Ёндерелла

      С назначенного времени в помещении почти не утихала музыка, обрываясь лишь на речь короля с самого начала бала. Она заполняла каждый уголок и перекрывала общий гул голосов встретившихся омег, их сопровождающих и нескольких альф с особенным приглашением в кармане. Люди распределились почти по всему помещению. Король расчётливо выделил самый большой и величественный зал во дворце, поэтому место хватало каждому гостю.       Украшением и без того великолепного зала занимались несколько дней подряд, почти беспрерывно, подготавливая его к такому важному дню. Десятки людей сновались туда-сюда, чтобы привести помещение в идеальный для праздника вид, но при этом не прикрывая изначального изящества. Стены бального зала удивляли изысканностью резьбы и карнизов, обрамляя собой великолепие простора вместе с золотой лепниной, изображающая мотивы королевской семьи. Люстры, свисающие с высокого потолка, рассыпали свет на полу, обитом блестящим паркетом, придавая ему изысканный отблеск. Дополнительный свет представлялся в виде подсвечников украшенные хрусталём, которые были в руках золотых статуй, расположенных по периметру зала. Но самой главной деталью интерьера считалась стена с зеркалами по всей длине. Они визуально увеличивали помещение, заставляли поверить, что людей куда больше чем на самом деле, а их движения во время танца создают ворот цветов и света.       Среди всех приглашённых было совсем просто потеряться, поэтому боязливые омеги держались ближе к сопровождающим их людям, другие же, более смелые ступали прямо в гущу толпы, чтобы высмотреть интересующих персон ближе, возможно кого-то узнать в маске. Хоть их и много, но терять лицо нельзя ни в коем случае, ведь глаз не сосчитать. И если, кажется, что почти не обращают внимания именно на кого-то, нельзя быть уверенным, что в эту же секунду за тобой не следят с иного конца зала или через зеркало со спины.       Хёнджину эту информацию Джимин повторяла уже ни раз за не успевший начаться праздничный вечер. Изначально она держалась ближе к сыну, потом остановившись вместе с Хёнвоном у стола с закусками, направила младшего в толпу, чтобы этот вечер не прошёл без каких-либо плодов. Для Шин было важно чтобы её сын приковал внимание принца насколько это возможно и невозможно. Даже если это в итоге ему не под силу, в её представлении, Хёнджин должен был действовать так, чтобы, ловко выкручиваясь перед ним, всё-таки своего добился.       Присутствующим упрощало задачу главное правила бала — принц не должен носить маску. Поэтому среди толпы, приукрашенных к такому событию, было совсем не трудно признать именинника и самого принца королевства. Омеги делали вид, что заинтересованы разговорами со знакомыми, остальными людьми, но глаза то и дело скользили к крепкой фигуре принца не отходящий от трона отца на возвышении во главе зала. Возникало ощущение, что для него словно весь этот праздник и не существовал, от того как он почти не глядел на толпу, а когда его взгляд падал на них, отводил вновь в сторону.       Становилось не по себе Хёнджину, оказываясь в таком моменте. По телу ползла жуткая неловкость от своего присутствия здесь, осознавая, что, скорее всего, принцу, как и ему не совсем охота находиться в этом зале. Его Высочество может и вовсе никого не ждал, надеясь, что ни единый человек не захочет откликнуться на полученное приглашение. Только всё оказалось наоборот. Никто шанс упускать не собирался.       Король восседающий на троне, подзывает к себе сына, обменивается с ним несколькими фразами от которых заметно, что тому лучше не становится и после этого принц наконец-то за вечер спускается с возвышения, ближе к людям. Это становится открытым сигналом абсолютно для всего. Хёнджин чувствует прожигающий спину взгляд, словно подталкивающий вперёд. Пугает ощущение насколько реально чувствуются фантомно отправленные языки пламени, как те лижут его спину, прожигая. Дыхание спирает, а на лбу мгновенно проступает капелька пота. Нельзя больше терять ни секунды иначе огонь заполонит всё его тело, поэтому тяжело сглотнув Хёнджин ступает вперёд еле контролируя свои ноги. Ощущаются слабыми, мягкими словно вата, а направление размыто перед глазами. Знает только то, что должен добраться к принцу быстрее остальных, потому что обратно нельзя. За спиной его ждёт полностью поглощающий пожар, а сгореть до пепла ему не хочется.       Чем дальше Хёнджин продвигается тем больше парню, кажется, что он теряет связь с реальностью.       Омега перед ним так же, как и остальные желает подойти ближе к принцу, расчищая себе путь из-за чего не обращая внимания на остальных, толкает локтем в плечо Хёнджина. Парень в своём состоянии заваливается назад, сталкиваясь с человеком позади. Чувствует мгновенно как земля исчезает из-под ног и сразу жмурит глаза, готовясь к удару с паркетом под собой, потому что предпринимать что-то во имя спасение было уже поздно. Только вопреки ожиданиям жёсткого удара не последовало, а наоборот, омега ощутил себя в тепле.       