбуждённая щекоткой головка члена почти сразу же взмокла предсеменной жидкостью. Стюарт двинулся вперёд, пытаясь поглубже войти в пасть грифона и кончить, однако тот так же быстро отстранился и, перехватив член самца двумя лапами, стал просто поглаживать его, слегка надавливая сверху когтями. Волк взвыл ещё сильнее прежнего: теперь его член испытывал невероятное напряжение, но он не мог его снять, потому что только от грифона зависело, кончит ли самец или нет! От щекотки Стюарт и вправду едва не кончил, но грифон не позволил ему долго наслаждаться своими когтями, а отпустил член, давая своему белому собрату возможность без всяких проблем прижать пёрышки к боку пленника и чиркнуть ими снизу вверх, резко и очень щекотно. - М-м-м, а теперь настало время погибать, - заметил офицер. Стюарт не мог ответить, от смеха у него внутри словно всё перекосило. Грифоны же, оставив его член торчать на полной длине, но так и не получив расслабления, устремили все свои когти ему на живот и грудь. Глаза волка закатились: лапы самцов бегали по всем направлениям, как он не изворачивался, всё время два-три десятка когтей ласкали его тело, начисто игнорируя сжигающее его изнутри пламя. Пленник был приговорён и должен был погибнуть, так и не получив желаемого облегчения! Стюарт ещё подвывал, но его дыхание заходилось, он не мог дышать из-за неудержимого смеха — лапы грифонов не позволяли ему ни на миг прекратить смеяться. Диафрагма пленника сжалась, внутри всё заболело, он больше не мог смеяться, лишь кашлял, кашлял, кашлял, с всхлипом всасывая воздух, но ещё до того, как кислород достигал его лёгких, отправлял захваченное обратно. Сжавшиеся лёгкие не хотели разжиматься, тело, разгорячённое прежней щекоткой, эту последнюю и смертоносную воспринимало слишком ярко. - О, как он дёргается! - восхищённо отметил белый грифон, когда пленник принялся отчаянно дрыгаться на своей распорке. Изо рта Стюарта полезла пена, глаза заслезились, уже не было слышно и кашля — лишь хрип, который вдруг оборвался на высокой ноте. Пальцы грифонов продолжали нажимать на сдавшееся тело, которое уже никак не реагировало на их прикосновения, но пернатые не останавливались, пока не убедились, что их противник мёртв. - Отлично, - хмыкнул офицер, разгибаясь и потрясывая передними лапами, чтобы сбросить усталость. - Возвращайтесь в строй. Через десять минут атакуем. * * * К атаке грифонов защитники Солары успели подготовиться — стражи не просто стояли с арбалетами, а укрылись между зубьев стены, чтобы не дать врагам схватить и сбросить их на землю. Крылатые в свою очередь тоже поменяли тактику, дюжина из них летели развёрнутым строем, причём офицеры держались позади наступающих, тогда как самые некрупные грифоны были выдвинуты вперёд, поскольку и представляли менее удобную мишень, и были куда ловчее своих собратьев. При этом серый и белый грифон, пытавшие Стюарта, в атаке не участвовали — их задачей было пробраться через потайную дверь, они возглавили по отряду и стали пробираться к замку по земле. План грифонов был прост — отвлечь врагов налётом, а ударить по земле, пробравшись через потайные входы или просто взлетев и перелетев в бойницы. Поначалу казалось, что этот план удаётся, потому что всё внимание защитников замка и вправду обратилось на летящих грифонов… Но нападавшим не было известно, что из-за недостатка воинов к охране замка подключили и прислугу. Пока в небесах свистели стрелы-болты и грифоны своими криками раззадоривали стрелков, белый грифон разделил подвёл свой отряд к одной из башен замка, к левой, если говорить со стороны нападавших. Башня была самой обыкновенной, кирпичный цилиндр с заострённой верхушкой, однако в плане обороны она играла значительную роль: амбразуры её были узкими и длинными, сверху защищённые не просто карнизами, а заострённой решеткой, направленной вверх, так что влететь в окно грифоны не смогли бы. Зато стрелок, засевший в башне, мог стрелять в любую из трёх амбразур, две из которых были направлены так, что под обстрелом оказывалась часть стены. Белый грифон — его звали Крис — надел шлем и лёгкие доспехи, затем взмахом лапы подозвал своих собратьев устанавливать лестницу. Лестница была деревянной, но крепкой, раздвижной, с крючьями-захватами на верхней части. Пока стрелок в башне отвлекался на грифонов, Крис внимательно осмотрел строение. Под вершиной, но ниже амбразур было видно ещё одно отверстие, чёрный провал небольшого окна. То ли тоже для защиты существует, то ли просто для большего света внутри сделано. Крис сощурился, разглядывая окно, но понял, что влезть в него не получится, даже обычный бескрылый зверь вряд ли в него протиснется. Точно, для света сделано. Тем временем лестницу поставили и постарались как можно тише привалить её к стене рядом с одной из амбразур. Стрелок ничего не заметил, как раз стреляя из другого отверстия по противникам, а потому можно было надеяться на успех. Крис, не доверяя никому другому столь ответственного задания, сам поставил лапу на лестницу и стал очень медленно подниматься. Как и любому крылатому, ему сейчас очень хотелось расправить крылья и подлететь к амбразуре, но грифон прекрасно понимал, что именно-то этого и ждёт противник. Кроме того, его несколько волновало окно внизу, кто его знает что там! Потому Крис не торопился, поднимаясь очень медленно и готовый в любой момент отпустить лестницу и улететь. Обеспокоившее его окно оказалось пустым, внутри никого не было, но и протиснуться через него было невозможно, осмотр вблизи только подтвердил эту мысль. Оставив все мысли об этом окне, грифон стал подниматься выше, но тут он услышал чей-то крик: - Георг, слева! Через мгновение в той амбразуре, к которой направлялся Крис, появился арбалетчик. Болт устремился вниз, но солдат поспешил и промазал, лишь сбив с головы грифона шлем. Тот расправил крылья, но не отпустил лестницу, неосознанно проследив за тем, как шлем падает на земли… И вдруг он увидел, как из окна, оставшегося под ним, высунулась лисица-служанка, стройная и тонкая дама, которая легко пролезла даже в узкое окошко. Через секунду нападающий громко ойкнул — подтянувшись, лисица захватила его запястье металлическим кольцом оков, которое было цепью соединенно с другим кольцом, уже замкнутым на лестнице. Грифон яростно рыкнул и постарался схватить самку свободной лапкой, но его когти лишь мелькнули в воздухе, а лисица тем временем протянула лапки и схватила его за рёбра. - Я разберусь, продолжай битву! - крикнула она Георгу. Тот не ответил, потому что грифоны как раз перешли в атаку и ему волей-неволей пришлось обратить на них внимания. Самка же поймала трепыхавшуюся прямо перед её носом заднюю лапу грифона и нажала на центр подушечки, заставив его пальцы разойтись в стороны. Щекотка заставила лапу затрястись, Крис попробовал её поджать, однако лисица не отпускала врага: - У меня нет оружия, чтобы тебя прикончить, но поверь, я поступлю с тобой так же, как вы поступили с моим братом! - заявила она. - Вы его измучили щекоткой — от щекотки ты тоже умрёшь! Грифон в ответ рванулся, пытаясь вырвать лапу из захвата оков, но у него ничего не вышло — металл держал его крепко. Он попытался вырвать хотя бы заднюю лапу из захвата лисицы, но девушка уже прижалась носом к его подошве, а затем вдруг высунула язык и коснулась им центральной подушечки. Язык девушки был небольшим, но ловким, она залакала им быстро-быстро, словно слизывающая молочко кошка — едва касаясь самым кончиком и резко убирая его, оставляя только ощущение щекочущего прикосновения. - Пфрф! Что ты делаешь? - возмутился грифон, пытаясь ударить самку другой задней лапой, но в результате лишь ударился коленом об оконный проём и чуть было не потерял равновесие. Лестница качнулась под весом его тела, однако устояла, хотя грифон всё равно испуганно прижался к перекладинам. Высота была таковой, что упади он вместе с лестницей — костей не соберёшь, а даже если и удастся взлететь, то с прикованной лапой можно будет распрощаться, переломает в нескольких местах. - То же, что вы делали с моим братом, - фыркает лисица, перехватывая самца за лодыжку, вцепившись в неё с силой и не позволяя грифону дёргаться. Большими пальцами она слегка поглаживает его, погружая в шерсть когти, а затем носом уткнулась под его пальцы и, высунув язык на максимум, провела по лапе снизу вверх. Затем она упёрлась носиком промеж пальцев и в это же место погрузила язык — шершавый, мокрый и приятный, он проник в узкое местечко и упёрся кончиком в самую стопу. Крис невольно вздрогнул, попробовал поджать пальцы, но тут самка прихватила одной лапой его за щиколотку, а другой обхватила за подошву и принялась быстро-быстро перебирать пальчики прямо под своим язычком, который так и облизывал подушечку врага. Грифон не удержался от лёгкого смешка — прикосновения языка самки было очень трудно вытерпеть! - Мммф, - лисица крепче сжала дёргающуюся лапу, ограничивая свободу Криса. Фыркнув горячим воздухом, который тоже проник между пальцев самца, она слегка повернула голову на левый бок и язык её скользнул с сильным нажимом от оснований пальцев грифона до самых кончиков. Правда, захватить ей удалось только два средних пальца, однако по реакции самца, который рыпнулся, едва не свалившись с лестницы, лисица поняла, что находится на правильном пути. После этого девушка наклонила голову на другую сторону, и провела языком справа налево через всю лапу самца, ещё и громко причмокнув при этом. - Нет! Не надо! Не там! - сорвался Крис на вскрикивания, но сдерживаться он просто не мог Проклятый язык теперь двинулся в обратную сторону, но на полпути развернулся и ушёл вверх, снова лизнув его по пальцам, которые судорожно сжались. Грифон восьмёркой скрутил хвост и хлопнул крыльями, однако от этих движений лестница покачнулась и он торопливо схватился за неё. От облизываемой лапы пробежала лёгкая дрожь — самка прихватила его стопу всеми