Херобрин, но он…

Херобрин всё прекрасно слышал. Впрочем, он не был обижен на высказывания сестры Стива и тем более самого Стива. Вопрос был только в том, собирается ли шахтёр спать вместе с мечом, раз так боится, что божок его сможет убить во сне? Впрочем, Брин бы в любом случае не стал его убивать. Ему это просто незачем. Когда разговоры прервались, юный бог тут же плюхнулся своей костлявой задницей на широкую кровать. На улице уже давно как свечерело. Брин этого и не заметил, если честно. Единственным источником света был камин. Он не был большим и роскошным, больше похоже на костёр среди комнаты, но всё равно привлекал внимание. Сейчас на улице довольно холодно, поэтому камин был как раз кстати. Мужчина зашёл в комнату, скидывая свой рюкзак с вещами и инструментами в угол. — Алекс сегодня поспит на втором этаже, по понятным, надеюсь, причинам, — говорит шахтёр, вздыхая. — По каким таким причинам? — искренне поинтересовался белоглазый. — Угадай с трёх раз. Она не очень хочет спать с тобой в одной комнате. В целом, я её понимаю, — Стив в этот момент принюхался. — От тебя за километр пахнет потом и, прости за прямоту, тухлой рыбой. Может сполоснёшься? Я как раз иду в душ после работы. Брин задумался. Конечно, помыться было хорошей идеей, но вот как у них стоит вопрос с водоснабжением… — А ты типа на речку ходишь мыться? — поинтересовался он. — Дурачок, у нас тут душ есть. Какой «на речку» в 12 градусов тепла? Если только не хочешь подхватить что-нибудь и слечь с температурой под 40, — прыснул Стив, удивляясь такому глупому вопросу. — Да ладно, я же как-то моюсь в такую погоду… — парень покраснел от того, что его посчитали слегка глупым, отвернувшись. — Ты моешься в речке? — Ну да, а где ещё? — Теперь понятно, почему у тебя проблемы с гигиеной.