Хёнджин прижимает сильнее руки к груди и опасливо открывает глаза встречаясь с кофейными напротив. В эту секунду любой звук вокруг парня становится несуществующим, люди вокруг превращаются в одно сплошное пёстрое пятно оттенков, а самое главное то, что спину больше не прожигает пламенем. Вместо этого Хёнджин ощущает, как тело покрывается мурашками, а потом и жар покалывающий приятно утончённые участки кожи проходится по нему. Даже догадываться не мог, что огонь может дарить не только страх и боль, но также спокойствие и спасение.       Зрительный контакт между ними, казалось, длился целую вечность, но ни один из них не отводил его, продолжая вглядываться в радужки напротив. В один момент, альфа поймавший Шин, осознав всю ситуацию, в которой они находятся, помогает Хёнджину выпрямится, поправляя аккуратно складки его наряда, пытаясь не касаться навязчиво омеги. – Прошу простить, вы так неожиданно ступили, не успел даже заметить. Мне стоило быть аккуратнее.       От слов и действий альфы, Хёнджин не может подобрать какие-либо правильные слова из-за чего лишь смотрит на незнакомца. Когда их глаза вновь встречаются, Шин чувствует внезапную дрожь. Уголки губ приподнимаются в улыбке, и он поспешно качает головой, ощутив, как щёки налились пунцовым оттенком. – Нет, нет, что вы такое говорите? Это моя вина, даже не знаю, как это произошло. Это вы простите меня, пожалуйста, – поправляет парень сбившуюся из причёски прядку, оставляя её за ухом. Незамысловатое движение цепляет ленту маски, завязанную легонько на затылке из-за чего та спадает с половины лица.       Хёнджин успевает лишь удивлённо ахнуть, перед тем как альфа вытягивает руку, поспешно ловя соскользнувший край маски у самого подбородка омеги. Сознание вновь утопает в глазах незнакомца, а помимо блестящих вытянутых очей, парня пленил бодрящий аромат ели, доносящийся от запястья альфы. Перед ним словно в одно мгновение оказался дух леса в человеческом обличии, который наполнил лёгкие Шина фантомными танцами хрустящих иголок и смолистого тепла. Хёнджин обожал этот запах, мог часами напролёт проводить время у елового дерева. А зимой его запах был ещё лучше, свежее и сильнее потому что только его устойчивые иголки смогли пережить суровые ветра осени. – Есть поверье, что человек с родинкой под глазом будет плакать очень много в своей жизни, – поднимает обратно маску незнакомец. – Надеюсь, ваши глаза покрываются слезами насколько редко возможно. Влага прятала бы их сияние. – Стараюсь держаться, – заторможено отвечает Хёнджин. – Довольно грустно. Позволите помочь вам с маской?       Омега кивает согласно пару раз, придя полностью в себя. Хотя он и не совсем уверен в этом. Рядом с этим незнакомцем покалывало непрерывно кончики пальцев из-за чего приходилось иногда касаться ногтями тонкой кожи, а дыхание спирало стабильно каждые десять секунд. Хёнджин поворачивается спиной к нему, поправляя маску на лице, а почувствовав, как его пальцы ухватились за голубые ленты маски, Шин подумал, что этот альфа даже лучше принца. Хоть полностью лица незнакомца он ещё не видел.       Парень наклоняется чуть ближе к уху омеги, пока завязывал аксессуар на его затылке. – Моё имя Бан Чан. – Разве можно раскрывать имена во время бал-маскарада? – Удивляется Хёнджин, сдерживаясь от того, чтобы не повернуться вновь полностью к парню. – Как же я вас найду вновь, если не узнаю ваше имя сегодня вечером? – Спрашивает Бан Чан, вызывая всё большее удивление у омеги. – Или вы всё же предпочтёте внимание принца сегодня вечером?       Хёнджин переводит взгляд на альфу без маски, который передумав приближаться к ожидающей его толпе, возвращается к возвышению. А за спиной Бан Чан, который перекрывает собой причину его болезненных ожогов на спине. – Не хочу отказываться от времени с вами, господин Бан Чан, – оборачивается омега к парню, когда тот укрепляет узелок маски. – В таком случае, не настолько официально. Прошу, всего лишь Бан Чан, – широко улыбается альфа, обнажив ямочки на щеках. – Шин Хёнджин. А раз ты не привередливый, то просто Хёнджин.       Улыбнувшись Бан Чану в ответ, Хёнджин протягивает ему приглашающе ладонь. Альфа в свою очередь не медлит, подставляет свою руку под его и провожает в сторону. Затягивает медленно парня в танец, давая привыкнуть к музыке, а в это время не может оторвать взгляда с него, лишь иногда посматривая как они кружатся в зеркальном отражении недалеко. Нежные руки, касающиеся Бана, блестящие карамельные глаза и бархатные губы всё больше подпитывают желание альфы не отпускать сегодня омегу из поля зрения, составлять компанию до самого окончания мероприятия, а при лучах солнца узнать его ещё лучше.       Лишь эти слова сорвутся с уст Чана, Хёнджин мгновенно ответит на них согласием. Такое невозможно спутать ни с чем. Ощущение в сердце, о котором он только в книгах читал, омега наконец-то почувствовал в своей жизни. Это впервые, когда Хёнджин верит в то, что бабочки смогут победить огонь. Они ведь подарены еловым лесом.