пальцами, слегка наклонила её к себе и с едва слышным рычанием лизнула снизу вверх, практически до кончиков пальцев. Язык она при этом слегка повернула, гладя самца не столько кончиком, сколько его боком, отчего по всей лапке пробежали приятные покалывания. Крис снова вздрогнул, слегка повернул лапу, так что девушка получила возможность теперь лизнуть внешнюю сторону его стопы. Что она и сделала, причём сразу после полизывания прикоснулась своими острыми клыками к шкурке грифона и опустила мордашку, пощекотав самца и таким образом. Касание её острых зубов было не столь щекотливым, сколько раздражающим, но грифон весь собрался: если она повторит движение, быть может, ему удастся ударить её… Надежды самца не оправдались — самка цепко держала его в лапах, тыкала когтями по краю подошвы, а мордочку утопила в её середине и кончиком языка поглаживала его по главной подушечке. Затем девушка чуть подалась вперёд и проникла языком под заднюю часть подушечки, щекоча самца уже одним прикосновением, отчего тот тихонько засмеялся, жмурясь, и от переизбытка чувств снова покачнул лестницу. Крючья, врезавшиеся в камень, слегка заскользили по стене, высекая искры. - Не дёргайся ты так, глупый, иначе свалишься слишком быстро! - лисица чуть склонила задние лапки, чтобы ей было удобнее облизывать самца, но вместо лизания прижалась к нему с поцелуем, чмокнув чуть повыше подушечки. Затем она приоткрыла рот и упёрла язык в лапу Криса, чтобы быстрыми движениями язычка ещё больше защекотать его лапку. Дрожащий кончик языка, упираясь в короткую шерсть на нижней части стопы грифона, делал своё дело чересчур хорошо, лапа бешено тряслась в крепкой хватке лисицы, а грудь Криса рванул лающий смех. Вдруг она лизнула самца протяжно, с силой прижав шершавый язык. Рассмеявшись сильнее, грифон в свою очередь крепко вцепился в перекладину лестницы и прижался к ней всем телом, чтобы она устояла на месте. Из-за этого действия он дал самке возможность повернуться спиной к окну, прильнуть к стене, и, захватив его вытянутую заднюю лапу локтем, когти другой лапы прижать к мокрой подушечке. Девушка бесхитростно провела по ней пальцами, однако быстро заметила, что таким образом она не может заставить лапу дрожать так, как она дрожала, когда девушка прикасалась к ней языком. Прижав одно ушко и настороженно задрав второе, лисица чуть согнула пальцы и дотронулась до подушечки уже когтями: это произвело куда больший эффект, лапа попыталась вырваться из её захвата. - Ах, вот как надо делать? - лисица согнула пальцы так, словно хотела взять чашку без ручки, и прижала острые кончики когтей к подушечке грифона. - Теперь посмотрим, как ты будешь реагировать дальше! - Н-не-е-ет! - фыркая смешками, проскулил враг. Не обращая внимания на его мольбу, лисица стала двигать когтями вверх и вниз, снизу вверх, быстро проводя ими не только по подушечке, но и по всей поверхности стопы грифона. Тот вцепился свободной лапой под металлическое кольцо, сжав себя самого за запястье, зажмурившись и зафыркав — ощущение было слишком неприятным. Резко изогнув шею, Крис огляделся по сторонам, пытаясь найти помощь, однако его отряд разогнала пальба арбалетчика, и они взлетели в воздух, оставив на земле одного погибшего. В воздухе же все были слишком заняты манёврами и не могли ему помочь, так как болты рассекали воздух по всем направлениям. Похоже, атака шла совсем не так успешно, как грифоны рассчитывали! - Отпусти меня и я пощаду тебя, когда мы захватим замок! - торопливо выкрикнул грифон, но угроза, произнесённая прерывающимся голосом, прозвучала жалко. Лисица в ответ приподняла лапку и подлезла под пальцы самца, уткнув свои подушечки прямо под их сгибы. Лапа снова вздрогнула, пленнику явно не нравилось происходящее! - Если ты такой крутой, почему я тебя щекочу, а не ты меня? - весело спросила девушка, слегка двигая свои когти вдоль пальцев Криса. Грифон ещё что-то пытался сказать, но тут девушка пришла к выводу, что нет смысла делать дело наполовину. Кроме того, она опасалась, как бы на помощь крылатому не пришли собратья, а потому выпустила его лапу из захвата. Самец немедленно попытался убрать её, он даже смог вытянуть лапу из оконного проёма... А следом появилась лисица, которая выпустила грифона только для того, чтобы поменять методику щекотки. Повернувшись на бок, она разлеглась на подоконнике, задрав лапы повыше и перенеся их под живот самца. Этого Крис не ожидал совсем: он торопливо поджал живот, однако лисица уже дотронулась до него когтями, притопив их в белом меху. - Ха-ха-ах! - Крис рванулся вверх, пытаясь подняться повыше. Не вышло, вместо этого его задние лапы, только-только нащупавшие перекладину, соскользнули с неё и самец повис на оковах — лапу пронзила боль, но она не шла ни в какое сравнение по сравнению с щекоткой, потому что теперь грифон висел прямо напротив окошка и самка смогла дотянуться до его подмышек, точнее, до единственной подмышки, как раз той лапы, что была прикована к лестнице. - Нет! Не смей! - грифон взмахнул свободной лапой, но лисица легко уклонилась от его когтей. Высунув язычок и задорно щурясь, она высунулась очень далеко, чуть ли не падая, но при этом всё равно смогла дотянуться и запустить когти в его подмышку. Растянутая лапа ощущала щекотку необычайно сильно, грифон зажмурился и вдруг понял, что лестница начинает отваливаться от стены. - П-прекрати! - Крис с силой взмахнул крыльями, возвращая лестницу в прежнее положение. Каким-то чудом он смог нащупать задними лапами опору, однако из-за своего манёвра оказался слишком близко к окну — самка не только вернулась в окошко, но и сумела одну лапу положить ему на бок и перебирать под рёбрами, а другую лапу всунула ему в подмышку и защекотала её, мешая самцу закрепиться на лестнице. - Сейчас свалишься! - самка перевела обе лапы ему на подмышку, затем развела лапы чуть в стороны, чтобы провести пальцами по всему боку грифона, растопырив пальцы пошире. Сначала она ощутила лишь пёрышки верхней половины его тела, затем опустилась до шерсти, но не задержалась на ней, а, снова рискуя выпасть из окна, обхватила повернувшегося к ней боком грифона так, чтобы одновременно щекотать ему и живот, и спину. В целом, движения её особо ни к чему не приводили, но всё равно Крис затрясся, словно червячок на крючке, волнообразно изгибая тело. Удерживаться на лестнице стало необыкновенно сложно, от его тряски захваты окончательно выскользнули из камня и держалась она на честном слове. - У-у-убью! - вопил грифон, в тщетных попытках схватить лисицу за лапу. В результате он только снова потерял опору и в судорожной попытке удержать лестницу схватился за неё, повернувшись спиной к окну. Это была ужасная ошибка — лисица немедленно воспользовалась сложившимся положением, чтобы сразу двумя лапами залезть к основанию крыльев, в то место, где они растут из тела. По степени чувствительности оно мало чем отличалось от подмышек, даже наоборот, как только пальцы и когти самки легли на тонкую кожу, он ощутил ужасную щекотку, от которой сводило мышцы. - Отпусти! - Крис рванул прикованной лапой так, что немного ссадил себе кожу, но вырваться из кольца не смог. Самка же запустила когти ему в пространство между крыльев и передних лап, бешено двигая когтями по телу, так что самец снова принялся дёргаться, похахатывая. Последним отчаянным усилием он смог перевернуться по лестнице, даже чуть подтянулся — но добился этим только того, что лисица переместила щекотку с крыльев ему на живот. Живот этот как раз был виден между перекладин и лисица без проблем дотянулась до его шерсти, вкручивая когти в его тело. Крис аж выгнул спину, его подрагивающие крылья вдруг выпрямились, а через миг он расхохотался, дёрнулся, пытаясь отодвинуться от девушки и… Выпучив глаза, уставился вверх - «когти» лестницы соскользнули окончательно и он терял равновесие. На несколько секунд лестница застыла, словно в раздумье, но вес грифона и его тряска перевешивали её в одну сторону! - За моего брата! - крикнула лисица, делая вид, что дует в сторону накренившейся лестницы. Крис взвизгнул — совсем по-девичьи, попытался затормозить падение взмахом крыльев, но лестница уже разогналась и с треском обрушилась на землю, придавив несчастного грифона… * * * Второй отряд грифонов тем временем пробрался к тайной двери. В случае окружения и осады замка через этот небольшой проход, находящийся в тени правой башни, мог выскользнуть отряд, обойти противника и ударить ему во фланг или в тыл — а сейчас сам противник имел возможности зайти в хвост нападавшим. Серый грифон лично взлетел на ступеньки лестницы, едва различимые на фоне стены и лишь чуть-чуть из неё выпирающие, и кое-как взошёл на самую верхнюю, бывшую чуть шире и длиннее, чем остальные. Здесь камень выглядел слегка темнее, чем по всей стене. Острый взгляд белого грифона позволил ему разглядеть и вертикальную щель, тянущуюся через камень. Самец недолго думая стал ощупывать её, пытаясь отыскать способ попасть внутрь, затем решительно сорвал с пояса кинжал — к слову, «одет» грифон был лишь в этот самый пояс — и постарался вставить лезвие в щель. Несмотря на опасность падения, это ему удалось, проведя кинжал вниз, он обнаружил и крючок, на который была закрыта дверь. Ухмыльнувшись, самец вытащил оружие, вставил в щель снизу и дёрнул кинжал вверх, надеясь открыть дверь… Щёлк! Ему и вправду удалось это сделать, однако открывшийся перед ним узкий и темный проход — шириной на одного воина, не больше — не внушил кралытому никаких положительных чувств. Наоборот, он настороженно взъерошил пёрышки и очень осторожно сделал один шаг, оказавшись в дверном проёме… А в следующий миг на него налетел засевший в засаде воин: Солара прекрасно понимала, что грифоны постараются разузнать о тайных входах в замок, потому поставила охрану. Правда, учитывая узость прохода, она решила выставить тут самого слабого из своих охранников, даже не волка, а песца, который