Встречи

Он узнал его по движениям, по мимике и растерянному взгляду. Мордред их всех подери, он неотрывно наблюдал за мальчишкой целых шесть лет и узнал бы его в любом обличии. А в данный момент Поттер не удосужился использовать Оборотное, лишь немного изменил черты лица, скрывая шрам, цвет глаз и воронье гнездо на голове. Даже очки оставил. Зря. В место, где Северус заметил бывшего ученика, определенно не стоило приходить без хорошей маскировки. Неблагополучный квартал, неприметная дверь, приглушенный свет. Липкие взгляды, похотливые улыбки. Наглые руки. Место, где можно было найти себе приключение на одну ночь. Место, представлявшее собой общий зал для начала знакомства и приватную обстановку для его продолжения. Северус ни в коей мере не осуждал своего ученика за поиск удовольствий, но конкретно здесь собирались мужчины, предпочитавшие свой пол для удовлетворения плотских потребностей, и тот, кому прочили скорую помолвку, смотрелся среди них, как минимум, странно. Северус попытался убедить себя, что Поттер уже взрослый и самостоятельный. Но привычка знать о бывшем «любимом» ученике если не все, то самое главное, похоже, никуда не делась. Возможно, глупый мальчишка забрел сюда по ошибке? Или пришел за компанию? Северус окинул его внимательным взглядом. Тщательный осмотр не подтвердил ни одну из версий. Тогда — зачем? Зачем воспитанный теткой в пуританской строгости и ни разу не замеченный за интересом к мужчинам юный Герой в одиночестве явился в гнездо разврата и порока? И не просто явился, а демонстрировал готовность в этот самый разврат и порок окунуться с головой? Северус потягивал виски, удобно устроившись в подходящем для наблюдений углу, и попутно уговаривал себя, что не его дело, зачем Поттеру взбрело в голову переспать с мужчиной. Лучше поискать партнера для себя, чем потратить вечер на не нуждавшегося более в пригляде бывшего ученика. Но что-то не давало ему покоя, не позволяло забыть, отвернуться. Наверное, то, что этот придурок явно пришел сюда в первый раз и ничегошеньки не знал об опасностях, которые могут его подстерегать. Идиот! *** Гарри пригубил из стакана с причудливой формы зонтиком и осторожно огляделся вокруг. Просторное помещение, заполненное столиками; обшарпанная стойка, покрытая пятнами, подозрительно напоминавшими следы от огня; множество мужчин — одиночки, парочки, реже — целые компании. Одни были одеты неприметно и просто, другие — ярко, почти кричаще. Некоторые пили, уткнувшись в стакан и погрузившись в свои мысли, другие — призывно улыбались, надеясь привлечь партнера, третьи — направлялись к приватной зоне, чтобы насладиться друг другом. Гарри провожал их взглядом, коря себя за нерешительность. Он всегда нервничал в незнакомой обстановке. А из-за будоражащей атмосферы этого места, до краев наполненной обещанием порочного удовольствия, и вовсе был немного на взводе, но запрещал себе пить щедро представленные в меню крепкие напитки и довольствовался коктейлями. Те были достаточно вкусными, чтобы не жалеть об их употреблении, но совершенно не способствовали расслаблению. Наверное, так было правильно. Если он хотел исполнить задуманное, стоило сохранять рассудок трезвым. Он присматривался к находящимся в зале, мысленно примеряясь, каково было бы оказаться с ними в постели? Вон с тем крупным шатеном у стойки или хрупким блондином, сидящим за угловым столиком. Выбрать было безумно сложно. Как, не перекинувшись с человеком и словом, не испытывая к нему симпатии как к личности, на основании одних лишь внешних данных довериться настолько, чтобы оказаться рядом с ним голым и уязвимым? Все внутри кричало, что затея безнадежная. Но Гарри просто не мог отступить и решил положиться на свою удачу. И удача не подвела. Он сначала не понял, что произошло. Ощутил направленный на себя сверлящий взгляд и замер, задохнувшись. Сразу стала неважной история, рассказываемая его новым знакомым, подсевшим минут десять назад и завязавшим приятную беседу. Вроде бы симпатичным малым. Высоким брюнетом с развитыми мышцами. Он не вызывал отвращения, никаких негативных эмоций. Но пристальный взгляд откуда-то из глубины комнаты почему-то заставлял сердце колотиться быстрее, будто хлебнул Феликс Фелицис, вскочил на метлу и готовишься исполнить финт Вронского. Обреченный на удачу, захлебываешься ужасом и восторгом. Когда удалось идентифицировать обладателя взгляда, Гарри почему-то покрылся мурашками. Смотревший мужчина был скрыт какими-то хитрыми чарами, так что детали его внешности ускользали от внимания. Но пластика, хищная грация, с которой он двигался через зал, приближаясь к ним! Но сложение — жилистое, сухое тело, наверняка, полное скрытой силы! Весь его образ завораживал, пусть