***

      Теперь уже точно нельзя терять ни одну крупицу драгоценного времени, Ёнджун и так слишком много рассыпал их по пути от своей комнаты до самого дворца. Столько держал это в голове, торопил себя, а в итоге всё равно опоздал. Помнил свои балы из детства, как люди приходили куда позже обыденного, их пропускали и те легко вливались в атмосферу праздника, поэтому Ёнджун надеялся, что на этот раз так же проблемы не окажется. Нет каких-то веских причин не пропускать его во дворец, ведь приглашение при нём, а что важнее — обязательная маска. Её появлению на лице омеги, Чхве несказанно благодарен Крёстной Феи. Без неё он бы совсем растерялся без единой идеи, как поступать дальше.       Подбираясь ко дворцу всё ближе, Ёнджун чувствует, как быстрее бьётся сердце от переживаний. Вбирает больше воздуха вместе с храбростью в лёгкие. Ему нужно было какое-то душевное спокойствие, а ночной ветерок, справлялся с этим лучше всего, сдувая с поверхности его души лёгкий слой переживаний.       Миновав дворцовые ворота, открытые на сегодняшнюю ночь, Ёнджун всего пару взглядов бросает на окружающий его обустроенный двор. Почти ничего не изменилось за тот далёкий последний раз, когда юный Чхве лично посещал эти места. Разве что заметно прибавилось охранников по периметру. Но причина вполне очевидна, она на поверхности лежит. Несмотря на громкие слова, что сегодня дворец открыт для любой омеги страны, получившей приглашение, король свою бдительность не усыпляет. Опасности в такой день могут достигнуть легче обычного, поэтому монарх и усилил охрану, не желая ни покидать этот мир, ни испортить важный для сына день. А в том, что он значимый и для самого короля, Ёнджун совсем не сомневался. По незначительным причинам бал с таким масштабом не устраивают.       На карету не было совсем времени, тем более она бы лишь замедлила его путь ко дворцу, поэтому Ёнджун остался верен лишь Лулу. У ступеней дворца парень останавливается, слезает с коня и держа поводья, осматривается, где бы Чхве мог оставить его. Проблему омеги решает мужчина из охраны, который слегка поклонившись принимает из руки Ёнджуна поводья, прислушиваясь к просьбе не отводить его слишком далеко. По глазам альфы напротив парень не мог не прочитать удивление, вызванное появлением гостя. За всеми были отправлены кареты, а юноша выбрал приехать налегке. Очевидно, запомнили и ещё обсудят.       Поднимаясь по длинной лестнице, Ёнджун чувствовал, как сжимает крепче приглашение между пальцами от волнения. Может поэтому и попросил подсознательно не отводить Лулу далеко. Но ведь стражник ему ничего не сказал про опоздание. Ведь может…       Ёнджун останавливается у входа перед портье сразу подошедшего, как только заметил новоприбывшего гостя. Молодой на вид парень проверяет на наличие обязательных элементов протянутое приглашение, после чего отходит в сторону позволяя пройти вперёд. – Добро пожаловать на королевский бал по случаю совершеннолетия Его Высочества. Прошу следовать за мной в Зеркальный зал. – Другого и не ожидал, – шепчет Ёнджун, после улыбается уверено портье. – Благодарю, но я не первый раз во дворце. Осведомлён о местонахождении данного зала, так что смогу успешно добраться самостоятельно.       В глазах портье читаются сомнения по этому поводу, но через пару секунд всё же пропускает парня дальше, отойдя и вовсе к стене, где стоял до этого. Ёнджун проходит спокойно вперёд, вскоре понимая, почему долго парнишка не размышлял о возможности отпустить гостя одного. Охранников было достаточно даже в самих стенах дворца, так что, желая, сделать что-то против королевской семьи или специально потеряться по коридорам, ни у кого не получилось бы. Внимательные взгляды следили за ступающим мимо них Ёнджуном и невозможно было не почувствовать их.       Шаги быстрые, размашистые, лишённой обычной лисьей грации, которой обладал Ёнджун, лишь бы для того, чтобы быстрее добраться до бального зала. Но блеск люстры перед ним заставляет парня остановится на пару секунд. Прошло столько времени, а всё ещё помнит так отчётливо эту часть коридора. Осматривается ещё раз, чтобы убедиться и ведь в самый раз это то самое место. Сердце пропускает пару ударов один за другим, словно ритмом отбрасывая Чхве обратно в прошлое, когда юнцом бегал здесь.       