служил в её замке на странной должности между нормальным стражем и дозорным: ни рост, ни сила не могли сделать его полноценным воином, зато он был зорким и ловким. И если острота зрения сейчас помочь песцу ничем не могла, то ловкость сыграла свою роль! Песец легко увернулся от кинжала и вмиг оказался перед противником, уперевшись в его пушистое тело и попытавшись опрокинуть грифона на спину, вытолкнуть за порог и скинуть его на землю! Тот в свою очередь расправил крылья и уткнул их в дверной проём, удерживая себя на месте, лишь когти заскользили по каменному полу, пытаясь удержать грифона на пороге, пока противник пытался вытолкнуть его прочь. Дело в том, что высота тайной лестницы была не слишком большой, взмахнуть крыльями грифон просто не успел бы, а упав, наверняка сломает что-нибудь из очень нужного! Не говоря уже о том, что песец в таком случае закроет дверь и их план вломиться в замок через тайный ход сорвётся! - Ах так, не хочешь падать? - песец, бывший почти на две головы ниже грифона, ещё и согнул колени, чтобы получить больше опоры, и вдруг уткнул свои передние лапы в живот противника, запустив пальцы в белоснежную шерсть. - Всё равно тебе не выстоять, не против меня! С этими словами он резко развёл лапы в стороны — не надеясь поранить наверняка толстую шкуру грифона, песец воспользовался когтями для того, чтобы щекочуще провести по его животу, заставив бока противника вздрогнуть. Защитник крепости как-то слышал от Солары, что щекотка — более действенное оружие, чем свои собственные когти и зубы. Возможно, это не было до конца верно, но когда противник стоит к тебе таким уязвимым и беззащитным животиком, грех не воспользоваться ситуацией! Кроме того, песец вдруг понял, что если он сейчас повалит грифона, то его место тут же займёт другой противник — а так враг перегораживал проход для своих собратьев, и пока он будет трястись со смеху, загораживая им дорогу, никто в замок не прорвётся! - Ты у меня здесь застрянешь! - наваливаясь на противника, прижимаясь к нему левым плечом и при этом не убирая лап с его живота, прорычал песец. Он слегка согнул пальцы, касаясь надутыми собачьими подушечками грифона под пупком, и вдруг услышал громкий звон: нападавший выронил кинжал и поспешно упёрся в стену ещё и лапами, чувствуя, что теряет равновесие. - С дороги, мелкая тварь! - истерически вскрикнул крылатый, впиваясь когтями в стену. - Я тебя порву! Его угроза была совершенно пустой, потому что лапы и крылья самца упирались в стену, а клювом он никак не мог ударить противника. Кроме того, песец умудрился ударом задней лапы отправить прочь кинжал и оставить грифона без оружия. Затем низкорослый защитник крепости буквально прилип к грифону, словно хотел придушить его в объятиях, а на самом же деле он всего-навсего намеревался дотянуться до его боков, перебрать когтями по подмышкам, если сможет до них дотянуться, ну или хотя бы пощекотать под рёбрами. Напор песца был таким сильным, что грифон никак не мог его выдержать — острые когти скользнули по его телу, пробегая по шерсти, а затем шершавый и влажный язык самца упёрся ему под живот и лизнул отрывисто и сильно вверх. - Тьфу, перья! - сумел выругаться песец, однако всё равно лизнул грифона повторно, стараясь прикасаться к нижней части живота, там, где перья грифона замещались львиной шерстью. Клюв самца громко клацнул у него над головой, грифон попытался произвести удар передними лапами, положившись на силу своих крыльев, но песец тоже заметил, что его противник оказался в менее стойком положении, а потому уткнулся ему в живот лбом, делая вид, будто хочет вытолкнуть врага из прохода. Тот прогнулся в спине, однако всё равно вынужден был снова схватиться лапами за камень, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и он завалится назад. - Эй, Гарп, пусти меня, я тебе помогу! - воскликнул кто-то сзади, пытаясь протиснуться между грифоном и стенкой. Заметив появление нового врага, песец выпрямился, решительно потянулся вверх, и смог-таки дотянуться до подмышек грифона. Он едва касался их кончиками когтей, но именно этого стражу и нужно было: грифон дёрнулся, закрутил тазом, фыркая от щекотки, и не давая своему собрату пролезть в проход. Тот несколько секунд гарцевал на узкой ступеньке, но затем расправил крылья и торопливо слетел на землю, едва не ударившись об лестницу. - Я никого не впущу! - прорычал песец, поднимаясь на цыпочки, чтобы уже и кончики пальцев достали до подмышек крылатого. - И не выпущу! Гарп отдёрнул лапы от стены, попытавшись прикрыть подмышки, но тут же был вынужден снова развести их в стороны, так как напор песца ещё на несколько сантиметров пододвинул его к дверному проёму. Теперь на ступеньку лестницы никто вскочить не смог бы, но и песец перестал выталкивать врага, понимая, что вот ещё чуть-чуть — и он точно сорвётся вниз. Поняв, что достиг нужного положения, песец слегка отодвинулся и переключился всецело на щекотку, и с неплохим напором пощекотал его чуть ниже подмышек, водя пальцами между коротеньких пёрышек. Гарп зажмурился, склонив голову, и в отчаянной попытке отпихнуть от себя противника нанёс удар коленом, но цели не достиг, а потому торопливо вернул лапу на пол, упираясь изо всех сил. Пальцы песца шуршали по его шерсти, легко нажимая на кожу, затем слегка кружили на месте и двигались вниз или вверх, создавая неприятный щекотливый зуб, от которого клюв самца поневоле раскрывался, а хвост распушился до предела! - Ты слишком грубый, - устав тянуться, песец сделал шажок влево и перестучал пальцами чуть пониже его левой подмышки и погладив рёбра с правой стороны его тела. - Позволь мне тебя немного успокоить. В следующий момент самец сделал то, чего Гарп совсем не ожидал — вновь уткнувшись носом под живот врага, песец высунул язык и прижал его прямо к кожаному ремешку, в котором прятался член грифона. Крылатый дёрнулся, пытаясь отодвинуться, но было поздно, язык прикоснулся к его мешочку и горячая волна опалила крылатого. К тому же, в следующий миг кончик язычка песца пробрался внутрь чехла крылатого и это породило столь сильную щекотку, от которой у Гарпа не только шерстинки, но и перья дыбом стали! - Что ты делаешь?! - взвыл самец жалобным голосом. Мышцы свела судорога, он ощущал, как и внутри у него от щекотки всё сжимается и охватывается чудовищным напряжением, которому требовалась немедленная разрядка! Песец же ничего не ответил на вопрос самца, но язык его плавно огладил «пещерку» по самому краю, послав по всему телу грифона необычайно сильную и приятную дрожь. Крылья самца задрожали, пытаясь расправиться ещё больше, но теперь стены давили на них, не позволяя расправиться полностью. В следующий миг несколькими плавными движениями самец пощекотал его живот, заставив Гарпа на миг буквально повиснуть на крыльях, даже задние лапы от пола оторвав. Правда, почти сразу он вернул их на место, а песец воспользовался моментом и повернул голову на бок, чтобы взять поудобнее выдвинувшийся кончик члена грифона и зализать его изо всех сил. - Нет-нет-нет! - залепетал Гарп, морщась от влажной щекотки, которую приносил ловко двигающийся язычок песца. Если раньше он просто не мог достать низкорослого противника, то теперь крылатый даже двигаться боялся: острота зубов песца скользнула по его члену, посылая вдобавок к щекотке ещё и пугающую дрожь. При этом песец не позабыл о щекотке, лапы его прикасались к боку грифона, пальцы плавно скользили по телу врага. Пошире расставив пальцы, песец опустил их поглубже в шерсть, слегка двигая кончиками пальцев, и ощущая, как трясётся от его прикосновений тело Гарпа, однако большее внимание песец уделял именно его члену. Тот уже достаточно увеличился и, выпустив его из пасти, Гарп выдвинул язык как можно больше и прижал его к нижней стороне члена грифона, а затем резким движением на себя заставил самца громко выдохнуть. Когти крылатого, впивавшиеся в камень, громко заскрежетали, он попытался сдвинуться, убрать свой член из пасти песца, однако тот легко пресёк его сопротивление. Коснувшись носом грифона сверху, он языком облизал пенис грифон слева направо, затем по всей длине, при этом его когти снова оказались на животе у самца, но на этот раз куда ближе к бокам. Гарп завилял хвостом, одеревеневшие крылья чуть-чуть сдвинулись назад, однако он всё-таки устоял, хотя его задние лапы свесились над пропастью. Песец ещё раз лизнул его за член, но после наклонился вперёд и языком провёл от кончика до основания, а затем взметнул вверх, по шерсти на пёрышки, от пояса на живот, подлезая под перья и щекоча у их основания. Гарп часто-часто заклацал клювом, поджав живот, по которому скользнул язык самца. Впрочем, песец больше внимания уделял всё-таки подмышкам самца, благо лапы его были так напряжены, что защитится от когтей врага он не мог, а так как он подогнул задние лапы для большей устойчивости, то оказался гораздо ближе к полу. Песец протянул лапы и без особого напряжения достал до подмышек самца, сразу задвигав пальцами по всей их поверхности. Грифон рискнул было отвести лапы от стен и ответить когтями на когти, но лапы его дрожали так сильно, что жалкий удар не достиг своей цели. Зато пригнувшийся самец, не останавливая щекотку, опустил голову и снова коснулся члена Гарпа языком, прихватил его несильно зубами и с громким причмокиванием отодвинулся, чтобы высунутым языком посильнее лизнуть головку. - Неплохо, - песец свесил язык и лизнул самца снизу вверх, при этом его пальцы спустились виз по рёбрам самца, развернулись чуть ниже подмышек, пробарабанив пальцами по натянутым мышцам, и снова взвились вверх, нырнув к самому центру подмышек, огладив их. Вдруг он развернул когти и силой провёл ими влево-вправо, вынудив лапы самца заскользить по стене. Гарп терял опору, его торчащий член слегка подрагивал и от него по телу разлилась приятная дрожь. Грифон содрогнулся, выпячивая живот и… Засмеялся, больше не способный