Ёндерелла

      В спокойных объятьях лунной ночи тихо спит поместье, укрытое лёгким блестящим занавесом, созданный светом звёзд. В отличие от дома, вокруг него всё ещё царила жизнь, хоть и менее заметно чем было видно днём. Лёгкий бриз, нежный словно касание любимого, тревожит непоколебимый воздух, теня за собой многогранный шлейф ароматов. Днём цветы распахивают свои лепестки, изящно купаются в лучах солнца, другие же предпочитают демонстрировать красоту луне, укрощающая тёмное небо.       В саду ночью ритм жизни никогда не прекращается. Заполненный разными насекомыми, тот продолжал бодрый тон в сопровождении песни сверчков, что меняли всё время своё местоположение. То на отдыхающей розе пропоют, то решат, что лучше их слышно на высокой травинке, а там их заботливо покачнёт мягкий ветерок. Темнота им не страшна, как и многим другим ночным обитателям, наоборот, даёт преимущество. Поэтому некоторые из них чувствуют приливающую смелость в тяжело проглядное время суток, рискуя выйти за рамки. Лис прошмыгивает во двор без всяких проблем найдя отличный проход через забор, а дальше навострив уши бежит к птичнику откуда прекрасно слышит неспящих кур.       Своей натурой лис хитёр, умён, обладает самыми лучшими качествами хищника. Поймать одну хорошую курицу в маленьком помещении для него простая игра. Запрыгивает к ним в птичник через довольно высокую калитку и лишь приземлившись на лапы начинает свою маленькую охоту. Разводит сразу ужасную панику, будя абсолютно каждую птицу и наполняя курятник перьями от происходящей погони. Пытается ухватиться за крыло ближней курицы, быстрее убежать, чтобы насладиться ужином, но спотыкается о кормушку от шума снаружи.       Калитка курятника открывается, показывается человеческая фигура и от страха остаться не только без ужина, но и без прелестной шерсти, лис выбегает сразу, чуть ли, не сбивая с ног парня. Ухватившись рукой за сердце, Ёнджун прикрывает обратно калитку, чтобы не выпустить кур и тяжело дыша, восстанавливая сбившиеся дыхание смотрит в след убегающему в панике лису. Готовя для себя на кухне, парень сразу услышал переполох, со страху даже не был уверен, стоит ли ему выходить из дома, но набравшись храбрости, которую ему предоставляла сковородка в руке, Чхве всё-таки решился на это. Только ночной вредитель оказался пугливее самого Ёнджуна, раз тот не сомневаясь, убежал, как только пойман был.       Укутавшись лучше в тёплую шаль, парень идёт аккуратно по следам лиса, чтобы выяснить, как тот забрался во двор. Благо свет луны настолько яркий, что можно обойтись без лампы, чтобы дойти до места. Ступает осторожно, чтобы вновь не столкнуться с незваным гостем, отодвигает кусты и видит ранее незамеченную дыру в заборе. Сразу ищет ответ на то откуда же она появилась здесь, как её и вовсе можно было сделать в камне, но единственное остаётся очевидным — через этот проход и умудрился пролезть лис. – Они не наведывались раньше сюда. Ни к другим соседям не слышал, чтобы проникали, – задумывается Ёнджун. – Наверное, совсем туго у них сейчас.       Проверив, не видно ли животное через найденный проход, Ёнджун возвращается в дом. На кухне ищет несколько продуктов, берёт отдельную тарелку и ставит в неё отварную морковку с картофелем, которые приготовил на ужин, свежий виноград и несколько кусочков кроличьего мяса. Для животных ему не жалко быть щедрым, понимает, что нельзя давать им еду, иначе могут привыкнуть, заходить каждый вечер и вновь в курятник залезут, но к лисам Ёнджун, сколько себя помнил, всегда питал слабость. Поэтому в этот раз поддаётся желанию помочь и опять выходит на улицу, на этот раз прихватив с собой масляную лампу с кухни.       Подсвечивает немного перед тем как сесть на корточки, желая вновь проверить, если лис не вернулся и понимает, что мал шанс этого. Только тарелочку всё-таки оставляет у стены рядом с проходом. Вдруг у гостя дети, которых нужно покормить? Что если в самом деле сейчас в лесу плохо с добычей еды для некоторых зверей? Так Ёнджун будет куда легче спать с мыслью, что сегодня сделал хорошее дело.       