Маленький хранитель

      Война с Воландемортом и битва за Хогвартс остались позади. Многие были подавлены, кто-то с трудом переносил потерю близких. Гарри должен был чувствовать облегчение, он оплакивал погибших, но вместе с тем, ему бы хотелось испытать хотя бы крупицу радости, ведь всё закончилось. Теперь ему не нужно день за днём рисковать своей жизнью, терпеть боль в шраме и придумывать планы по уничтожению своего злейшего врага. Тот был мёртв, и почему-то этот факт постепенно разрушал его жизнь.       Он выполнил своё предназначение, то о чём ему твердили долгие годы, но теперь, что он должен делать теперь? Казалось вместе с Воландемортом умерла и цель его жизни. Гарри не знал, ради чего жить дальше. Чтобы заглушить это чувство, он нагружал себя все возможной работой. После войны той было достаточно много, и он, не жалея себя, присутствовал на судах над пожирателями в качестве свидетеля, помогал восстанавливать Хогвартс, старался как-то приободрить друзей. Он собирался ещё один год проучиться в школе только потому, что не представлял своей дальнейшей жизни. Какой она должна быть и из чего состоять, он просто не знал? Его план работал, но не долго. Когда всё начало налаживаться, и он уже не мог погрузиться в дела с головой, его вновь стали посещать подобные мысли. Последние недели лета в этом плане были просто невыносимы. Макгонагалл насильно отправила его отдыхать, сказав, что он и так сделал уже невероятно много для школы, семья Уизли опять решила посетить Египет, то ли чтобы увидеться с Чарли, то ли чтобы поправить расшатанные нервы. Гермиона, которая начала испытывать какие-то чувства к Рону, тоже поехала с ними. Поэтому, пребывая во временном одиночестве, Гарри день за днём слонялся без дела в доме на Гриммо и пытался чем-то себя занять. Письмо из банка пришло невероятно вовремя, он был счастлив подобной возможности, что бы не понадобилось от него этим зеленым коротышкам. Впервые за долгое время, тщательно помывшись, побрившись и надев мантию поприличнее, он трансгрессировал на Косую аллею. Немного прогулявшись по почти полностью восстановленной торговой улочке, которая была немного менее оживлённой, чем в довоенное время, он добрался до банка. Подойдя к гоблину за стойкой, Гарри немного удивился, когда тот, только увидев его, попросил следовать за ним и скрылся в одном из проходов.       Похождение по хорошо освященным, но тем не менее мрачным из-за оформления коридорам, длилось недолго. Они вошли в одну из дверей, ничем не отличающуюся от остальных. Комната оказалась обычным кабинетом. Немного мебели, лишь необходимое: письменный стол с двумя стульями, на одном из которых восседал ещё один гоблин, красные диванчики напротив друг друга для более комфортной беседы, книжный шкаф и очередная дверь в конце комнаты. Гоблин за столом ненадолго оторвался от своих дел, но лишь взглянув на него, усмехнулся и вновь опустил взгляд на бумаги:       — О, мистер Поттер, вы наконец-то решили откликнуться на наши письма. — Гарри смутился, ему действительно уже несколько раз приходили письма из банка, но в то время было слишком много всего, требующего его присутствия, да и ему самому было не до этого.       — Извините, как-то не было времени. — Сказал он, садясь на стул напротив, на который ему указал гоблин.       — Что же, хорошо что всё-таки пришли. — Он наконец-то отложил бумаги и серьёзно посмотрел на Гарри.        — Мистер Поттер, думаю, чтобы мне было легче объяснить по какому поводу вы здесь находитесь, вам нужно пройти одну небольшую процедуру — проверку крови, и тогда я уже отвечу на все возникшие вопросы. — Гарри кивнул, ничего другого ему в принципе и не оставалось. Если уж советуют, а точнее то ли просят, то ли требуют, то лучше сделать, что говорят.       — Отлично. — Гоблин окончательно отодвинул бумаги в сторону и, порывшись немного в ящике стола, вытащил оттуда желтоватый пергамент и небольшой нож, рукоять которого была покрыта какими-то рунами.        — Можно вашу руку, мне потребуется несколько капель вашей крови. — Тоном, не терпящим возражений, возвестил тот. Дальше Гарри наблюдал за тем, как ловко его руку зажали в крепкой хватки и, сделав небольшой надрез, подождав, пока несколько капель крови упадут на пергамент, опустили, предварительно залечив. Через несколько секунд на пергаменте стали расцветать чернила, складывающиеся в слова и предложения. Гоблин протянул Гарри листок, и он углубился в чтение. Родители, родственники, рода и состояния о которых ему рассказали ещё на оглашении завещания Сириуса, даже про яд василиска и слёзы феникса в его крови тут было написано, но всё это он и так знал. Переходя от строчки к строчке, он всё никак не мог понять, что именно хочет от него гоблин, пока не дошёл почти до конца пергамента:       » Наследия: Скрытое наследие — фея-хранитель. Необходимо проведение ритуала для принятия. » Гарри ещё раз перечитал строчку. Кто-кто? Фей-хранитель? Он с непониманием взглянул на гоблина, который кажется всё это время ждал, когда он дочитает до этого момента.       — Ох, давайте для начала, я расскажу, что из себя представляют феи-хранители. — Поймав его взгляд, начал гоблин. — В нашем мире есть силы, стоящие гораздо выше любого волшебника, каким бы сильный он не был. Такие как: Смерть, Жизнь и Магия. В некоторых случаях эти силы даже могут контактировать с нашим миром, но лишь очень ограниченно и чтобы иметь возможность как-то влиять на мир, они пользуются помощью определённых волшебников или магических рас. Феи-хранители являются посланниками Жизни, они обычно остаются невидимыми для глаза обычного человека, и призваны оберегать людей, чья жизнь является важной для самого мира, — его линии судьбы. Это может быть великий волшебник или изобретатель, ученый или политик. Феи защищают их по мере своих возможностей, чтобы они, в конечном счёте, внесли вклад в развитие человечества, ну, или магического мира. — Гарри кивнул, было сложно осознавать, что существовали и такие существа, о которых едва ли кому-то было известно. Однако он всё ещё не понимал, как он мог иметь отношения к данной мифической расе.       — Дело в том, что ваша бабушка по маминой линии принадлежала именно к этой расе и выбрала путь, которого редко придерживаются подобные существа. Она влюбилась в того, кого должна была оберегать и предпочла начать жить как обычный человек, чтобы после добиться взаимности от возлюбленного. Ваша мать уже являлась полукровкой, а в подобных случаях с редким наследием уже необходим ритуал, чтобы подтолкнуть и помочь человеку с его принятием. Однако ваша мать не желала менять свою привычную жизнь на что-то столь эфемерное и странное. Шанс на удачное вступление в наследие есть и у вас и нам, как гоблинам, необходимо было вас об этом проинформировать. На нас также лежат некоторые обязательства перед великими, и сохранение редких магических рас в меру своих возможностей также в них входит. Вы можете пройти все необходимые процедуры и войти в наследие или оставить всё как есть. — Гоблин замолчал, совершенно спокойно вытащив из ящика стола какие-то документы и погрузившись в их изучение так, будто бы Гарри в кабинете и вовсе не было. Ему дали подумать, конечно же, у человека, который узнал такую новость, ушло бы много времени на размышления, но он казалось решил всё мгновенно, возможно ещё даже до того как пришёл в банк:       — Я хочу вступить в наследство. — Гоблин поднял на него взгляд, в котором даже было заметно лёгкое удивление. Однако он естественно не собирался отговаривать Гарри, наоборот, — возвращение к своей сущности хранителя, которых и так осталось не очень-то и много было радостным событием.       — Что же, тогда пройдёмте со мной, нужно подготовиться к ритуалу.       В дальнейшем слишком многого от Гарри в общем-то не требовалось: принять ванну с подготовленными травами, потерпеть небольшое щекочущуе чувство, пока гоблины наносили какие-то руны на его ладони и лоб, да пересилить лёгкое смущение от своей наготы. После ему сказали лечь на алтарь, и пока он бездвижно лежал, стараясь смотреть только в потолок, гоблины копошились вокруг него: чертили, переходили из одного края комнаты в другой, читали какие-то строчки, пели. В общем эмоций от всего происходящего было масса, а ещё была магия, огромный поток, буквально какой-то водоём, который резко устремилась к одной единственной точке в комнате — к нему, буквально внутрь него. Она заполнила его до краёв и продолжала наполнять, он не мог себе когда-нибудь представить, что в нём может течь подобная сила, но его тело казалось менялось лишь бы принять всё, что дают. Он уменьшался, видел, как увеличиваются стены, колонны, гоблины и алтарь, на котором он лежал, но силы в этом маленьком теле было в несколько раз больше, чем раньше. Он чувствовал себя таким лёгким, переполненным внутренней силой и энергией, она требовала от него постоянных действий и движений, так что Гарри не смог продолжать неподвижно лежать и, подпрыгнув, взлетел, буквально. Он парил примерно в двадцати сантиметрах от земли, но это было невероятно, появилось напряжённое чувство в районе лопаток, в то время как его большие прозрачные крылышки, переливающиеся изумрудным сиянием, непрерывно работали у него за спиной, поддерживая его в воздухе. Он так был поглощён происходящим, что далеко не сразу заметил это странное беспокойство, поселившееся в сердце, но чем больше он пытался разобраться в этом ощущении, тем сильнее оно становилось.       Нет, это было не просто какое-то сложно определимое чувство - странная, постепенно нарастающая, боль. Она шла изнутри, задевала каждый нерв, сдавливала горло и всё нарастала и нарастала, всё сильнее, сильнее, сильнее… Внезапно обретённая лёгкость и могущество растворились, за считанные мгновения покинув его тело.       