Херобрин, но он…

Все эти разговоры не могли пройти мимо ушей Брина. Он уснул, думая о том, что Стив сказал недавно — свободные отношения, это что такое? Может ли это значить, что он сможет вклиниться в отношения двух кумиров?.. Нотч. Такой красивый, статный, сильный и абсолютно голый. А с другого боку — Стив. Тоже сильный и красивый, но совсем по-другому. Они, неожиданно для мальчишки, были очень возбуждены — расцеловывали его, гладили, лезли руками в трусы и натирали наперегонки его клитор. Приятно до изумления. Как так вышло, что они оба хотят его прямо сейчас?! Брин спрашивает, пытается выяснить, но ему отвечают какими-то сюсюканиями, нежностями, пошлостями. Особенно Нотч — он всё шептал что-то про «сладкий клиторчик», горячо дышал в шею братца и хотел, чтобы тот кончил как можно больше раз за сегодня — это ощущалось без слов. То Стив, то Нотч — мужчины зажимали Брина горячими телами, целовали его по обе стороны, просили дать попробовать «сладкую писечку», а затем толкались, пытаясь поделить такой маленький приз на двоих; ругаются, кусают друг друга как животные, а после жадно впиваются в этот сочный пирожок поочерёдно. — Брин! Брин, ты в порядке? — Внезапно отвлекается Стив, как вдруг мальчик осознаёт, что это был сон. Глаза нелепо раскрываются, а Стив, лежащий рядом, тормошит мальца за плечо. — Что тебе? Такой хороший сон испортил…! — Ты всю ночь стонал, я думал, тебе кошмар снится. Брин на какое-то время опять завис, вылупившись на непонятливого мужика. — А тебе-то какая разница, снился мне кошмар или нет? — Сам же ныл, что тебе кошмары снятся, я помочь хоч-…что это? — Стив вылупился на свободное пространство кровати между ними, и что оно залито чем-то красным, как и бедро мужчины немного испачкано. Херобрин стал стягивать с себя одеяло. — Я без понятия-я-я-А-А-А-А! БЛЯТЬ! — когда одеяло было снято, стало ясно, что это нечто вытекло из трусов парня. Кровь, повсюду сраная-ссаная кровь. Она была размазана по тощим ляжкам бога, трусы из выцветших чёрных превратила в бордовые, а покрывало в тот же цвет, что и красное одеяло. — У тебя и месячные тоже бывают?.. — проморгался Стив, не веря тому, что видит. — Нет, не бывают, в том и дело! Мои последние такие приколы были в 14 лет! И то, длились недолго, пф-ф-ф, — фыркнул божок с отвращением смотря на всё это. Вместе с выделениями от влажного сна пришёл и эстроген, который оживил матку Херобрина. — Что-ж, похоже теперь я буду знать, что кончать в тебя чревато последствиями, — прыснул Стив, не выдержав лёгкой комичности ситуации. — Идиот, лучше дай мне чем-нибудь вытереться, — буркнул белоглазый. — Тебе бы в душ сходить, подмыться. Это же сколько микробов у тебя там размножаться может, опасно. — Вот сейчас бы такой деревенщине как ты знать про микробы! Сам разберусь, дай мне какие-нибудь тряпки!