Лишь зайдя на кухню, парень сразу подрывается к плите где без его присмотра вскипает чайник. Вооружившись полотенцем, убирает чайник и сразу наливает себе в кружку где ранее подготовил травы для чая. Чувствует неприятное першение в горле, ощущая, как не вовремя оно началось, стоя над столом с горячим чайником в руке. Парень отставляет его поспешно на деревянную подставку и отвернувшись, прокашливается, сжимая одежду на груди от того насколько сильно сдавленно у него горло. Каждый выдыхательный толчок словно оставлял на его стенках разодранные раны.       Опирается о стол рукой, а вторую перемещает с груди на рот, прикрывая его, словно действие поможет ему легче справиться с напавшим приступом. Где он простудился, как мог так легко подхватить это, Ёнджун понять не мог, но проклинает этот момент всеми силами. Простуда умудрилась ослабить его, украсть часть сил от чего и совсем нет возможность сделать все запланированные дела на день. Утром расписывает каждый пункт, рассчитывая время, чтобы успеть каждый, но в эти дни может сделать лишь половину, если и ту добьётся выполнить.       А самое ужасное для Ёнджуна то, что и запах вместе с этой простудой пропал. Остались совсем еле уловимые нотки из-за чего парню было неуютно. Привык к своему запаху, жить с ним ото дня до дня, иногда преподносить запястье к носу, почувствовать аромат лаванды, а теперь такого не сделаешь, потому что ни запаха, ни здорового обаяния.       Успокоив кашель, смягчает першение тёплой водой и доливает наконец воду в кружку, после добавляет туда ложку мёда. Уже перед тем как лечь спать сделает тёплый компресс на грудь, но сейчас ему некогда, спать он точно не собирается ложиться сейчас. Берёт кружку в одну руку, в другой у него масляная лампа и поднимается обратно к себе, подсвечивая путь, чтобы не споткнуться об напыщенного кота Джимин, решивший поспать где-то посередине коридора или лестницы. Ему и так перед балом эта простуда планы испортила, так не может себе позволить ещё больше неравенства от судьбы.       Оставляет на полу перед дверью лампу, чтобы открыть дверь, потом вновь берёт её и заходит в комнату. Мог бы конечно выкрутиться из ситуации без стольких действий, но всегда стоило помнить о кипятке в кружке — может как помочь, так и навредить. Мышата на столе невольно вздрагивают от внезапного появления Ёнджуна, подумав, что это может быть кто-то другой, но выдыхают понимая, что это просто Чхве. – Кажется, я вас потревожил, – шмыгает парень носом и замечает, что все столпились у листа на столе. – Мы просто говорили, вот и не услышали, что кто-то у двери. – Это могу быть только я. Вряд ли они вообще сюда поднимутся, а если и посмеют, встретятся со мной с глазу на глаз на моей собственной территории, – подходит он ближе к столу и ставит на него лампу вместе с кружкой, улыбаясь, когда вновь смотрит на свой набросок, разглядываемый мышатами. – Нравится? – Очень! – тянет Жак, чуть ли ни пискнув от восхищения. – Это твой наряд для бала? Если нет, то ты обязан взять именно этот, принц точно обратит на тебя внимание. Ты не можешь отдать его Ирэну, чтобы другая омега купила.       Ёнджуну невольно льстит такое упорство в попытке уговорить сохранить созданный дизайн. Он берёт лист со стола, пару маленьких гвоздиков и закрепляет на стене перед собой словно цель, к которой нужно стремиться. Это один из лучших дизайнов, которые когда-либо выводила его рука на бумаге, поэтому должен обязательно постараться для того, чтобы воплотить его в жизнь. В ближайшее время Ёнджун точно не поставит руку на карандаш, чтобы сфокусироваться лишь на этом наряде сейчас. Будет плохо если в последний момент придёт идея чего-то более интригующего, а времени на него уже совсем не останется. – И не собирался. Это мой наряд для бала, – довольно улыбается Ёнджун, но шмыгает носом от подоспевшего насморка. – О боже, где мой платок?       Мышка поспешно осматривает окружающие её ткани и среди всех находит хлопковый носовой платок парня. Хватается за его уголочек, подзывает подругу и вместе тянут его до края стола, чтобы не задеть ничего. – Вот он, – поднимает одна из них выше платок. – Или это не тот? – Тот что нужно, спасибо вам, – принимает он протянутое. – Ужасно получилось с этой простудой, – вздыхает Жак, а от досады пинает пуговицу рядом с графитным мелком.       