противостоять напору песца. Тот на смех крылатого не обратил никакого внимания, полизывая язычком чуть выше члена самца, он дёрнул пальцы вниз, снова вверх, перейдя уже не просто вглубь подмышек, а на их самую высокую часть, быстро-быстро перемещая по три пальца в каждой. В следующий миг страж слегка повернул лапы и перенёс основное внимание на заднюю часть подмышек, лапы грифона принялись сильно дрожать, даже его смех прервался от возбуждения. Вдруг грифон с силой дёрнулся, стараясь отпихнуть песца с пути — но щекотка слишком ослабила его. Тот оторвал мордашку от его живота и в отместку набросился на врага, повиснув у него на груди, обхватив задними лапами за пояс и передними влезая в подмышки ещё сильнее! - Не пущу! - в который раз повторил песец, яростно двигая лапами по телу противника. Грифон попытался ответить, но лишь взвизгнул невнятно. Вес песца заставил его сделать назад полшага, всего полшага — но задняя лапа грифона оказалась над пропастью, и он с отчаянным порывом вцепился когтями передних в стену, пытаясь удержаться от падения! Гарп старался выстоять, однако мелкий страж давил на него, уже не заботясь о собственной безопасности, его когти по всем направлениям расчерчивали подмышки самца, он то быстрее двигал лапами, размётывая шерсть, то наоборот, замедлял движения и с большим усилием поводил пальцы плавными круговыми движениями по ним. Лапы дрожали, грифону становилось всё труднее цепляться за стены… А смех всё бурлил в его груди, буквально взрывал изнутри! - Нехве-те-тет! - заквакал Гарп. Он пытался сказать, что сейчас они упадут, но песец, прижимаясь к его телу, всё равно не вслушивался в смех птицы. На несколько секунд они повисли в состоянии опасного равновесия, края крыльев грифона заскользили по стене и вдруг ощутили пустоту, а песец, увлёкшись, не останавливался и щекотал, щекотал его подмышки… Лапы грифона свела судорога, пальцы соскользнули с камня — и вместе со своим «наездником» хохочущий самец полетел с высоту на землю! * * * Несмотря на успехи с наземными отрядами, потерявшими уже трёх-четырёх солдат, положение защитников замка было отнюдь не радужным. Невзирая на обстрел, грифоны покружились в небесах и перешли к решительным атакам, пикируя на головы врагов, пытаясь схватить их и сбросить со стены. Пара крылатых направились было к Цитадели, однако их ожидал неприятный сюрприз — вблизи башни их глаза начинали слезиться, крылья деревенели, и один из нападавших, не выдержав удушающего запаха чего-то острого, врезался в крышу — слуги, попрятавшиеся в цитадели, распылили в воздухе газовую смесь, жгучую, словно брошенный в костёр перец. - Кха-кха! - кашляя, грифон слепо пошарил перед собой, ничего не видя из-за пелены слёз, застилавшей глаза. Крылья свело судорогой, он попытался подтянуться, но вот только у него ничего не вышло, когти его заскользили по камню, не находя никакой возможности зацепиться. Одеревеневшие крылья не слушались — хоть грифон и покинул удушливое облако, он успел достаточно наглотаться отравленного воздуха, чтобы их сводило судорогой. Торопливо утерев глаза тыльной стороной лапы, крылатый стал медленно спускаться, нащупывая себе путь вниз. Спуск не задался сразу, он заскользил животом по камню и чуть было не упал вниз, однако вдруг обнаружил под задними лапами какой-то карниз. Он повис на нём, но удержаться всё же не смог и ещё чуть-чуть опустился вниз. Его задняя лапа, пытавшаяся упереться в стену, вдруг провалилась в пустоту — похоже, под ним было окно. Грифон, продолжая чихать и кашлять, посмотрел вниз — кажется, у окна имелась не только арка, но и подоконник. Если бы у него получилось дотянуться до него, держась передними лапами за карниз, а затем сильным толчком крыльев отправить себя внутрь цитадели… Грифон не знал, что за его действиями наблюдают сразу двое слуг — белая лисица, сестра той, что так прекрасно обороняла замок, и волк-лакей, снявший с себя ливрею и оставшийся лишь в белой рубашке. Оружия у них не было, лишь переломленная пополам ручка от метлы, которой можно было ткнуть грифону в морду, одна на двоих. - Что делать?! - прошептала лисица, крепко сжимая в пальцах свою палку. Волк ничего не ответил, пытаясь предпринять. Он не был уверен, что своей палкой сможет нанести ему смертельный удар. Попытаться сбросить его? Грифон расправит крылья и улетит, а потом влетит в окно. Нужно было сделать что-то иное! Ещё секунду подумав, лакей отбросил подальше палку и ринулся на врага — но не в попытке вытолкнуть самца, вовсе нет. На ум грифону вдруг пришло воспоминание: как в детстве они с братом развлекались, щекоча друг друга, и как после этого его тело охватывала приятная слабость, а перед этим самца трясло так, что он и лапу поднять не мог. Вот что требовалось им, чтобы избавиться от грифона! Воодушевлённый воспоминанием, самец подхватил грифона за бёдра, отчего тот невольно дёрнулся и чуть было не сверзился вниз. Волк заметил, как содрогнулся противник, но не растерялся, а опустил лапы пониже и стал щекотать грифона под коленками. Быстрые прикосновения пальцев слуги почти сразу вызвали реакцию у крылатого, он сильнее вонзил когти передних лап в стену и постарался отпихнуть от себя самца, однако волк перехватил его заднюю, схватив её обеими лапами под коленкой, слегка развернул влево и, наклонившись, лизнул большим и щекотливым языком под коленкой до внутренней стороны бедра! Грифон задрожал, зажмурился и принялся шарить пальцами по стенке, пытаясь уравновеситься, однако волк, пустив в дело сразу и язык, и лапы, не позволял ему этого сделать. - Я помогу! - крикнула тем временем и лисица. Тоже бросив палку, она подбежала к волку, который как раз в очередной раз провёл языком под коленкой грифона и теперь выпрямился, смотря на неё. - Анна, хватай его за вторую лапу! - приказал волк. - Не давай ему расслабиться! Грифон что-то гневно выкрикнул, однако его крик никого не смог остановить — Анна послушно подскочила и схватила крылатого за вторую лапу, своими тонкими пальцами обхватив его чуть выше щиколотки и перебирая по шерсти. Тем временем волк взобрался подоконник, при этом переместив свои пальцы по всей лапе грифона до бедра, а затем, присев, хищник прихватил грифона сзади за пояс, прижав пальцы к его бокам, причём чуть ближе к спине. Снова на помощь пришли детские воспоминания: хотя считается, что самым щекотливым местом являются подмышки, щекотка живота или бока может привести к не менее сильной реакции… Грифон инстинктивно втянул живот, когда пальцы самца, скользнув по его бокам, оказались у него вблизи пупка. От неловкого движения когти грифона слегка съехали по крыше, но он всё ещё удерживался за карниз, и старался остаться в этом положении, несмотря ни на что. Только вот дрожащие лапы ему были не помощниками — одной он ещё кое-как держался на подоконнике, зато вторую обхватила лисица и теперь дёргала на себя, неумело пытаясь пощекотать его за стопу. - Если не умеешь щекотать — лижи! - крикнул лакей, чуть приподнявшись, чтобы ему удобнее было перебирать кончиками пальцев под рёбрами врага. Грифон коротко застонал, но в стоне при этом звучал смех. Крылатый попробовал подтянуться и вырвать свою лапу из плена врага, но, заметив его попытку, волк усилил щекотку, прижавшись к спине противника и притянув его на себя, а лапами обхватив под животом и водя пальцами чуть выше его члена. Тот, к слову, слегка выдвинулся вперёд, щекотка вблизи возбуждала его обладателя: грифон «танцевал», покручиваясь из стороны в сторону, при этом всё ещё пытаясь удержаться за карниз… Но когти его вновь заскользили по камню, когда Анна наконец-то решилась и, закрыв глаза, прижала свою мордашку к его лапе, уткнулась носом прямо в большую подушечку, а затем чуть-чуть приподнялась и, высунув язык, облизнула им эту самую подушечку снизу вверх. Грифон, секунду назад пытавшийся вырвать лапу, теперь дрогнул ею, его пальцы резко поджались, а стопа чуть изогнулась на себя, вперёд пяткой, как будто желая подставить под полизывание новое место. Конечно, на самом деле грифон старался убрать лапу из-под языка девушки, но она расценила его движение как приглашение и, уже открыв глаза, повторила движение язычком, только теперь начав от изгиба под пяткой, проведя им по всей подушке, и, нырнув в щёлку между нею и пальцами, перешла уже на сами пальцы, распрямившиеся от такого неожиданного прикосновения. Грифон широко раскрыл клюв и хохотнул: касание языком было неимоверно щекотным, а тут ещё слуга рискнул приподняться, распрямив лапы, и принялся щекотать врага прямо под подмышками, иногда поднимая лапы вверх и залезая даже в них своими быстрыми и ловкими когтями. Судорожно вцепившись в карниз, грифон попытался ударить противника хвостом, но тот не обратил на шлепок по боку никакого внимания, только чуть сместился вправо и сразу всеми пальцами стал расщекочивать правый бок болтающегося в воздухе самца. - Пхфм… - грифон морщился, но дрыгаться перестал — его пальцы были слишком близко к краю карниза. Анна вошла во вкус - лапа грифона ничем не пахла, не была грязной, зато была такой мягкой, такой дрожащей, что девушка с удовольствием прижимала к ней язык и очень медленно вела его вверх, раздражая чувствительную подушечку крылатого существа лёгким касанием язычка. Затем она поудобнее перехватила его стопу и подушечки собственных больших пальцев подвела под пальцы врага и, прихватив их, коготками защекотала на сгибе пальцев врага. Грифон взвыл, его лапы отчаянно цеплялись за карниз, однако собственный вес начинал тянуть самца к земле, удерживаться ему становилось с каждой секундой всё труднее - а тут ещё и лапы лакея перешли ему прямо на член, поглаживая кожистый мешочек по бокам, под ним, у яичек, и эти прикосновения если и не были так щекотливы, как щекотка под растянутыми подмышками висящего крылатого, но тоже заставляли его дёргаться. Он даже засмеялся, пока не слишком рьяно, выплёскивая смех между вдохами