Принц был сдержанным, следующий протоколу часто даже когда его не видит никто из посторонних или воспитателей, но ни раз не мог найти в себе силы отказать Ёнджуну в играх. Было совсем не важно если нужно было побегать, попрыгать или замараться немного в саду. Для счастья Ёнджуна Кай был способен на такие исключения из своих правил. Тем более разница в возрасте не была ощутимой, всего пара лет разделала их. Именно младший напоминал принцу, что тот всё ещё имеет право развлекаться таким времяпровождением. Для Кая визиты Ёнджуна во дворце были глотком свежего воздуха и каждый раз видя это в глазах принца, внутри Чхве приятного ёкали искорки.       Места для игр не ограничивалась лишь на дворе и саду, чаще всего они переносились и в сам дворец, где Ёнджун всё равно не сдерживался. Разрезал коридоры бегом и звонким смехом, часто оборачиваясь наблюдая, как принц бегал за ним, чтобы поймать. Прекрасно понимал, что часто Хюнин поддавался ему, но это лишь ещё приятнее ощущалось для Ёнджуна. В один из таких моментов Чхве решил похвастаться своим умением высоко подбрасывать игровой мячик и хоть это получалось у него очень хорошо, не ожидал, что достанет им до хрустальной люстры.       К счастью, сорвалась с высоты лишь одна подвесная капля, упавшая на вытянутую руку принца. Тот сразу выдохнул, что обошлось такими маленькими увечьями, не задев как-то младшего, а ладони альфы оказались довольно мягкой подушкой. Только самого Ёнджуна после такого потрясения было не так просто успокоить. До самого отбытия всхлипывал в объятьях Хюнина, слушая его спокойный голос, повторяющий, что всё хорошо, ничего страшного и главное, что цел, а остальное совсем неважно.       Ёнджун поднимает голову к люстре, висящей над ним, вытаскивая из кармана золотую подвеску с хрустальной подвесной каплей посередине. Свет, отражающийся между остальными украшениями, касается маленького элемента в руке парня, словно приветствуя свою давно потерянную сестричку таким образом. Через несколько дней как произошёл инцидент в коридоре, Кай подарил ему именно эту подвеску со словами о том, что случившиеся он не хочет забывать, а украшение пусть станет ещё одной вещью, которая связывает их. – Совсем скоро увидимся, – прячет Ёнджун обратно подвеску в кармане и ступает быстрее вперёд к нужному залу.       Бал в самом разгаре. Прошло некоторое приличное количество времени, чтобы считать его полноценно начатым. Омеги справились с тем, чтобы разрушить между собой, но и другими присутствующими альфами тишину, наполняя зал голосами и движениями. Фигуры перед ним сливались в танце, кружась по паркету, сотворяли лепестки распускающихся цветов своими телами. Не спеша собирались в бутоны, потом разлетались бризом поодаль друг от друга, разрушая пёстрый букет. Только красоты, расстилающиеся перед ним, принца не впечатлили. Глаза хоть и направленные на гостей, те проходили сквозь них, окуная парня в собственные мысли далёкие от этого места.       Душой Кай всё ещё в городе и вглядывается в лица прохожих, стараясь узнать хоть какие-то отголоски внешности важного ему человека. Потом поднимается вновь к владениям Чхве, обходя территорию по несколько раз, чтобы заметить в окнах нужную фигуру. Не мог Хюнин всё ещё поверить, что Ёнджун где-то далеко заграницей, где он больше не сможет его увидеть. Сердце удерживало здесь, посылая ему всё чаще воспоминания через сны, а лишь думал о том, чтобы попытать удачу в поисках подальше отсюда, оно ныло, вызывая покалывающую дрожь. Нужно было продолжать пробовать, обдумывать все пути и возможности, но вместо этого Кай должен был присутствовать здесь. Чем больше находился в зале, тем сильнее жалел о том, что согласился на задумку отца. Бездействие на одном месте не вернёт ему Ёнджуна. – Принц Кай, – доносится до парня голос отца и по твёрдому слегка раздражённому тону, альфа понимает, что монарх уже не первый раз подзывает его. – Подойди уже, – добавляет мужчина, увидев, что сын наконец-то обернулся к нему.       Не первый раз за начало вечера и ещё не последний совет, который Кай услышит от отца, в этом он был полностью уверен. Король замечал, что Кай не выказывал радушного интереса к мероприятию, скупясь на взгляды, обращённые к омегам и не спешил подходить хотя бы к одной из них. Держался подальше от толпы, не покидая возвышения у трона, пытаясь иногда сознательно следить за окружением, но вскоре вновь не замечал, как пропадал душой из зала. – Что-то стряслось, отец? – Подходит ближе Кай и наклоняется к мужчине, расслышать его сквозь музыку. – Пока видимо ничего, чтобы пробудить тебя. Стоишь тут у краешка как стеснительная омега! – Просипел король хмурясь. – Даже та же омега проявила бы больше внимания к противоположному подполу, а ты продолжаешь мечтательно в стены смотреть. – Отец, вы прекрасно знаете, где мои мысли сейчас, – спокойно отвечает парень. – Так же осознаёте моё изначальное