После того как Ёнджун использовал платок, складывает аккуратно и отставляет в сторону, заняв место за столом. Тянется к кружке чая, проверяет насколько горячий напиток, а убедившись, что пар слегка кусает на кончик носа, отставляет её обратно. Лучше тёплым пить, а только хуже сделает. – Ничего, не велика проблема. Постараюсь, конечно, полностью вылечится, но для меня большой помехой это не станет. – У тебя уже есть план? – С нескрытным интересом спрашивает мышка. – Не могу это назвать планом, он почти не является таковым. Мне просто нужно поговорить с ним. Я соскучился по нему, теряюсь в мыслях как он сейчас, всё ли хорошо и не произошло ли что-то с ним во время своего путешествия. Между нами была крепкая дружба, тогда казалось такой больше ни у кого не найти, а потом я начал понимать, что в моих глазах принц становится совсем иным. Не получалось воспринимать его как раньше, пытался понять почему мысли о нём затмевают всё сознание, а потом оказалось уже поздно, – вздыхает Ёнджун, вновь шмыгнув носом. – Он уехал, – понуро заканчивает Жак, зная их историю. – К сожалению. И даже если он не ощутил ко мне что-то более прекрасное чем дружба, не мог перестать быть для него близким человеком настолько резко. Я знал его привычки, любимые занятия, стихотворения, которые любил читать и те, которые всегда ставил на дальнюю полку. Столько же он знал и обо мне. Писал мне каждый месяц после своего отъезда, а в тот же день как я получал письмо, отправлял своё, потом так внезапно прекратилась эта цепочка. Принц всегда хранил интерес к жизни людей в других странах континента, но почему получив это он больше не интересовался как живу я?       Мышата с сожалением смотрят на него, опустив ушки, а птичка до этого слушающая парня с подоконника, подлетает ближе и садится к Ёнджуну на плечо. Подпрыгивает оказываясь всего в паре сантиметров от лица омеги и потирается о щеку, создавая для него тепло. За всё время в моральном одиночестве именно все окружающие его зверюшки стали для Ёнджуном местом где он может расслабиться, почувствовать себя в безопасности, комфорте, а что самое главное — принятым. Поэтому и никогда не отвернётся от них, так же как и они продолжают быть рядом с ним. – Может была причина для этого? – предполагает Жак. – Вот и спросишь его на балу об этом. – Очень хочу с ним встретиться и по крайней мере узнать, если он в порядке. Хочу вновь с ним поговорить как в старые времена, увидеть его повзрослевшего, потом возможно спрошу его о причине отдаления от меня.       Бросив взгляд на календарь, рядом со столом парня, Жак подходит ближе и касается лапкой его руки. – Если ты хочешь точно увидеться с ним, то тебе нужно поторопиться. У тебя осталось совсем мало времени.       Последовав примеру мышонка, Ёнджун так же устремляет свой взгляд на лист календаря, а на нём раскрашенная красным пастельным карандашом выделяется дата самого бала. Ведь правда, у него в запасе всего ничего времени, чтобы подготовиться, а работы ещё очень много осталось. Не говоря уже и о том, что днём парень не может сосредоточиться полностью на шитье из-за навалившихся домашних дел. Хотелось бы всем сердцем отодвинуть их на второй план и посветить своё время лишь наряду для бала, но парню мешало лишь отличное осознание того, что никто кроме него эти дела не сделает. А больше всего Чхве как раз ненавидел жить в беспорядке, так что выбора особого ему никто и не предоставлял. Приходилось распределять своё время с умом, чтобы успеть всё, что ему нужно. – Не будем терять времени, даже простуда не должна мне помешать в этом деле.