смазанный, пусть нечеткий, но от того не менее привлекательный. Так что Гарри поднялся и шагнул навстречу раньше, чем осознал, что делает. Как он оказался в небольшой комнатке, оборудованной лишь кроватью, он тоже не мог сказать. Зато рядом был так поразивший его человек. Северус тащил впавшего в прострацию Поттера за собой по темному коридору в поисках свободной комнаты, а сам все спрашивал себя, зачем он во все это влез? Уберечь задницу Национального героя от завсегдатая этого заведения, Большого Бо, завладевшего его вниманием и недвусмысленно демонстрирующего намерения? Или увидел возможность удовлетворить уже свои желания? За годы их знакомства у него сформировалась болезненная потребность быть рядом с Поттером любым доступным способом. И за те пару лет после Победы, что они не виделись, она, неутоленная, обострилась до предела. — Ты уже был с мужчиной? — спросил он замершего напротив и казавшегося полностью очарованным Гарри. Что тот видел за его чарами, что так реагировал? — Нет, — в ответ лишь помотали черноволосой головой, прикусили губу, раздумывая, и зачастили. Так по-поттеровски. — Но я хотел бы… То есть мне нужно попробовать. Ну чтобы… — Не стоит продолжать, — остановил его Снейп, ощущая, как разжимается тугая пружина внутри. А он и не осознавал, как важно ему было знать, что Поттер по-прежнему Поттер. Бессвязный лепет, что тот обычно выдавал за объяснения, остался неизменным. — Обычно здесь не церемонятся, но я остановлюсь, когда ты попросишь. — Если честно, я буду благодарен, если не остановишься, — серьезно сказал Гарри. Северус едва сдержал желание вопросительно изогнуть бровь. Чары меняли черты его лица, но не скрывали мимики. Досадуя на себя, он чуть резче, чем планировал, опрокинул Поттера на кровать, и уселся ему на бедра, сразу же приступая к немногочисленным пуговицам на рубашке. Хотелось рассмотреть так легко вверенное ему тело и оправдать доверие, не ударив в грязь лицом. Впервые он трогал Поттера — так. Впервые его пальцы гладили крепкие плечи, стройную шею и непокорные вихры, обнажавшуюся теплую кожу. Впервые он раздевал Поттера не для того, чтобы оказать ему медицинскую помощь. Гарри шумно дышал, то ли от волнения, то ли от мягких касаний, исследующих его грудь и шею. Рубашка куда-то делась, как и страх, что ему не понравится. Ему очень нравилось! Вес партнера, его смелые, не знавшие жалости руки, терзавшие соски, проводившие ногтями по ребрам, сжимавшие бицепсы. Заставлявшие извиваться и стонать. В штанах стремительно становилось слишком горячо и тесно. Увиденное не оставило Северуса равнодушным. Он и сам начинал заводиться, изучая столь чувственного и отзывчивого партнера. Красивого, располагающего к себе, задевавшего что-то в душе и в то же время незнакомого. Наверное, к лучшему было, что Поттер немного изменил внешность. Сложно было бы отпустить себя под взглядом тех самых зеленых глаз. — Пожалуйста… — прохрипел Гарри, мучимый желанием. Так ярко! Так остро! Жесткие бока под ладонями, в которые он впивался пальцами до боли, не решаясь спуститься и коснуться ягодиц. — Пожалуйста? — хищно улыбнулся Снейп и сполз по ногам Поттера ниже, одновременно расстегивая его штаны и поглаживая член через повлажневшую ткань белья. — И как же далеко ты готов зайти в своем эксперименте? — Сильнее! О Мерлин! — Гарри не был готов воспринимать человеческую речь. Ему нужен был только… нужно было… Северус прислушался к себе: его тело однозначно давало понять, что не прочь перейти к более близкому контакту и готово заплатить некоторым дискомфортом. Осталось только стащить с себя брюки и использовать некоторые заклинания. Удивительная все-таки штука — жизнь. Во времена Хогвартса Северусу и в страшном сне не могло присниться, что он окажется в постели с Поттером, но сейчас они оба здесь, в недвусмысленном положении, охваченные обоюдным желанием! Гарри почувствовал, как его осторожно высвободили из белья. Сняли очки. Некоторое время ничего не происходило и он приподнялся, чтобы хоть что-то рассмотреть, но настороженно дёрнулся, обеспокоенный сдавленным звуком, изданным его партнером. — Что? Тебе боль.? — Лежать! — приказал Снейп, с трудом проглотив так и рвущееся с языка привычное обращение — «Поттер!». Он вернулся в первоначальное положение, нависая над Гарри, устроившись так, чтобы как можно легче принять в себя член. — О-о-о-о-о, — застонал Гарри, когда горячая влажная теснота сомкнулась вокруг головки и дальше. Дыхания не хватило и на половину длины ствола — все происходило слишком медленно, но от того не менее возбуждающе. Ощущения были такими яркими, что полностью отключали волю. Иначе почему он не толкнулся сильнее и глубже, позволяя водить себя по краю каждым