и выдохами, однако тот факт, что грифона начала одолевать щекотка, был налицо! Лапы грифона заскользили ещё больше, он с трудом уже удерживался на самом краю, вот-вот самец должен был полететь вниз, но сильным взмахом крыльев грифон заставил себя ещё чуть-чуть приподняться, отсрочив падение. К сожалению или к счастью, Анна продолжала держать самца и не позволила ему получить более устойчивого положения: лисица даже потянула лапу на себя, чтобы ей было удобнее полизывать её, и это привело к тому, что самец нисколько своё положение не улучшил. - Пу-у-стите меня, ха-ха-ха! - вздрагивая, кричал пленник, ощущая, как его член испытывает с каждой секундой всё большее напряжение. - Попробуй теперь облизнуть его совершенно по всей поверхности, от подошвы до щиколотки! - подсказал лакей, слегка согнув лапы и неторопливо проведя по вздрогнувшему телу противника самыми кончиками когтей, выпрямив пальцы, чтобы щекотка ощущалась сильнее — причём начав от его подрагивающего члена. Враг снова взметнул крылья, теперь уже неосознанно, от щекотки, однако волк не останавливался, теперь проведя лапами снизу вверх по груди противника и закончив свою дугу на его подмышках, которые были такими растянутыми, такими «удобными» для щекотки! - Поняла! - отозвалась девушка, послушно перехватывая лапу грифона чуть выше щиколотки, после чего ткнулась в подушечку носом и поводила им влево-вправо, затем высунула язычок подальше, сама отклонилась — и кончиком напряжённого язычка дотронулась до местечка между его большим и указательным пальцем. Грифон от такого взвыл и замотал головой, правая лапа его скользнула с карниза и он повис на одной. Однако, волк не дал ему упасть сразу, приобхатив его поудобнее. - Ха-ха-ха! - пернатый ощутил, как самец, держа его за пояс, другой лапой нажал на его член, и смех сменился стоном. Впрочем, слегка скользнув когтями по члену вперёд и назад, волк продолжил щекотку, теперь уже в столь податливом местечке! Ловко простучав по нему пальцами, лакей вызвал горячий прилив, захлынувший низ живота грифона, вместе с которым пришло и ощущение щекотки. Хохоча, грифон вздрогнул, и его когти практически соскочили с карниза… И вдруг крылатый сорвался — но Анна, державшая его за лапу, вцепилась в неё и удержала самца, повисшего кверху хвостом под подоконником. - Держу-у-у! - простонала лисица. Наклонившись, лакей помог ей, тоже схватив грифона за лапу и удерживая его, предоставляя Анне действовать. И лисица, недолго думая, перешла к действию — покрепче вцепилась когтями в подошву врага, прихватила её зубками и язык вклинила между подушкой и лапой. Грифон взорвался смехом — раскачиваясь, он дёргал крыльями, не в силах взмахнуть ими уже не потому, что надышался отравляющим веществом, а из-за щекотки, которая душила самца. Он смеялся, обхватывая себя лапами и активно помахивая хвостом, словно стараясь вырваться… Навстречу гибели, и ведь как раз в тот момент, когда его возбуждение было на пике! Желание кончить смешало с щекоткой воедино! Однако, пернатого всё-таки продолжали держать, не желая, чтобы в последний момент он расправил крылья и взлетел — Анна с энтузиазмом полизывала его, так быстро, как только могла, ведя язычок по его лапе, зажатой в крепком хвате лакея. Лапка дрыгалась, стараясь отбросить от себя самку, выкрутиться от язычка, но девушка всё так же лизала и лизала её, к тому же обхватив лапкой снизу — за верхнюю часть подошвы. Смеющийся грифон задёргался ещё сильнее, его лапа начала медленно выскользать из обхвата самца… - Отпускаю! - предупредил лакей. Анна быстро отвела мордашку от лапы грифона, который хохотал так, что уже не мог заставить себя расправить крылья. Он успел ими взмахнуть всего один раз, улетев с огромной высоты вниз — и под аккомпанемент собственного смеха рухнув на землю. * * * Пока одного несчастного грифона щекотали, ещё трое или четверо перемахнули через стены и теперь готовились ворваться в цитадель. Из-за газового облака они не рисковали лететь, а потому направились по земле через пышный зелёный сад, окружавший здание — но их ждало неожиданное препятствие. Между колючих кустов лежала глубокая яма, над которой была протянута длинная верёвка. - Это ещё что? - идущий первым пятнистый серо-белый грифон сделал шаг в сторону кустов, но взвыл и отскочил назад. - Это не колючки! Это иглы какие-то! Он приподнял крыло, показывая застрявшую между перьев иголку. - И не взлететь, - другой грифон, бурый, решительно подошёл к протянутой верёвке. - Облако слишком низко. - По дну? - предположил серый. Вместо ответа бурый показал на дно ямы — там сидело нечто, напоминающее… Гигантскую пасть, окружённую ворохом щупалец. Трудно было понять, цветок ли это или животное, но одно было ясно — оно живое и лучше не попадаться ему на зуб. - Боюсь, тут только один путь, - произнёс бурый, стягивая лёгкий кожаный доспех и оставляя даже оружие. - Потом перебросите. Он подпрыгнул, подтянулся и схватился за верёвку. Пока другие крылатые наблюдали за этой акробатикой, бурый самец сложил крылья и принялся споро передвигать лапы, перебираясь на другой край ямы. Однако, как оказалось, тут его ждал ещё один защитник — чёрный дворовый пёс, который с кинжалом в лапе дожидался подхода врагов. Увидев, что бурый грифон завис в нерешительности, самец сам подпрыгнул в воздух и вцепился в верёвку, очень быстро двинувшись навстречу противнику — невольно думалось, что так пёс лазал не первый раз. - Ты кто такой? - удивился грифон. - Садовник, - усмехнулся пёс, перехватил поудобнее кинжал и попробовал ударить врага, однако тот прикрылся крылом. Нож безвредно скользнул по перьям, а грифон развернулся и точным ударом крыла выбил кинжал из лапы противника. Тот полетел вниз и попал прямо в пасть — та с громом захлопнула челюсти, проглотив оружие. - Ничего страшного, я и так с тобой справлюсь, - оскалился садовник. - Готовься, Хруст, сейчас тебе прилетит кое-что повкуснее ножа! С этими словами пёс рискнул отпустить верёвку одной лапой и протянул её к грифону. Тот подумал, что сдержит удар, но вместо того, чтобы сжать кулак, садовник расправил пальцы пошире и прижал их к груди грифона, перебрав пальцами по бурой шерсти, а затем сдвинул лапу вниз. - Оу-у-у! - взвыл тот, щёлкнув клювом. Лапа самца опустилась пониже и прижалась к его поясу, перебирая пальцами чуть ближе к члену грифона. Тот ойкнул, поджав лапы, и попробовал в ответ ударить пса крылом, но в этот момент чудовище, лежащее на дне ямы, вдруг издало громкий рёв и вверх взметнулись два больших и длинных щупальца, покрытых присосками. Грифон даже испугаться не успел, как они обхватили его за задние лапы, обернув от щиколоток и пробравшись под коленки, уткнув свои острые кончики. Самец попробовал поджать лапу, но в тот же миг странное существо задвигало своими отростками, породив под коленками грифона жутчайший щекотливый зуд. - Пха-рха! - грифон замотал головой и забил хвостом. - Только не там! Пёс не остался в стороне — воспользовавшись тем, что внимание врага переключилось на щупальца, он быстро передвинулся ещё ближе к противнику и прижался к его телу, обхватив самца и повиснув на нём. Вес пса был далеко не таким большим, чтобы сбросить его на землю, однако дворняга не просто зацепился за своего врага, а, обхватив его задними лапами, всунул передние в его подмышки, прижал посильнее пальцы к его телу и стал перебирать по ним так быстро, как только мог. - Аххаха! - бурый самец отчаянно закрутился на верёвке, трясясь со смеху. Грифон оказался в вытянутом положении, потому каждое прикосновение пса ощущалось им много сильнее, чем если бы дело было на земле. Кроме того, проклятые щупальца продолжали щекотать его задние лапы, внося свой вклад в общие мучения. Они, к тому же, тянули грифона вниз, так что он вынужден был крепко держаться за верёвку и никак не мог спихнуть с себя пронырливого пса, который всё так же продолжал перебирать лапами по его телу. Грифон даже вытянулся, затем поджал лапы, снова вытянулся — его тело дрожало под прикосновениями пса, было видно, что он уже из самых последних сил удерживается на верёвке… И в этот момент Джек отпрыгнул назад, зацепившись за верёвку, а нав добавим к двум длинным щупальцам ещё одну пару покороче — ими он достал только до пояса самца, но этого было достаточно. Дёрнув крыльями, смеющийся самец выпустил из пальцев верёвку и упал вниз, прямо в пасть нава. - О, проклятие! - серый грифон первым развернулся и взвился в воздух. Второй дождался предсмертного крика своего друга и ринулся догонять первого. Проводив улетающих грифонов взглядом, Джек выдохнул и вытянул передние лапы, расслабившись на верёвке - от долгого растяжения лапы совсем ослабели, мышцы побаливали, но он ещё мог держаться. - Молодец, Хруст! - крикнул пёс, поглядывая на оскаленную пасть нава. - Хоть на что-то большее сгодился! Нав ничего не ответил, но пара самых длинных щупалец вдруг снова поднялись в воздух. Хруст получил своё прозвище не просто так - Джек выдумал его, скармливая наву весь мусор, который лакеи выносили из замка. Солара об этом не знала, она вообще мало интересовалась своим главным защитником, чем Джек и пользовался. Но теперь вполне можно было отомстить псу, спихнув всю вину на грифонов - и нав, внутреннее торжествуя, протянул щупальца к садовнику. - Эй! - Джек поджал левую заднюю лапу, сильнее вцепившись передними в верёвку. - Что ты делаешь? Щупальце двинулось в сторону и коснулось левой задней лапы пса, скользнув по её подошве от пятки до подушечки. Джек дёрнулся и хохотнул от неожиданной щекотки, едва не сорвавшись с верёвки. Уши его поднялись, хвост вытянулся, но глаза заполнил ужас. - Что бы ты не задумал - не надо! Нав не остановил движение, плавно развернул щупальце по всей поверхности его лапы, подлезая кончиком щупальца между разошедшихся в стороны пальцев и слегка изгибая его, чтобы дугообразным движением пощекотать её по центру подушечки. Затем щупальце