***

      Сколько же светлых возможностей и надежд предоставлял королевский бал для юных омег королевства. Каждая из них, несмотря на социальный слой готовилась к тому, чтобы переступить, возможно, впервые в жизни порог дворца. Даже если это был единственный раз, для него нужно быть подготовленной как никогда, а ещё ведь столько всего вокруг заметить и успеть за один лишь вечер запомнить, а потом рассказать всем знакомым.       Ожидание и напряжение густым облаком накрыло город, что позволяло почувствовать беспорядочное сердцебиение каждой омеги в каком бы уголке улицы не находился человек. А среди непроглядных туманов, летали бабочки, что касались лепестков омежьих мечт, заставляя их распуститься. А всему этому способствовал не только визит во дворец, а и сама его причина — выбор принца. Каждая из свободных омег хотела бы приглянуться принцу, быть приглашённой им на короткий, но такой желанный танец. Некоторые из претендентов и претенденток даже берегли мысль, что не велика потеря, если вместо сына монарха смогут приглянуться альфе со статусом чуть ниже. Главное ведь было выйти оттуда победителем хотя бы в одной благородной номинации.       Не было у Хёнджина ни крупицы сомнения того, что его мать думает лишь о главном альфе этой страны в роли его суженного. Иному чем принцу она не собиралась отдавать своего сына, а парень видел это прямо в её глазах без каких-либо шлейфов или скрытых посланий. Читал эти намерения всегда довольно чётко, но в глубине своих глаз отражённые гладью зеркала он почему-то не может проследить тот же замысел. Вглядывается вновь, пока теребит между пальцами рукав костюма, только вновь ничего не получается.       Хёнвон, сидящий на подлокотнике дивана, замечает, что состояние брата не соответствует предстоящему торжеству, что и заставляет альфу оставить своё место. Подходит ближе к Хёнджину, но не касается, лишь ловит его взгляд в зеркале. – Волнуюсь, – коротко отвечает младший, выдавая за своё оправдание. – С этим я не спорю, но всё равно ведь что-то не так.       Глаза Хёнджина опускаются на пару секунд, словно парень спорит сам с собой, стоит ли раскрывать свои переживания перед братом, но вскоре вновь смотрит на старшего. – Вчера ночью я очень много думал об этом перед сном и вдруг осознал — что, если принц ужасный человек? Никто ведь не даёт гарантии, что если человек благородной крови, значит, что и его поступки или отношения к омеге тоже будут таковыми? А что если это будет лишь временное наваждение с его стороны, а на самом деле никаких настоящих правильных чувств? Я очень этого боюсь, не хочу становиться заложником такого брака. – Эти мысли, – качает головой Хёнвон, а рядом с зеркалом замечает одну из книг брата, которые так ненавидела их мать. Каждый раз следила за чем же сын коротает свой вечерний досуг, но парень, очевидно, предпочитал не демонстрировать ей каждый свой шаг и в особенности романтические книги и воспеваемые в них светлые чувства пар. – Хёнджин…       Осознав, что именно вызвало такую реакцию брата, омега убирает книгу со столика и пересекает за всего несколько секунд комнату. Умело прячет книгу в шкафу на верхних полках среди вещей, после закрывает плотно дверца, накрывая их холодными ладонями. Хёнджин поджимает губы, прикрывая глаза и руки от бессилия скользят по гладкой тёмной поверхности дерева. Грёзы, которые наведываются к нему по вечерам, пока юноша страница за страницей поглощал прекрасные истории, должны остаться скрытыми в темноте. Их нельзя вывешивать и открыто говорить о них, ведь он не эгоист, он не хочет думать лишь о себе и о счастье, которое создаёт его воображение. Хочется счастья для всей семьи. – Этот бал совсем не то что тебе нужно. – Нет, нет, – поспешно отрицает Хёнджин, повернувшись к брату. – Я почти готов, так что можешь сказать матушке, что я скоро спущусь. Нужно всего закончить с парой деталей и сможем идти, не волнуйся.       Слова младшего рождают в Хёнвоне тревогу, ведь впервые видит такую растерянность на лице Хёнджина. Он пытается её скрыть, успокоиться, но часто вздымающаяся грудь выдаёт нехватку воздуха, а глаза с трудом могут сосредоточиться на чём-то одном. – Ты сам сказал о том, что не хочешь сейчас идти туда и красоваться перед принцем, тем более становится его мужем. Я отлично понимаю насколько тебе этого не хочется, насколько трагично это может отразиться на тебе, особенно окружение дворца. Стоит просто сделать шаг перед матушкой, взять себя в руки и противостоять её безумной идее выдать тебя замуж таким способом. – Прекрати, – качает головой Хёнджин, подойдя обратно к зеркалу. – Не говори таких глупостей, Хёнвон. Всё, что мама делает сейчас – это