отношение к этому балу. Я согласился только из-за уважения к вам и потому что вы были слишком воодушевлены этой затеей, чтобы сразу обрубить процесс приготовлений. Тем более уже и приглашения были разосланы по королевству, нельзя было расстраивать предполагаемых гостей. – Вот именно! – Взмахивает рукой король, быстро оглядываясь, чтобы проверить, если никто не уловил нотки спора королевской четы в этот вечер. – Если привязался к этой мысли, то будь добр и не расстраивай гостей. Подойди к ним, пообщайся, пригласи на танец и попробуй сблизиться с несколькими которые сразу понравятся по некоторым внешним признакам. Ступил вперёд один раз, почему остановился? Посмотри, даже всегда занятый работой Бан Чан сегодня решил развеяться, опустить оковы ответственности и сблизиться с омегой.       Король вновь взмахивает ладонью, указывая на вышеназванного альфу в компании омеги. Проследив за направлением руки, Кай находит друга в компании того же парня знакомству, с которым Хюнин стал свидетелем. Наверное, между ними в самом деле пробежала сильная искра в тот момент, раз Бан Чан так заботливо кружится вокруг него, уделяя, очевидно, всё внимание ему на этом вечере. В представлении отца, наверняка, он тоже видел, как сын будет услужливо подавать омеге платок в нужный момент, предложит что-то из закусок или поменяет опустевший бокал. Тем более был бы счастлив видеть, Кая, отдающегося разговору всей душой. – Я искренне рад за графа Бана, что смог найти в своей занятой жизни момент для романтики. Надеюсь, посетить его свадьбу. – Знал бы ты, принц, как я молюсь хотя бы дожить до твоей свадьбы, – вновь колко замечает король, чем вызывает тяжелый вздох у сына. – О внуках уже и не буду заикаться. – Прошу вас, не драматизируйте, – предпринимает Кай попытки успокоить внезапное желание отца поговорить с ним о таких тревожащих его душу темах перед огромным количеством подданных. – Не в самый лучший момент вы решили мне открыться. Я уже сказал тогда, что мне нужен лишь один человек из всего королевства, но его здесь нет.       Упоминание, прозвучавшее между ними не первый раз с самого возвращения Кая, вновь стало аргументом со стороны сына. Только мужчина хочет поговорить с ним о поиске подходящей кандидатуры для брака, последующих планах, звучит одно единственное имя вместе с упёртым решением найти его, узнать со скрупулёзной точностью, что с ним случилось за это время и почему потеряли ценную связь. Когда перед ним сейчас было море готовых к сближению с ним омег, очередное упоминание наследника семьи Чхве отразилось стойким камнем преткновения.       Мужчина тяжело вздыхает, прикрыв глаза. Нельзя ведь, чтобы всё организованное здесь, к утру пропало на ветру, словно несколько часов назад ничего и не было. Может несколько отпрысков, приближённых короля, смогут найти себе пару в этот вечер, но его сын останется всё так же один, лишь со светлыми надеждами вновь встретить Чхве Ёнджуна. – А ведь может есть? Видишь? В этом и проблема, ведь ты даже не пытаешься подойти рассмотреть, понять… – Потому что это бал-маскарад, – прерывает его Кай, нахмурившись. – Так ты определись, – вспыхивает король, сжимая ладонь, покоившуюся на подлокотнике трона в кулак. – То для тебя внешность не важна, то сейчас их лица не можешь увидеть. Перестань искать мне столько оправданий для уклонения от знакомства с омегами. Ступай вперёд и выбери мне хотя бы одну. Не смей вновь мне тут останавливаться на полпути и вернуться, не потерплю я такого, принц Хюнин Кай. Представь мне сегодня предполагаемую пару.       Разговор с самого начала не сулил ни одной прекрасной краски к его настроению. Но чем больше беседа затягивалась, тем больше хотелось принцу оборвать сейчас же в куски все слова, откинуть подальше или вовсе притвориться, что ничего не слышно, но это лишь больше распалило бы огонь в глазах мужчины. Пламя и так плескалось там костром, устраивая целый хоровод вокруг зрачков, а вопреки взгляду тон становился всё холоднее, передавая всю строгость его намерений. По отношению к себе от отца, Кай совсем редко ощущал волну злости, сравнимая с сегодняшней. Терпение, наверняка, уже лопнуло, но и ни один лишь король не мог сдерживать всё что накопилось внутри.       Вертящийся по одному и тому же кругу разговор причинял уже вполне настоящую головную боль, повторяющимися словами и обрывками фраз. Понимал, что помимо желания отца, присутствует и обязанность в создании семьи. Только Кай не видел нужды в исполнении этого долго здесь и сейчас. Временил, потому что не желает спешить в соединении своей жизни с чужой под клятвой брака, а если бы и нужно было это сделать быстрее, перевернул бы весь мир вверх ногами лишь бы найти того, кто ещё столько лет назад поселился глубоко в его сердце.       