сводящим с ума неторопливым движением? Почему растёкся по постели безвольной грудой и скулил от невыносимого наслаждения? Северус наконец привык к растяжению мышц, облегченно выдохнул и позволил себе немного ускориться, ловя свою долю удовольствия. Хотя вид ошарашенного, почти раздавленного испытываемым Поттера и побуждал продолжать нежную пытку. — Не могу больше, — прохрипел Гарри, отчаянно напрягаясь всем телом. — Не могу… Все стеснение, неуверенность, недоверие и опасения сделать что-то не так сгорели в бушующем пожаре, разожженном в нем умелыми ласками. Не осталось больше неопытного мальчишки, не знавшего, куда девать руки. Поднявшиеся откуда-то из подсознания инстинкты подсказали, как заставить кричать того, кто так неосторожно разбудил их. Северус не отследил, каким образом оказался на лопатках. Секунду назад он любовался темным румянцем на щеках Поттера, слушал его заполошное дыхание, с толикой злорадства наслаждался властью, что имеет всякий гуру над неофитом. А теперь лежал навзничь, бедрами на коленях Поттера, едва касаясь лопатками постели, и чувствовал, как впиваются в ягодицы жесткие пальцы, как бескомпромиссно и твердо заполняет задницу член, идеально задевая все нужные точки внутри и снаружи, заставляя извиваться и едва сдерживать стоны. Поттер рвано вздохнул и качнул бедрами, двигаясь интенсивнее, быстрее, резче. Пришлось вцепиться в изголовье кровати, чтобы не биться о него головой, такой силы были фрикции. Кажется, Поттеру пошла на пользу аврорская подготовка! Северус со всей силы укусил себя за собственное предплечье, чтобы позорно не орать, — так сладко и качественно его брали. Безумный ритм не оставлял ему времени для передышки, поза не позволяла хоть как-то управлять процессом, и он очень быстро сдался, потеряв всякий контроль. — Еще! — Ну же! Быстрее! — Как хоро-о-о… — А-а-а! Одурманенный подступающим оргазмом Гарри тем не менее уловил, как напряглось и забилось тело под ним. И именно эти сладкие судороги, такие сильные, что он едва удерживал партнера в объятьях, и толкнули его за край, выплеснувшись диким победным рыком. Кажется, он попал в рай! Они вместе попали. Северус с трудом выбрался из-под навалившегося на него Поттера. Тот, кажется, отключился. Неудивительно, после таких подвигов оставаться в сознании было проблематично. Значит, осталось время немного прийти в себя. Не только привести в порядок больше похожее на желе тело, но и обдумать моральную сторону вопроса. Северус не жалел — ему было слишком хорошо, и он был слишком слизеринцем, чтобы в такой ситуации мучиться угрызениями совести. Неожиданно и в чем-то даже нелепо, но они с Поттером совпали в постели! Чудесный опыт, которому, увы, не суждено повториться — и вот этого уже было жаль. Но он все равно намеревался убраться из номера не прощаясь. Снейп аккуратно сел, поморщившись в предвкушении последствий бурной ночи, и порадовался, что не стал раздеваться полностью. Заклинанием призвав остальную одежду и скрутив ее в компактный комок, он собрался подняться и выскользнуть за дверь, когда его запястье поймали в цепкий захват. — Мы увидимся снова? — поспешно спросил Гарри, с надеждой заглядывая в лицо любовника. — Я понимаю, что не каждому захочется возиться с неопытным и неразобра… Мозг Снейпа, похоже, совсем размяк от лучшего за последние годы оргазма, иначе он никак не мог объяснить, почему не вырывал руку, не окатил молчаливым ледяным презрением, лучше всяких слов разрушавшим надежду, а, перебив, ответил: — Через неделю. Здесь же. *** Северус опоздал. Точнее, он не указал определенного времени, так что не собирался мучиться чувством вины, однако прекрасно понимал, что почти непозволительно задержался. Поттер мог его и не дождаться — разочароваться, найти другую компанию, предпочесть вернуться домой. В конце концов, что между ними такого особенного? Лишь случайный секс, исследование сексуальности. Как скоро все закончится? Тем удивительнее было увидеть, как вспыхнули на этот раз серые глаза, почувствовать крепкую хватку на ладони. И позволить увлечь себя к номерам, проигнорировав приветствие, выпивку и необременительный разговор, обычно являвшиеся прелюдией к чему-то большему. Внутри Поттер тоже времени зря терять не стал, втиснул Северуса в стену, прижался носом к шее, взволнованно пыхтя, и принялся лихорадочно избавлять от одежды. Распахнул мантию, оторвал половину пуговиц у рубашки, сердито дернул застёжки брюк, мешавших гладить вздымавшиеся от потяжелевшего дыхания бока. Брюки такого издевательства не перенесли и поползли по худощавым ногам вниз. Гарри не утерпел и вымученно простонал. Он сходил с ума, плавился на медленном огне, задыхался от чувственной жажды. Он полностью потерял над