потому что она хочет нам лишь лучшего. Я многого хочу, но это не значит, что я в самом деле нуждаюсь в воплощении своих мечт. Возможно, итог маминого плана не будет блестящим и счастливым для меня, но наше положение точно будет таковым, так что мне просто нужно будет немножко потерпеть пока не привыкну. – Ты не обязан, пойми. – Я сделаю это, – приподнимает он немного голову и взяв подготовленную маску, слегка сжимая её, выходит из комнаты. Слышит, как брат спешит за ним, но не останавливается на своём пути, зная, что если обменяется с ним хотя бы ещё парой слов, то смогут появиться не совсем желанные сомнения.       Хёнджин быстро спускается по лестнице, не замечая даже Ёнджуна с которым почти что бьётся плечами. Оглядывается один раз на Хёнвона, который выбегает из комнаты почти сразу за ним, но того останавливает Джимин. Она ставит руку на плечо старшего сына, обращая на себя не только его внимание. Младший преодолевает последние две ступеньки и так же устремляет взгляд на женщину. – Не бегайте по дому иначе наряды испортите. Оба, – хмурится Джимин. – Что за вид, Хёнджин? Поправь волосы и выражение лица. Не собрался на похороны в конце-то концов. Маску не забыл?       Рука самовольно поднимается от её слов, прежде чем парень сам осознаёт сделанное движение. Сжимает между пальцев голубую маску с золотым обрамлением, украшенная бусинами под глазами, а в уголке с левой со стороны, словно хвост павлина, расправились лазурные перья. Определённо на такой аксессуар невозможно не обратить внимание, и парень это определённо понимал, ещё при самой покупке. Хёнджин сглатывает ком образовавшийся в горле от вороха картин перед глазами, но тут же прячет их, вновь подняв глаза на мать. – Поспешим, не хочется опоздать, – улыбается парень, словно ничего не было.       От внимательности Ёнджуна этот момент не ускользает, только он не успевает и слово об этом промолвить из-за спускающейся с лестницы Джимин. Он отходит немного в сторону, но не из-за того, что в чудное мгновение решил стать чуть добрее в сторону мачехи, а всего лишь не хочется физически сталкиваться с ней. – Как жалко, что тебе не досталось приглашения, – ухмыляется женщина, прищурив глаза. – Что же поделать? Придётся тебе одному томиться в доме, пока мы насладимся вечером во дворце. – Я проведу этот вечер с пользой для себя, так что вам не стоит об этом беспокоиться. Думаю, вполне найду чем так же насладиться дома, так что не стоит принимать это близко к сердцу, поезжайте и наслаждайтесь вечером, – пожимает плечами Ёнджун, смотря ответно ей в глаза, демонстрируя, что слова совсем не задевают парня.       Словно вспомнив о самом главном, Ёнджун полностью поворачивается к сводному брату, становясь как раз плечом к плечу с мачехой. – Кстати, Хёнджин, удачи тебе сегодня и в самом деле проведи хорошо время. Там очень красиво, а ещё со многими людьми познакомишься, потанцуешь. Главное их не бойся. Я уж тебя знаю, ты ведь и простой курицы испугаешься, – улыбается он ему. – Приятного вечера тебе.       От неожиданности слов со стороны Чхве, Хёнджин в изумлении приоткрывает рот, бегая глазами по фигуре на лестнице. До этого всю неделю он слышал со стороны матери речи лишь о том, что на балу омега должен заняться делом и привлечь к себе внимание королевского отпрыска, каждый раз чувствуя пробегающие мурашки по коже. Сжимал кулаки скрывая их под рюшами рубашки, а Джимин лишь улыбался, кивая согласно. Ёнджун первый, кто пожелал ему просто провести это время для себя, наслаждаясь им по-настоящему. Возможно, он сказал это, чтобы посмеяться немного над ним, но такого рода нотки парень совсем не уловил, что не совсем присуще их обычному разговору. – Спасибо, – кивает заторможено Хёнджин, придя в себя не сразу. А больше слов подобрать совсем не может. Те вновь где-то теряются при взгляде на обоих братьев, потом останавливается на матери, что спускается ближе к нему. – Не стоит так поздно льститься к нам, надеясь, что мы поможем тебе выбраться отсюда. Мы уже успели увидеть твоё настоящее лицо, так что здесь и останешься, – самодовольно поднимает она подбородок. – В вашей помощи я никогда не нуждался и не буду. Свои искренние пожелания я высказал, так что вернусь к себе проводить вечер, – пожимает плечами Ёнджун и развернувшись пересекает оставшиеся до второго этажа ступеньки.       