Первая мысль в голове появляется молниеносно, подталкивая Кай к тому, чтобы показательно бросить всю затею, развернуться и покинуть зал, но сразу отдёргивает себя. Ступит на такой шаг и конфликт разрастётся до масштабов, которые принцу даже не хочется представлять в голове. Отец вряд ли простит его в таком вопросе, так возможно и найдёт чем потом ему ответить. Хоть злость и хлестала волнами, выливаясь за борта стакана, не стоило забывать о моменте, в котором находишься, кто тебя окружает и будет ли иметь публичный эмоциональный негативный эффект. Обычные правила, использованные Каем, чтобы спасти развернувшуюся ситуацию, а в представленной, его вспыхнувшая злость точно не принесет ничего хорошего.       Упоминалось ведь об одной омеге? В таком случае, это отличная возможность освободиться от самой огромной проблемы сегодняшнего вечера. Всего лишь можно выбрать одну омегу, провести с ней время, а к концу бала просто огласить отцу, что выбор был неудачным, не получилось найти то, что пытался, поэтому пришлось попрощаться на грустной ноте.       Ведь прекрасно! Это самый лучший вариант, который мог возникнуть в ситуации для её мирного разрешения. Кай второй раз за вечер покидает возвышение, привлекая этими движениями внимание гостей. Взгляд каждого прикован к нему, ожидая кому протянет ладонь, с кем заговорит, но с этим принц не спешил. Подходил всё ближе к присутствующим, а те задержав дыхание, отходят в стороны, боясь стать каким-либо препятствием для него. Кай неспешно ступал по выстраивающемуся для него живому коридору, скользя глазами по маскам вокруг него. Нужно просто выбрать, в этом ничего сложного. К любому можно руку протянуть и пригласить на разговор, что затянется до конца бала, но не может остановиться. Внутри что-то сжимается, не давая ему возможность поступить по своему простому плану.       Нужно всего лишь остановится, посмотреть и протянуть руку. Ничего более. Всё крайне просто. Так всего лишь звучит, ведь произнося мысленно эти аргументы, в попытке убедить себя, Кай всё равно продолжал идти сквозь толпу. Тело словно вопреки разуму решило поступить своевольно и уйти отсюда, даже не оглядываясь на багровое от злости лицо отца. Изумительное решение, но непозволительное. Нельзя поступать так бездумно. Это верх глупости для него.       Кай жмурится, качая пару раз головой. Глубоко вздыхает и признает, что битва должна быть выиграна разумом. Решает, что кто первый попадётся на глаза, тот и станет парой на вечер, поэтому ступает ещё несколько шагов и открывает глаза сразу останавливаясь непроизвольно от того, что чуть ли не сталкивается с омегой появившегося перед ним словно из ниоткуда.       Чем ближе Ёнджун становился к дверям зала, тем ярче звучала музыка и голоса людей. После такого длинного по ощущениям вечера уже лишь эта часть была для него вознаграждением. Ступив через порог, бегает быстро глазами по помещению, но заметив, что вся толпа обратила своё внимание только в одну сторону, Чхве предположил, что именно там должна быть королевская семья. Переведя сбитое дыхание за считанные секунды, парень подходит ближе остальным, чтобы разглядеть, на что же все так увлечённо смотрят. Но только Ёнджун становится за их спинами, люди перед ним расходятся, и парень почти врезается в сильную грудь, укрытую мягко-голубым жакетом, украшенный белыми жемчужинами.       Чудом оба останавливаются вовремя, чтобы избежать столкновения, но неловкость всё равно опускается. Для Ёнджуна она длится совсем ничего. Возможно лишь долю секунды, он думал, как правильнее бы извиниться за такое, но подняв взгляд на лицо альфы перед ним, слова полностью исчезают, стирая в голове всё до белого холста, крадя вместе с собой спокойный ритм сердца. Кажется, что биения и вовсе не существует в груди, только оно наоборот увеличилось, грозясь в любое мгновение вырваться. Столько всего хотелось сказать, сделать, услышать в ответ. Этот момент крутился перед глазами тысячу раз, но оказавшись в реальности перед принцем, все раннее придуманные сценарии исчезли, словно их никогда и не существовало. Вместо них появилась чистая бурлящая в груди радость от долгожданной встречи.       Осознав, что молчание должно быть затянулось, даже если на самом деле и прошло только несколько секунд, Ёнджун собирается разрушить эту тишину первым, хотя бы простым извинением сначала, но его прерывает протянутая ладонь Кая перед ним. – Окажите честь стать для меня парой на этот вечер?       В груди сразу же вспыхнула мерцающая надежда – неужели узнал? Отказывать такому нельзя, поэтому Ёнджун кладёт свою ладонь поверх принца, склоняясь в лёгком поклоне перед ним. – Ваше предложение для меня честь, Ваше Высочество. – Подарим в таком случае друг другу танец, – улыбается ему мягко Кай в ответ.       