собой контроль, не способный больше на осмысленные действия. Только гладить, сжимать, как умалишенный тереться пахом о твердое бедро, будучи не в силах остановиться. — Да-да. Мерлин, да! — заполошно шептал он, бестолково тычась губами в чужой подбородок. Гарри оставалось совсем немного, самую капельку, чуть-чуть больше тепла, запаха, рваных ласк. В голове мелькнула мысль развернуть партнера спиной к себе, чтобы стало слаще, но, не успев оформиться, потонула в оглушительном оргазме, потому что Северус решительно взял дело в свои руки. Снейпа никогда не желали с такой страстью, не нуждались в контакте с ним так отчаянно, и ради такого он готов был расстараться. Тем более, что хватило всего нескольких движений, чтобы пальцы покрыла вязкая влага. Он удовлетворенно улыбнулся, ощущая бившую Поттера дрожь. В прошлый раз тот трясся из-за мандража, но быстро успокоился, теперь виной — крайнее возбуждение и пережитое удовольствие. Было приятно и очень лестно, что Поттер так хотел его. Но что дальше? Между тем пришедший в себя Гарри снова запустил руки под одежду своего любовника, с восторгом и вновь зарождающимся возбуждением исследуя гладкую кожу и крепкие сухие мышцы. Осмелев, добрался до белья, бывшего своеобразным Рубиконом, с явным намерением перейти, преодолеть эту преграду. Снейп не собирался мешать ему. Недолго сомневаясь, Поттер провел пальцами под резинкой трусов, задев головку, заставив вымученно простонать. Мало! Северусу нужно было больше трения. Легкое прикосновение лишь раззадорило, и он был уверен, что ничего ему пока не светит. Но Поттер сумел удивить — освободил член и взял его в руку, мягко поглаживая. Гарри чувствовал себя не очень уютно — в прошлый раз он не сделал ничего для удовольствия партнера, потерялся в своих ощущениях, да и сегодняшнюю встречу начал не лучшим образом, и намеревался это исправить. Отсутствие познаний в однополом сексе не освобождало его от необходимости отплатить за щедрую ласку. По крайней мере, он так чувствовал. Чувствовал к своему партнеру что-то такое неуловимое, едва зародившееся, но прекрасное. Ласкать оказалось не сложно. Наоборот. Захватывающе. Крышесносно. Волшебно. Чужой член, казалось, идеально соответствовал его руке, и он нерешительно водил по нему пальцами, разбираясь в нюансах. — Если хочешь сделать приятно, то сожми сильнее, — отвлек Снейп, накрывая его руку своей. — Или не дразни, если еще не разобрался в себе. — Покажи мне, — попросил Гарри, понимая, что скоро будет готов ко второму раунду. Его член, еще болезненно-чувствительный после оргазма, дергался и тек от одного только хриплого голоса, от дрожи сильного тела рядом, от ощущения горячей шелковистой плоти в руке. — Так? — уточнил он, вглядываясь в глаза напротив. Их цвет был нейтрально-серым, как выцветшая фотопленка, но эмоций в них было — через край. Было что-то безумно интимное в синхронном движении рук, в постоянном зрительном контакте, в возникшей между ними несмотря на анонимность близости. — У тебя есть и вторая рука, — задыхаясь, выдал Северус. У Поттера оказались шершавые сильные руки и феноменальное чутье, где надавить, а где скользить, вызывая вспышки наслаждения. — Нам обоим будет приятно, если ты… — он красноречиво забросил ногу на бедро Поттеру, благо стена под спиной создавала дополнительную опору. — Можешь потрогать меня, если хочешь. Глаза напротив забавно округлились, а рот приоткрылся от смущения, неверия и восторга. Северус усмехнулся — хорошо быть взрослым мужчиной, когда комплексы и предрассудки уже остались позади. Можно шокировать глупых мальчишек. Можно повести их по прекрасному пути познания чувственности и страсти. Конечно, все равно пришлось помочь себе самому, чтобы достигнуть оргазма, но в данной конкретной области Поттер оказался толковым учеником. Даже догадался подхватить созерцающего звезды «учителя» на руки и дотащить до кровати. — Ты говорил, что этот опыт нужен тебе не просто так, — отдышавшись, Снейп решился на расспросы. Кажется, добыча информации давно стала его второй натурой. — Но вместо того, чтобы отправиться к нужному человеку, ты вернулся сюда. — Когда я пришел… — неуверенно начал Гарри, — я хотел понять кое-что о себе. Разобраться в чувствах к одному человеку. — Поясни, — потребовал у вдруг замолчавшего собеседника Северус. Возможно, у него не было на это права, но, положа руку на сердце, он желал Поттеру счастья. Тот заслужил. И если его нужно в сторону этого счастья погнать метлой, то Северус идеальный кандидат для выполнения данной задачи. — Я испытывал… некие чувства. Да и сейчас испытываю! Иногда мне кажется, что это влюбленность, но тот человек… Он был мужчиной. Но ведь нельзя так любить мужчину. Неправильно. Мерзко. Извращенно. — А