Гоблины в панике крутились перед его глазами, несколько забавные оттого, что их тела будто бы не были приспособлены для столь резких и энергичных движений. Они что-то кричали и переглядывались между собой, но Гарри не слышал, он не мог нормально вздохнуть. Рука безудержно тянулась к горлу, надеясь разжать невидимые тиски, но на деле же лишь дрожала на алтаре. Не было сил сделать хоть что-то. Наконец, один из гоблинов, кажется тот, что и проводил ритуал, пробился к нему через толпу своих собратьев. Остальные стали более спокойными, они рассредоточились по залу, некоторые встали на конкретные точки на полу, кто-то продолжал перебегать от одного края комнаты к другому, что-то собирая, рисуя, расставляя, не то что бы Гарри мог по настоящему понять, что они делали, он был немножко занят, стараясь пережить всепоглощающую боль, его как будто ежесекундно били головой об стену, всё окружающее плыло перед глазами. Он едва ли мог расслышать отрывки фраз, которые, судя по всему, говорили непосредственно ему.       — Необходимо .с.ла. ещё один .р…ал окажетесь …рош.м.плохо .онч.но.во. выхода нет!       Не важно, если этот гоблин сделает хоть что-то, чтобы его перестало так скручивать, он готов на всё что угодно. Он опять остался в относительном одиночестве на алтаре. Пентаграмма засветилась, воздух пронзила магия вместе с десятком голосов, сливающимися в своеобразной мелодии. Он надеялся, что когда сможет разлепить тяжёлые от слёз веки его наконец-то перестанет терзать эта боль, и он сможет вздохнуть спокойно, остальное уже совершенно точно не имело никакого значения.       Он так думал, нет ну несмотря на то, что он испытал божественных масштабов облегчение и эйфорию, он явно не был готов прийти в себя в небольшом мрачном помещении, наполненном криками какой-то женщины. Крики были наполнены и болью, и какой-то решительной воинственностью; Гарри даже сложно было представить при каких обстоятельствах прекрасный пол мог издавать подобные звуки, но когда ему удалось открыть глаза… Боже, она что рожает? Нет ну, он явно не был готов увидеть нечто подобное. Гарри пребывал в оцепенение и не только из-за того, что все мышцы его тела продолжали дрожать. Он просто смотрел на всё происходящее с широко распахнутыми глазами и был рад, что находится сбоку ближе к голове женщины, а не, ну прям там.       Только сейчас он оценил насколько плачевной была обстановка: маленькая комнатушка, чуть ли не прихожая или раздевалка, видимо что-то между, тусклая лампа на потолке, испускающая лучи того самого противного желтоватого, без сомнения дешёвого, оттенка. Женщина, лежавшая на одной из двух стоящих тут лавочках, и вторая, которой удавалось выглядеть одновременно и уверенно, и испуганно сидела в её ногах, постоянно подбадривая, хоть и было понятно, что она явно не планировала вот так вот провести свой сегодняшний вечер или может быть ночь.       Гора тряпок и огромный таз с водой дополнили картину. Ох, куда он, чёрт возьми, попал? И эта женщина, бледная, костлявая и так выглядевшая, как полу-живая; роды явно не делали её в глазах окружающих более здоровой. Гарри действительно переживал, но действие перед ним не прекращалось, кажется процесс пошёл ещё более интенсивно.       — Молодец, хорошо! Всё просто отлично, головка уже выходит! — Охуеть, это вот так мы появляемся на свет? Что за изощрённая пытка для тех, кому не посчастливилось родиться женщиной, нет он не был кем-то, кто упал бы в обморок от подобного зрелища, он, чёрт возьми, прошёл войну. Но он просто действительно не думал, что из комнаты для проведения ритуалов в банке гоблинов, его забросит прямо вот сюда.       Ещё один полу-воинственный, полу-усталый крик отразился от стен комнаты. Гарри всё ещё сидел рядом с женщиной — оцепенелый, пришибленный и оглушённый. Этот день слишком сильно переполнен впечатлениями.       Пока он бездумно пялился на кричащую и тужащююся женщину, всё кажется уже закончилось. Та едва ли могла перевести дыхание, младенец орал, будто бы продолжая начатое своей матерью, доводя до конца.       Всё ещё то ли испуганный, то ли недовольный новой жизнью комок наскоро обтёрли и вручили матери, которая иссыхала на глазах. Дыхание было всё ещё прерывистое, но редкое, краска полностью сошла с лица, глаза уже были полузакрыты, она даже не могла держать ребёнка самостоятельно:       — О, милый, солнышко… Как же ты похож. Да, так похож на него… Моё дитя, моё драгоценное… Твоё имя Том Марволо Риддл. — Женщина полностью закрыла глаза, засыпая, а Гарри толком не вслушивался, лишь имя малыша врезалось в голову подобно ножу, а сердце, оно чувствовало наверняка. Тот самый, долгожданный. Единственная звезда его жизни, без которой он просто лишится рассудка и умрёт от ужасной агонии и ужаса, его сокровище и святыня. Том - предназначенный ему самой Жизнью.