Оставив за закрытой дверью так званных родственников, Ёнджун выдыхает, прикрыв глаза. Через темноту прокрадывается образ стоящего внизу Хёнджина, и от чего-то его лицо вызывает у парня сожаление. Они не ладили с ним, этого нельзя отрицать, но всё же ему было всегда жалко омегу. Его воспитывала не лучшая мать, не самые светлые моральные ценности она ему преподносила через учения и других представляла ему обычно как врагов. Как родитель Джимин ошиблась в тысячи своих шагов, только невзирая на их тёмные следы, Хёнджин продолжал ступать по ним, видя в женщине фигуру-пример. Плохого предчувствия, какой-либо тени от сводного брата Ёнджун никогда не чувствовал, но к сожалению, самому ему не дали возможность принимать решения.       Ёнджун поднимается в свою комнату, минуя в секунды расстояние до окна, а взгляд сразу находит белую карету, которую выслали за ними из дворца. Кучер ходит возле лошадей, то туда, то обратно, коротая время ожидания, а в руках треплет велюровую шляпу. Проходится иногда рукой по аккуратно уложенным волосам, приглаживая выбивающиеся пряди и поглядывает на парадную дверь. Очевидно понимает, что со скоростью сборов обитателей данного дома, вполне могут опоздать на бал. Ёнджуну тоже следовало бы начать готовиться к мероприятию, самому находясь под красной линией времени, но не может рискнуть сейчас, пока они ещё в доме.       На часть двора проливается тёплый свет из дома, а вместе с ним на каменную укладку выходят и Джимин вместе с сыновьями. Ёнджун сдерживает воодушевлённый порыв, словно женщина почувствует его снизу, обернётся и весь план разрушиться в мгновение. Мужчина за окном увидев их, не мешкает ни секунду и быстро натягивает обратно шляпу, после подходит к карете, чтобы открыть для приглашённых дверь.       Всё длится от силы всего лишь пару минут, а Чхве чувствовал их протекающими через клепсидру, наполненную вязкой смолой. Само их отбытие приносило столько облегчения, сколько и томление в нескольких минутах. В голове ни единой мысли, каждое нервное окончание зациклено только на отбывающих родственников. Не чувствует даже как сильно сжимает края рубашки и не замечает мышей, которые взбираются к нему на подоконник, чтобы вместе с другом проверить ситуацию.       Только карета покидает территорию двора, Ёнджун отбегает от окна к подготовленному наряду под поддерживающие улюлюканье мышат. – Уехали! Уехали! – Быстрее, Джун, надо успеть!       На лишние слова у Чхве времени совсем нет. Нужно быстрее собраться, чтобы не опоздать слишком сильно на бал. Столько готовился, переживал, проверял детали и не пропало ли случайно приглашение из-под матраса, что не может себе позволить на одном из самых ответственных моментов споткнуться. Домашняя одежда отлетает сразу в сторону за ширму, а вместо неё кожу омеги укрывает наряд, скрупулёзно сшитый самостоятельно.       Ни на секунду не сомневаясь, Ёнджун выбрал белую-золотую гамму цветов для такого события. Белые штаны украшены по бокам золотыми узорами, тянущимися от края до края маленькими цветами, лианами, создавая иллюзию украшений королевского интерьера. Верх был выполнен из мелкой мягкой сетки, из далека напоминающую шифон, а вырез открывал чуть больше вид на грудь парня. Рукава были длинными, у плеча те выполнены фонариком и весь лёгкий пиджак был укрыт теми же узорами, что и на штанах. Подчёркивали весь образ широкая белая лента на шее и ремень закреплённый на талии поверх пиджака.       Вызывающе, интригующе, притягивающее внимание. Ёнджуну нравилось называть таковым своё творчество.       