теперь? Что ты думаешь теперь? Хотел бы ты сделать с ним то, что сделал со мной? — До безумия. Но… — Гарри сник. — Там все не просто сложно. Невозможно. — Ты молод, красив. Темпераментен. Ты привлек бы любого, если бы действительно захотел, — сказал Северус, намекая на твердолобость и упорство своего визави. — Или под чарами ты прячешь уродливые шрамы? Гарри криво улыбнулся, его новый знакомый угодил пальцем в небо. — Невозможна только смерть, — настаивал Снейп. — Остальное преодолеваемо. Второе попадание. Болезненное как Круцио, заставившее вцепиться в простыни. Поттер так явственно опечалился, что Северус невольно задумался: а не умер ли, в самом деле, тот мужчина? Перебрав в уме всех погибших в Битве за Хогвартс, он пришел к выводу, что самым реальным кандидатом на место в сердце Национального героя казался Фред Уизли. Оставалось надеяться, что таинственным возлюбленным Поттера был не Ремус Люпин! В любом случае, Северус собирался длить отношения с Поттером, пока тот сам не откажется от них. Привыкший жертвовать собой мальчишка явно не рассказал друзьям о своей проблеме. Постеснялся, не захотел загружать или еще какая гриффиндорская глупость. А Северус по собственному опыту знал, что такое терять любовь, особенно любовь не случившуюся. И не мог бросить Поттера наедине с его потерей. *** В следующую встречу они постарались следовать правилам. Чинно заказали немного выпивки, беседуя о погоде и делая вид, что совершенно не заинтересованы в скорейшем переходе в горизонтальную плоскость. Негласный этикет среди искателей приключений на одну ночь. Но где Поттер, а где правила, этикет и приличия? Смотреть, как все жарче разгорается пламя в глазах напротив, и оставаться равнодушным не смог бы и святой. А Северус Снейп точно не был святым. Он не совсем понимал, как можно неистово желать скрытого под вуалями заклинаний человека, но наслаждался происходящим в полной мере. Наслаждался. Провоцировал, надеясь, что удовольствие от хорошего секса по крайней мере отвлечет Поттера от тоски по умершему, а может и переплавит ее в тихую грусть. Даст толчок для развития чего-то нового. Такая вот программа-максимум. Северус не загадывал, что сам выполнит ее до конца, но готов был передать задачу любому достойному человеку. За пару встреч он немного изучил, что нравится молодому любовнику, и использовал свои весьма скудные, как он считал, природные данные на всю катушку. Наверное, успешно, если уже второй раз оказался придавленным к стене почти невменяемым Поттером. — Думал об этом всю неделю каждую гребаную минуту, — признался тот, наваливаясь сильнее. — Думал о тебе. Как же я о тебе думал! Почему я каждый раз срываюсь с тобой, забывая обо всем? Почему тебе достаточно по-особенному посмотреть, чтобы я… Он прервался, подаваясь навстречу гладящим его ягодицы рукам. До дрожи приятно! Но уже недостаточно. Он бы зубами вцепился в так и не назвавшего свое имя мужчину. Зубами, пальцами, ладонями, всем собой! — Ох! Не ожидал, что способен на такую реакцию. Как же я хочу тебя! Поцелую тебя, да? Вместо ответа Северус притянул Поттера к себе ближе, положил ладонь на затылок и позволил их губам соприкоснуться. Ему и самому уже сложно было сдерживаться. Не прерывая поцелуя, он переместил их к кровати, собираясь устроиться с комфортом. И он получил желаемый комфорт, когда смущенный Гарри устроил под его задницей подушку, погладил по внутренней стороне бедра и, с трудом сдерживая нетерпеливое рычание, аккуратно помассировал колечко мышц ануса. — А ты быстро учишься, — пробормотал Северус, с некоторым удивлением ощущая поцелуи на своих лодыжках и острых коленках. — Я прочитал в книжке, — как в самом страшном грехе признался Гарри. Он уже дважды брал этого мужчину, но ему было мало. Катастрофически, нестерпимо мало. Он, наверное, сошел с ума! Точно. Двинулся от шока и стресса. От посттравматического синдрома, о котором настойчиво твердила Гермиона. Но даже воскресни уж два года как мертвый Волдеморт — и то не смог бы заставить его прекратить эти встречи. — И что же ты прочитал? — притворно строго спросил Северус, хотя сам млел от мягких губ, постепенно подбиравшихся к его паху, и все более настойчивых пальцев. — Это был трактат по темномагическим ритуалам, включающим оргии, или же магловский журнальчик? Гарри удушливо покраснел. Он стащил у Джинни книжку, называвшуюся как-то наподобие «Пособие для тигрицы в постели». Даже пролистывать ее было стыдно. Из-за картинок и разных советов, казавшихся исполненными цинизма и равнодушия, но один запомнился. Найти самое привлекательное место на теле любовника и сосредоточить ласки на нем. Тогда не будет неловкости или отторжения. Тогда будет искренне и