Принц провожает его к центру зала купаясь во внимании присутствующих, но заглядывает лишь в глаза отца, демонстрируя исполнения слов старшего. Лёгким движением руки поворачивает парня к себе лицом, укрывает еле ощутимо талию ладонью, а второй продолжает держать омегу.       Происходящее ощущается коротким превосходным сном, утоляющий наболевшую в груди тоску. Ёнджун вальсирует вместе с Каем посередине зала, под светом ярких хрустальных люстр, так же как и несколько лет назад. Ощущает тепло старшего, его терпкий запах бергамота, уносящий далеко в согревающие тело вечера за чашкой чая. Словно невидимый покров опускается на Ёнджуна, заманивая к желанию прижаться к груди парня, восполнить его отсутствие, убедиться в конце концов, что это не сон и вовсе.       Хотелось поделиться и своим ароматом, вновь создать такой привычный ранее запах. Рядом с ними сначала чувствовалась успокаивающая свежесть лаванды, а после проникали нотки бергамота, добавляя цитрусовые акценты. Но, к сожалению, Чхве понимает, что простуда совсем притупила его лаванду. Зато он всё ещё мог благоухать окруженный бергамотом. Ни одна чашка чая к которой принюхивался ради прежних эмоций, не дарила ему столь приятные ощущения и табун мурашек по коже.       В юности, наблюдая за Каем, Ёнджун всегда знал, что за ним будут выстраиваться очереди из омег, лишь бы глазком посмотреть на красоту принца. И ведь не ошибался ни в одном пункте рассуждений. Для Хюнина этим вечером собрался целый зал полный омег, а красота принца, оставляла безмолвным любого. Своими утончёнными чертами лица, аккуратными формами, принц походил на одну из тысячи статуй, украшающих королевский сад. Время для них обоих сыграло лишь в лучшую сторону, с взрослением, подарив им более утончённые виды.       Ёнджун поднимает голову, ожидая встретиться со взглядом принца, но оказалось, что Кай большого внимания на своего партнёра не обращал. По глазам Чхве видел, что он не здесь, смотрит перед собой или сквозь фигуру, чьи ладони держит в руках. Младший немного теряется от этого, но решив, что ничего страшного в этом нет, улыбается, наклонив слегка голову к плечу. – Ваше Высочество, – притягивает он внимания принца, от чего взгляд проясняется. – Позвольте сказать, моё имя… – Прошу прощения, вам не разрешено представляться. На то и является бал-маскарадом, – прерывает его Кай, слегка улыбнувшись в ответ, после чего вновь устремляет взгляд чуть выше макушки парня.       Тон заставляющий кожу покрыться слоем инея произносит слова над ухом. В самом деле не узнал? Неужели он так сильно изменился, что теперь Кай не может его узнать? Он ведь даже не дал возможность объявить своё имя, рассказать о всём и помериться, хоть и не являлись в ссоре, лишь хотелось воссоединения. Растерянность остаётся на лице Чхве лишь несколько секунд, после чего парень быстро прячет её внутрь. Не всё потеряно, вечер ещё впереди, так что просто стоит продолжить им наслаждаться. Он найдёт, обязательно, секунду, чтобы сказать ему.       Мелодия, которой они следовали вместе, казалось, была нескончаемой — настолько она тянулась для Ёнджуна. Лишь музыканты останавливаются, он чувствует, как и Кай замедляется, вскоре убирая руку с талии младшего, отстраняясь на пару шагов. – Это место кажется довольно шумным. Может, пройдём в сад? – Предлагает Хюнин и вот, вновь, надежда блестит в груди Чхве. – Как пожелаете, Ваше Высочество, – склоняет перед ним голову Ёнджун.       Музыка в зале возобновляется, словно вновь призывает пару податься мелодичным звукам, но Кай, не оборачиваясь, вместе с Ёнджуном выходят из зала. Младший же совсем не сопротивляясь идёт за ним, вскоре чувствуя, как рука принца слабеет и тот отпускает ладонь спутника, оставляя нависать в воздухе. Недавно вновь появившиеся искры теряют свой блеск, ведь вполне понятно, что это ни ошибка, ни случайность — Хюнин специально отпустил его, как только вместе отдалились от зала.       Сад, к которому они направились, расположился совсем недалеко от Зеркального зала. Стоило пройти лишь пару поворотов, вместе с коротким коридором и взору открывалась величественная веранда с высокой лестницей, ведущая к мраморным дорожкам с кустами различных цветов по сторонам. Вопреки отсутствию солнечных лучей, несколько кустов дамасских роз и махровых настурций благоухали, придавая больше изящества замершему пейзажу. Слышится лёгкое журчание воды, совсем призрачное, принадлежащее фонтану с лебедями, расположенном в нескольких метров от самой лестницы веранды. Но всё это лишь кусочек огромных зелёных владений замка. Дальше скрываются и статуй, и зеленные арки с вплетёнными в них цветами и бесчисленным количеством мраморных скамей.       