***

Стыдно, мокро, а внутри ещё и больно. Брин мнётся, идёт, полностью спрятавшись за спиной Стива и до кучи ощущает, как между ног чавкает кровавое мессиво. Знал ли он, что такое скрытное появление окажется очень кстати? Нет, поэтому мягко говоря удивился, увидев противную человеческую самку на кухне с чашкой чая. Хотелось бы спросить что она здесь делает, но Стив спрашивает быстрее и гораздо спокойнее. — А ты чего так рано поднялась? — Потирая уголок глаза, Стив, к сожалению, не пытается помочь Херобрину скрыть кровь. — Да так, хотела огородом заняться, а вы...? — Она с трудом делает последний глоток, округляет глаза, когда видит, что творится на Херобрине ниже пояса и дальше до самых пяток. Парень совсем краснеет от стыда, но и немного от злости на человека, так невовремя решившего встать в шесть часов утра. — Так, это… У тебя есть прокладки? — Стив понимает масштаб ситуации, но старается не думать об этом — ему тоже не хочется задерживаться и стыдить дэуса за его тело. — Это что получается, оно — женского пола? — В этот момент она не успеет пошутить, потому что её перебьёт ужасно злой, потерявший всю сонливость Брин. — Мамаша твоя сучья женского пола, у меня, вообще-то, половая аномалия! Хватит пороть чушь, сделай уже что-нибудь полезное! Алекс, наверное, даже не собиралась принимать его истерику всерьёз, поэтому, как-то отшутившись, ушла искать то самое в подсобку. Сидеть не хочется. Не смотря на то, что Херобрину наплевать на мебель в доме Стива, он всё же не собирается помечать её своей кровью. Как-то это. Унизительно. — Я думал, пол определяют при рождении, в зависимости от письки, а как тогда вышло, что ты официально мужчина? Если, конечно, это не секрет, мне будет интересно узнать. Парень вздыхает, складывает руки на груди и немного подумав, отвечает. — Там, в общем… Сначала мне дали какую-то уёбищную женскую форму моего имени, поставили женский пол, а потом, как прошло лет пять, наверное, родители и догнали, что строение у меня не женское. Груди нет, широких бёдер нет, эстрогена тоже мало, а мужских гормонов наоборот избыток… Вот и сменили пол и имя. — Откуда они столько всего узнали? Неужели сами разглядели? — Нет, конечно. Были у врачей, разбирались с моими глазами, и по анализам много всякого обнаружилось. Я с детства вечно больной. Было так легко всё это рассказывать — особенно, если не знать, что Алекс подслушивала… — Это объясняет, почему у тебя даже голос толком не сломанный, — прыскает девушка, достав мешок с чем-то непонятным. — Нашлась экспертка в области биологии, — фыркает Брин в ответ на такую грубость. — Лёха, ты достала прокладки? — со вздохом спрашивает Стив, подперев одну щеку рукой. — Агась, вот они, — Алекс подходит к столу и вываливает рулеты из ваты на стол. — Это че? — поднимает одну бровь Херобрин, глупо пялясь на белые рулетики. — Самодельные прокладки, дурында. Распрямляешь и носишь между ног пока не наполнятся, — объясняет рыжеволосая, показав на пример одну прокладку. Она взяла рулет, расправила его и протянула Брину. — Ага, спасибо, — с каким-то отвращением произнёс он. — Только вот мне в начале бы помыться, а потом уже лезть в пизду. — Да делай чё хошь, я просто объяснила принцип работы прокладок. — Как будто бы я и до этого не имел понятия как они работают, — буркнул Херобрин. — Тогда пошли мыться, — встал из-за стола Стив, уже хотев начать нагревать воду, но… — Ты же не с ним пойдёшь мыться? — Алекс скрестила руки на груди. — С ним, а что? — Э-э… зачем? Ты же вчера мылся и вроде… — Алекс принюхивается, — вроде чистый всё ещё. — А! Пх-х-х, — он хихикнул, — ты про это. В общем- — Не твоего ума дело! Захотели вместе мыться! — перебил Стива грозный, весь в сгустках крови между ног, строгий белоглазый чудик. — …Брин не умеет мыться один, — всё же сказал Стив, наблюдая как его сестра из непонятливого лица расплылась в ехидной улыбке. — Серьёзно? — пытаясь не хихикать, говорит она. — Да твою мать! Стив, тебе обязательно надо всем трезвонить, что я не умею мыться, да?! — обиженно ругается Херобрин. Так, потеряв все возможные секреты, Брин шёл в душ под ручку со своим человеческим другом. Он теперь снимает только трусики, совершенно бесстыдно (от нажитого за этот час дискомфорта) проходит в кабинку и, видя голого Стива, реагирует на него немного иначе. Кусает губы, чуть щурится и глупо улыбается. — Что так смотришь? — Спрашивает Стив, ставя руки в боки. Смотрит сверху, такой очевидный и простейший, проще самого обычного человека. — Ты же мне снился. Проверяю, не допустил ли ошибки в твоём описании. И не допустил. Тон кожи, эти волосы на груди, твёрдые мышцы, и, ох… Последнюю деталь описывать сложно. Они не долго переглядывались. Стив взялся за дело — подобрал не успевшее высохнуть мыло, натёр руки, начал наглаживать Херобрина и только на десятой минуте заметил, как хитро тот пытается задержать его руки — придерживает за запястья, пытается показать, что хочет насладиться моментом. — Знаешь, ты там был совсем как сейчас. Горячий, сильный, высокий, а ещё… — Брин сладко вздыхает, на выдохе произнеся желанное имя, — Нооотч. Он там совсем как живой был, вы оба меня целовали, а было так вкусно, и… — Он затихает, томит, хочет выдержать интригу и вызвать у Стива интерес. — Всё я знаю про Нотча, не надо, расскажи обо мне. Что я делал? — Ты, ну… — Брин снова жмётся, коленки подгибаются, а из горла вырывается сдавленный стон, когда приятные наглаживания резко добираются до вульвы. Эти плотные, широкие пальцы, так приятно сдавили всё внизу, средний палец аккуратно оказался в самой-самой середине и сжал клитор, пытавшийся скрыться под капюшончиком. Кровь, конечно, льёт, но почему-то мужчина не выражает отвращения. — Тебе что, нравится? — Брин задирает голову и удивлённо, раскрасневшись лицом пялится в глаза Стиву. — Рассказывай ещё. — Вы. В-вы, ну… Вы говорили очень извращённо, приторно сладко… Постоянно добавляли уменьшительно-ласкательные суффиксы к словам… Шлепок прямо по вульве заставил дёрнуться и покраснеть вдвое сильнее. — Вот же извращенец! — Отвечает человек, усмехнувшись. — Нравится, когда тебя трогают сразу в четыре руки? — Эй! — Брин совсем застыдился своих пристрастий, поджимая губы. — Я ты как будто никогда не мечтал о таком. — Ну вот точно не с роднёй, — всё также с усмешкой, несерьёзно произнёс Стив. Он не особо вникал в то, насколько Брин был больной на голову, да и это его не шибко интересовало. Что вообще было на уме у этого шахтёра? Никто толком не знает. Пока эти двое недвусмысленно ласкались и мурчали друг другу всякое, неожиданно, в дверь постучалась Алекс, которая крикнула: — Эй! Вы двое! Поторопитесь мыть подмыхи! Нотч пришёл.