невероятно приятно им обоим. — Тебе не обязательно усердствовать, — Северус попробовал немного остудить пыл Поттера. Момент был неудачным — пальцы проникли внутрь и теперь сбивали настрой говорить. — Секс это не экзамен или соревнование. Я не буду ставить оценок, ты не проиграешь, если сегодня не пометишь поцелуями каждую часть моего тела. Просто отпусти себя и все получится наилучшим образом. Ты хорош в импровизации, в отсутствие четкого плана, в следовании напролом, очарователен в своей наглости. Последние слова словно острой иглой кольнули сердце, отзываясь болью, напомнили о другом человеке, любившем рассуждать о наглости Гарри, вскрыли застарелый нарыв, полный, как гноем, виной и не оформившимися до конца романтическими чувствами. Но неумолимо вскипавшее возбуждение очистило рану, обещая облегчение и принося надежду. Рядом был не мрачный призрак, а человек из плоти и крови. Желанный, сексуальный, щедрый, понимающий, за короткое время ставший близким и необходимым. — Спасибо, — сдавленно от перехвативших горло чувств откликнулся Гарри. Лбом он упирался в плечо мужчине, коленями он устроился между его разведенных ног, а пальцы были погружены в горячую, скользкую, шелковую глубину его тела. Можно было долго говорить о благодарности, а можно было толкнуться глубже и объяснить без слов. Можно было отпустить себя. Скользнуть внутрь, выбивая первый стон. Сцеловать его с прохладных губ, поймать чужой язык, запоминая вкус. Притиснуться друг к другу, чтобы максимально соприкасаться внутри и снаружи. Наращивать темп, подчиняясь требовательным движениям навстречу. Любоваться отблесками свечей в глазах, влажно сверкнувших и на миг показавшихся чёрными. Раствориться в другом человеке, забыв обо всем, кроме безграничного ликования собственного тела, охваченного наслаждением. *** Гермиона сказала, что он сияет. Как хорошенько отдраенный под руководством профессора Снейпа котел. Гарри даже не вздрогнул при упоминании запретного имени, слишком был занят предвкушением новой встречи со своим безымянным любовником. Он сам был заинтересован в сохранении конфиденциальности, опасаясь бурной реакции на свою известность, и не настаивал на раскрытии их личностей. Пока он был готов довольствоваться малым, крохами информации, вроде того, как каменеет сильное тело, стоит коснуться левого предплечья или начинает вздрагивать и извиваться от сдерживаемого смеха, если провести по подушечкам пальцев ног. Но главное, что больше всего грело душу и позволяло не обращать внимания на сложность и специфичность их странных отношений, что неизвестного цвета глаза всегда вспыхивали радостью при виде Гарри. Явной радостью, скрытым торжеством и самую чуточку облегчением. *** Когда он вошел в клуб, бывший местом их встреч, то его хорошее настроение разом испарилось. Возле его мужчины стоял другой! И не просто стоял, а наклонился к нему, подался всем телом, приобнимал за плечи и что-то вкрадчиво шептал на ухо, похотливо улыбаясь. На глаза Гарри упала кровавая пелена, и он двинулся вперед, намереваясь отстаивать своё. Но на полдороге остановился: гриффиндорец в его душе требовал немедленных действий, слизеринец настаивал на сдержанности, — с горечью понимая, как глупо будут выглядеть его попытки устроить скандал. Он словно впервые осмотрелся вокруг, четко осознав, где находится. Здесь не просят верности, не дают обещаний, не ищут привязанностей. Здесь просто занимаются сексом. Расстроенный, он молча кивнул любовнику на приватные комнаты и прошел мимо, грубо задев плечом его собеседника. Сил явно не рассчитал, чуть не уронил того своим маневром, но останавливаться не стал. Боялся не сдержать эмоций. — Что-то случилось? — спросил Северус, заходя следом. Некоторое время он наблюдал за раздевающимся Поттером. Тот больше дергал пуговицы, чем расстегивал, что наводило на нехорошие мысли. — Я не буду разговаривать с твоей спиной! Пусть и с обнаженной. Или ты четко высказываешь свои претензии, или я ухожу. — Ничего не случилось, — убийственно спокойно сказал Гарри, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Все просто прекрасно. Он закончил раздеваться, оставшись только в белье. Сейчас он не был готов полностью обнажаться — слишком уязвимым себя чувствовал. Ему хотелось броситься к любовнику, прижаться всем телом, чтобы удержать, не дать уйти. Но в то же время он прекрасно понимал, что ничего этим не добьется. Если мужчине чего-то не хватает, то он все равно найдет кого-то другого для удовлетворения потребностей. — Не хочешь говорить. Ладно, — в тон ему протянул Снейп. — Извини меня, но я не стану ложиться с тобой в постель, когда ты в таком состоянии. — Нет! Стой! — всполошился Поттер, мгновенно найдя подтверждение всем