Слова то собираются в предложения, то в ту же секунду разваливаются, только Ёнджун думает о том, чтобы огласить их. От Кая веет холодом, таким чужим и напрягающим, что он невольно задумается о том, что Хюнин, которого Ёнджун когда-то знал, изменился сильно не только внешне, но и внутри. Выходит, вместе с ним на веранду, направляясь к балюстраде обрамляющую её.       Кай опирается обеими ладонями о мраморные перила, а Ёнджуну в этот момент становится даже неудобно дышать рядом. Накрывает грудь ладонью, проверяя, вздымается она и вовсе. Не о чем ему беспокоится, конечно, кроме того, что же всё-таки происходит в этот момент. Столько тишины в таком коротком расстоянии, раскрывает раны тоски даже ярче нежели те тысячи километров разделяющие их раньше. – Сегодняшние звезды, – предпринимает Ёнджун ещё одну попытку, чтобы завязать диалог между, ними и подходит на шаг ближе, так же упираясь ладонями в перила, – кажется словно сияют ярче. – Обычно, я соглашаюсь с такими утверждениями, но сегодня они совсем блёклые. – Разве? – Сверяет парень слова старшего с тёмным море над головой, украшенный бесчисленными огоньками. – Возможно, ваша душа видит их сегодня именно такими. – Возможно. Поэтому, предупреждаю и прошу прощения сразу, но я выбрал вас не потому что вы мне понравились или привлекли внимание. Мне просто нужно создать видимость для отца, что среди омег приглянулся тот с кем я могу создать отношения. Только правда в том, что мне всё устроенное не нужно. Моё сердце уже занято. Я очень сильно полюбил омегу, настолько, что не могу обманывать себя в присутствии других и улыбаться другому ради легкомыслия и забавы. Этот вечер пройдёт, и я вновь уеду к тому, кто украл мои чувства.       Теперь свет внутри тухнет сразу, оставляя пепел за собой без малейшей искры, затерявшейся в нём. Не было ни малейшего представления, что такие тёплые слова могут наносить жгучие кровоточащие раны сердцу. Сначала кажется, что ничего страшного нет, всё безобидно, но посыл выбивает землю из-под ног, ломая стержень, который помогал ему держаться. Грелся о горящие чувства как дитя о маленькую спичку между пальцев, всегда чувствуя бурю приятных чувств дарящие одни лишь мысли о Кае. Но ведь каким же дураком он был, если думал, что принц всегда окруженный вниманием всё ещё будет помнить о маленьком щупленьком Ёнджуне из какого-то графского рода Чхве, который и вовсе потерял силы при дворе. Не удивительно почему вдалеке от дома Кай мог и забыть его, оставить позади в своей истории. В отличие от него, Ёнджун не смог этого сделать, а теперь приходится давиться собственными чувствами. – Простите, – чувствует, как дрогнул голос вопреки стараниям, но продолжает, сжимая руки в кулаки. – Не буду…не я…простите.       Раз Кай рассказывает с таким воодушевлением о том, кого полюбил за время отсутствия, ему не хочется своим появлением вмешиваться. Даже если бы личная встреча не оказала важного влияния на отношения принца, Ёнджун знает, что при раскрытии, уже он сам не сможет сдержаться. Особенно сейчас, когда чувствует сжимающееся от слёз горло. Оно неприятно сдавливает, раздирает словно когтями, а в глазах уже мутно становится от подступивших слёз. Мысль в секунду всплывает в голове, а Чхве не споря следует ей, чтобы не сделать ещё хуже. Не должен был появляться, поэтому коротко кивнув Хюнину, Ёнджун оборачивается и срывается на бег к пути, которым и прибыл.       Как бы неприемлемо это не было в его правилах, привыкший никогда не отступать и не убегать, в этот раз Ёнджун проиграл самому себе, своему чувству и чувствам, что всё норовят вырваться из груди. Но сейчас нельзя, нужно только уйти быстрее из дворца. Парень сдерживает себя насколько это и вовсе возможно. Ныряет ладонью в карман белых штанов, ища платок. Движение резкие, почти панические, чувствует холодок метала, слышит, что обронил что-то. На секунду думает, остановится и подобрать вещичку, но это значит вернуться, встретиться вновь глазами с Каем, поэтому сопротивляется мгновенно появившейся идее. Ощупывает наконец нужный платок и прижав к нижней части лица, убегает от боли насколько быстро может. Только она настигнет непременно, где бы тот не находился.       Неожиданный побег омеги случился настолько быстро, что Кай даже не успел среагировать на его слова, поняв всё лишь когда тот успел убежать на несколько метров от него. Возможно ведь, не стоило говорить всё насколько напрямую, выбрать более мягкий способ, но не ломать так быстро надежды молодого сердца. Хюнин мгновенно чувствует укол совести после осознания, поэтому срывается следом за убегающим юношей, силясь догнать его.       Кай старается преодолеть поспешно расстояние между ними, окликая омегу, но замирает он быстрее, чем успевает подумать, когда замечает вещицу, упавшую из кармана убегающего парня. Принц опускается на одно колено, чтобы поднять украшение, а лишь оно оказывается на ладони альфы, обжигает кожу болезненным, но всё ещё таким сладким осознанием. – Ёнджун…