двинулось назад, ещё сильнее прижимаясь к лапе пса, чуть развернулось и прихватило его за пятку, поглаживая неторопливо слегка подрагивающим кончиком у подъёма пятки. - А-ах! Хах! - вонзив когти в ладони до крови, лишь бы только лучше держаться за верёвку, на которой он висел, Джек дёргал пойманной в кольца щекотливого щупальца лапой и пробовал содрать её свободной ногой, но тут и она попала в извивающиеся ряды присосок другого щупальца, подвергаясь не меньшим мукам щекотки, чем другая. Джек крепко сцепил зубы и задрал голову к небу, зажмурившись, поджав свой хвост и даже тихо взвыв. Оба щупальца медленно двинулись в противоположные стороны, одно по левой, заходя на пятку, другое - по правой лапе, оборачивая стопу и ещё прижимая присоски к внешней стороне, посылая по всей лапе волну щекотливого чувства. - Р-р-рав! - гавкнул Джек. От щекотки шерсть пса приподнялась, уши наоборот, прижались к голове - напрягая мышцы, он попробовал сдвинуться по верёвке к такому близкому краю ямы, однако нав, почувствовав его движение, несильно потянул щупальца вниз - разжимать пальцы стало слишком опасно и Джек вынужденно повис на месте, стараясь поджать левую лапу и стряхнуть щупальце с правой... Но отростки обвивались всё выше по ногам, скользя по голеням к бёдрам и щекотливым местам там, со внутренней стороны - из-за близости к промежности эти места были к щекотке не менее чувствительны, чем подушечки, и мельтешение кончиков щупалец там будоражило даже больше. Джек едва не отпустил лапы и не свалился вниз, но сохранил пока силы и остался растянут и уязвим для щекотки. Кажется, он даже услышал смех нава, который загнал своего недруга в такое ужасное положение. - Я же за... Ха-ха... тобой уха-ха-хаживал! - крикнул Джек, ещё надеясь на милость, хотя было ясно - пощады он не получит. Так и произошло, ещё секунду щупальца просто обмахивали его тело, а затем вдруг сменили ритм движений на рваный и быстрый, то и дело изгибая кончики так, чтобы сильнее надавить на шкуру пса, покрутиться, раздражая кожу своим прикосновением, и резко скользнуть в сторону, оставляя в шерсти след, а на теле — щекотку. И она всё глубже вбуравливалась в его тело, доставая до самых далёких и не отзывчивых нервов, всё тело становилось чутким, мягким и дрожащим! Тем более когда к двум щупальцам присоединилось ещё и третье, куда более коварное, и повелось по мошонке и кончику пса. Вопль изумления вырвался у Джека - он никак не ожидал подобного. А щупальце тем временем плавно погладило укрытие его пениса, словно зазывая член выглянуть из него, затем изогнулось и скользнуло под бедро, оглаживая с внутренней стороны и заставляя лапу пса дрожать. Джек ещё не успел порадоваться тому, что его достоинству ничего не угрожает, как четвёртое щупальце прихватило его правую лапу, потянув её вниз, а пятое обогнуло так же с внутренней стороны бедра, но кончик свой направило не куда-то в сторону, а прямо на член пса уже чуть-чуть показавшийся из "норки". Одна из присосок затянула его, влажная, будто ротик самки, и засосала, вытягивая весь орган наружу только для того, чтобы можно было щекотать его по всей длине влажной и скользкой, но от этого не менее щекотной щупалкой. Джек дрогнул тазом, пытаясь сбросить щупальце, а затем опустил голову и негромко застонал - ощущения, что дарило влажное и горячее щупальце, было просто великолепным! Он качнулся из стороны в сторону, поджимая живот, и снова двинулся вперёд, но на этот раз не для того, чтобы избавиться от щупальца - наоборот, призывая его ещё сильнее сжать своё самцовое достоинство, чтобы горячая пульсация нава сделала своё дело... Впрочем, щекотка тоже никуда не делась - задние лапы самца всё так же охватывали щупальца, и движения их кончиков и присосок по его стопам дополняли спектр ощущений! Щупальца всё прибывали и прибывали - раньше, скидывая Хрусту всякий мусор, Джек не мог и подумать, что этот нав обладает столькими конечностями! Два щупальца мелко дрожали, водили, завивались и просто щекотали по бокам: в ямках подмышек, по волнистым рёбрам и впадинам грудной клетки, по изящной талии... Ещё одно щупальце забралось на живот, окружая пупок тревожащей и хаотичной щекоткой. Одно насмешливое щупальце дёрнуло за верёвку, заставив её качаться вверх-вниз с живым грузом на себе, а потом тут же поглаживающе защекотало то уши, то носик, то шею бедняги пёсика. Джек испуганно вцепился в верёвку, однако от прикосновений нава его тело начинало терять координацию, он несколько раз уже пытался разжать пальцы и лишь усилием воли заставлял себя продолжать держаться за верёвку. Покачивания вкупе с натяжением щупалец приводили к тому, что движения нава становились абсолютно непредсказуемыми, он ласкал тело пса в самых разных местах, поглаживая всё, до чего мог дотянуться, оборачивая и сжимая его в своих смертоносных объятиях - а то, что финалом всех его мучений станет смерть, Джек не сомневался. Единственным шансом на спасение было перебраться по верёвке и спрыгнуть на землю, но, в конце концов, его начало трясти уже и из-за собственного смеха, так что висеть становилось всё труднее! - Я... Не... Ха-ха... Сдамся... Ха! - передёргивая плечами, стараясь то подтянуться, то повиснуть, хрипел Джек. Ему удалось чуть сдвинуть лапы, но это "чуть" не привело ни к чему, наву не нужно было напрягаться, чтобы дотянуться до его тела! Насмехаясь над тщетными стараниями мучимого в своей хватке пса, Хруст стал щекотать и передние лапы, которыми Джек держался за верёвку, напряжённые пальчики и особенно между ними, пытаясь протиснуться к ладошке. Джек вцепился в верёвку изо всех сил, слезящими глазами смотря на то, как кончик щупальца усиленно тычется между его пальцев, всё стараясь пролезть дальше. Пёс рискнул попробовать цапнуть его, но в тот же миг, словно почуяв опасность, оба длинных щупальца скользнули по его бокам, извиваясь и дрожа, и погрузились в подмышечные впадины пса, завибрировав там, поглаживая кончиком всё пространство, до которого только могли дотянуться! Нечего было и думать кусаться, если вся шея, подбородок и даже щёки под ушами, как и сами ушные раковине, были в полной щекотливой власти тентакливого демона! Проще сказать, какие части тела Джеку не щекотали - никакие! Он весь был окружён щекоткой, а в уязвимых для неё местах действовало даже не одно щупальце, а два или три. При этом Джек был как есть растянут, будто на дыбе, тянущим вниз, к себе, монстром, и там его ждали ещё более сладкие и смертельные щекотные муки! Его пальцы начинали разжиматься, очень медленно, но неумолимо приближая миг падения. Чувствуя себя обречённым, Джек уже смеялся в полный голос, его тело тряслось в плену щупалец, он подёргивал задними лапами уже не для того, чтобы вырвать их из живых пут, а просто инстинктивно. Щекотка поглощала его всецело, сердце его заходилось в бешеном ритме от дикого смеха, сжимающего лёгкие, не позволяющего ему ни вдохнуть, ни выдохнуть. Вдруг щупальца дёрнули его вниз — и верёвка выскользнула из его пальцев. Он упал на нава, однако тот не стал пожирать пса, напротив, его щупальца крепко обвили его запястья и лодыжки, растягивая в форме буквы «Х» над своей пастью. - Не-е-ет, хеха-аха-а-а! - пёс задёргался, забился, натягивая щупальца, но это было лишь частью игры нава — он всё равно удерживал пленника крепко и не позволял ему двигаться особенно сильно. Извиваясь, в плену щупалец, Джек лишь подставлял своё тело под их трепыхающиеся кончики, и очень скоро щекотка, бывшая и без того чудовищно ощутимой, стала восприниматься им ещё ярче, поскольку разогретое прошлыми поглаживаниями тело уже устало от неё. Дыхание пса совершенно сбилось, он и сам не понимал, каким образом успевает глотнуть ещё немного воздуха между очередными движениями щупалец, касания которых приводили к тому, что весь захваченный воздух покидал его лёгкие. Он затрясся, раскачивая головой изо всех сил, но вдруг он выгнул грудь и опал, раскрывая пасть в захлёбывающемся смехе, который не звучал, бурлил где-то в горле, не вырываясь наружу! - Хммф! Хмфм! - хрипел он, теряя сознание от жгучего чувства, которое охватывало его лёгкие железными кольцами, сжимало их и не позволяло самцу вдохнуть больше ничего! - Теперь ты сам мусор, - поглаживая член самца, истекающий прекумом, проговорил нав — голос его звучал в голове у Джека. - И ты абсолютно мой, садовник. Это была последняя мысль, которую осознал Джек — все остальные забурлили и исчезли в сплошном потоке щекотки, выворачивающей все чувства пса наизнанку. Он выпучил глаза и раскрыл пасть, а затем закрыл её, не получив никакого воздуха. В горячем смехе последний воздух покинул его и Джек протянул лапы, теряя сознание. * * * Перехватив за передние лапы одного из стражей, оборонявших замок, грифон Кларк упёрся своими задними лапами в стену, напрягся, взмахнув крыльями, и перехватил стража в свои объятия. Волк ему попался довольно тощий, точнее, жилистый — но крылатый самец и сам был крепок, он прижал его к себе, раскрыл крылья пошире и спланировал вниз, перевернув самца так, чтобы он оказался у него под брюхом, а когти самца погрузились в живот волка и принялись торопливо перебирать по его шерсти, погрузившись в тело под лёгким кожаными латами. - Что ты делаешь?! - возопил волк, задрыгавшись под самцом, однако тут же перестал это делать: лапы крылатого держали его слишком слабо, по сути, обхватывая лишь локтями, так что любое неосторожное движение могло привести к тому, что волк полетит к земле. Впрочем, грифон всё равно перебирал по его телу пальцами, словно и добивался того, чтобы случайным движением самец вырвался и устремился навстречу своей гибели. - Неужели ты не можешь убить меня так, как полагается воину?! - крикнул волк. - Прости, ваш болт вырвал из моей лапы меч, - откликнулся Кларк, взмывая повыше и переходя в вертикальный полёт. - Но я с тобой справлюсь и так! Эй, Кир! Окликнутый грифон подлетел к собрату — в отличие от