***

Тёплая вода, как по заказу, уже была подготовлена сестрой Стива, поэтому когда он и Брин пошли мыться, нигде задержаться не пришлось. Они проходят по коридору, заворачивают в достаточно просторную комнатку, большую часть которой занимает кабинка, а оставшуюся — нехитрая система подачи воды через шланг. Так стыдно было снова раздеваться. Снимать одежду, почти приросшую к телу, оголяя все свои прелести, которые, к счастью, Стив уже видел. Он быстро занимает место в углу кабинки и пытается показаться очень сообразительным — понимает, что к чему, включает воду, пытается мыться, но тут слышит как Стив, прикрывая рот рукой, хихикает. — Что?! Я всё делаю нормально! — Ты что, даже мыться нормально не умеешь? — голый шахтёр подходит чуть ближе и забирает у мальца мыло, чтобы натереть им руки. — Ну… Да, и что? Я не знаю всех тонкостей, меня всю жизнь мыли, и… — начал Брин, но увидел очень быстро меняющееся лицо мужчины. — Ты прикалываешься? Тебя кто-то мыл ВСЮ ЖИЗНЬ до момента переезда?! — он уже в шоке и, округлив глаза, думает, что его больше ничем невозможно удивить. — Да… — Печально заключает Брин, смотрит на Стива как стыдливый щеночек, снизу вверх, обхватив собственные плечи. В ответ на это мужчина качает головой, как-бы подтверждая все свои догадки и расплываясь в нежной улыбке, которая не значит ничего плохого. Он не хочет осуждать, он хочет помочь. Мыльные, тёплые руки начинают наглаживать кожу Херобрина начиная с самого стандартного — подмышки и грудь, зная, как они пахнут. Он не доверяет парню даже попу вымыть самому, поэтому со спокойным лицом проходит все интимные участки тела, каждый пучок волос и каждую дрожащую конечность без исключения. Казалось бы — вода горячая, почему он так трясётся? — Ты чего? — Да ты же сам понимаешь, дубина, я стесняюсь! — Брин отворачивается и поджимает губки, после чего его верный помощник в этом деле прикладывает руку к его щеке и целует в губы. Быстро, без всяческих засосов, почти дружески. После этого можно приниматься и за волосы на голове, так сильно спутанные многолетним опытом неимения расчёски. С каких пор Стив стал таким нежным по отношению к дэусу? Знает только сам Стив, поэтому после мягкого поцелуя и мытья головы, Брин всё же интересуется: — Почему ты помогаешь мне? — Ты помог мне, я помогу тебе. — Но я не думаю, что поцелуи и мытьё входило в стоимость услуг, — грустно усмехается Херобрин, смотря на мужчину. Тот задумчиво почесал бороду, думая, что ответить. — Я не могу не испытывать сочувствие, Брин. Даже если ты самый ужасный человек- — Бог. — …кхм, бог на земле, то это не значит, что я не буду чувствовать к тебе минимальную симпатию. Да, я помню, что ты наделал много дерьма, но я стараюсь разграничивать тебя вот в этот момент и в момент, когда ты делаешь всякое плохое людям в округе. — Такое чувство, будто бы ты и сам не знаешь, что ко мне чувствовать. Я же столько раз портил тебе жизнь! И не только тебе. — Я знаю. Возможно, ты прав, — Стив смыл остатки мыла со спины Херобрина, мягко и бережно своими почти медвежьими руками, — я действительно не знаю, что к тебе чувствовать. Ты выглядишь слишком жалко, но в то же время можешь быть крайне неприятным и даже опасным. Тебя можно сравнить с ядовитым пауком, который под банкой абсолютно безвреден, но один укус может убить моментально. — С каких пор ты склонен к таким аллегориям? — Брин смутился, но поднял одну бровь вверх. — С таких, что ты вымыт. Ты справишься с полотенцем? — Думаю, да. Только ответь, пожалуйста, что ты ко мне чувствуешь? — Я без понятия, Брин, — пожимает плечами мужчина, протягивая полотенце. — Но возможно моё отношение с нейтрального может измениться на положительное, если будешь хорошо себя вести, ладно? — Я подумаю, — ехидно улыбнулся божок, взяв полотенце. После такого душа облегчение само собой должно наполнить тела человека и бога, заставив, как и положено, заразительно зевнуть и потянуться к кровати. Детям всё самое лучшее — поэтому Брин будет спать у стеночки, а Стив — на краю. — Только, пожалуйста, надень трусы и больше ничего. — Почему это? — Футболка воняет, а штаны ещё хуже, сжалься надо мной и позволь уснуть без ощущения этих запахов. — Стив одевается чуть теплее Херобрина; у него хотя бы есть чистая рубашка. Хочется поговорить. После всего этого, казалось бы, усталость должна уложить обоих труженников в царство морфея, но жгучее ощущение, будто Стив что-то недоговаривает, прорвало терпение Херобрина. -… Я не умею сам мыться, потому что за меня это делал Нотч. У нас были очень близкие отношения и мне всегда казалось, что всё это естественно, и, ну… Нормально. Я не понимал тогда, что в четырнадцать лет надо уметь мыться самому. Он вообще во всём меня всегда сопровождал, помогал в учёбе, говорил всякие поддерживающие слова, ну… Да. — Я знаю. Гром среди ясного неба. Брин резко разворачивается, как ужаленный и круглыми фонарями глаз сверлит человека. — Откуда?! — Нотч рассказывал о тебе. Тогда мальчишке поплохело. Брат, наверное, говорил, насколько он был плох и жалок, насколько много сил уходило и каких страданий стоила вся та любимая Брином помощь. Сейчас он ненавидит себя за это. Ненавидит за то, сколько счастья вытянул из любимого бога. — Я… Я заставил тебя изменить ему… — Мальчик скручивается в позу эмбриона, еле терпит ком в горле. — Он мне снился недавно и говорил какой я плохой. И хотел сделать мне больно, но. — Не волнуйся так, он уже в курсе и не обижается. — ЧТО?! — Брин подскакивает ещё раз, уже максимально изумлённо глядя на своего полу-парня. — Я говорил ему, что ты в обмен на один «раз» предложил перемирие, а он не злился, даже поблагодарил за то, что я тебя утихомирил. У нас свободные отношения, он тоже имеет право на что-то такое, если понадобится. Брин молчит. Ничего не может ответить уже целых две минуты, лежит с приоткрытым в изумлении ртом, думает, как бы теперь с этим прожить оставшуюся жизнь. — Почему это тебя так удивило? — не выдерживает и спрашивает Стив. — Потому что меня мучали кошмары именно из-за этого! Я вообще думал, что это самый страшный секрет, да ты и сам говорил, что это только между нами! — восклицает Херобрин, взмахнув руками. — Успокойся уже. Да, я изначально считал, что не нужно такое знать Нотчу, но раз случилось, то случилось. Никто же не умер, а ты уже трагедию устраиваешь, — вздыхает шахтёр. Херобрин, выдыхая, поворачивается к Стиву. — Скажи, я тебе нравлюсь? — решил напрямую заявить белоглазый юноша, скорчив строгую морду. — Как личность или чисто тело? — поворачивается в ответ Стив. — И то, и другое. — Физически ты симпатичный, если только вымыть и одеть в нормальную одежду. Как личность ты… — Стив временно замолчал, — если я скажу честно, то ты расплачешься. — Пускай! Говори уже. — Ты полная катастрофа, Херобрин. Брин на секунду завис и затем спросил: — Это как? — Это значит, что ты самый настоящий чудак, и я даже не уверен, на букву «ч» или на букву «м». Ты инфантилен до невозможности, ты жесток, ты эгоистичен, у тебя занижена самооценка и завышены ожидания к другим. Ты, если сравнивать с цветком, маргаритка-мутант с несколькими соединёнными головами, которая превращается в одного большого жёлтого червя с белым платьишком. Ты ужасен до блеска, ты… ты буквально ходячая ошибка природы, которая чудом дожила до сегодняшних дней. -…Вау, — Брин смутился и даже покраснел, отвернувшись. — Мне ещё никто такого не говорил. — Тебе понравилось такое сравнение?.. — Нет, я просто… не знал, что ты действительно так обо мне думаешь, но при этом готов быть нежным и терпеливым, — Херобрин укусил себя за нижнюю губу, сдирая с неё кожу. — Давай уже спать, — вздыхает Стив, понимая, что этого странного мальчика никто и ничто не может изменить. Под тёплым одеялом, смотря на потрескивающий камин, Брин думал о чём-то, пока Стив уже успел задремать. Эта ночь обещает быть длинной, но от того не менее приятной…