своим страхам. — Пожалуйста! Возьми меня. Давай? Сделай все, что хочешь, только останься. Несмотря на гордость, Гарри все-таки оказался на коленях перед мужчиной, с надеждой заглядывая ему в глаза. Обнимая его. Как же он прикипел к нему! Прирос. Нуждался, чтобы не оказаться вновь в горькой тьме одиночества и сожалений. При мысли, что он может потерять все, сердце колотилось от волнения. — Что?! — Тебе, наверное, хочется поменяться. Я не против. Что угодно могу. С тобой. — Так, — Северус уже ничего не понимал. Поттер был сначала зол, потом напуган и сильно расстроен. Теперь предлагал ему быть сверху. Как успокоить мальчишку, чтобы выяснить, куда тот опять влез? Они устроились на кровати. Рядом, но не касаясь. Снейп попробовал заглянуть Гарри в лицо, но тот упорно отворачивался. Беззвучно выругавшись, он решительно повернул мальчишку к себе. Неяркий магический светильник оставлял на бледной коже неровные отсветы. — Так что тебя беспокоит? — спросил Снейп, удерживая Поттера за подбородок. — Почему ты так злишься, что чуть не уронил Энди? — Энди? — прорычал Гарри, его снова захлестнула волна ярости. — Это тот тип, что на тебя вешался? — Серые глаза метали зелёные искры. Северус замер. Поттер злился, потому что? — Да кто будет на меня вешаться?! — возмутился Снейп, поражаясь тем безумным вывертам подсознания, которые звались у гриффиндорцев логикой. Или это у Поттера отличительная черта такая? — Любой, если он не идиот, —Северус фыркнул от смеха, так странно прозвучала эта фраза в их случае, — поймет, какое перед ним сокровище, едва взглянув на тебя. — Сокровище? Ты где-то откопал список самых затертых клише из любовных романов? — язвительно спросил он, с облегчением выдыхая. Обычная ревность. Никто никуда не влез, никого не надо спасать. — Ты даже не знаешь, как я выгляжу. Может, у меня все ноги в язвах. Или кривые. Или желтые, как старый пергамент. Северус окончательно развеселился. Поттер ревнив. Кто бы мог подумать? Он все еще смеялся, когда его опрокинули на кровать, задрали мантию и принялись гладить только что несправедливо оболганные ноги, поднимаясь от стопы к колену. — Я знаю, как крепко твои ноги обхватывают меня, когда я толкаюсь внутрь, — прошептал Гарри. Его любовник в буквальном смысле был у него в руках, и тревога немного отступила, возвращая желание. — Знаю их вес на моих плечах. Он избавился от черных брюк, скрывавших предмет их разговора, заодно с черного же цвета бельем. И продолжил касаться уже обнаженной кожи не только руками, но и губами.  — Знаю, как ты любишь, когда я глажу твои лодыжки. И я с ума от них схожу! Готов целовать их часами! Гарри провел языком влажную дорожку от колена по внутренней стороне бедра до самых яичек. Странно было вылизывать пах другого мужчины. Но мысль, что может потерять этого человека из-за своей стеснительности или недостаточной раскованности, заставляла утраивать усилия. — Что еще я должен о них знать? — спросил он, глядя потемневшими из-за расширенных зрачков глазами. Его дыхание обдавало горячий от прилившей крови член Северуса, бывшего уже на грани. Признания Поттера сотворили с ним что-то дикое и безумное, заставили протянуть руку, чтобы сжать себя в кулаке. Выплеснулся он уже через пару движений. Прямо на склонившееся над ним лицо. — Ты сумасшедший! — выдохнул он, когда смог говорить. Через его тело будто бы пропустили высоковольтный разряд и его отголоски гуляли по телу, щекоча растревоженные нервы. — Раз уж ты так переживаешь, так и быть, приглашу тебя в гости. В следующий раз. А сейчас иди ко мне. Приглашая Поттера в свой дом, Северус не боялся, что тот раскроет его. Он давно не жил в Тупике прядильщиков. А скромный домик в пригороде Лондона никак не был связан с погибшим профессором зелий. В Англии лишь пара человек догадывались, что профессор Снейп не совсем умер, и у них были свои причины крепко держать язык за зубами. Он давно и прочно врос в чужую личину, накладывая маскирующие чары, уверенный в их безупречном действии даже во сне. Открыться кому-то ещё было бы не просто глупостью — катастрофой, которая взорвёт его тщательно выстроенный и с таким трудом защищенный мир. Странный роман, начатый как благотворительность, как попытка защитить, затягивал все больше. Более чем вероятно, Снейп не выберется из него невредимым, Поттер разрушит его жизнь. Как опытный и дальновидный человек он мог предсказать все печальные последствия. Но он был согласен на все. Был согласен на прекрасную сказку, где его боялись потерять, каким бы кошмаром она потом не обернулась… *** — Каким он был? — спросил Северус. Они лежали в его доме, в его кровати, отдыхая после страстного соития. Поттер всегда набрасывался на него, как будто не видел