Кларка, воевавшего налегке, Кир был обряжен в серебристые латы, а к поясу у него были прикреплены складное копьё и моток верёвки. - Позови Клина и разрежьте верёвку пополам! - крикнул Кларк. - Обвяжите его передние и задние лапы, поразвлечёмся немного — а затем сбросим труп нашим врагам, чтобы завизжали от страха! Клин, светло-оранжевый грифон, молодой и не слишком храбрый, был рад выйти из битвы, которая перешла в настоящую мясорубку. Тем временем Кир разрезал пополам моток верёвки и перекинул его собрату. - Свяжите его запястья! - велел грифон, хватая волка за передние лапы и раздвигая их в стороны, сам же он завис в воздухе. Его товарищи выполнили приказ с быстротой, всегда отличающей хороших солдат. Не прошло и нескольких секунд, как лапы волка оказались в верёвочных петлях, каждую из которых удерживал один из грифонов. Тогда Кларк выпустил его из своих пальцев — из-за того, что крылатые держали его крепко, взвизгнувший страж не упал, а повис в форме буквы «Y», растянутый между двух врагов. - Отлично, так и держите! - весело приказал Кларк, расстегнув липучки доспеха и отправив его в полёт до земли, после чего облетев пленника снизу. - Держите крепче, пока я проведу допрос! И отпустите его только в том случае, если он будет хохотать, как сумасшедший. Зачем нам пленники-психи, не правда ли, пушистик? Волк ничего не успел ответить — когти самца коснулись его бёдер, грифон взмыл чуть повыше, перебирая пальцами по шерсти, а так как он двигался вверх, то и его пальцы тоже скользнули вверх по телу пленника. Не позволяя волку опомниться от первых прикосновений, грифон переместил быстро двигающиеся и чуть согнутые пальцы ему на живот и расчертил его когтями по разным направлениям, слегка обхватил за пояс, не прекращая двигать подушечками по телу, и уткнулся клювом под низ его живота. Волк не замедлил громко фыркнуть — острый кончик загнутого вниз клюва раздражал его живот не хуже когтей, впившихся в бока, а когда грифон чуть приоткрыл рот, повернув голову влево и прикусив самца, ущипнув его за живот, несчастный пленник взметнул в воздухе задними лапами и громко выдохнул. - Это что, допрос такой?! - крикнул он. - Да! Допрос твоего тела! - откликнулся Кир. - Ха, он так долго не провисит! - заметил Клин. Обмотав свою часть верёвки на правое запястье, он рискнул отпустить самца левой лапой, чтобы прижать когти к его распахнутой ладони. От прикосновения к подушечке, волк торопливо сжал пальцы в кулак, но грифон обогнул его «защиту», перенеся лапы на запястье и поглаживая его. - Эй, держи крепче! Мы ведь не хотим, чтобы он умер несчастным! - крикнул Кларк, отняв морду от груди волка. Затем, лёгким толчком крыльев приподняв себя на одну высоту с врагом, грифон развёл в стороны лапы с широко растопыренными пальцами, а через миг погрузил их в подмышки самца. - Давай, посмейся последний раз в жизни! Волк изо всех сил стиснул челюсти, даже не рискуя отвечать на подколки грифона — у него имелась надежда, что противник забудется, и тогда можно было рискнуть, вцепиться зубами в этого негодяя и либо упасть с ним на землю, либо, если грифон выдержит его вес и не растеряется от неожиданности, спланировать прямо на стену. План был безумным и неисполнимым, но когда ты подвешен на хлипких верёвках в сотне метров от земли, любой сумасшедший план покажется исполнимым! А пока волк был принужден терпеть щекотку — грифоньи когти, вторгшиеся в его подмышки, двигались в торопливом темпе, не столько щекоча, сколько просто раздражая кожу. Тем не менее, самец явно старался, когти всё убыстряли темп движений, расчерчивая шерсть самца, они перемещались по всему пространству, что предоставляли подмышки, вкручиваясь в их стеночки, покалывая самую впадину, и на дне её убыстряли движение, перемещая когти вперёд-назад. Лапы самца начали трястись, он старался поджать задние и как-нибудь повернуться таким образом, чтобы лапы Кларка не касались его, однако грифон мог лёгким движением хвоста, выполнявшего роль руля, развернуться и перенести внимание на новый участок тела… Или вернуться к старому. В какой-то момент волк умудрился повернуться к нему боком и грифон приблизился так, что его пёрышки на груди касались шерсти на груди волка. Это был идеальный момент для атаки, но пальцы грифона вдруг принялись стремительно бороздить шерсть на его боках, и волк почувствовал, что если он сейчас и откроет пасть, то только для смеха… Вновь втянув живот и сжав зубы так сильно, что они едва не ломались, он замотал головой и затряс нижней частью своего тела, колошматя задними лапами по воздуху — не засмеяться, только не расхохотаться, билась в его голове мысль. Впрочем, и её почти тут же затянула щекотка, грифон сдвинул лапы к его груди, пропуская шерсть между пальцев, слегка приподнял лапы, чтобы касаться пленника только самыми когтями, и начал опускать их вниз, прямо на трясущийся живот, который волк уже устал впячивать. Теперь усталость сыграла против него, он выпятил живот как раз в тот момент, когда когти грифона достигли его. Видя мучения пленника, грифон решительно сдвинул лапы навстречу друг другу и чуть вверх, тем самым остановив пальцы на его пупке, даже чуть ниже. Волк громко выдохнул: от касаний подушечек и когтей к этому месту, он почувствовал особенно сильный дискомфорт, его живот задёргался, попытавшись то вжиматься, то выпячиваться, чтобы сбросить из себя вытанцовывающие у края пупка когти. Довольно оскалившись, грифон обогнул эту впадину и стал очень подниматься вверх, ведя S-образные кривые по трясущимся бокам волка. Тот скулил, пытаясь выдуть из себя смешинку, хохот зарождался в его перенапряжённом, растянутом теле, и грозил в любую секунду вырваться, на радость мучителям. Грифоны же чуть приподнялись, так что теперь самец вытянул свои лапы почти вертикально, в то время как уставшие задние, которые он уже не мог поджимать, устало обвисли по направлению к земле. - Ты слишком расслабился, - лапы грифона описали небольшую дугу под сосками самца и снова двинулись к подмышкам, но вдруг изменили направление движения и спустились вниз, к его верхним рёбрам. Волк зажмурился от ощущения пальцев, впившихся в его тело, перебравших поверх рёбер, а затем опустившихся пониже и вцепившихся в плоть. Но этим дело не ограничилось, поскольку другим грифонам надоело находиться без актива: Кир взял в лапы верёвку, удерживая самца самостоятельно, а его товарищ слетел вниз и обхватил волка сзади, заставив его выгнуть грудь навстречу когтям Кларка. - Вот так-то лучше! - воскликнул тот, немедленно воспользовавшись подобным положением пленника. Направленные остриём назад когти дотронулись до груди самца и двинулись вверх, в то время как Кир получше обхватил вытянувшегося противника, такого напряжённого и беспомощного! - Присоединяйся ко мне, его Клин и один удержит! - заметил крылатый. Когда четыре лапы сразу принялись бегать по его телу, волк уже не мог противиться судьбе. Он был слишком расщекочен, его бока тряслись от смеха, который с каждой секундой становился всё сильнее, против воли раздвигая его челюсти и вырывали смех, идущий из самых глубин его трясущегося в плену когтей существа. Пленник вздрогнул, его задние лапы с силой пихнули воздух, пытаясь попасть по Кларку, но грифон, прижавшийся к своему противнику и щекотавший его под мышками, в то время как второй самец перебирал когтями у него под рёбрами, не позволяя замереть ни на секунду. Извивавшийся волк, подвывая, ещё пытался сопротивляться неминуемому, но вот его слезящиеся от смеха глаза закрылись и… Неудержимый смех вырвался из него до того, как самец успел осознать это, каждое прикосновение грифона к его телу заставляло самца дико взвизгивать и смеяться сильнее прежнего! Несмотря на то, что их жертва уже подписала свой смертный приговор, грифоны тем не менее и не думали останавливать щекотку, наоборот, стиснув противника между собой, они старались расщекотать всё его тело, проникнуть во все места, до которых могли дотянуться. Самец смеялся теперь свободно, но это только ещё больше усиливало чувство щекотки, заставлявшей его визжать и хохотать одновременно! - Ой! - воскликнул вдруг Клин, разжав лапы. Взвизгнувший волк в последний раз ощутил остроту когтей своих врагов, когда их пальцы скользнули по его телу, и закувыркался вниз, переворачиваясь в воздухе и продолжая хохотать несмотря ни на что. - Он так смеялся, что я случайно выпустил верёвку, - пояснил Клин в ответ на взгляды двух самцов. - Но… Мы ведь и не собирались его отпускать, правда? - Поразвлекались — и хватит, - фыркнул Кларк. - Атакуем снова! Три грифона тут же сложили крылья и устремились вниз. За время их отсутствия ничего особенного в деле обороны не произошло, только от цитадели отлетали грифоны, похоже, получив достойный отпор. Кларк, заметив ревущего команды офицера, решил, что раз цитадель Солары не взята, то и соваться туда не следует. Потому, пустив своих напарников вперёд, он сделал разворот влево и решил, что атака одной из башен замка будет куда менее опасной, чем сражение за обитель драконессы. Взмахнув крыльями и пролетев над сцепившимися грифонами и волками, Кларк достиг нужного места — под ним была левая башня замка, засевшей в которой стрелок активно пускал болты, заставляя врагов разлетаться прочь. Понимая, что врага просто так не достать, Кларк решил опуститься на крышу и оглядеться, чтобы выбрать подходящий момент и напасть на стрелка, но… Едва лапы грифона коснулись крыши, как раздался жуткий хруст и грифон, вскричав от неожиданности, по пояс провалился в дыру. - Проклятие! - взревел он, вцепившись лапами в крышу. Из-под когтей что-то заскользило, заскрежетало, загремело. В этот момент стрелок услышал вопль грифона. У него закончились болты и он, отбросив арбалет, выскочил на лестницу, держал в лапах бесполезное оружие, намереваясь воспользоваться им, как дубинкой. Волкособ — помесь волчицы и немецкой овчарки — влетел на нужный этаж… И