Ступая из-за ширмы, поправляя последние детали наряда, парень невольно улыбается встречающему его отражению в зеркале в полный рост рядом с его рабочим столом. Он ни раз мерил этот наряд, чтобы не ошибиться в расчётах, но осознание, что теперь Ёнджун наконец-то застегнул его пуговицы для наставшего ответственного момента, заставляет его почувствовать себя совсем иначе. Тёплый свет масленой лампы на столе падает на золотистые узоры, заставляя их несильно сиять. Ёнджун накрывает их ладонью, проводит кончиками пальцев по ним и взглянув вновь на себя в зеркало, тепло смотрит на пустующие места по бокам от себя. – Ты справился отлично, Ёнджун, – прикрывает он глаза, шепнув, словно бы его подбадривали в данный момент родители. Парень безошибочно знал, что им бы нравилась каждая работа омеги, а эту бы полюбили больше остальных. Так же сильно как они любили своего сына.       В комнате летала минута тишины, которую мышки не хотели разрушать ни коим образом. Понимали, что несмотря на спешку, этот момент очень важен для Ёнджуна и нельзя его прерывать.       Вернувшись в обычное течение времени, парень, подойдя ближе к зеркалу начал работать над волосами. Что-то невообразимое состроить нет возможности, но и слишком нагружать образ не хотелось. Акцент уже поставлен самим нарядом, поэтому волосы уложены на быструю руку, но и не совсем небрежно.       После того как осматривает себя ещё раз в зеркале, Ёнджун берёт масленую лампу со стола, приглашение и попрощавшись с мышатами, быстро спускается. По всему дому царит темнота, а единственный источник света, парень сейчас держит в руке, выставленную на приемлемое расстояние для освещения пути. Особенно на лестнице, опасаясь споткнуться случайно о Батиста, напряжённо смотрел себе под ноги.       Выбегает на улицу где на него так же падает свет луны, немного облегчая парню путь и тот сразу направляется в конюшню. Там её единственный обитатель всё ещё не спал, словно чувствуя, что Ёнджун будет нуждаться в помощи верного коня. Лулу сразу отвлекается от еды в кормушке, когда чувствует Чхве ступившего за порог конюшни. Начинает радостно топтать сено под копытами, фыркая и мотая головой от чего Ёнджун смеётся. – Доброй ночи, Лулу, – проходит омега мимо ящичка с фруктами на столе и ухватив один, подходит к стойлу коня. Открывает нижнюю часть двери, не запирая никогда друга решётками верхний части и останавливается у самого входа. – Маленькое угощение как извинение, – протягивает он на раскрытой ладони прихваченное секундой назад яблоко.       Предложенное на вкус куда лучше, чем сено, ожидавшее его недалеко, поэтому принимает сразу яблоко у парня. Чтобы показать свою благодарность к нему, подставляет на всё её раскрытую ладонь голову. – Не за что, Лулу, – умиляется другу Ёнджун.       Сначала Чхве выводит коня из стойла и уже там, сняв с крючков на стене оголовье с седлом начинает снаряжать Лулу. Двигается быстро, чтобы не терять ещё больше времени, слыша эти шумные стрелки, бегающие резво в голове, но не забывает проверять каждый укреплённый ремешок на прочность. Если представлять исходы ситуации, то лучше всё же опоздать немного на бал, чем пострадать по дороге, получить сильный ушиб или и вовсе не доехать с перспективами плохо закреплённых снаряжений.       Только после того как Ёнджун проверил ещё раз ремень седла, с уверенностью, что по пути не перевернётся, выводит Лулу на улицу. Вдыхает окрылённо свежий воздух, чувствуя, как приятные мурашки проходят по телу, останавливаясь лёгкой щекоткой на кончиках пальцах. Этот бал-маскарад наконец-то принесёт ему встречу с Каем. – Бал-маскарад, – произносит словно напоминание для себя Ёнджун, но больше являются словами осознания. Парень быстро вытаскивает приглашение из внутреннего кармана пиджака, поставленное там, чтобы не потерять, и быстро проносится несколько раз по строчкам, осознавая, что самое важное условие пропуска на бал, он не выполнил. – Чёрт возьми, как я мог забыть маску!       Безусловно Ёнджун злился на себя. Из-за такой огромной оплошности невозможно было для него сдержать бурлящую внутри лаву. Жгучий пузырёк лопается, а ему хочется упасть коленями на землю. Ещё один надувается, лопается и ему хочется закричать до потери голоса, сжимая в руках уложенные пряди волос. Не понимает, как же он мог так забегаться с нарядом, что забыл буквально о самой важной части бала. Без этого Чхве буквально могут не пустить во дворец, даже если у него при себе официальное приглашение. Условия же не соблюдены.       