сто лет, а не одну неделю. Или будто бы уже однажды потерял и теперь не верит, что снова может прикасаться. Так что начиналось все одинаково — изнывающий от возбуждения мальчишка доводил до помешательства себя и Северуса, и первый оргазм наступал очень быстро. Потом они обнимались и лениво целовались, вдумчиво лаская друг друга перед следующим раундом безумной страсти. Иногда разговаривали. — Кто? — Гарри было слишком хорошо сейчас, он был слишком захвачен исследованием тела своего любовника, чтобы быстро переключиться. — Из-за кого ты пришел в клуб в первый раз. Гарри замер, вдруг почувствовав себя предателем. Нет, он не считал себя виновным в смерти дорогого человека, как не считал  обязанным хранить ему верность. Но обсуждать его в постели с другим казалось неправильным. По крайней мере, в таких тесных объятьях. И он откатился в сторону, прикрывая лицо локтем. — Он был сложным, — наконец, решился он. — И на первый взгляд мог показаться неприятным. Некоторые его поступки были неоднозначными. О, да. Некоторые поступки близнецов Уизли были крайне неоднозначными. Одно только болото посреди коридора в Хогвартсе чего стоило! — Но он был самым надежным, честным и преданным из всех, кого я знаю. А еще очень храбрым. В храбрости и верности Фреду было не отказать. Но разве за них любят? Да еще так самозабвенно. — Он был способен на то, на что больше никто не был способен. — Ты какого-то ангела во плоти описываешь, — хрипло заметил Северус, осознав, что все-таки ревнует. Горько, безнадежно, не имея никакого права. — Рыцарь без страха и упрека, а не заявленный тобой мерзавец получается. Гарри вдруг облегченно рассмеялся. Фраза разогнала мрачных призраков прошлого, вернув в настоящее. Почему-то он был уверен, что Снейп в аналогичной ситуации поступил бы так же — парой хлестких слов заставил бы подобрать нюни, перестать размазывать романтические сопли и двигаться дальше. — Ничего и не мерзавец. Ты на него даже немного похож, — доверительно сообщил Гарри, повернувшись обратно к собеседнику. Он успел поймать выражение кромешного ужаса на скрытом чарами лице. Он, Северус, похож на Фреда Уизли?! Да в чем же? — Закрой глаза, — настойчиво попросил он, решив, что просто обязан повести себя как профессор Снейп, чтобы Поттер в самых безумных фантазиях не смел сравнивать его с Фредом Уизли! Гарри удивился, но вида не подал. Ему понравилось лежать, жестко придавленным тяжелым телом. Обычно его любовник, если и устраивался сверху, то сидя на бедрах, оставляя для него значительное пространство для маневра. Сегодня все было иначе. — Не думай ни о чем, просто чувствуй, — прошептал Северус и жадно поцеловал приоткрытые губы, не оставив ни малейшего шанса на перехват инициативы. Он знал все чувствительные точки на теле Поттера, но во время их встреч чаще позволял исследовать себя, теперь же намеревался воспользоваться знаниями сполна. Заласкать, разнежить и взять, не спрашивая разрешения, не дав времени на сомнения. Не оставив самой возможности для сомнений. Гарри плавился в объятьях мужчины, сходя с ума от накатывающего удовольствия, но горло почему-то перехватывало от тоски и горечи. Наверное, именно так мог касаться его профессор Снейп, если бы каким-то чудом они оказались в одной постели. Именно таким уверенным и умелым он бы был, ведь этот человек достигал мастерства во всем, за что брался. Самым нежным, предупредительным и властным, точно знающим, что нужно Гарри в данный момент. — Северус, — прошептал-простонал Поттер, на миг потеряв связь с реальностью. Растворяясь в фантазии. Такой сладкой. Такой горькой. Северус от неожиданности сбился с ритма, толкнувшись особенно резко. Но, видимо, очень прицельно. Гарри изогнулся напряженно, хрипло, отчаянно закричал почти без звука: — Северус! И излился, сотрясаясь от спазмов. Эмоциональная и физическая перегрузка оказались столь сильны, что он мгновенно отключился, проваливаясь в спасительную темноту. Северус позволить себе подобного не мог. Он лежал, ошалело пялясь в потолок, и пытался переварить мысль, что Поттер мог быть влюблен… в него? Он еще раз прокрутил в мыслях услышанные слова: «Сложный… Неприятный… Преданный… Неоднозначный… Северус!» Северус откровенно испугался. Ситуации, осознания чувств нелепого Поттера, умудрившегося влюбиться в самый неподходящий объект, реакции своего глупого сердца, забившегося чаще, несмотря ни на что. Разум кричал, что раскрытие инкогнито обернется катастрофой, обидой, непониманием, проблемами с Министерством и кланом Уизли. Но если Северус и есть таинственный возлюбленный Поттера, по которому тот страдает вот уже два года, то он просто не имеет права оставить все, как есть! Или же? Что же ему со всем этим теперь делать?