даже замер на месте, увидев вместо врага лишь нижнюю часть его тела с дёргающимися задними лапами, которые взбивали воздух. Грифон попытался выбраться из дыры, упираясь лапами, и это у него не получилось, потому теперь он старался втянуть живот и провалиться в дыру, однако и этого у него не вышло. Застрявший самец гневно задрыгал крыльями, тоже оказавшимися в ловушке, но острые доски только неприятно укололи их, одновременно показав, что рыпаться не стоит. Вдруг грифон ощутил, как что-то касается подошвы его левой лапы, что-то холодное и металлическое, медленно скользнув от пятки до центральной подушечки. Выйдя на самую её середину, непонятный предмет двинулся чуть в сторону, и грифон щёлкнул клювом от неудовольствия, одновременно и дёрнув лапой: острый металл щекотал её. Волкособ Грей, державший арбалет и краем его поглаживающий лапу, удовлетворённо хихикнул — что же, он не мог поддержать своих товарищей в битве, зато хоть ещё один противник будет выведен им из строя! - Сильный грифон, да? Посмотрим, каким ты станешь слабым после того, как я с тобой покончу! - заметил волкособ, разминая пальцы. Задние лапы грифона представляли собой такую мишень, которой никак нельзя было пренебрегать! - Ах! - Кларк снова не удержался от вскрика, почувствовав, как его задние лапы обхватили чьи-то когти. Шерсть грифона чуть дыбом не встала от ужаса — в таком положении противник мог делать с ним всё, что угодно. А он никак не мог воспрепятствовать! - Я сдаюсь, сдаюсь! - Я тебя не слышу! - откликнулся самец, подводя свои лапы под дико забившие какой-то сумасшедший танец задние лапы грифона, складывая пальцы в щепоть и сразу несколькими когтями дотрагиваясь до подошв врага. Положив пальцы на центр подушечки, он слегка крутанул запястьями, в одну сторону, в другую, словно намереваясь пробурить себе путь. Грифон постарался поджать лапы, однако когда он стал приподнимать их, острые части крыши впились ему в живот, и грифон торопливо вытянул лапы — ещё не хватало разодрать себя об обломки! - Храбрый крылатый воин попал в беду? - его левую лапу тут же обхватили в крепкий захват, а большие пальцы провели когти чуть повыше его лодыжки, сначала вверх, затем вниз, с чуть более сильным упором. - Бедолажка, ты совсем застрял! - Ра-а-ав! - гневно и невнятно выругался грифон, попытавшись толкнуть противника, однако волкособ перехватил дрыгнувшуюся лапу. Выгнув стопу к себе, он приподнял правую лапы, сложил пальцы в знак «вива» и уткнул их подушечку, чтобы затем резко провести вперёд, навстречу пятке. Лапа от такого прикосновения дрыгнула, пальцы грифона поджались, однако самец ещё не остановил пытку — вместо того, чтобы соскользнуть с пятки, он приподнял пальцы и быстро-быстро двигая ими, вернул их на центральную подушечку, барабаня по ней кончиками когтей. Грифон зажмурился и запрокинул голову, упираясь в крышу. Изо всех сил напрягаясь, он пытался приподняться, вырваться из дырки, однако волкособ заметил его движение. Отбросив с глаз длинную серую шерсть, самец торопливо огляделся по сторонам, а затем усмехнулся и поднял свой арбалет. Используя две запасных тетивы, он смотал из них две петли, привязал их к арбалету, подтянул — и подвесил оружие на щиколотки врага. - А-а-а! - взвыл Кларк, почувствовав немалый вес оружия, потянувшего его задние вниз. Волкособ теперь мог совершенно беспрепятственно щекотать обе лапы врага, что он и сделал — встал рядом с покачивающимся арбалетом, прислонив левую ладонь к левой стопе противника, а правую — к правой. Грифон помахивал хвостом прямо перед его мордой, но не был способен ничем помешать. Он чувствовал, как все пять пальцев волка упираются под его пальцы, легонько двигаясь, чтобы «подмести» поверхность лапы — щекотка от этого была не особо сильной, но стоило самцу нажать на крылатого посильнее, и приподнять лапы чуть ближе к подушечке, как щекотливое ощущение начинало ощущаться гораздо более ясно! Кларк яростно фыркнул, у него не оставалось сил на слова. Впрочем, какие бы звуки он не издавал, как бы не извивался и не дрыгался, его лапы всё равно находились в зоне досягаемости волкособа, который так и продолжал их пощекочивать. Поводя пальцами по всей поверхности лапы, самец торопливо провёл когти вдоль внешней стороны стопы, отметив, как забавно дёргается грифон, пытаясь поднять конечности даже с привязанным к ним арбалетом, а затем в мозгу у волкособа появилась шаловливая мысль. Наклонившись вперёд, он прихватил правую лапу Кларка у косточки лодыжки, высунул язык и дотронулся им до подушечки. - Ха-рх! - то ли кашлянул, то ли засмеялся грифон, ударив стража своим хвостом по загривку. - Не смей! Язык гибрида описал плавный круг по подушечке самца, повернул вправо, прохаживаясь по краю стопы, а затем самец посильнее прижался ко врагу и принялся лизать в гораздо более быстром темпе, словно лакая из миски. Стремительные движения языка, который едва прикасаясь к коже, тут же отодвигался в сторону, тут же привели к нужному эффекту: лапы самца принялись дрожать, он подёргивал ими, раскачивая арбалет. Волкособ немедленно уравновесил его положение, прижав левой лапой, однако правой продолжал удерживать лапу перед своим носом и тычась в неё кончиком языка. Сделав лёгкий поворот влево-вправо, погладив подушечку поперёк, самец чуть приподнял голову и дотронулся языком до пятки, заставив Кларка рвануться так, что на несколько сантиметров он даже выскользнул из дыры... И снова в ней оказался, едва подстёгнутый щекоткой прилив сил оставил самца. - С возвращением! - заметил волкособ, когда лапы самца опять оказались у него перед мордой. Теперь он повернул голову влево и прикусил лапу за внешнюю сторону, чтобы прижать язык посильнее, пытаясь подлезть им под подушечку, и дёрнуть его в сторону, стараясь пройти по как можно большей поверхности. Усилия его были вознаграждены сторицей, лапы Кларка снова пришли в движение, они попытались скреститься, защитить одной подошвой другую, но таким образом лишь переплели нити арбалета, который тянул их к земле. - Р-а-аха-ха! - донеслось сверху. Хмыкнув, воин обошёл противника спереди. Приподнявшись на цыпочки, он потянул свою морду к члену грифона, ткнувшись носом в поджатые надутые яички и коснувшись их нижней части языком, лёгким и почти ласковым движением пощекотав их. Почувствовав прикосновение в столь неожиданном месте, грифон охнул и попытался отвернуть своё достоинство от самца, однако тот прихватил его за ягодицы лапами, вонзив когти в шерсти, и, прильнув к его члену, лизнул его снова, а затем ещё и ещё. От каждого касания языка, влажного, горячего и щекотного, член грифона выдвигался всё дальше, стремительно увеличиваясь в размерах, несмотря на все усилия хозяина его удержать. - Ой, ты уже возбудился? - самец переместил лапы по бёдрам самца и прижал пальцы к члену Кларка, захватив его в своеобразное кольцо, перебирая когтями по лобку. Удерживая трепещущий пенис, волкособ отвёл уши назад и ловко облизнул своим языком выдвинувшуюся головку, прихватил её одним губами, чтобы только задержать на месте, и прижал к ней кончик языка. От лёгкого прикосновения пенис не только тут же дёрнулся и значительно увеличился в размерах — вместе с этим по достоинству грифона проскочила щекотка, от которой грифон заёрзал, рискуя пораниться об обломки. Но устоять на месте он не мог, щекотка трясла его тело, он начал медленно опускаться вниз. Однако снова застрял и замер на месте, точнее — замерло тело, потому что лапы его продолжали активно двигаться, пытаясь отпихнуть волкособа. Язык того опустился к яичкам, дотронулся до самой середины, рванулся вверх, поглаживая столбик, и снова опустился вниз, проводя по яйцам и посысывая их. Затем он резко развернулся и, обхватив самца поперёк живота, потянул его вниз, не прекращая двигать языком. Внезапно прихватив лапой член и направив его себе в пасть, обмахнув языком головку, самец опёрся задней лапой на арбалет, растягивая тело врага, и с силой лизнул его по члену вверх, до живота. От щекотки самец заёрзал, вытягиваясь, и вдруг рухнул на пол, оказавшись под самцом. - Попался! - рассмеялся волкособ, взбираясь на врага, оглушённого падением. Дёрнув крыльями, грифон попытался выбраться из-под врага, но тут же оказался крепко прижат коленом, тогда как самец взобрался на крылатого и забрался своими лапами в его подмышки. И без того расщекоченный донельзя, грифон закрутил головой, стараясь развернуться, но враг крепко удерживал его под собой. - Я знаю, вам это нравится! - волкособ переместил лапы на живот самца, обхватившего себя за грудь, стараясь прикрыть подмышки, затем, как только лапы попытались закрыть живот, вернул их в подмышки. Из клюва грифона вырвался громкий визг, пнув всё ещё привязанный к лапе арбалет, он перевернулся на бок, но страж вцепился в него, продолжая щекотать и в этом положении — тем более, что Кларк открыл ему бок. Вздыбливая шерсть, крутящийся по полу грифон щёлкал пастью, бил крыльями… И никак не мог избавиться от настырного противника, его тело отказывалось служить, не позволяя сбросить врага. Обхватив задними лапами за лапы, прихватив поудобнее, вцепился в подмышки посильнее — и словно волна слабости разлилась по всему телу, оставляя Кларка абсолютно бессильным! - Нет, не вырвешься… - зло пропыхтел волкособ, не обращая внимания на попытки врага сбросить его с себя. - Ах ты так? Ну, пора с тобой закачнивать! Задыхающийся от щекотки, совсем ослабший от смеха, уже не был способен скинуть с себя волка, прижавшего своим локтем его горло и перекрывший доступ воздуха. Левой лапой при этом он продолжал елозить по его подмышке и смех, доходя до локтя, пережавшего дыхательные пути, возвращалось обратно в судорожно сжимающиеся лёгкие. Глаза грифона закатились, он заскрёб передними лапами по земле, чувствуя, как жизнь стремительно покидает тело… - Спокойной ночи, - пожелал ему на ухо волк, в последний раз пробежав пальцами по дрогнувшей лапе.