Получается, что всё закончилось, даже не успев начаться? Он ведь ещё не ступил за пределы двора, не встретился с Каем, так мечтая вновь увидеть родного человека, а в итоге может теперь разворачиваться и идти спать, оставив все эти мысли лишь там, в голове. Это слишком болезненные раны причиняет сердцу, заставляя парня согнуться по полам от неожиданного спазма, разнесшегося по всему телу. Ёнджун подходит поспешно к мраморной скамейке у кустов роз и садится, пытаясь перевести дыхание. Чередует вдох с выдохом пару раз, думая, что получается не плохо, но, когда вырывается из груди первый всхлип, понимает, что всё совсем не так. Упущение этой детали на самом деле стало точкой, когда держаться стало невозможно. – Как ты мог это упустить, Ёнджун! Где твоя голова была! Почему не проверял детали! – Продолжал кричать парень, сжимая в кулаках ткань штанов. Не открывал глаз, не поднимал, жмурился, словно это чем-то поможет, но пара слёз всё равно сорвалась с ресниц. – Не стоит плакать. Столько трудился, не мудрено, что забыл о маске, – слышится над парнем мягкий, дарящий уют женский голос, а вместе с ним ощущает лёгкие поглаживания на спине.       Внезапное появление незнакомки заставляет парня подняться с места и незамедлительно отойти на пару шагов во имя своей безопасности. Ёнджун был осведомлён, что главные ворота не закрыты — должен был выехать он вскоре, а ещё вернуться остальные позже. Мог ожидать, что кто-то подкрадётся к ним во двор за это время, заберётся сразу в дом в поисках ценного и будет из людей, что, к несчастью, не могут себе самую простую жизнь позволить. Но даже вообразить себе не мог, что к ним на задний двор зайдёт женщина, на вид чуть старше сорока, облачённая в одеяния из лёгкой ткани, казалось взятой из лучей рассвета, а её золотые узоры, высеченные на платье самим солнцем. Волосы собраны на затылке в увесистый изящный пучок. На голове корона в форме полумесяца, а к ней закреплён длинный шлейф, превращающийся к самому краю в звёздную пыль.       Женщина выглядела как сошедший с неба людской миф. Настолько она казалась несочетаемой с происходящим вокруг. – Дворец в той стороне, – обомлевший происходящим, указывает Ёнджун, не открывая от незнакомки взгляда. – Дорога туда скорее понадобиться тебе, – по-доброму улыбается она, слегка склонив голову к плечу. – Ведь это ты туда спешишь. – Откуда вы знаете…всё? Кто вы? И вовсе почему находитесь сейчас здесь? Смотря на вас, вы скорее дворики перепутали. Вам не стоит здесь находиться. – Нахожусь я как раз там, где нужно, мой милый Ёнджун, – уверяет его женщина. – И сейчас тот момент, когда ты больше всего во мне нуждаешься, когда устал настолько, что сомневаешься в существовании хорошего исхода своей ситуации. Ты боролся самостоятельно достойно, держался на ногах уверенно, выстраивая и защищая свою личность, не желал помощи в таких вопросах. После всего этого, я не могу оставаться в стороне, наблюдая как из-за такой мелочи могут опуститься твои руки. Как Крёстная Фея, посланная твоими родителями, желаю помочь тебе сейчас.       Лишь недавно он думал о своих родителях на чердаке, вспоминал их любовь к любимому сыну, а сейчас перед ним ещё одно доказательство их заботы. Парень поджимает губы, растерянно осматривая женщину и поправляет растрёпанные волосы движением ладони. – Вы всегда были рядом? – На выдохе спрашивает Ёнджун. – С самой их гибели. Оба закрывая глаза обращались ко мне слёзной просьбой, чтобы я позаботилась о тебе. Видя твой бойкий характер, помогала только с самым сложным, что прорастало на твоём пути. Умение понимать друзей твоих меньших, кстати, тоже я тебе подарила. – Не совсем всех я понимаю. – Прости, тогда я, наверное, что-то очень сильно перепутала в заклинании, – вздыхает женщина, прикрыв глаза, а ладонью задумчиво прикрывает тонкие губы. – Госпожа Крёстная Фея, – ступает Ёнджун на шаг вперёд, вновь обращая её внимание к себе. – Прошу, помогите мне и сейчас. Создайте хоть самую простую маску, но мне очень нужно попасть на бал во дворец.       Фея вновь улыбается, услышав просьбу омеги. Она достаёт белую волшебную палочку из просторного рукава воздушного платья и взмахнув её один раз, направляет в сторону Ёнджуна плывущий по воздуху вихрь самых маленьких звёзд.